Дверь в лазарет снова открылась, и на пороге появилась Наталья. Она улыбнулась и вошла.
Бузье сидел на койке, опустошая два накопителя, которые дал Волков. С каждой каплей впитываемой магии ему становилось лучше и лучше. Наташа кинула взгляд на Савелия — тот лежал с закрытыми глазами.
— Наташа, а ты чего ещё тут? — всплеснула руками эльфийка. — Ты должна уже давно быть дома.
— Там дела, отчёты, задержалась немного, — оправдывалась она, отводя взгляд.
— От работы дохнут кони, ну а ты бессмертный пони? — хмыкнув, выдал рифму оборотень.
Наталья улыбнулась:
— Да, что-то в этом есть. А где Ник? — секретарь заметила пустующую койку.
— Его Игнат отпустил домой, чтобы Кристина не родила раньше времени от волнения, — сказала Заринель.
Щупальца Савелия, время от времени перекатывались — мозг подавал сигналы конечностям, проверяя, есть они или нет.
Бузье увидел женщину.
— Вот моя дорогая мадемуазель Наталья, — он поиграл бровями, чем заставил Наташу развернуться и уйти.
Бузье с кряхтением поднялся с кровати и размял мышцы. Коса, в которую он заплёл волосы, растрепалась и требовала хотя бы переплетения, а по-хорошему надо было мыть голову и расчёсываться.
— Мне можно провести омовение? — спросил он.
— Кого ты омывать собрался? — не понял Волков. Он как бы случайно наступил на кончик щупальца спрута, и тот поморщился.
— Себя. А что, можно с собой кого-то взять? — не остался в долгу маг. — Я бы предпочёл позвать Наталью, мне кажется, она прекрасно справилась бы с моим омовением.
Он растянул губы в ехидной улыбке и театральным жестом откинул со лба упавшую прядь.
У эльфийки перекосилось лицо, верхняя губа приподнялась, выражая высшую степень омерзения. В довершение она закатила глаза и демонстративно всунула в руки магу восстанавливающий настой, злорадствуя: настой был горьким, а мятную конфету, которую она обычно давала после, эльфийка сама съела. Сколько триумфа было в её глазах, когда мага перекосило от горечи! Полынь в этой настойке — отличный стимулятор.
— Да, Наталья хорошо справится с задачей, она вообще заботливая, — хохотнул Волков, прекрасно понимая, что имел в виду маг, за что тут же получил шлепок от проходящей мимо жены.
— А помыться можно в душе, — с презрением выдала Заринель.
Плотный ужин добавил сговорчивости магу.
Долго плескаться под душем ему не дали. Волков заглянул в кабинку по истечении десяти минут, поторопил его, а потом обозвал недоделанной Рапунцель, когда тот заплетал высушенные магией волосы. Новая одежда, и маг был готов — только браслеты явно выбивались из образа.
Когда они зашли в гараж, Бузье остановился перед автомобилем.
— Что это за странный агрегат? — спросил он у Волкова. Маг видел такие уже, но не понял.
— Это транспортное средство. Машина. Автомобиль, — буркнул Волков, испытывая дежавю: примерно так же реагировал Ник. Хотя у него была теория.
— А как оно едет? — Бузье обошёл вокруг, но так и не нашёл крепления для упряжи.
— Внутри двигатель. В нём семьдесят пять лошадей, — оборотень сказал примерную мощность.
Бузье остановился и уставился на Волкова, как на слабоумного, который только что сказал неимоверную глупость.
— И как вы туда засунули семьдесят пять лошадей?
Маг сам был порой достаточно жесток с живыми существами во время экспериментов во имя магии и науки, истребил немалое их количество, но за раз убить семьдесят пять лошадей — даже он себе такого не позволял. Он мог представить пространственную магию, которая искажала пространство и позволяла положить что-то большее в ограниченный объём, но только предметы. Живые организмы там погибали.
Волков расхохотался, увидев выражение лица мага.
— Лошадиные силы — это единица измерения мощности. Ни одна лошадь не пострадала. Садись уже, умник, — всё ещё смеясь, сказал Волков магу.
Бузье удивился, но решил, что изучит этот транспорт досконально.
Сидеть в машине было комфортно — кресла хорошо подстраивались под тело. Бузье повторял действия за оборотнем: пристегнулся, хотя у Волкова были ещё педали и какой-то широкий круг, которым он управлял машиной.
Когда водитель завёл двигатель, маг вздрогнул, а когда они выехали из гаража на проезжую часть, Бузье был вне себя от восхищения.
Волков только посмеивался.
Приехали на место и, припарковавшись, вышли. К ним подошёл дежурный патруль, проверил документы оборотня. На мага смотрели с нескрываемым удивлением — особенно длинные волосы, заплетённые в косу, вызывали у патрульных вопросы, которые они оставили при себе.
Запах при приближении к эпицентру прорыва становился всё явственнее.
— Надо было респираторы взять. Чёт я не подумал, — сокрушался Волков.
— Я быстро их выжгу, по крайней мере, постараюсь, — хмыкнул маг, видя, как оборотень морщит нос. Он тоже чувствовал запах, но явно не так остро.
Как только они зашли за купол, картинка была мало приятной. Смрад и куча мух. Дмитрий дышал через раз, максимально задерживая дыхание.
Он снял с мага браслеты. Бузье привычным способом выщелкнул диск пентограммы и стал увеличивать его в размерах. Всё сразу захватить за один раз не удалось — понадобилось несколько заходов. Когда последние туши превратились в пепел, маг потоком воздуха собрал его в достаточно большую кучу.
— Пепел надо? — деловито уточнил Бузье у Волкова.
— Не знаю, но давай на всякий случай возьмём.
Мешка или чего-то в этом роде у оборотня не было, и он не придумал ничего лучше, как снять носки с себя и мага и наполнить их пеплом. Маг, конечно, сопротивлялся, обзывая Волкова варваром. Но когда Волкову надоело препираться, он решил снять носки с Бузье лично. Босиком в развязанных берцах мало приятного. Маг проклинал себя за несдержанность — мог бы и промолчать про пепел, а теперь сам мучается.
Как только Волков завязал последний носок, Бузье голубой пентограммой смыл пепел потоком воды. Заразу хоть и убрали, но огонь выжег не только иномирных тварей, но и всё, что было органическим. Так что ни одного деревца или травинки не осталось.
— Здесь нужна Астила, — оглядевшись, сказал маг.
— Нужна, но где она теперь — неизвестно, — хмурясь, ответил оборотень. — В принципе, мы своё дело сделали.
Волков держал носки с пеплом в руках, связав их между собой. При каждом шаге они весело подпрыгивали.
Когда они вдвоём покинули пределы купола, снова встретились с патрулём. Омоновцы не смогли сдержать улыбок — вид у обоих был комичный. Шлёпали берцами, а длинные шнурки волочились по земле, того и гляди кто-нибудь наступит и шлёпнется.
— Мы закончили, — отрапортовал Волков.
Они сели в машину, Волков бросил носки с пеплом в багажник, и они благополучно убрались с места.
«Что не так с этим магом?» — размышляла Наталья, сидя уже у себя в квартире, попивая горячий шоколад с белым маршмэллоу. То, что он хорош собой, было бесспорно, но Наталью больше беспокоила собственная реакция на него. Краснеет, смущается, мямлит, а то и вовсе убегает. Ведёт себя как старшеклассница, впервые влюбившаяся.
И тут Наташу осенило. Впервые влюбившаяся.
Сердце гулко застучало.
— Да нет, не может быть, — прошептала она, делая глоток. Маршмэллоу таял во рту и придавал напитку приторности, но Наташе сейчас была нужна эта чрезмерная сладость.
А ведь действительно: она вообще влюблялась? Или она считала, что влюблялась? Ощущала бабочек внизу живота — так обычно описывали влюблённость? Чтобы она испытывала нечто подобное, она не могла припомнить. С Савелием она к нему липла. Только сейчас решила себе в этом признаться. Она и тогда это понимала, но списывала на заботу и желание поближе познакомиться.
А с Лекорбузье что? При нём на неё нападает косноязычие и появляется нестерпимое желание спрятаться.
Идиотка.
Она решила переключить мысли и вспомнила то, что пережила вчера. Это было страшно, ответственно и чертовски будоражаще. Стоило себе признаться: ей понравилось участвовать в спасении города. Ответственность была громадная, но она выдержала. И если бы не её действия, они бы не справились. Это грело и было очень приятно.
Одри открыла дверь в своём ателье и ожидая посетителей, листала ленту новостей в соцсети, когда наткнулась на странное видео. Она открыла запись и обомлела. Невиданные ранее монстры лезли из ниоткуда.
Она просмотрела запись до конца, и алгоритм подкинул ей похожие. Она открывала и их, и они показывали одно и то же с разных ракурсов и мест. Официальные новостные каналы молчали. Но каждый раз, когда она пыталась найти подтверждение своим подозрениям, контент исчезал. Его подчищали.
Одри встала. Осознание, что её найдут, застучало набатом в висках. И вот так же убьют, как тех тварей. Потому что Одри была не тем, кем казалась.
То, чего она так боялась, настало. Ей придётся снова убегать и прятаться. Девушка в Озерках жила уже больше трёх лет. Она даже подругу нашла, и дело своё только начало приносить прибыль — и всё это надо бросать.
Слёзы потекли по её щекам. И как раз в этот момент раздалась трель дверного колокольчика, возвещая Одри, что кто-то зашёл в ателье.
— Одри, ты где? — раздался звонкий девичий голос.
В каморку за занавеской заглянула Даша. Девушка среднего роста, её мелкие кудряшки пружинили при каждом движении — волосы были совершенно непослушные. Россыпь веснушек на курносом носу словно говорила, что их обладательница тоже озорная. Широкие тёмные брови собрались на переносице, когда она увидела швею.
— Ты чего плачешь? — испугалась подруга. — Что случилось?
Одри прикрыла рот ладонью, а другую руку выставила вперёд, словно показывая Даше, что подходить не надо. Она замерла на месте, не зная, что делать — то ли бежать к подруге, то ли уйти. Её растерянный взгляд метался от лица Одри к выставленной руке и обратно.
— Я не понимаю, что происходит, но мне это не нравится, — сказала Даша и прищурила глаза.
В этот момент вырубилось освещение.
— Вот же… когда они уже спилят эти проклятые ветки? Сколько раз им уже звонили?
Даша злилась — на собственную растерянность, на Одри с её странным поведением и вдобавок ещё провода оборвались. Она достала из кармана телефон и включила фонарик.
Направила свет туда, где недавно стояла подруга — но её там не оказалось. Словно исчезла. Даша перевела фонарик на другую сторону комнаты — пусто. Она на мгновение остановилась, поводила телефоном в разные углы, даже на потолок посмотрела. Мало ли куда от испуга могла деться Одри, хотя это было абсурдом.
— Одри, — шёпотом позвала Даша.
Ответа не было.
— Одри! — уже громче.
Тишина.
— ОДРИ! — крикнула она во всю силу лёгких.
Ответа не было. И подруги тоже.
— Что за чертовщина? — произнесла Дарья вслух, ощущая себя немного странно. — Не могла же она испариться?
Может, ей показалось, и Одри не было?
— Да ну, бред.
Она вышла из комнатки в общий зал, покрутилась там — пусто.
— Ну не могла же она мимо меня за секунду пробежать. Да и музыка ветра оставалась неподвижной, если бы кто-то вышел, он бы заиграл.
Даша открыла дверь, убедиться в своих мыслях. Даже вышла на улицу проверить ветки — но провода были целы, и ветра тоже не было. Увидела, как из соседней двери выглянул парень-бариста — рядом с ателье была небольшая кофейня, где подружки часто закупались кофе и сладостями.
— Привет, — поздоровалась с ним Даша. — У вас свет есть?
— Привет. Неа, вырубили, походу, весь квартал.
— Ну, значит, у тебя выходной, — весело отозвалась Даша и вернулась в ателье.
Она снова окликнула подругу.
Тишина.
Одри всё это время стояла не шелохнувшись, надеясь, что Даша уйдёт, не найдя её. Но эта девушка оказалась упёртее, чем вообще могло быть. Одри была мимическим осьминогом и хорошо маскировалась под окружающие предметы — её способность к мимикрии делала её мастером пряток. Только благодаря ей она могла изображать из себя человека.
Она выдохнула с облегчением, когда услышала, как Даша вышла. Очень вовремя отключили электричество, а то неизвестно, как бы Одри смогла отделаться от подруги. Ей была дорога Даша — она привязалась к ней и дружила по-настоящему. Подруга привлекала её своей открытостью и позитивом. Если Одри всего боялась и была начеку из-за своей природы, то Даша была открыта этому миру и даже в плохом могла найти позитивные моменты. И так не вовремя произошло это вторжение.
Одри открыла глаза и отлепилась от стены и стеллажа, на котором лежали ткани и фурнитура, как снова раздалась мелодичная трель музыки ветра.
Даша вернулась.
Одри снова заняла прежнее положение, становясь частью интерьера.
Даша подошла к окну и отодвинула занавески — в помещении стало светлее. Так она проделала ещё с одним окном. А вот в каморке окон не было, поэтому она снова вооружилась фонариком.
— Может, здесь есть дверь потайная? — вслух размышляла Даша, ощупывая стену. Только с одной стороны она была пустая, остальные были заставлены стеллажами, манекенами и готовыми изделиями. Но ни рычагов, ни щелей не было.
Одри приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что делает подруга, и как раз в этот момент свет от фонарика попал на её лицо. Даша заметила отблеск и, естественно, пошла проверять, что там может блестеть. Протянула руку к стеллажу и наткнулась на препятствие в виде головы Одри.
— Что за? — протянула Даша.
Вместо того чтобы убегать и кричать, она начала детально изучать препятствие. После того как Даша ткнула пальцем ей в ноздрю, Одри не смогла сдержаться и зашипела от боли — длинные ногти подруги приносили ощутимую боль, особенно когда та так настырно тыкала в лицо.
Даша ойкнула и спросила:
— Одри?
— Да-а-а... — раздалось шипение.
Осьминожка вспомнила лицо монахини из фильма ужасов, который они смотрели относительно недавно, и Даша тогда сказала, что если бы встретила такую в реальности, то точно убежала бы. Одри скопировала гримасу и резко открыла глаза. Даша закричала и отшатнулась.
Этого Одри и добивалась. Чтобы усилить момент ужаса, она решила подхватить подругу щупальцами, но не рассчитала силы: подняла за ноги кричащую Дашу, не смогла удержать и в итоге уронила, стукнув ту головой об пол.
Даша охнула, держась за ушибленное место, потом попятилась. Свету надо было появиться именно сейчас. Он мигнул пару раз, придавая зловещности, и снова потух. Но даже этого хватило, чтобы увидеть знакомую вышивку на кардигане. Забыв про боль, Даша кинулась на того, кто что-то сделал с её дорогой Одри и вдобавок нацепил её кардиган.
— Что ты сделал с Одри? — вопрошала Даша и била руками куда попадала.
Одри защищалась, прикрываясь всеми конечностями. Осьминожка не могла поверить, что Даша способна на такую ярость. Всегда такая добрая и улыбчивая, сейчас, если её не остановить, она покалечит её.
— Даша, остановись! — закричала девушка, шипя от боли, когда подруга вцепилась в волосы.
Услышав знакомый голос, Даша остановилась и замерла, уставившись на Одри. С лица той уже сошла ужасная маска монахини, и Даша в тусклом свете всё-таки разглядела знакомые черты.
— Одри?
— Я... — откликнулась та.
Девушка поднялась и подала руку Одри, чтобы помочь ей встать на ноги, но увидела, что ног нет, а вместо них щупальца, как у осьминога. Она озадаченно приподняла бровь и спросила:
— А где? — и кивнула в сторону её нижних конечностей.
Одри поджала губы и хотела вытащить пальцы из захвата Даши, но та не отпустила и потянула на себя.
Бузье сидел на койке, опустошая два накопителя, которые дал Волков. С каждой каплей впитываемой магии ему становилось лучше и лучше. Наташа кинула взгляд на Савелия — тот лежал с закрытыми глазами.
— Наташа, а ты чего ещё тут? — всплеснула руками эльфийка. — Ты должна уже давно быть дома.
— Там дела, отчёты, задержалась немного, — оправдывалась она, отводя взгляд.
— От работы дохнут кони, ну а ты бессмертный пони? — хмыкнув, выдал рифму оборотень.
Наталья улыбнулась:
— Да, что-то в этом есть. А где Ник? — секретарь заметила пустующую койку.
— Его Игнат отпустил домой, чтобы Кристина не родила раньше времени от волнения, — сказала Заринель.
Щупальца Савелия, время от времени перекатывались — мозг подавал сигналы конечностям, проверяя, есть они или нет.
Бузье увидел женщину.
— Вот моя дорогая мадемуазель Наталья, — он поиграл бровями, чем заставил Наташу развернуться и уйти.
Бузье с кряхтением поднялся с кровати и размял мышцы. Коса, в которую он заплёл волосы, растрепалась и требовала хотя бы переплетения, а по-хорошему надо было мыть голову и расчёсываться.
— Мне можно провести омовение? — спросил он.
— Кого ты омывать собрался? — не понял Волков. Он как бы случайно наступил на кончик щупальца спрута, и тот поморщился.
— Себя. А что, можно с собой кого-то взять? — не остался в долгу маг. — Я бы предпочёл позвать Наталью, мне кажется, она прекрасно справилась бы с моим омовением.
Он растянул губы в ехидной улыбке и театральным жестом откинул со лба упавшую прядь.
У эльфийки перекосилось лицо, верхняя губа приподнялась, выражая высшую степень омерзения. В довершение она закатила глаза и демонстративно всунула в руки магу восстанавливающий настой, злорадствуя: настой был горьким, а мятную конфету, которую она обычно давала после, эльфийка сама съела. Сколько триумфа было в её глазах, когда мага перекосило от горечи! Полынь в этой настойке — отличный стимулятор.
— Да, Наталья хорошо справится с задачей, она вообще заботливая, — хохотнул Волков, прекрасно понимая, что имел в виду маг, за что тут же получил шлепок от проходящей мимо жены.
— А помыться можно в душе, — с презрением выдала Заринель.
***
Плотный ужин добавил сговорчивости магу.
Долго плескаться под душем ему не дали. Волков заглянул в кабинку по истечении десяти минут, поторопил его, а потом обозвал недоделанной Рапунцель, когда тот заплетал высушенные магией волосы. Новая одежда, и маг был готов — только браслеты явно выбивались из образа.
Когда они зашли в гараж, Бузье остановился перед автомобилем.
— Что это за странный агрегат? — спросил он у Волкова. Маг видел такие уже, но не понял.
— Это транспортное средство. Машина. Автомобиль, — буркнул Волков, испытывая дежавю: примерно так же реагировал Ник. Хотя у него была теория.
— А как оно едет? — Бузье обошёл вокруг, но так и не нашёл крепления для упряжи.
— Внутри двигатель. В нём семьдесят пять лошадей, — оборотень сказал примерную мощность.
Бузье остановился и уставился на Волкова, как на слабоумного, который только что сказал неимоверную глупость.
— И как вы туда засунули семьдесят пять лошадей?
Маг сам был порой достаточно жесток с живыми существами во время экспериментов во имя магии и науки, истребил немалое их количество, но за раз убить семьдесят пять лошадей — даже он себе такого не позволял. Он мог представить пространственную магию, которая искажала пространство и позволяла положить что-то большее в ограниченный объём, но только предметы. Живые организмы там погибали.
Волков расхохотался, увидев выражение лица мага.
— Лошадиные силы — это единица измерения мощности. Ни одна лошадь не пострадала. Садись уже, умник, — всё ещё смеясь, сказал Волков магу.
Бузье удивился, но решил, что изучит этот транспорт досконально.
Сидеть в машине было комфортно — кресла хорошо подстраивались под тело. Бузье повторял действия за оборотнем: пристегнулся, хотя у Волкова были ещё педали и какой-то широкий круг, которым он управлял машиной.
Когда водитель завёл двигатель, маг вздрогнул, а когда они выехали из гаража на проезжую часть, Бузье был вне себя от восхищения.
Волков только посмеивался.
***
Приехали на место и, припарковавшись, вышли. К ним подошёл дежурный патруль, проверил документы оборотня. На мага смотрели с нескрываемым удивлением — особенно длинные волосы, заплетённые в косу, вызывали у патрульных вопросы, которые они оставили при себе.
Запах при приближении к эпицентру прорыва становился всё явственнее.
— Надо было респираторы взять. Чёт я не подумал, — сокрушался Волков.
— Я быстро их выжгу, по крайней мере, постараюсь, — хмыкнул маг, видя, как оборотень морщит нос. Он тоже чувствовал запах, но явно не так остро.
Как только они зашли за купол, картинка была мало приятной. Смрад и куча мух. Дмитрий дышал через раз, максимально задерживая дыхание.
Он снял с мага браслеты. Бузье привычным способом выщелкнул диск пентограммы и стал увеличивать его в размерах. Всё сразу захватить за один раз не удалось — понадобилось несколько заходов. Когда последние туши превратились в пепел, маг потоком воздуха собрал его в достаточно большую кучу.
— Пепел надо? — деловито уточнил Бузье у Волкова.
— Не знаю, но давай на всякий случай возьмём.
Мешка или чего-то в этом роде у оборотня не было, и он не придумал ничего лучше, как снять носки с себя и мага и наполнить их пеплом. Маг, конечно, сопротивлялся, обзывая Волкова варваром. Но когда Волкову надоело препираться, он решил снять носки с Бузье лично. Босиком в развязанных берцах мало приятного. Маг проклинал себя за несдержанность — мог бы и промолчать про пепел, а теперь сам мучается.
Как только Волков завязал последний носок, Бузье голубой пентограммой смыл пепел потоком воды. Заразу хоть и убрали, но огонь выжег не только иномирных тварей, но и всё, что было органическим. Так что ни одного деревца или травинки не осталось.
— Здесь нужна Астила, — оглядевшись, сказал маг.
— Нужна, но где она теперь — неизвестно, — хмурясь, ответил оборотень. — В принципе, мы своё дело сделали.
Волков держал носки с пеплом в руках, связав их между собой. При каждом шаге они весело подпрыгивали.
Когда они вдвоём покинули пределы купола, снова встретились с патрулём. Омоновцы не смогли сдержать улыбок — вид у обоих был комичный. Шлёпали берцами, а длинные шнурки волочились по земле, того и гляди кто-нибудь наступит и шлёпнется.
— Мы закончили, — отрапортовал Волков.
Они сели в машину, Волков бросил носки с пеплом в багажник, и они благополучно убрались с места.
***
«Что не так с этим магом?» — размышляла Наталья, сидя уже у себя в квартире, попивая горячий шоколад с белым маршмэллоу. То, что он хорош собой, было бесспорно, но Наталью больше беспокоила собственная реакция на него. Краснеет, смущается, мямлит, а то и вовсе убегает. Ведёт себя как старшеклассница, впервые влюбившаяся.
И тут Наташу осенило. Впервые влюбившаяся.
Сердце гулко застучало.
— Да нет, не может быть, — прошептала она, делая глоток. Маршмэллоу таял во рту и придавал напитку приторности, но Наташе сейчас была нужна эта чрезмерная сладость.
А ведь действительно: она вообще влюблялась? Или она считала, что влюблялась? Ощущала бабочек внизу живота — так обычно описывали влюблённость? Чтобы она испытывала нечто подобное, она не могла припомнить. С Савелием она к нему липла. Только сейчас решила себе в этом признаться. Она и тогда это понимала, но списывала на заботу и желание поближе познакомиться.
А с Лекорбузье что? При нём на неё нападает косноязычие и появляется нестерпимое желание спрятаться.
Идиотка.
Она решила переключить мысли и вспомнила то, что пережила вчера. Это было страшно, ответственно и чертовски будоражаще. Стоило себе признаться: ей понравилось участвовать в спасении города. Ответственность была громадная, но она выдержала. И если бы не её действия, они бы не справились. Это грело и было очень приятно.
***
Одри открыла дверь в своём ателье и ожидая посетителей, листала ленту новостей в соцсети, когда наткнулась на странное видео. Она открыла запись и обомлела. Невиданные ранее монстры лезли из ниоткуда.
Она просмотрела запись до конца, и алгоритм подкинул ей похожие. Она открывала и их, и они показывали одно и то же с разных ракурсов и мест. Официальные новостные каналы молчали. Но каждый раз, когда она пыталась найти подтверждение своим подозрениям, контент исчезал. Его подчищали.
Одри встала. Осознание, что её найдут, застучало набатом в висках. И вот так же убьют, как тех тварей. Потому что Одри была не тем, кем казалась.
То, чего она так боялась, настало. Ей придётся снова убегать и прятаться. Девушка в Озерках жила уже больше трёх лет. Она даже подругу нашла, и дело своё только начало приносить прибыль — и всё это надо бросать.
Слёзы потекли по её щекам. И как раз в этот момент раздалась трель дверного колокольчика, возвещая Одри, что кто-то зашёл в ателье.
— Одри, ты где? — раздался звонкий девичий голос.
В каморку за занавеской заглянула Даша. Девушка среднего роста, её мелкие кудряшки пружинили при каждом движении — волосы были совершенно непослушные. Россыпь веснушек на курносом носу словно говорила, что их обладательница тоже озорная. Широкие тёмные брови собрались на переносице, когда она увидела швею.
— Ты чего плачешь? — испугалась подруга. — Что случилось?
Одри прикрыла рот ладонью, а другую руку выставила вперёд, словно показывая Даше, что подходить не надо. Она замерла на месте, не зная, что делать — то ли бежать к подруге, то ли уйти. Её растерянный взгляд метался от лица Одри к выставленной руке и обратно.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.
— Я не понимаю, что происходит, но мне это не нравится, — сказала Даша и прищурила глаза.
В этот момент вырубилось освещение.
— Вот же… когда они уже спилят эти проклятые ветки? Сколько раз им уже звонили?
Даша злилась — на собственную растерянность, на Одри с её странным поведением и вдобавок ещё провода оборвались. Она достала из кармана телефон и включила фонарик.
Направила свет туда, где недавно стояла подруга — но её там не оказалось. Словно исчезла. Даша перевела фонарик на другую сторону комнаты — пусто. Она на мгновение остановилась, поводила телефоном в разные углы, даже на потолок посмотрела. Мало ли куда от испуга могла деться Одри, хотя это было абсурдом.
— Одри, — шёпотом позвала Даша.
Ответа не было.
— Одри! — уже громче.
Тишина.
— ОДРИ! — крикнула она во всю силу лёгких.
Ответа не было. И подруги тоже.
— Что за чертовщина? — произнесла Дарья вслух, ощущая себя немного странно. — Не могла же она испариться?
Может, ей показалось, и Одри не было?
— Да ну, бред.
Она вышла из комнатки в общий зал, покрутилась там — пусто.
— Ну не могла же она мимо меня за секунду пробежать. Да и музыка ветра оставалась неподвижной, если бы кто-то вышел, он бы заиграл.
Даша открыла дверь, убедиться в своих мыслях. Даже вышла на улицу проверить ветки — но провода были целы, и ветра тоже не было. Увидела, как из соседней двери выглянул парень-бариста — рядом с ателье была небольшая кофейня, где подружки часто закупались кофе и сладостями.
— Привет, — поздоровалась с ним Даша. — У вас свет есть?
— Привет. Неа, вырубили, походу, весь квартал.
— Ну, значит, у тебя выходной, — весело отозвалась Даша и вернулась в ателье.
Она снова окликнула подругу.
Тишина.
Одри всё это время стояла не шелохнувшись, надеясь, что Даша уйдёт, не найдя её. Но эта девушка оказалась упёртее, чем вообще могло быть. Одри была мимическим осьминогом и хорошо маскировалась под окружающие предметы — её способность к мимикрии делала её мастером пряток. Только благодаря ей она могла изображать из себя человека.
Она выдохнула с облегчением, когда услышала, как Даша вышла. Очень вовремя отключили электричество, а то неизвестно, как бы Одри смогла отделаться от подруги. Ей была дорога Даша — она привязалась к ней и дружила по-настоящему. Подруга привлекала её своей открытостью и позитивом. Если Одри всего боялась и была начеку из-за своей природы, то Даша была открыта этому миру и даже в плохом могла найти позитивные моменты. И так не вовремя произошло это вторжение.
Одри открыла глаза и отлепилась от стены и стеллажа, на котором лежали ткани и фурнитура, как снова раздалась мелодичная трель музыки ветра.
Даша вернулась.
Одри снова заняла прежнее положение, становясь частью интерьера.
Даша подошла к окну и отодвинула занавески — в помещении стало светлее. Так она проделала ещё с одним окном. А вот в каморке окон не было, поэтому она снова вооружилась фонариком.
— Может, здесь есть дверь потайная? — вслух размышляла Даша, ощупывая стену. Только с одной стороны она была пустая, остальные были заставлены стеллажами, манекенами и готовыми изделиями. Но ни рычагов, ни щелей не было.
Одри приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что делает подруга, и как раз в этот момент свет от фонарика попал на её лицо. Даша заметила отблеск и, естественно, пошла проверять, что там может блестеть. Протянула руку к стеллажу и наткнулась на препятствие в виде головы Одри.
— Что за? — протянула Даша.
Вместо того чтобы убегать и кричать, она начала детально изучать препятствие. После того как Даша ткнула пальцем ей в ноздрю, Одри не смогла сдержаться и зашипела от боли — длинные ногти подруги приносили ощутимую боль, особенно когда та так настырно тыкала в лицо.
Даша ойкнула и спросила:
— Одри?
— Да-а-а... — раздалось шипение.
Осьминожка вспомнила лицо монахини из фильма ужасов, который они смотрели относительно недавно, и Даша тогда сказала, что если бы встретила такую в реальности, то точно убежала бы. Одри скопировала гримасу и резко открыла глаза. Даша закричала и отшатнулась.
Этого Одри и добивалась. Чтобы усилить момент ужаса, она решила подхватить подругу щупальцами, но не рассчитала силы: подняла за ноги кричащую Дашу, не смогла удержать и в итоге уронила, стукнув ту головой об пол.
Даша охнула, держась за ушибленное место, потом попятилась. Свету надо было появиться именно сейчас. Он мигнул пару раз, придавая зловещности, и снова потух. Но даже этого хватило, чтобы увидеть знакомую вышивку на кардигане. Забыв про боль, Даша кинулась на того, кто что-то сделал с её дорогой Одри и вдобавок нацепил её кардиган.
— Что ты сделал с Одри? — вопрошала Даша и била руками куда попадала.
Одри защищалась, прикрываясь всеми конечностями. Осьминожка не могла поверить, что Даша способна на такую ярость. Всегда такая добрая и улыбчивая, сейчас, если её не остановить, она покалечит её.
— Даша, остановись! — закричала девушка, шипя от боли, когда подруга вцепилась в волосы.
Услышав знакомый голос, Даша остановилась и замерла, уставившись на Одри. С лица той уже сошла ужасная маска монахини, и Даша в тусклом свете всё-таки разглядела знакомые черты.
— Одри?
— Я... — откликнулась та.
Девушка поднялась и подала руку Одри, чтобы помочь ей встать на ноги, но увидела, что ног нет, а вместо них щупальца, как у осьминога. Она озадаченно приподняла бровь и спросила:
— А где? — и кивнула в сторону её нижних конечностей.
Одри поджала губы и хотела вытащить пальцы из захвата Даши, но та не отпустила и потянула на себя.
