Оборотень подошёл к решётке и открыл дверь. Маг театрально приложил руку к груди, изобразив крайнее удивление — настолько наигранное, что все без слов поняли: он издевается.
— Бузье? — окликнула его богиня, приподняв бровь.
Тот развёл руками, потом приложил ладонь к губам и состроил такое испуганное лицо, что у всех, кто находился рядом, возникло острое желание огреть его чем-то тяжёлым.
Игнат внимательно наблюдал за ним. Он не чувствовал от мага тех эмоций, которые тот так нарочито демонстрировал. Напротив, эмоциональный фон заключённого оставался подозрительно ровным — слишком ровным для человека в столь уязвимом положении.
Дмитрий не скрывал негатива. В его взгляде читалось явственное желание собственноручно свернуть голову этому паяцу. Он ярко представлял, как делает это медленно, с холодным удовлетворением. И эту жажду четко ощущал ведун.
В целом он был с ним солидарен в этих желаниях. Но…
«Нам предстоит не только не прибить мага, но и наладить с ним контакт, — мысленно напомнил себе Игнат. — А в идеале — пустить всю его мощь и знания во благо».
Хемна шагнула ближе к камере, её голос прозвучал с ощутимой твёрдостью:
— Ты не на сцене и мы не твои зрители!
Маг склонил голову набок, будто прислушиваясь к эху её слов, затем кивнул:
— Понимаю. Но и вы поймите: я не привык быть… птицей в клетке.
— А ты и не птица, — резко вставил Дмитрий. — Ты — ресурс. И пока ты не докажешь, что можешь быть полезен, останешься здесь. — Эту фразу иномирца он понял, снова заподозрив, что Бузье играет с ними. То говорит неразборчиво, то понятнее. Скользкий тип, от таких неизвестно, что ждать и Дмитрий откровенно ненавидел таких личностей. Именно об этом он говорил Игнату в кабинете.
Лекорбузье усмехнулся, но в этой усмешке не было ни вызова, ни злости, а лишь усталая покорность, которую он, похоже, тоже играл.
— Ой, и попортит он нам крови… — шепнул на ухо Игнату Волков, проходя мимо.
Лекорбузье привели в импровизированную столовую, где проходили трапезы всех сотрудников отдела. В этот раз собрались почти все. Система оповещения, в просторечии «сигналка», дотягивала и сюда, так что дежурившие могли спокойно сидеть, не боясь пропустить прорыв.
Когда они вошли, разговоры мгновенно стихли. Множество пар глаз устремилось на новоприбывшего. Мужчины невольно напряглись, увидев мага.
Лекорбузье неспешно обвёл присутствующих взглядом. Губы сами разъехались в улыбке — он поочерёдно отмечал тех, кого уже видел. Специально задержался на эльфийке, поиграл бровями, та удивлённо хмыкнула. Затем перевёл взгляд на Волкова: у оборотня раздувались ноздри, а губы сжались в бледную полоску от еле сдерживаемого гнева. Маг улыбнулся ему с явным удовольствием от собственных проделок.
Белобрысого парня он не смог припомнить: тот смотрел открыто, с любопытством. Спрут же ел с невозмутимо-скучающим выражением лица, будто каждый день к ним приводят преступников на перевоспитание и в этом нет ничего удивительного.
Астилу маг пропустил — с ней-то он уже имел «счастье» работать.
А вот и прекрасная незнакомка — та самая, что облила его холодной водой. Всё внимание Лекорбузье переключил на неё, лишь краем глаза отметив остальных. Он включил всё своё очарование: подмигнул, ухмыльнулся. Да, тюремная роба висела на нём мешком, волосы спутались и кое-как были заплетены в косу, но природный магнетизм, который он излучал, не оставлял противоположный пол равнодушным. По крайней мере, сам маг в это искренне верил.
Наталья от такого пристального внимания не знала, куда себя деть. В голову тут же вернулись мысли о сосках. Она торопливо доела, почти запихнула в себя остатки обеда, залпом выпила чай и, буркнув что-то невнятное, устремилась к выходу.
Но просчиталась: мага посадили прямо рядом с дверью. Когда она проходила мимо, старательно избегая смотреть на него, он специально легко коснулся её руки.
Наталье захотелось заорать, но она сдержалась, сделав вид, что не заметила.
Савелий, наблюдавший за этой сценой, наклонился к Нику:
— Что с ней? Ведет себя… странно.
Ник лишь пожал плечами:
— Не знаю. Я давно не обращал на неё внимания.
И это была правда. С тех пор как у него начались отношения с Кристиной, всё остальное отошло на второй план. А когда он узнал о её беременности…
Многоплодная беременность протекала сложно. Кристина часто лежала на сохранении. Ник нервничал, старался помогать по дому и всячески поддерживал её. Но внутри его душила вина: он передал детям своё проклятие. Рассказать об этом Кристине он так и не смог. Она и так была на нервах, а врачи строго-настрого наказали избегать стрессов.
Он работал на автомате: фиксировал присутствие коллег, обращался по делу, выполнял обязанности, но всё остальное словно размылось, стало фоном. Центром была беременность Кристины. (Историю Кристины и Ника можно узнать в книге «Наг необыкновенный»)
В столовой тем временем маг, усевшись за стол, окинул взглядом блюда.
— О-о-о, — протянул он с притворным восторгом, — Кормят, как на убой. Или это чтобы я не сбежал, наевшись?
Никто не ответил. Лишь Савелий хмыкнул, а Волков бросил на мага тяжёлый взгляд.
Лекорбузье ел медленно и аккуратно, демонстрируя выдержку и манеры, словно он сидит на званом вечере. Постепенно большая часть сотрудников покинула столовую, разойдясь по своим делам.
В помещении остались: Савелий он не скрывал, что наблюдает за напряжённым Волковым; сам Волков хмурый, взвинченный, совершенно не в духе.
Заринель пыталась растормошить оборотня, то и дело касаясь его руки, шептала что-то успокаивающее.
Хемна и её сестра Астила стояли у окна, тихо переговаривались, время от времени косясь в сторону мага. Пётр уснул за столом, положив голову на руки.
Его ночное дежурство закончилось и никто не мог понять, почему он не отправился отсыпаться. Сам вызвался приглядывать за магом и вот результат: спит, создавая тем самым лишние неудобства.
Лекорбузье доел, аккуратно положил ложку на тарелку, огляделся. Тишина, полупустое помещение, сонное изнеможение одного стража, напряжённость другого, всё это складывалось в пасторальную картину.
Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с лёгкой усмешкой произнёс:
— А у вас тут… уютно. Почти как дома.— его акцент снова стал жутким, но кажется, присутствующие начинали привыкать к его манере речи.
Савелий поднял на него взгляд, но промолчал. Волков лишь скрипнул зубами, не отреагировав на провокацию. Заринель бросила на мага короткий, предостерегающий взгляд, потом снова повернулась к оборотню.
Под конвоем Лекорбузье доставили к кабинету Игната Андреевича. Путь пролегал через приёмную, где за своим столом сидела Наталья, наполняя скромное помещение едва уловимым светом.
Маг, едва завидев её, тут же оживился. Он стрелял глазами в сторону женщины, всячески пытаясь привлечь её внимание, то нарочито замедлял шаг, то поворачивался в её сторону, то улыбался с преувеличенной любезностью.
Наталья упорно делала вид, что не замечает его, уткнувшись в бумаги. Но когда игнорировать мага стало уже неприлично, а приподнятая бровь Волкова, который следил за этой игрой с неодобрением, заставила её наконец поднять глаза, маг не упустил момента.
— Прекрасная незнакомка, спешу предложить вам перестать быть незнакомцами! Я — Лекорбузье Эль Жуфлю, маг-учёный, — скромно заявил он и отвесил вежливый поклон.
— Эм… здравствуйте. Наталья. Секретарь, — буркнула она и, чтобы не выглядеть невежливой, вышла из-за стола и изобразила нечто вроде реверанса — неловкого, скованного.
Это восхитило мага.
— О-о-о, ну хоть кто-то здесь знаком с манерами! — фыркнул он и шагнул к ней, протягивая руку, явно намереваясь облабызать её пальчики.
А у Натальи, как назло, только что потекла ручка — пальцы были перепачканы чернилами. Она мгновенно спрятала их за спину, криво улыбнувшись. Положение спасла Хемна.
— Бузье! — чуть повысила она голос.
Маг хотел проигнорировать, но знал: за этим последует воздействие, а корчиться перед Натальей ему совершенно не хотелось. Он снова поклонился и послушно направился вслед за «хозяйкой поводка».
Наталья проследила, как за ними закрылась дверь кабинета, и опустилась на стул.
«Я веду себя как дура рядом с ним», — подумала она с досадой.
Избегает его, краснеет, трясётся. Всегда мечтала о красавчике, как в фэнтези-романах. Вот он, представитель её грёз, обратил на неё внимание. А что она делает? Верно — ведёт себя как ненормальная.
Может, дело в том, что он преступник? Нет. Учитывая специфику места, где она работает, здесь все так или иначе ранее приравнивались к преступникам. Значит, причина в чём-то другом. Но Наталья пока не разобралась.
После разговора с богинями она приняла как норму свои мысли о… конкретной части тела. Но предположение, обронённое Астилой, что это любовь, вспыхнувшая с первого взгляда, — Наталья решительно отмела.
Когда влюбляешься, тебе хочется видеть этого человека, прикасаться к нему, говорить без умолку. А у неё — наоборот: желание избежать его внимания любой ценой.
Вот с Савелием было иначе. Она стремилась к нему, искала встреч, могла болтать с ним часами. А с этим…
К тому же его акцент — ужасный, ломаный, — словно парализовал её. Она становилась дёрганой, неловкой, сама не могла нормально говорить.
В голове крутилось: «Почему так? Почему именно он вызывает во мне это странное, колючее, горячее чувство, от которого и бежать хочется, и… остаться?»
***
— Что же, мы собрались здесь, чтобы обсудить мою работу? — маг сидел на крайне неудобном стуле. Его худые ягодицы отчётливо ощущали твёрдое сиденье — складывалось ощущение, что ему специально подсунули такой стул, чтобы ещё сильнее ущемить.
— Всё верно, — Игнат Андреевич пристально смотрел на мага, не скрывая недовольства. Он ждал подвоха — любой неожиданной реплики, мимики, едва заметного жеста, который выдал бы истинные намерения Лекорбузье.
Маг слегка откинулся назад, но спина встретила твердую спинку, он снова выпрямился, стул был безжалостен:
— И что же вы хотите от меня? Чтобы я составил каталог заклинаний? Или, может, научил ваших людей летать без метлы?
Игнат не улыбнулся. Его взгляд оставался холодным.
— Мы хотим получить знания. Конкретные, применимые на практике. Ты расскажешь всё, что знаешь о структуре магии о её законах, уязвимостях, способах противодействия. О том, как она взаимодействует с нашей реальностью.
Лекорбузье приподнял бровь:
— То есть вы хотите, чтобы я выдал вам все секреты?
— Не все, а только те, что помогут нам обезопасить нашу реальность от вторжений. Так же нам нужно разработать план поиска пряхи.
Маг помолчал, его пальцы двигались в размеренном ритме, точно исполняя древний ритуал. Указательный палец правой руки словно перешагнул через указательный палец левой, а большой палец поддержал это движение. В этом простом жесте было что-то медитативное, он то замедлялся, то ускорял движения. После он положил руки ладонями вниз на колени и посмотрел на ведуна. В его глазах мелькнула заинтересованность.
— Допустим. Но что я получу взамен?
Хемна, до этого молчавшая сказала:
— Шанс стать частью этого мира с правами и обязанностями. Это если ты сам захочешь. А пока улучшенные условия содержания. Возможность выходить из камеры. И… доступ к книгам.
— Может приобщим к технологиям. — закинул удочку Волков, который стоял чуть поодаль, облокотившись на комод.
Лекорбузье оживился:
— К книгам? Каким именно? — слова оборотня о технике он пропустил мимо ушей, услышав только то, что интересовало.
— Тем, что касаются магии, истории, науки. Мы отберём подходящие. — добавил Игнат, задумавшись, что мага придется пускать в архив, если не озаботится об литературе заранее.
Маг задумчиво кивнул, постукивая пальцами по подбородку.
— А если я найду в этих книгах что-то, что поможет мне сбежать?
— Тогда, — холодно произнёс Игнат, — ты снова окажешься там, где был.
Лекорбузье поморщился, выходило: выбор без выбора. Он переводил взгляд с одного лица на другое все они выражали разную степень недовольства.
Наконец маг вздохнул и развёл руками:
— Хорошо. Я согласен. Но с одним условием.
Игнат приподнял бровь:
— Слушаю.
— Я буду работать не в камере. Мне нужно помещение с нормальным столом, стулом, хотя бы таким, на котором можно просидеть больше пяти минут без боли в мягких местах, и освещением. И… возможность задавать вопросы вашим специалистам. Вдруг я что-то забуду или не смогу объяснить без примера?
Игнат переглянулся с Волковым. Тот едва заметно кивнул.
— Договорились, — произнёс ведун. — Завтра тебя познакомят с нашим главным артефактором и его мастерской.
После слов ведуна Волков не сдержался и хмыкнул, если рядом с гномом находиться еще можно было на небольшом расстоянии без последствий для обоняния, то его захламленная мастерская с особыми ароматами. Достаточно специфичное место.
— Помни: любое нарушение и сделка аннулируется.
Лекорбузье улыбнулся, на этот раз почти искренне:
— О, я буду паинькой. По крайней мере, пока вы держите своё слово.
Хемна слегка нахмурилась. Игнат жестом указал на дверь и стало понятно что разговор завершен.
— Верните его в камеру. Завтра начнём.
Маг поднялся со стула, демонстративно потёр филей и бросил через плечо:
— Надеюсь, новый стул будет мягче. А то я начинаю думать, что вы просто не любите гостей. А наша договоренность будет закреплена как-то хотя бы на бумаге? — у выхода маг обернулся к начальнику отделения, словно он забыл о самом главном и только сейчас вспомнил.
— Нет, пока только устная договоренность. — бросил Игнат и вернулся к изучению чего-то важного на экране. «Посмотрим на твое поведение... Прежде чем что-то заключать.» — Подумал ведун.
— Иди давай уже. — Волков положил магу на плечо свою руку и тот прогнулся под тяжестью чужой конечности.
Стоило только Хемне открыть дверь, как маг тут же заметил секретаря.
— Мадемуазель Наталья… — Бузье захотелось произвести на неё впечатление. По привычке он изящно провернул кистью — в прежние времена в такой момент на ладони появлялась огненная роза. Этот трюк неизменно вызывал восхищение у женщин: они охали, ахали, хвалили его мастерство.
Но сейчас магия была заблокирована. Со стороны всё выглядело так, будто маг просто разминает затекшую руку, крутит кистью, шевелит пальцами без всякого смысла.
Он опустил голову, ресницы скрыли взгляд. Когда Лекорбузье снова поднял глаза, в них читалось разочарование. Брови слегка приподнялись в верхней части, создавая эффект усталости, уголки рта опустились. На мгновение показалось, что он вот-вот шумно выдохнет или даже чертыхнётся. Но маг взял себя в руки и сделал вид, что всё так и было задумано.
Наталья проводила взглядом компанию из трёх человек. Выражение лица Хемны словно говорило: «Маг... Ну что с него взять…» Богиня как будто извинялась за его выходки, хотя никакой вины на ней не было.
В глубине души Хемна сама решила, что несёт ответственность за эксцентричного мага. Она перепробовала разные подходы: терпеливо объясняла ему простые понятия — что такое «хорошо» и «плохо», Астила показывала, как важно жить в гармонии с окружающим миром, что всё должно быть в балансе, пыталась взывать к его разуму, логике, здравому смыслу.
— Бузье? — окликнула его богиня, приподняв бровь.
Тот развёл руками, потом приложил ладонь к губам и состроил такое испуганное лицо, что у всех, кто находился рядом, возникло острое желание огреть его чем-то тяжёлым.
Игнат внимательно наблюдал за ним. Он не чувствовал от мага тех эмоций, которые тот так нарочито демонстрировал. Напротив, эмоциональный фон заключённого оставался подозрительно ровным — слишком ровным для человека в столь уязвимом положении.
Дмитрий не скрывал негатива. В его взгляде читалось явственное желание собственноручно свернуть голову этому паяцу. Он ярко представлял, как делает это медленно, с холодным удовлетворением. И эту жажду четко ощущал ведун.
В целом он был с ним солидарен в этих желаниях. Но…
«Нам предстоит не только не прибить мага, но и наладить с ним контакт, — мысленно напомнил себе Игнат. — А в идеале — пустить всю его мощь и знания во благо».
Хемна шагнула ближе к камере, её голос прозвучал с ощутимой твёрдостью:
— Ты не на сцене и мы не твои зрители!
Маг склонил голову набок, будто прислушиваясь к эху её слов, затем кивнул:
— Понимаю. Но и вы поймите: я не привык быть… птицей в клетке.
— А ты и не птица, — резко вставил Дмитрий. — Ты — ресурс. И пока ты не докажешь, что можешь быть полезен, останешься здесь. — Эту фразу иномирца он понял, снова заподозрив, что Бузье играет с ними. То говорит неразборчиво, то понятнее. Скользкий тип, от таких неизвестно, что ждать и Дмитрий откровенно ненавидел таких личностей. Именно об этом он говорил Игнату в кабинете.
Лекорбузье усмехнулся, но в этой усмешке не было ни вызова, ни злости, а лишь усталая покорность, которую он, похоже, тоже играл.
— Ой, и попортит он нам крови… — шепнул на ухо Игнату Волков, проходя мимо.
Лекорбузье привели в импровизированную столовую, где проходили трапезы всех сотрудников отдела. В этот раз собрались почти все. Система оповещения, в просторечии «сигналка», дотягивала и сюда, так что дежурившие могли спокойно сидеть, не боясь пропустить прорыв.
Когда они вошли, разговоры мгновенно стихли. Множество пар глаз устремилось на новоприбывшего. Мужчины невольно напряглись, увидев мага.
Лекорбузье неспешно обвёл присутствующих взглядом. Губы сами разъехались в улыбке — он поочерёдно отмечал тех, кого уже видел. Специально задержался на эльфийке, поиграл бровями, та удивлённо хмыкнула. Затем перевёл взгляд на Волкова: у оборотня раздувались ноздри, а губы сжались в бледную полоску от еле сдерживаемого гнева. Маг улыбнулся ему с явным удовольствием от собственных проделок.
Белобрысого парня он не смог припомнить: тот смотрел открыто, с любопытством. Спрут же ел с невозмутимо-скучающим выражением лица, будто каждый день к ним приводят преступников на перевоспитание и в этом нет ничего удивительного.
Астилу маг пропустил — с ней-то он уже имел «счастье» работать.
А вот и прекрасная незнакомка — та самая, что облила его холодной водой. Всё внимание Лекорбузье переключил на неё, лишь краем глаза отметив остальных. Он включил всё своё очарование: подмигнул, ухмыльнулся. Да, тюремная роба висела на нём мешком, волосы спутались и кое-как были заплетены в косу, но природный магнетизм, который он излучал, не оставлял противоположный пол равнодушным. По крайней мере, сам маг в это искренне верил.
Наталья от такого пристального внимания не знала, куда себя деть. В голову тут же вернулись мысли о сосках. Она торопливо доела, почти запихнула в себя остатки обеда, залпом выпила чай и, буркнув что-то невнятное, устремилась к выходу.
Но просчиталась: мага посадили прямо рядом с дверью. Когда она проходила мимо, старательно избегая смотреть на него, он специально легко коснулся её руки.
Наталье захотелось заорать, но она сдержалась, сделав вид, что не заметила.
Савелий, наблюдавший за этой сценой, наклонился к Нику:
— Что с ней? Ведет себя… странно.
Ник лишь пожал плечами:
— Не знаю. Я давно не обращал на неё внимания.
И это была правда. С тех пор как у него начались отношения с Кристиной, всё остальное отошло на второй план. А когда он узнал о её беременности…
Многоплодная беременность протекала сложно. Кристина часто лежала на сохранении. Ник нервничал, старался помогать по дому и всячески поддерживал её. Но внутри его душила вина: он передал детям своё проклятие. Рассказать об этом Кристине он так и не смог. Она и так была на нервах, а врачи строго-настрого наказали избегать стрессов.
Он работал на автомате: фиксировал присутствие коллег, обращался по делу, выполнял обязанности, но всё остальное словно размылось, стало фоном. Центром была беременность Кристины. (Историю Кристины и Ника можно узнать в книге «Наг необыкновенный»)
В столовой тем временем маг, усевшись за стол, окинул взглядом блюда.
— О-о-о, — протянул он с притворным восторгом, — Кормят, как на убой. Или это чтобы я не сбежал, наевшись?
Никто не ответил. Лишь Савелий хмыкнул, а Волков бросил на мага тяжёлый взгляд.
Лекорбузье ел медленно и аккуратно, демонстрируя выдержку и манеры, словно он сидит на званом вечере. Постепенно большая часть сотрудников покинула столовую, разойдясь по своим делам.
В помещении остались: Савелий он не скрывал, что наблюдает за напряжённым Волковым; сам Волков хмурый, взвинченный, совершенно не в духе.
Заринель пыталась растормошить оборотня, то и дело касаясь его руки, шептала что-то успокаивающее.
Хемна и её сестра Астила стояли у окна, тихо переговаривались, время от времени косясь в сторону мага. Пётр уснул за столом, положив голову на руки.
Его ночное дежурство закончилось и никто не мог понять, почему он не отправился отсыпаться. Сам вызвался приглядывать за магом и вот результат: спит, создавая тем самым лишние неудобства.
Лекорбузье доел, аккуратно положил ложку на тарелку, огляделся. Тишина, полупустое помещение, сонное изнеможение одного стража, напряжённость другого, всё это складывалось в пасторальную картину.
Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с лёгкой усмешкой произнёс:
— А у вас тут… уютно. Почти как дома.— его акцент снова стал жутким, но кажется, присутствующие начинали привыкать к его манере речи.
Савелий поднял на него взгляд, но промолчал. Волков лишь скрипнул зубами, не отреагировав на провокацию. Заринель бросила на мага короткий, предостерегающий взгляд, потом снова повернулась к оборотню.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Под конвоем Лекорбузье доставили к кабинету Игната Андреевича. Путь пролегал через приёмную, где за своим столом сидела Наталья, наполняя скромное помещение едва уловимым светом.
Маг, едва завидев её, тут же оживился. Он стрелял глазами в сторону женщины, всячески пытаясь привлечь её внимание, то нарочито замедлял шаг, то поворачивался в её сторону, то улыбался с преувеличенной любезностью.
Наталья упорно делала вид, что не замечает его, уткнувшись в бумаги. Но когда игнорировать мага стало уже неприлично, а приподнятая бровь Волкова, который следил за этой игрой с неодобрением, заставила её наконец поднять глаза, маг не упустил момента.
— Прекрасная незнакомка, спешу предложить вам перестать быть незнакомцами! Я — Лекорбузье Эль Жуфлю, маг-учёный, — скромно заявил он и отвесил вежливый поклон.
— Эм… здравствуйте. Наталья. Секретарь, — буркнула она и, чтобы не выглядеть невежливой, вышла из-за стола и изобразила нечто вроде реверанса — неловкого, скованного.
Это восхитило мага.
— О-о-о, ну хоть кто-то здесь знаком с манерами! — фыркнул он и шагнул к ней, протягивая руку, явно намереваясь облабызать её пальчики.
А у Натальи, как назло, только что потекла ручка — пальцы были перепачканы чернилами. Она мгновенно спрятала их за спину, криво улыбнувшись. Положение спасла Хемна.
— Бузье! — чуть повысила она голос.
Маг хотел проигнорировать, но знал: за этим последует воздействие, а корчиться перед Натальей ему совершенно не хотелось. Он снова поклонился и послушно направился вслед за «хозяйкой поводка».
Наталья проследила, как за ними закрылась дверь кабинета, и опустилась на стул.
«Я веду себя как дура рядом с ним», — подумала она с досадой.
Избегает его, краснеет, трясётся. Всегда мечтала о красавчике, как в фэнтези-романах. Вот он, представитель её грёз, обратил на неё внимание. А что она делает? Верно — ведёт себя как ненормальная.
Может, дело в том, что он преступник? Нет. Учитывая специфику места, где она работает, здесь все так или иначе ранее приравнивались к преступникам. Значит, причина в чём-то другом. Но Наталья пока не разобралась.
После разговора с богинями она приняла как норму свои мысли о… конкретной части тела. Но предположение, обронённое Астилой, что это любовь, вспыхнувшая с первого взгляда, — Наталья решительно отмела.
Когда влюбляешься, тебе хочется видеть этого человека, прикасаться к нему, говорить без умолку. А у неё — наоборот: желание избежать его внимания любой ценой.
Вот с Савелием было иначе. Она стремилась к нему, искала встреч, могла болтать с ним часами. А с этим…
К тому же его акцент — ужасный, ломаный, — словно парализовал её. Она становилась дёрганой, неловкой, сама не могла нормально говорить.
В голове крутилось: «Почему так? Почему именно он вызывает во мне это странное, колючее, горячее чувство, от которого и бежать хочется, и… остаться?»
***
— Что же, мы собрались здесь, чтобы обсудить мою работу? — маг сидел на крайне неудобном стуле. Его худые ягодицы отчётливо ощущали твёрдое сиденье — складывалось ощущение, что ему специально подсунули такой стул, чтобы ещё сильнее ущемить.
— Всё верно, — Игнат Андреевич пристально смотрел на мага, не скрывая недовольства. Он ждал подвоха — любой неожиданной реплики, мимики, едва заметного жеста, который выдал бы истинные намерения Лекорбузье.
Маг слегка откинулся назад, но спина встретила твердую спинку, он снова выпрямился, стул был безжалостен:
— И что же вы хотите от меня? Чтобы я составил каталог заклинаний? Или, может, научил ваших людей летать без метлы?
Игнат не улыбнулся. Его взгляд оставался холодным.
— Мы хотим получить знания. Конкретные, применимые на практике. Ты расскажешь всё, что знаешь о структуре магии о её законах, уязвимостях, способах противодействия. О том, как она взаимодействует с нашей реальностью.
Лекорбузье приподнял бровь:
— То есть вы хотите, чтобы я выдал вам все секреты?
— Не все, а только те, что помогут нам обезопасить нашу реальность от вторжений. Так же нам нужно разработать план поиска пряхи.
Маг помолчал, его пальцы двигались в размеренном ритме, точно исполняя древний ритуал. Указательный палец правой руки словно перешагнул через указательный палец левой, а большой палец поддержал это движение. В этом простом жесте было что-то медитативное, он то замедлялся, то ускорял движения. После он положил руки ладонями вниз на колени и посмотрел на ведуна. В его глазах мелькнула заинтересованность.
— Допустим. Но что я получу взамен?
Хемна, до этого молчавшая сказала:
— Шанс стать частью этого мира с правами и обязанностями. Это если ты сам захочешь. А пока улучшенные условия содержания. Возможность выходить из камеры. И… доступ к книгам.
— Может приобщим к технологиям. — закинул удочку Волков, который стоял чуть поодаль, облокотившись на комод.
Лекорбузье оживился:
— К книгам? Каким именно? — слова оборотня о технике он пропустил мимо ушей, услышав только то, что интересовало.
— Тем, что касаются магии, истории, науки. Мы отберём подходящие. — добавил Игнат, задумавшись, что мага придется пускать в архив, если не озаботится об литературе заранее.
Маг задумчиво кивнул, постукивая пальцами по подбородку.
— А если я найду в этих книгах что-то, что поможет мне сбежать?
— Тогда, — холодно произнёс Игнат, — ты снова окажешься там, где был.
Лекорбузье поморщился, выходило: выбор без выбора. Он переводил взгляд с одного лица на другое все они выражали разную степень недовольства.
Наконец маг вздохнул и развёл руками:
— Хорошо. Я согласен. Но с одним условием.
Игнат приподнял бровь:
— Слушаю.
— Я буду работать не в камере. Мне нужно помещение с нормальным столом, стулом, хотя бы таким, на котором можно просидеть больше пяти минут без боли в мягких местах, и освещением. И… возможность задавать вопросы вашим специалистам. Вдруг я что-то забуду или не смогу объяснить без примера?
Игнат переглянулся с Волковым. Тот едва заметно кивнул.
— Договорились, — произнёс ведун. — Завтра тебя познакомят с нашим главным артефактором и его мастерской.
После слов ведуна Волков не сдержался и хмыкнул, если рядом с гномом находиться еще можно было на небольшом расстоянии без последствий для обоняния, то его захламленная мастерская с особыми ароматами. Достаточно специфичное место.
— Помни: любое нарушение и сделка аннулируется.
Лекорбузье улыбнулся, на этот раз почти искренне:
— О, я буду паинькой. По крайней мере, пока вы держите своё слово.
Хемна слегка нахмурилась. Игнат жестом указал на дверь и стало понятно что разговор завершен.
— Верните его в камеру. Завтра начнём.
Маг поднялся со стула, демонстративно потёр филей и бросил через плечо:
— Надеюсь, новый стул будет мягче. А то я начинаю думать, что вы просто не любите гостей. А наша договоренность будет закреплена как-то хотя бы на бумаге? — у выхода маг обернулся к начальнику отделения, словно он забыл о самом главном и только сейчас вспомнил.
— Нет, пока только устная договоренность. — бросил Игнат и вернулся к изучению чего-то важного на экране. «Посмотрим на твое поведение... Прежде чем что-то заключать.» — Подумал ведун.
— Иди давай уже. — Волков положил магу на плечо свою руку и тот прогнулся под тяжестью чужой конечности.
Стоило только Хемне открыть дверь, как маг тут же заметил секретаря.
— Мадемуазель Наталья… — Бузье захотелось произвести на неё впечатление. По привычке он изящно провернул кистью — в прежние времена в такой момент на ладони появлялась огненная роза. Этот трюк неизменно вызывал восхищение у женщин: они охали, ахали, хвалили его мастерство.
Но сейчас магия была заблокирована. Со стороны всё выглядело так, будто маг просто разминает затекшую руку, крутит кистью, шевелит пальцами без всякого смысла.
Он опустил голову, ресницы скрыли взгляд. Когда Лекорбузье снова поднял глаза, в них читалось разочарование. Брови слегка приподнялись в верхней части, создавая эффект усталости, уголки рта опустились. На мгновение показалось, что он вот-вот шумно выдохнет или даже чертыхнётся. Но маг взял себя в руки и сделал вид, что всё так и было задумано.
Наталья проводила взглядом компанию из трёх человек. Выражение лица Хемны словно говорило: «Маг... Ну что с него взять…» Богиня как будто извинялась за его выходки, хотя никакой вины на ней не было.
В глубине души Хемна сама решила, что несёт ответственность за эксцентричного мага. Она перепробовала разные подходы: терпеливо объясняла ему простые понятия — что такое «хорошо» и «плохо», Астила показывала, как важно жить в гармонии с окружающим миром, что всё должно быть в балансе, пыталась взывать к его разуму, логике, здравому смыслу.
