Заринель усмехнулась:
— Естественно нет, она сама еще не поняла, но то как она смотрела на несчастного — вывод напрашивается сам собой. Ты же знаешь Наталью — она умеет… Погружаться в «любовь» с головой.
«Какая я дура!» — корила себя Наталья, пытаясь сосредоточиться на работе. «Залипнуть на сосках! Чужих сосках! Как будто мужчин вообще не видела!»
Ей было стыдно за своё поведение — впервые за несколько лет. Когда она, будучи легкомысленной блондинкой с ярко накрашенными губами, легко списывала любые выкрутасы на образ: «блондинка, что с неё взять?». Макияж и цвет волос служили ей своеобразной защитной экипировкой. Но когда она сняла эту броню, поверив мужчине… обожглась. Было больно и неприятно. К прошлому образу она так и не смогла вернуться.
Работа не шла — мысли постоянно ускользали в сторону мага. Наталья решила умыться холодной водой, чтобы хоть немного сбить жар с пылающих щёк.
Аккуратно щёлкнув замком двери уборной, она взглянула на своё отражение в зеркале. Думала, что покраснели только щёки, но оказалось хуже: пылало всё — лицо, уши, даже шея пошла красными пятнами. Глаза выглядели… ошалевшими. Что послужило причиной такого состояния? Мужской обнажённый торс? Соски?
Она достала телефон из кармана пиджака и набрала в поисковике: «мужчины топлесс». Экран тут же заполнился изображениями: смуглые, белокожие, рыжие, брюнеты и блондины; молодые и среднего возраста; с волосяным покровом и без; качки и жилистые. Всё, что душе угодно.
Наталья пролистала картинки, но ни одна не вызвала той бурной реакции, что случилась минут пятнадцать назад. Снова взглянула в зеркало — пятна на шее уже исчезли. Убрав гаджет в карман, она открыла холодную воду.
Поплескав лицо, почувствовала, как кожа на лице и руках начинает неметь от холода. Решив, что достаточно охладилась, вытерла лишнюю влагу бумажными полотенцами. Сделала пару глубоких вдохов?выдохов.
Только убедившись, что румянец окончательно исчез, Наталья покинула санузел.
По пути к приёмной Наталья столкнулась с Савелием. Ситуация вышла словно из романтического ситкома: в достаточно широком коридоре они никак не могли с первого раза разойтись. Наталья старалась держаться как можно дальше от спрута, но всё равно невольно задевала его щупальца.
— Добрый день, — буркнула она, не поднимая глаз, боком, прижалась спиной и ягодицами к стене, чтобы проскользнуть мимо архивариуса.
Савелий проводил её недоумённым взглядом. А в тот момент, когда она обходила его, в голове Натальи вспыхнула непрошеная мысль: «У Савелия тоже есть соски! Чёрт! О чём я только думаю?!»
Весь остаток дня Наталья пребывала в состоянии нервного возбуждения. Сосредоточиться ни на чём не получалось. Каждый раз, встречая коллегу-мужчину, она с ужасом осознавала, что её мысли вновь и вновь возвращаются к… их соскам.
Когда цифры на экране телефона сменились на 18:00, Наталья поспешила к Игнату Андреевичу — узнать, нужна ли она ещё или может быть свободна. Получив заверение, что она может ехать домой и отдыхать, женщина надела пальто, перекинула ремешок сумочки через плечо и быстрым шагом покинула здание.
Но направилась она не домой. Её путь лежал к избе Авалии.
Наталья до сих пор не могла до конца смириться с тем, что эта немного чудаковатая колдунья — на самом деле две богини. Но сейчас ей отчаянно нужна была поддержка. Она надеялась, что они помогут — неважно, вдвоём или по отдельности. Хотя бы успокаивающий чай приготовят. Потому что уснуть нормально она точно не сможет.
Ей хотелось с кем?то обсудить свою проблему. Можно было пойти к Заринель, но та непременно выдвинет теорию о влюблённости. А богине — с её огромным жизненным опытом — можно доверить и нечто столь… личное. Наверное.
Дверь избы открылась без скрипа — словно ждала её прихода. Хемна стояла у печи, помешивая что?то в котелке. При виде Натальи она улыбнулась:
— А, Наташа. Я тебя ждала.
— Вы… ждали? — удивилась Наталья.
— Не конкретно тебя, конечно. Но кого-то, кому нужен совет, — мягко поправилась колдунья. — Проходи, садись. Сейчас чай будет.
Наталья опустилась на лавку, сжимая в руках сумочку. Слова не шли. Как начать? Как объяснить, что с ней происходит, не выглядя при этом… странно?
Хемна поставила перед ней чашку с ароматным настоем, села напротив, скрестив руки на столе.
— Говори, — сказала она просто. — Что бы это ни было, ты не первая и не последняя, кто приходит сюда с вопросом, который кажется слишком… личным.
И тогда Наталья выдохнула и выпалила:
— Я думаю о мужских сосках. Сегодня... Весь день. Это ненормально, да?
Тишина повисла на мгновение. Потом женщина тихо рассмеялась — не насмешливо, а с тёплой, понимающей нежностью.
— Это не ненормально только в том смысле, что ты сама так решила. Но давай разберёмся. Когда это началось?
Наталья рассказала — о маге, о неловком моменте, о стыде, о безуспешных попытках отвлечься. Хемна слушала, не перебивая, лишь время от времени кивала. Наталья не могла понять где вторая, она иногда крутила головой в ее поисках. Это заметила колдунья и рукой указала куда-то в угол. Секретарь кивнула, не особо понимая, что это значит.
— Знаешь, — произнесла богиня, — иногда тело и разум подают нам сигналы, которые кажутся странными. Но за ними всегда стоит причина. Возможно, это не про соски вовсе.
— А про что тогда? — с надеждой спросила Наталья.
— Про пробуждение. Про то, что ты слишком долго держала себя в жёстких рамках. Про то, что где-то внутри ты хочешь чувствовать, замечать, быть живой. И это не стыдно. Это естественно.
Наталья молчала, переваривая слова.
— Но это же… нелепо!
— Нелепо — это когда ты ломаешь себя, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям, — мягко возразила Хемна. — А то, что с тобой происходит… Это просто жизнь.
Она налила ещё чаю, подвинула к Наталье тарелку с песочным печеньем.
— Посиди. Подумай. И перестань ругать себя. Ты не дура. Ты — человек. И это нормально.
Наталья допоздна засиделась у богинь. Вторая, Астила, оказалась удивительно приятной собеседницей. Если Хемна — спокойная, основательная, словно древний дуб, то Астила — бурный поток: рядом с ней каждая клеточка тела будто наливалась силой и жизнью. Её смех звенел, как весенний ручей, а слова, пусть порой легкомысленные, несли в себе неожиданную глубину.
Хемна, наблюдая за их разговором, время от времени добавляла взвешенные замечания , как капли мудрого настоя в кипящий котёл эмоций. Она не перебивала, но её присутствие придавало беседе особую основательность, словно фундамент под хрупкой конструкцией откровений.
Когда часы показали далеко за полночь, Хемна мягко предложила:
— Наташа, оставайся. У нас есть место для сна, постель свежая. Не стоит ехать в такую темень.
Наталья на мгновение заколебалась. Тепло избы, аромат травяного чая, доброжелательные взгляды богинь — всё манило остаться. Но внутренний голос, настойчивый напомнил, что завтра рабочий день и ночевать на работе моветон.
— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила она, поднимаясь. — Но я лучше поеду. Такси уже вызвала.
Волков гипнотизировал переносицу Игната, словно пытаясь разглядеть за ней скрытые мотивы. «Решение начальства не обсуждаются» — это истина в последней инстанции. Но поступить столь опрометчиво, ни с кем не посоветовавшись…
В голове оборотня роились аргументы против присутствия мага в отделении. Имя мага — Лекорбузье Эль Жуфлю , казалось Волкову нарочито вычурным, будто насмешкой. «Язык сломать можно», — мысленно ворчал он. Сам Игнат Андреевич для простоты называл его «Бузье», и это упрощение неожиданно пришлось Волкову по вкусу. В его восприятии оно мгновенно обрело второй смысл, ассоциируясь с козьим помётом. «Пусть будет Бузье, — решил оборотень. — Так даже лучше».
Но дело было не только в имени. Маг вызывал в Волкове глухую неприязнь — ту самую, что рождается из чувства собственной уязвимости. Каждый раз, глядя на измождённого мага, оборотень вспоминал тот момент — самый позорный в его жизни.
— Я чувствую твоё негодование, — не отрываясь от листов, прокомментировал ведун.
— Тогда должен знать, что я думаю об этом маге, — оборотень сжал губы в тонкую линию.
Игнат поднял на него взгляд, снял очки и тяжело вздохнул. Он ясно видел яркое возмущение подчинённого, читал его мысли о маге без лишних слов.
— Дим, ты сам знаешь, что у нас проблемы с людьми. Ты и я выполняем двойную, а то и тройную работу. Ответственность большая, а достойную оплату мы не получаем. Сам же мне недавно жаловался на это, — напомнил он о недавней досаде оборотня по поводу огромного объёма работы при скудном вознаграждении.
Волков поморщился.
— Он же потенциально опасный тип, — стоял на своём оборотень.
— Про Романа ты говорил то же самое, — снова напомнил ведун слова Дмитрия.
— Роман… Там хоть понятно было, чего от него ждать! — пошёл на попятную Волков. — А этот непредсказуемый.
— Он под контролем Хемны, — прозвучал весомый аргумент.
Но оборотень не отступил:
— Она тоже не сильно предсказуемая, — буркнул он, не скрывая несогласия.
Игнат откинулся на спинку кресла, и помассировал пульсирующие виски.
— Понимаю твои опасения, — наконец произнёс ведун. — Но давай посмотрим на ситуацию шире. У нас нет лишних рук. Нет резерва. Нет возможности ждать, пока кто-то соизволит прислать квалифицированных магов. Хемна взяла на себя ответственность за мага и пока что её действия не подвели нас.
— Пока что, — подчеркнул Волков.
— Да, пока что. Но если мы начнём отвергать любую помощь из-за возможно плохого развития событий, то скоро будем не спасать положение, а хоронить его.
Оборотень стиснул зубы. Игнат прав — ресурсов действительно не хватает. Но инстинкт кричал о другом: маг — это мина замедленного действия.
— Я не прошу тебя полюбить его, — продолжил Игнат, смягчая тон. — Я прошу — доверься. Хотя бы на время. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы первым делом узнаем об этом. И отреагируем.
Волков медленно выдохнул. Спорить дальше — значит ставить под сомнение авторитет начальника, а этого он делать не хотел.
— Хорошо. Но я буду следить, — произнёс он твёрдо. — Лично.
Игнат кивнул:
— Это я и хотел услышать.
Лекорбузье уже второй день чувствовал себя заметно лучше. Силы постепенно возвращались, и он наконец, смог внимательно изучить место своего заключения, в прошлый раз ему такой возможности не дали.
Браслеты-ограничители по-прежнему отягощали руки, но маг, кажется, уже свыкся с ними. Теперь они воспринимались почти, как нечто естественное — вроде нижнего белья или ботинок с массивной подошвой.
Кормили здесь куда лучше, чем в уральской тюрьме. Было очевидно, что еду готовили, как для себя. Всё свежее и вкусное.
Но вот разговаривать с ним никто не спешил. Хемны тоже не было видно. Охранников на посту не наблюдалось, соседние камеры пустовали — маг не слышал за стенами ни движений, ни дыхания.
Вывод напрашивался сам собой - он единственный заключённый.
«В чём причина? — размышлял Лекорбузье. — У меня особый статус? Или здесь просто нет других преступников? А может, их… уничтожают?»
Последняя мысль тут же отступила. Если бы это было правдой, его бы здесь не было.
Решив привлечь к себе внимание, маг начал кричать.
Не сразу, но на крик явился довольно крупный мужчина смутно знакомый. Он сердито взглянул на узника и упёр громадные ручищи в бока:
— Ты че орешь?
— Да так, ничего особенного. Просто решил поздороваться, — мило улыбнулся Лекорбузье.
Он говорил на крайне ломаном русском, что Пётр не смог разобрать ни слова. Жуфлю понимал окружающих, но сам не мог в нормальной степени воспроизвести нужные звуки.
Хемна пыталась обучить его языку всё то время, что они находились в уральском отделении, но добиться нормального произношения так и не сумела. Теперь маг напоминал собачку: понимает всё, что ему говорят, а ответить толком не может.
— Что-то надо? — Пётр не церемонился с гадом, который устроил бардак, придя в их мир. И надо же было так не повезти, что пробился именно к ним в сектор.
— Свободы… — со смешком произнёс маг.
Пётр сощурился, внимательно воспроизвёл про себя то, что сказал заключённый. Было созвучно со словом «свободы».
— Нет уж, посиди. Так всем спокойнее будет, ещё раз оглядев узника с ног до головы и не приметив ничего критического, Пётр вышел, не прощаясь.
— Ну, а что ты хотел? — сам у себя спросил маг. — Хоть бы книжечку принесли, что ли… — философски добавил он, тут же осознавая, что читать всё равно не сможет.
Лекорбузье промаялся до обеда. Изучил все трещины на стенах, поковырял ногтем краску, расширив тем самым область старого, выцветшего покрытия. Внимательно осмотрел решётку, нашёл уязвимые места.
«Если бы у меня было хотя бы что-то из сплава твёрдых металлов, размером с ручку, я бы обязательно попытался сбежать», — думал он.
Не мог он бездействовать. Разум и тело требовали хоть каких-то действий. Он даже пытался вручную оторвать ножку от кровати, но та была приварена на совесть. Стула не было, стол намертво прикреплён к полу и стенам. Можно было расшатать раковину, но тогда он останется без воды, а то и без отхожего места. Унитаз тоже не давал возможности что-либо из него смастерить — при полном отсутствии даже самых примитивных инструментов.
Маг маялся от безделья. Уже хотел в очередной раз начать горланить похабные песенки, чтобы хоть как-то себя развлечь, но тут в помещение зашла целая делегация.
Лекорбузье сразу поднялся с кровати и подошёл к решётке.
— Начальник! — глумливая улыбочка появилась на его лице. Он помнил Игната Андреевича. — А, Дмитрий… ревниво относящийся к эльфийке. И Хемна, куда без неё.
— Здравствуй, Лекорбузье, — холодно поздоровалась богиня.
В ответ маг поклонился ей так, как было принято в его мире.
— Давай без кривляний, — резко оборвала она, показательно на мгновение увеличив поток поглощаемой ею энергии.
Маг резко выдохнул, словно его ударили под дых. Всё поняв, он вымучено улыбнулся. Хемна вернула энергетический поток к прежнему размеру.
Игнат Андреевич скрестил руки на груди:
— Мы здесь, чтобы обозначить правила. Ты находишься не в уральской тюрьме, а в отделении в Озерках. Здесь свои порядки.
Дмитрий, стоявший чуть позади, бросил короткий взгляд на мага. В глазах ни капли симпатии.
— Ты под контролем Хемны. Это значит: любое твоё действие, она почувствует. Любое нарушение и ты снова окажешься на грани истощения, — голос Игната звучал ровно.
Лекорбузье медленно кивнул, сохраняя на лице ту же полуулыбку:
— Понял. Никаких кривляний. Никаких побегов. Только смирение и послушание.
Хемна прищурилась:
— Не иронизируй. Это не игра. Ты здесь не для развлечений.
— А для чего тогда? — маг приподнял брови, но тут же осёкся под её взглядом.
— Для работы, — коротко ответила богиня. — Если хочешь сохранить хотя бы минимум комфорта — будешь выполнять то, что скажут.
Молчание повисло в воздухе. Лекорбузье переводил взгляд с одного на другого. В голове крутилось: «Работа? Какая работа?»
Но вслух он лишь произнёс:
— Хорошо. Я готов… работать.
Игнат и Дмитрий с трудом разбирали слова мага — его ломаный русский звучал как хаотичный набор слов, где лишь отдельные словосочетания угадывались. Но Хемна, казалось, не испытывала никакого дискомфорта в общении с инмирцем она спокойно улавливала смысл в его корявых фразах.
— Естественно нет, она сама еще не поняла, но то как она смотрела на несчастного — вывод напрашивается сам собой. Ты же знаешь Наталью — она умеет… Погружаться в «любовь» с головой.
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
«Какая я дура!» — корила себя Наталья, пытаясь сосредоточиться на работе. «Залипнуть на сосках! Чужих сосках! Как будто мужчин вообще не видела!»
Ей было стыдно за своё поведение — впервые за несколько лет. Когда она, будучи легкомысленной блондинкой с ярко накрашенными губами, легко списывала любые выкрутасы на образ: «блондинка, что с неё взять?». Макияж и цвет волос служили ей своеобразной защитной экипировкой. Но когда она сняла эту броню, поверив мужчине… обожглась. Было больно и неприятно. К прошлому образу она так и не смогла вернуться.
Работа не шла — мысли постоянно ускользали в сторону мага. Наталья решила умыться холодной водой, чтобы хоть немного сбить жар с пылающих щёк.
Аккуратно щёлкнув замком двери уборной, она взглянула на своё отражение в зеркале. Думала, что покраснели только щёки, но оказалось хуже: пылало всё — лицо, уши, даже шея пошла красными пятнами. Глаза выглядели… ошалевшими. Что послужило причиной такого состояния? Мужской обнажённый торс? Соски?
Она достала телефон из кармана пиджака и набрала в поисковике: «мужчины топлесс». Экран тут же заполнился изображениями: смуглые, белокожие, рыжие, брюнеты и блондины; молодые и среднего возраста; с волосяным покровом и без; качки и жилистые. Всё, что душе угодно.
Наталья пролистала картинки, но ни одна не вызвала той бурной реакции, что случилась минут пятнадцать назад. Снова взглянула в зеркало — пятна на шее уже исчезли. Убрав гаджет в карман, она открыла холодную воду.
Поплескав лицо, почувствовала, как кожа на лице и руках начинает неметь от холода. Решив, что достаточно охладилась, вытерла лишнюю влагу бумажными полотенцами. Сделала пару глубоких вдохов?выдохов.
Только убедившись, что румянец окончательно исчез, Наталья покинула санузел.
По пути к приёмной Наталья столкнулась с Савелием. Ситуация вышла словно из романтического ситкома: в достаточно широком коридоре они никак не могли с первого раза разойтись. Наталья старалась держаться как можно дальше от спрута, но всё равно невольно задевала его щупальца.
— Добрый день, — буркнула она, не поднимая глаз, боком, прижалась спиной и ягодицами к стене, чтобы проскользнуть мимо архивариуса.
Савелий проводил её недоумённым взглядом. А в тот момент, когда она обходила его, в голове Натальи вспыхнула непрошеная мысль: «У Савелия тоже есть соски! Чёрт! О чём я только думаю?!»
Весь остаток дня Наталья пребывала в состоянии нервного возбуждения. Сосредоточиться ни на чём не получалось. Каждый раз, встречая коллегу-мужчину, она с ужасом осознавала, что её мысли вновь и вновь возвращаются к… их соскам.
Когда цифры на экране телефона сменились на 18:00, Наталья поспешила к Игнату Андреевичу — узнать, нужна ли она ещё или может быть свободна. Получив заверение, что она может ехать домой и отдыхать, женщина надела пальто, перекинула ремешок сумочки через плечо и быстрым шагом покинула здание.
Но направилась она не домой. Её путь лежал к избе Авалии.
Наталья до сих пор не могла до конца смириться с тем, что эта немного чудаковатая колдунья — на самом деле две богини. Но сейчас ей отчаянно нужна была поддержка. Она надеялась, что они помогут — неважно, вдвоём или по отдельности. Хотя бы успокаивающий чай приготовят. Потому что уснуть нормально она точно не сможет.
Ей хотелось с кем?то обсудить свою проблему. Можно было пойти к Заринель, но та непременно выдвинет теорию о влюблённости. А богине — с её огромным жизненным опытом — можно доверить и нечто столь… личное. Наверное.
Дверь избы открылась без скрипа — словно ждала её прихода. Хемна стояла у печи, помешивая что?то в котелке. При виде Натальи она улыбнулась:
— А, Наташа. Я тебя ждала.
— Вы… ждали? — удивилась Наталья.
— Не конкретно тебя, конечно. Но кого-то, кому нужен совет, — мягко поправилась колдунья. — Проходи, садись. Сейчас чай будет.
Наталья опустилась на лавку, сжимая в руках сумочку. Слова не шли. Как начать? Как объяснить, что с ней происходит, не выглядя при этом… странно?
Хемна поставила перед ней чашку с ароматным настоем, села напротив, скрестив руки на столе.
— Говори, — сказала она просто. — Что бы это ни было, ты не первая и не последняя, кто приходит сюда с вопросом, который кажется слишком… личным.
И тогда Наталья выдохнула и выпалила:
— Я думаю о мужских сосках. Сегодня... Весь день. Это ненормально, да?
Тишина повисла на мгновение. Потом женщина тихо рассмеялась — не насмешливо, а с тёплой, понимающей нежностью.
— Это не ненормально только в том смысле, что ты сама так решила. Но давай разберёмся. Когда это началось?
Наталья рассказала — о маге, о неловком моменте, о стыде, о безуспешных попытках отвлечься. Хемна слушала, не перебивая, лишь время от времени кивала. Наталья не могла понять где вторая, она иногда крутила головой в ее поисках. Это заметила колдунья и рукой указала куда-то в угол. Секретарь кивнула, не особо понимая, что это значит.
— Знаешь, — произнесла богиня, — иногда тело и разум подают нам сигналы, которые кажутся странными. Но за ними всегда стоит причина. Возможно, это не про соски вовсе.
— А про что тогда? — с надеждой спросила Наталья.
— Про пробуждение. Про то, что ты слишком долго держала себя в жёстких рамках. Про то, что где-то внутри ты хочешь чувствовать, замечать, быть живой. И это не стыдно. Это естественно.
Наталья молчала, переваривая слова.
— Но это же… нелепо!
— Нелепо — это когда ты ломаешь себя, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям, — мягко возразила Хемна. — А то, что с тобой происходит… Это просто жизнь.
Она налила ещё чаю, подвинула к Наталье тарелку с песочным печеньем.
— Посиди. Подумай. И перестань ругать себя. Ты не дура. Ты — человек. И это нормально.
Наталья допоздна засиделась у богинь. Вторая, Астила, оказалась удивительно приятной собеседницей. Если Хемна — спокойная, основательная, словно древний дуб, то Астила — бурный поток: рядом с ней каждая клеточка тела будто наливалась силой и жизнью. Её смех звенел, как весенний ручей, а слова, пусть порой легкомысленные, несли в себе неожиданную глубину.
Хемна, наблюдая за их разговором, время от времени добавляла взвешенные замечания , как капли мудрого настоя в кипящий котёл эмоций. Она не перебивала, но её присутствие придавало беседе особую основательность, словно фундамент под хрупкой конструкцией откровений.
Когда часы показали далеко за полночь, Хемна мягко предложила:
— Наташа, оставайся. У нас есть место для сна, постель свежая. Не стоит ехать в такую темень.
Наталья на мгновение заколебалась. Тепло избы, аромат травяного чая, доброжелательные взгляды богинь — всё манило остаться. Но внутренний голос, настойчивый напомнил, что завтра рабочий день и ночевать на работе моветон.
— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила она, поднимаясь. — Но я лучше поеду. Такси уже вызвала.
***
Волков гипнотизировал переносицу Игната, словно пытаясь разглядеть за ней скрытые мотивы. «Решение начальства не обсуждаются» — это истина в последней инстанции. Но поступить столь опрометчиво, ни с кем не посоветовавшись…
В голове оборотня роились аргументы против присутствия мага в отделении. Имя мага — Лекорбузье Эль Жуфлю , казалось Волкову нарочито вычурным, будто насмешкой. «Язык сломать можно», — мысленно ворчал он. Сам Игнат Андреевич для простоты называл его «Бузье», и это упрощение неожиданно пришлось Волкову по вкусу. В его восприятии оно мгновенно обрело второй смысл, ассоциируясь с козьим помётом. «Пусть будет Бузье, — решил оборотень. — Так даже лучше».
Но дело было не только в имени. Маг вызывал в Волкове глухую неприязнь — ту самую, что рождается из чувства собственной уязвимости. Каждый раз, глядя на измождённого мага, оборотень вспоминал тот момент — самый позорный в его жизни.
— Я чувствую твоё негодование, — не отрываясь от листов, прокомментировал ведун.
— Тогда должен знать, что я думаю об этом маге, — оборотень сжал губы в тонкую линию.
Игнат поднял на него взгляд, снял очки и тяжело вздохнул. Он ясно видел яркое возмущение подчинённого, читал его мысли о маге без лишних слов.
— Дим, ты сам знаешь, что у нас проблемы с людьми. Ты и я выполняем двойную, а то и тройную работу. Ответственность большая, а достойную оплату мы не получаем. Сам же мне недавно жаловался на это, — напомнил он о недавней досаде оборотня по поводу огромного объёма работы при скудном вознаграждении.
Волков поморщился.
— Он же потенциально опасный тип, — стоял на своём оборотень.
— Про Романа ты говорил то же самое, — снова напомнил ведун слова Дмитрия.
— Роман… Там хоть понятно было, чего от него ждать! — пошёл на попятную Волков. — А этот непредсказуемый.
— Он под контролем Хемны, — прозвучал весомый аргумент.
Но оборотень не отступил:
— Она тоже не сильно предсказуемая, — буркнул он, не скрывая несогласия.
Игнат откинулся на спинку кресла, и помассировал пульсирующие виски.
— Понимаю твои опасения, — наконец произнёс ведун. — Но давай посмотрим на ситуацию шире. У нас нет лишних рук. Нет резерва. Нет возможности ждать, пока кто-то соизволит прислать квалифицированных магов. Хемна взяла на себя ответственность за мага и пока что её действия не подвели нас.
— Пока что, — подчеркнул Волков.
— Да, пока что. Но если мы начнём отвергать любую помощь из-за возможно плохого развития событий, то скоро будем не спасать положение, а хоронить его.
Оборотень стиснул зубы. Игнат прав — ресурсов действительно не хватает. Но инстинкт кричал о другом: маг — это мина замедленного действия.
— Я не прошу тебя полюбить его, — продолжил Игнат, смягчая тон. — Я прошу — доверься. Хотя бы на время. Если ситуация выйдет из-под контроля, мы первым делом узнаем об этом. И отреагируем.
Волков медленно выдохнул. Спорить дальше — значит ставить под сомнение авторитет начальника, а этого он делать не хотел.
— Хорошо. Но я буду следить, — произнёс он твёрдо. — Лично.
Игнат кивнул:
— Это я и хотел услышать.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Лекорбузье уже второй день чувствовал себя заметно лучше. Силы постепенно возвращались, и он наконец, смог внимательно изучить место своего заключения, в прошлый раз ему такой возможности не дали.
Браслеты-ограничители по-прежнему отягощали руки, но маг, кажется, уже свыкся с ними. Теперь они воспринимались почти, как нечто естественное — вроде нижнего белья или ботинок с массивной подошвой.
Кормили здесь куда лучше, чем в уральской тюрьме. Было очевидно, что еду готовили, как для себя. Всё свежее и вкусное.
Но вот разговаривать с ним никто не спешил. Хемны тоже не было видно. Охранников на посту не наблюдалось, соседние камеры пустовали — маг не слышал за стенами ни движений, ни дыхания.
Вывод напрашивался сам собой - он единственный заключённый.
«В чём причина? — размышлял Лекорбузье. — У меня особый статус? Или здесь просто нет других преступников? А может, их… уничтожают?»
Последняя мысль тут же отступила. Если бы это было правдой, его бы здесь не было.
Решив привлечь к себе внимание, маг начал кричать.
Не сразу, но на крик явился довольно крупный мужчина смутно знакомый. Он сердито взглянул на узника и упёр громадные ручищи в бока:
— Ты че орешь?
— Да так, ничего особенного. Просто решил поздороваться, — мило улыбнулся Лекорбузье.
Он говорил на крайне ломаном русском, что Пётр не смог разобрать ни слова. Жуфлю понимал окружающих, но сам не мог в нормальной степени воспроизвести нужные звуки.
Хемна пыталась обучить его языку всё то время, что они находились в уральском отделении, но добиться нормального произношения так и не сумела. Теперь маг напоминал собачку: понимает всё, что ему говорят, а ответить толком не может.
— Что-то надо? — Пётр не церемонился с гадом, который устроил бардак, придя в их мир. И надо же было так не повезти, что пробился именно к ним в сектор.
— Свободы… — со смешком произнёс маг.
Пётр сощурился, внимательно воспроизвёл про себя то, что сказал заключённый. Было созвучно со словом «свободы».
— Нет уж, посиди. Так всем спокойнее будет, ещё раз оглядев узника с ног до головы и не приметив ничего критического, Пётр вышел, не прощаясь.
— Ну, а что ты хотел? — сам у себя спросил маг. — Хоть бы книжечку принесли, что ли… — философски добавил он, тут же осознавая, что читать всё равно не сможет.
Лекорбузье промаялся до обеда. Изучил все трещины на стенах, поковырял ногтем краску, расширив тем самым область старого, выцветшего покрытия. Внимательно осмотрел решётку, нашёл уязвимые места.
«Если бы у меня было хотя бы что-то из сплава твёрдых металлов, размером с ручку, я бы обязательно попытался сбежать», — думал он.
Не мог он бездействовать. Разум и тело требовали хоть каких-то действий. Он даже пытался вручную оторвать ножку от кровати, но та была приварена на совесть. Стула не было, стол намертво прикреплён к полу и стенам. Можно было расшатать раковину, но тогда он останется без воды, а то и без отхожего места. Унитаз тоже не давал возможности что-либо из него смастерить — при полном отсутствии даже самых примитивных инструментов.
Маг маялся от безделья. Уже хотел в очередной раз начать горланить похабные песенки, чтобы хоть как-то себя развлечь, но тут в помещение зашла целая делегация.
Лекорбузье сразу поднялся с кровати и подошёл к решётке.
— Начальник! — глумливая улыбочка появилась на его лице. Он помнил Игната Андреевича. — А, Дмитрий… ревниво относящийся к эльфийке. И Хемна, куда без неё.
— Здравствуй, Лекорбузье, — холодно поздоровалась богиня.
В ответ маг поклонился ей так, как было принято в его мире.
— Давай без кривляний, — резко оборвала она, показательно на мгновение увеличив поток поглощаемой ею энергии.
Маг резко выдохнул, словно его ударили под дых. Всё поняв, он вымучено улыбнулся. Хемна вернула энергетический поток к прежнему размеру.
Игнат Андреевич скрестил руки на груди:
— Мы здесь, чтобы обозначить правила. Ты находишься не в уральской тюрьме, а в отделении в Озерках. Здесь свои порядки.
Дмитрий, стоявший чуть позади, бросил короткий взгляд на мага. В глазах ни капли симпатии.
— Ты под контролем Хемны. Это значит: любое твоё действие, она почувствует. Любое нарушение и ты снова окажешься на грани истощения, — голос Игната звучал ровно.
Лекорбузье медленно кивнул, сохраняя на лице ту же полуулыбку:
— Понял. Никаких кривляний. Никаких побегов. Только смирение и послушание.
Хемна прищурилась:
— Не иронизируй. Это не игра. Ты здесь не для развлечений.
— А для чего тогда? — маг приподнял брови, но тут же осёкся под её взглядом.
— Для работы, — коротко ответила богиня. — Если хочешь сохранить хотя бы минимум комфорта — будешь выполнять то, что скажут.
Молчание повисло в воздухе. Лекорбузье переводил взгляд с одного на другого. В голове крутилось: «Работа? Какая работа?»
Но вслух он лишь произнёс:
— Хорошо. Я готов… работать.
Игнат и Дмитрий с трудом разбирали слова мага — его ломаный русский звучал как хаотичный набор слов, где лишь отдельные словосочетания угадывались. Но Хемна, казалось, не испытывала никакого дискомфорта в общении с инмирцем она спокойно улавливала смысл в его корявых фразах.
