Лекорбузье кивал, смотрел внимательно, даже соглашался, но его мироощущение было слишком искажено. Он мыслил другими категориями, где привычные нормы не имели значения.
Иногда казалось, что он понимает. Но стоило Хемне ослабить контроль, как он совершал что-то из ряда вон выходящее и все достигнутые результаты откатывались назад.
В конце концов богиня пришла к «системе кнута и пряника». Порой ей казалось, что она не воспитывает разумное существо, а дрессирует бешеного одичавшего пса. «Вот сейчас, — думала Хемна, мы достигли понимания. Можно немного ослабить хватку…»
Стоило ей сделать шаг в сторону, как маг находил способ напомнить, кто здесь главный по его собственным, неведомым правилам. То нарочито грубил, то пытался манипулировать, то устраивал мелкие пакости. На Урале его все откровенно ненавидели — служащие отдела, за вынужденное временное сотрудничество, а заключенные что он пошел на сговор с властями. Лекорбузье преследовал только свою выгоду.
Булат не был в восторге от перспективы делить рабочее место с магом. Работать с ним в одной мастерской? Да он скорее согласился бы ещё неделю курятник чистить! Но ведун дал чётко понят,что вариантов нет.
Гном скрепя сердцем решил хотя бы навести порядок. Чтобы этот иномирный сноб не крутил своим длинным аристократичным носом, оглядывая захламлённую мастерскую. Булат представил себе эту картину: маг стоит на пороге, кривит губы, цедит что-то про «варварские условия труда». От этой мысленной картинки гнома аж передёрнуло.
Если быть честным с самим собой — убрать здесь за несколько дней было задачей не из лёгких. А до прихода Лекорбузье оставалось всего пара часов. Но Булат решил начать с себя. В конце концов, гномья честь дороже.
Он принял душ. Долго тёрся жёсткой мочалкой, смывая следы вчерашней возни с артефактами и затхлый запах, который, кажется, въелся в кожу. Потом причесался, приглаживая непослушные вихры, заплел бороду в аккуратные косы и сменил рубаху на чистую — ту, что берёг для особых случаев. Поймал себя на мысли, что готовится к встрече с магом, чтобы не ударить в грязь лицом.
Странное чувство. Перед другими он так не нервничал. Перед Игнатом — никогда, перед Волковым — тем более, даже перед Хемной, при всей её силе, не робел. А тут — какой-то тощий, полуживой иномирец, а он, Булат, стоит и прихорашивается, словно на свидание собрался.
«Чтоб тебя, длинный», — мысленно выругался гном и, схватив веник, с удвоенной яростью принялся за уборку.
Пыль взметнулась тучами. Булат остервенело гонял её по мастерской, чихал, кашлял, но не останавливался. Он гнал от себя мысль, что всё это — попытка произвести впечатление. Что ему, взрослому гному, опытному артефактору, вдруг стало важно, что подумает какой-то чужеземный маг.
Он просто наводит порядок. Потому что так надо. Потому что в чистой мастерской работать приятнее. И точка.
Веник с размаху врезался в ножку верстака, поднимая новое пылевое облако.
Булат уже час сражался с пылью и бардаком, когда в дверь мастерской постучали. Тихо, как – то робко.
— Чего? — рявкнул гном, не оборачиваясь. Он стоял на табуретке и пытался достать с верхней полки, заросший паутиной артефакт.
— Я... можно? — голос был женским.
Булат обернулся. В дверях стояла Наталья. В руках она сжимала бутыль с ярко-оранжевой жидкостью и упаковку новой ветоши из микрофибры. Смотрела на творящийся в мастерской апокалипсис с плохо скрываемым ужасом.
— Ты чего тут? — нахмурился гном.
— Услышала грохот, — Наталья перешагнула через кучку сметенного мусора. — Решила проверить, не взорвалось ли чего. А тут... ты с веником.
Булат смутился, но для серьезного вида еще сдвинул брови .
— Работаю, — буркнул он.
Наталья оглядела мастерскую. Пыль толстым слоем. Завалы непонятных деталей. В углу — нечто, отдалённо напоминающее скелет неизвестного животного.
— Слушай, — осторожно начала она, поднимая бутыль повыше, — а давай я помогу? У меня обед. А средство вот, универсальное, даже застарелую грязь берёт. Я быстрая, да и опыт уборки имеется. Наталья и сама не поняла, почему пришла в мастерскую к гному, она никогда сюда не заглядывала, наслушавшись рассказов, что это место злачное и не для слабонервных. Но когда узнала от проходящего мимо Александра, что скоро произойдёт катаклизм, потому что Булат решил навести порядок у себя... ей стало любопытно. Вооружившись чистящими средствами, она пришла.
Булат хотел огрызнуться, что он и сам справится, что нечего соваться в его святая святых... но потом посмотрел на Наталью, на её решительное лицо, на бутыль в её руках с надписью «убивает 99% грязи». И сдался.
— Только артефакты не трогай, — предупредил он. — А то ещё взорвёшь ненароком и на это ваше средство не надейся, — он кивнул на бутыль. — Оно, может, микробы и убивает, а вот следы магии не возьмёт.
— Договорились, — улыбнулась Наталья. — Командуй.
Закончили они как раз вовремя. Булат вытряхивал мусор в ведро, когда за дверью послышались шаги и голоса.
— Ох, сейчас начнётся, — пробормотал гном, выпрямляясь.
Наталья замерла с тряпкой в руке и почему-то пригладила волосы. Сама не заметила, как. Дверь распахнулась. Первым вошёл Волков — хмурый, напряжённый, с рукой на поясе. За ним — Хемна. А следом...
Булат сначала увидел только тень в проёме, а потом шагнул он.
Лекорбузье Эль Жуфлю.
Вблизи маг оказался ещё выше, чем казалось со стороны. Тощий, длинный, с копной пепельных волос, кое-как стянутых в хвост. Тюремная роба его не красила, но держался он так, будто на нём был парадный костюм. Оглядел мастерскую медленно, с ленцой, цепляясь взглядом за каждую деталь.
Булат вдруг остро осознал, что его свежевымытая мастерская — всё ещё помойка. Просто вымытая помойка. Маг перевёл взгляд на него. И улыбнулся.
Тонко, вежливо, совершенно необидно. И от этого ещё более бесяче.
— Здравствуйте, — произнёс он медленно, старательно выговаривая слова. — Вы, наверное, тот самый артефактор? Мне о вас говорили.
Голос у него был низким и глубоким. Для такого тощего тела, создавая сильный контраст.
Булат открыл рот, чтобы рявкнуть что-нибудь ядовитое, но Наталья его опередила.
— Здравствуйте, — сказала она тихо и почему-то сделала шаг назад.
Взгляд мага метнулся к ней и изменился.
Булат готов был поклясться, что секунду назад маг смотрел на него с вежливым безразличием, как на предмет интерьера. А на Наталью он смотрел иначе. Заинтересованно. Живо что ли.
— Мадемуазель Наталья - секретарь... — Лекорбузье склонил голову, и в этом жесте вдруг проступило что-то неуловимо аристократичное.
Наталья густо покраснела.
— Эм... да. Наталья. Можно без «Секретарь.»
Булат переводил взгляд с одного на другую и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Вот значит как. Он тут полдня убил на уборку, рубаху чистую надел, причесался даже, а этот длинный даже не заметил такого широкого жеста. Зато Наталью увидел сразу.
— Так, — Хемна шагнула вперёд, бесцеремонно прерывая возникшую паузу.
— Бузье, это твоё рабочее место. Булат — главный артефактор. Будешь делать то, что он скажет. Булат, — она повернулась к гному, — если будет возникать — сразу говори мне. Я мигом найду на него управу.
Маг поморщился, но комментировать слова богини не стал. Булат хмыкнул, такой подход он одобрял. Оборотень и Хемна, убедившись, что маг в надежных руках, оба исчезли за дверью, оставив гнома, мага и застывшую Наталью.
— Значит так, — гном вышел вперёд, загораживая собой Наталью. Правда, закрывал он её от силы по пояс — по гномьим меркам Булат считался высоким, даже очень, но среди людей он был откровенно низким. Наталья спокойно смотрела поверх его макушки и видела не только мага, но все что находится рядом. Но сам факт! Он вышел вперёд и защитил ее!
— Правила простые. Ничего не трогать без спросу. Вопросы задавать — можно, но не каждую минуту. Если что-то заискрило, задымилось или засветилось не тем цветом — сразу звать меня. И запомни — здесь я главный. Усек?
Наталья сверху тихонько фыркнула.
Лекорбузье перевёл взгляд с Булата на виднеющуюся за его макушкой Наталью, потом снова на Булата. Уголок его губ дёрнулся.
— Кажется, вполне... усек, — повторил он слово со странным удовлетворением. — Вы здесь главный. Я здесь подчинённый. Ничего не трогать. Вопросы задавать редко. Не искрить и не светиться.
Булат прищурился — издевается что ли? Но лицо мага было совершенно серьёзным.
— Ладно, — протянул гном недоверчиво. — Тогда... располагайся. Вон тот стол твой. — Он ткнул пальцем в сторону верстака у окна.
Маг шагнул к столу, провёл пальцем по поверхности, посмотрел на палец. Чисто. Потом обернулся и снова глянул на Булата сверху вниз. Разница в росте была убийственная — маг возвышался над ним и сразу возникал вопрос: кто тут главный?
Булат мысленно выругался. Здесь, в этом отделе, он постоянно задирал голову — к Волкову, к Нику, к Савелию, теперь вот к этому тощему магу. Унизительно.
— Уютно, — сказал Лекорбузье и сел за стол.
Булат только крякнул и полез под верстак за очередной порцией хлама. Хоть там, под верстаком, можно было не думать о том, что ты ниже всех.
Наталья всё ещё стояла у двери, не зная, уходить или остаться. Маг сидел за столом, делая вид, что изучает поверхность, но краем глаза поглядывал на неё. Булат гремел чем - то под верстаком и тихо ругался сквозь зубы.
— Я, наверное, пойду, — наконец сказала Наталья. — Обед уже закончился.
— Идите, мадемуазель, — маг поднял на неё взгляд и снова улыбнулся — Было очень приятно видеть вас снова.
Наталья выскочила за дверь быстрее, чем следовало.
Булат высунул голову из-под верстака, проводил её взглядом, потом перевёл взгляд на мага.
— Ты это... того, — буркнул он. — Не очень-то на неё заглядывайся. Она человек хороший, не для твоих игр.
Лекорбузье поднял брови:
— Игр? Я всего лишь поздоровался.
— Знаю я ваши «поздоровался», — проворчал гном и снова исчез под верстаком.
Лекорбузье ухмыльнулся своим мыслям и принялся ждать, когда ему дадут хоть какую-то работу. О которой с такой тщательностью говорили.
После долгого копошения Булат, наконец, вылез наружу, таща за собой ящик. Пыльный, покрытый паутиной и пятнами неизвестного происхождения.
Ящик с грохотом приземлился на стол прямо перед магом. Лекорбузье даже слегка вздрогнул от резкого звука.
— Вот, — Булат отряхнул руки и с победным видом уставился на него. — Работа.
Маг перевёл взгляд с ящика на гнома. Потом снова на ящик. В его глазах мелькнуло нехорошее предчувствие.
— И что... это?
— Открывай, не стесняйся, — щедро разрешил Булат.
Лекорбузье помедлил, но всё же протянул руку и приподнял крышку. Из ящика пахнуло пылью, старым железом и чем-то кислым. Внутри, в полном беспорядке, лежали артефакты. Много артефактов. Сломанные, покоцанные, разряженные, треснувшие, с отколотыми углами и выцветшими рунами.
Маг замер. Потом медленно, очень медленно поднял глаза на Булата.
— Вы хотите... чтобы я это... — голос его слегка дрогнул, несмотря на все усилия сохранить достоинство. — Я — Лекорбузье Эль Жуфлю! Маг-учёный! Совершивший десятки открытий! Автор трактата о трансформации энергетических потоков! И вы даёте мне... этот хлам?
В глазах мага мелькнуло что-то опасное. Ярость. Гнев. Настоящий, почти осязаемый, от которого воздух вокруг будто нагрелся. Лекорбузье сжал челюсть так, что желваки заходили под тонкой кожей.
Но он сдержался. Сделал медленный вдох. Ещё один. И ярость ушла вглубь, спряталась за маской ледяного спокойствия.
Булат, который на секунду внутренне напрягся, мысленно выдохнул. «А неплохо держится, — подумал он неожиданно для себя — прямо образцово».
Вслух же гном сказал другое.Он сложил руки на груди и с удовольствием наблюдал за тем, как маг борется с самим собой.
— Этот хлам, — назидательно произнёс он, — долгое время хранился в самом надёжном месте, какое я только смог найти. — Он многозначительно похлопал ладонью по верстаку. — Под столом. В полной сохранности. А теперь ты будешь его разбирать. Аккуратно.Так, чтобы детали можно было использовать заново. Усек?
Лекорбузье открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Но я... у меня столько открытий! Я мог бы заниматься настоящими исследованиями! Я мог бы...
— Ты мог бы, — перебил Булат и шагнул вперёд. И тут случилось неожиданное: поскольку маг сидел на табурете, а гном стоял, они оказались почти одного роста. Булат прищурился и посмотрел Лекорбузье прямо в глаза. — Ты мог бы, если бы не был преступником. А так — ты здесь, в мастерской, с этим ящиком. И выбор у тебя простой: или ты работаешь, или возвращаешься на нары. Там, кстати, тоже хлама полно. Только разбирать его никто не заставляет. Сиди и любуйся.
Маг сглотнул. Глаза его снова опасно блеснули, но он опять подавил вспышку.
— Я здесь главный, — напомнил Булат, наслаждаясь каждой секундой. — И я сказал — работать. Вопросы?
Лекорбузье посмотрел на ящик. На гнома. Снова на ящик. В его глазах мелькнула всё ещё тлеющая где-то глубоко ярость, которую он держал железной хваткой.
— Вопросов нет, — выдавил он наконец ровным, спокойным голосом.
— Вот и славненько, — Булат развернулся и потопал к верстаку, бросив через плечо: — Инструменты в ящике стола. Обычные, не магические. Придётся руками работать. Если что-то непонятно — спрашивай. Но не каждую минуту.
Маг остался сидеть над ящиком, глядя на груду металлолома, в который превратились чьи-то гениальные творения. Пальцы его дрожали: то ли от злости, то ли от унижения, то ли от того и другого вместе.
— Великие открытия, — прошептал он одними губами, вытаскивая первый испорченный артефакт — нечто, отдалённо напоминающее обгоревший компас. — Великие открытия подождут.
Булат, уже устроившийся за своим верстаком, довольно хмыкнул.
Лекорбузье сжал артефакт так, что побелели костяшки. Потом медленно разжал пальцы и положил перед собой.
«Ты ещё пожалеешь, — подумал он. — Но не сегодня».
И взялся за работу.
— Он меня бесит, — откровенно признался Волков, как только они отошли от двери.
Им нужно было в разные стороны, но путь пока был один — узкий коридор, ярко освещённый редкими лампами. Волков мог бы сдержаться, промолчать, сделать вид, что всё нормально. Но где он, и где сдержанность?
Хемна шла рядом — коридор позволял.
— Ты привыкнешь к нему, — пожала плечами. — Он не плохой. Просто другой.Ты, знаешь, тоже был не сахар.
Волков остановился. Резко, будто наткнулся на невидимую стену. Посмотрел на богиню сверху вниз — на его фоне она казалась хрупкой, хотя он знал, что это обманчиво.
— В смысле — не сахар?
Хемна не остановилась. Пожала плечами и продолжила идти, будто не услышала. Смотрела на старые, выцветшие стены, которые давно стали родными.
Волков догнал.
— Хемна.
Она вздохнула.
— Ты не помнишь, как появился здесь?
— Помню, — Волков нахмурился, пытаясь удержать ускользающие картинки. — Вывалился из портала. Бродил, пока на Игната не наткнулся. А что?
Богиня усмехнулась — беззлобно, скорее устало.
— «Наткнулся»… Хорошее слово. А ты знаешь, в чём ты был?
Он промолчал, ожидая ответа.
— В парадном мундире, Дима. При всех регалиях. Чистый, выбритый, наглаженный — как на смотр строя вышел.
Волков недоумённо приподнял бровь. Для него те воспоминания были словно в тумане.
Иногда казалось, что он понимает. Но стоило Хемне ослабить контроль, как он совершал что-то из ряда вон выходящее и все достигнутые результаты откатывались назад.
В конце концов богиня пришла к «системе кнута и пряника». Порой ей казалось, что она не воспитывает разумное существо, а дрессирует бешеного одичавшего пса. «Вот сейчас, — думала Хемна, мы достигли понимания. Можно немного ослабить хватку…»
Стоило ей сделать шаг в сторону, как маг находил способ напомнить, кто здесь главный по его собственным, неведомым правилам. То нарочито грубил, то пытался манипулировать, то устраивал мелкие пакости. На Урале его все откровенно ненавидели — служащие отдела, за вынужденное временное сотрудничество, а заключенные что он пошел на сговор с властями. Лекорбузье преследовал только свою выгоду.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Булат не был в восторге от перспективы делить рабочее место с магом. Работать с ним в одной мастерской? Да он скорее согласился бы ещё неделю курятник чистить! Но ведун дал чётко понят,что вариантов нет.
Гном скрепя сердцем решил хотя бы навести порядок. Чтобы этот иномирный сноб не крутил своим длинным аристократичным носом, оглядывая захламлённую мастерскую. Булат представил себе эту картину: маг стоит на пороге, кривит губы, цедит что-то про «варварские условия труда». От этой мысленной картинки гнома аж передёрнуло.
Если быть честным с самим собой — убрать здесь за несколько дней было задачей не из лёгких. А до прихода Лекорбузье оставалось всего пара часов. Но Булат решил начать с себя. В конце концов, гномья честь дороже.
Он принял душ. Долго тёрся жёсткой мочалкой, смывая следы вчерашней возни с артефактами и затхлый запах, который, кажется, въелся в кожу. Потом причесался, приглаживая непослушные вихры, заплел бороду в аккуратные косы и сменил рубаху на чистую — ту, что берёг для особых случаев. Поймал себя на мысли, что готовится к встрече с магом, чтобы не ударить в грязь лицом.
Странное чувство. Перед другими он так не нервничал. Перед Игнатом — никогда, перед Волковым — тем более, даже перед Хемной, при всей её силе, не робел. А тут — какой-то тощий, полуживой иномирец, а он, Булат, стоит и прихорашивается, словно на свидание собрался.
«Чтоб тебя, длинный», — мысленно выругался гном и, схватив веник, с удвоенной яростью принялся за уборку.
Пыль взметнулась тучами. Булат остервенело гонял её по мастерской, чихал, кашлял, но не останавливался. Он гнал от себя мысль, что всё это — попытка произвести впечатление. Что ему, взрослому гному, опытному артефактору, вдруг стало важно, что подумает какой-то чужеземный маг.
Он просто наводит порядок. Потому что так надо. Потому что в чистой мастерской работать приятнее. И точка.
Веник с размаху врезался в ножку верстака, поднимая новое пылевое облако.
Булат уже час сражался с пылью и бардаком, когда в дверь мастерской постучали. Тихо, как – то робко.
— Чего? — рявкнул гном, не оборачиваясь. Он стоял на табуретке и пытался достать с верхней полки, заросший паутиной артефакт.
— Я... можно? — голос был женским.
Булат обернулся. В дверях стояла Наталья. В руках она сжимала бутыль с ярко-оранжевой жидкостью и упаковку новой ветоши из микрофибры. Смотрела на творящийся в мастерской апокалипсис с плохо скрываемым ужасом.
— Ты чего тут? — нахмурился гном.
— Услышала грохот, — Наталья перешагнула через кучку сметенного мусора. — Решила проверить, не взорвалось ли чего. А тут... ты с веником.
Булат смутился, но для серьезного вида еще сдвинул брови .
— Работаю, — буркнул он.
Наталья оглядела мастерскую. Пыль толстым слоем. Завалы непонятных деталей. В углу — нечто, отдалённо напоминающее скелет неизвестного животного.
— Слушай, — осторожно начала она, поднимая бутыль повыше, — а давай я помогу? У меня обед. А средство вот, универсальное, даже застарелую грязь берёт. Я быстрая, да и опыт уборки имеется. Наталья и сама не поняла, почему пришла в мастерскую к гному, она никогда сюда не заглядывала, наслушавшись рассказов, что это место злачное и не для слабонервных. Но когда узнала от проходящего мимо Александра, что скоро произойдёт катаклизм, потому что Булат решил навести порядок у себя... ей стало любопытно. Вооружившись чистящими средствами, она пришла.
Булат хотел огрызнуться, что он и сам справится, что нечего соваться в его святая святых... но потом посмотрел на Наталью, на её решительное лицо, на бутыль в её руках с надписью «убивает 99% грязи». И сдался.
— Только артефакты не трогай, — предупредил он. — А то ещё взорвёшь ненароком и на это ваше средство не надейся, — он кивнул на бутыль. — Оно, может, микробы и убивает, а вот следы магии не возьмёт.
— Договорились, — улыбнулась Наталья. — Командуй.
***
Закончили они как раз вовремя. Булат вытряхивал мусор в ведро, когда за дверью послышались шаги и голоса.
— Ох, сейчас начнётся, — пробормотал гном, выпрямляясь.
Наталья замерла с тряпкой в руке и почему-то пригладила волосы. Сама не заметила, как. Дверь распахнулась. Первым вошёл Волков — хмурый, напряжённый, с рукой на поясе. За ним — Хемна. А следом...
Булат сначала увидел только тень в проёме, а потом шагнул он.
Лекорбузье Эль Жуфлю.
Вблизи маг оказался ещё выше, чем казалось со стороны. Тощий, длинный, с копной пепельных волос, кое-как стянутых в хвост. Тюремная роба его не красила, но держался он так, будто на нём был парадный костюм. Оглядел мастерскую медленно, с ленцой, цепляясь взглядом за каждую деталь.
Булат вдруг остро осознал, что его свежевымытая мастерская — всё ещё помойка. Просто вымытая помойка. Маг перевёл взгляд на него. И улыбнулся.
Тонко, вежливо, совершенно необидно. И от этого ещё более бесяче.
— Здравствуйте, — произнёс он медленно, старательно выговаривая слова. — Вы, наверное, тот самый артефактор? Мне о вас говорили.
Голос у него был низким и глубоким. Для такого тощего тела, создавая сильный контраст.
Булат открыл рот, чтобы рявкнуть что-нибудь ядовитое, но Наталья его опередила.
— Здравствуйте, — сказала она тихо и почему-то сделала шаг назад.
Взгляд мага метнулся к ней и изменился.
Булат готов был поклясться, что секунду назад маг смотрел на него с вежливым безразличием, как на предмет интерьера. А на Наталью он смотрел иначе. Заинтересованно. Живо что ли.
— Мадемуазель Наталья - секретарь... — Лекорбузье склонил голову, и в этом жесте вдруг проступило что-то неуловимо аристократичное.
Наталья густо покраснела.
— Эм... да. Наталья. Можно без «Секретарь.»
Булат переводил взгляд с одного на другую и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Вот значит как. Он тут полдня убил на уборку, рубаху чистую надел, причесался даже, а этот длинный даже не заметил такого широкого жеста. Зато Наталью увидел сразу.
— Так, — Хемна шагнула вперёд, бесцеремонно прерывая возникшую паузу.
— Бузье, это твоё рабочее место. Булат — главный артефактор. Будешь делать то, что он скажет. Булат, — она повернулась к гному, — если будет возникать — сразу говори мне. Я мигом найду на него управу.
Маг поморщился, но комментировать слова богини не стал. Булат хмыкнул, такой подход он одобрял. Оборотень и Хемна, убедившись, что маг в надежных руках, оба исчезли за дверью, оставив гнома, мага и застывшую Наталью.
— Значит так, — гном вышел вперёд, загораживая собой Наталью. Правда, закрывал он её от силы по пояс — по гномьим меркам Булат считался высоким, даже очень, но среди людей он был откровенно низким. Наталья спокойно смотрела поверх его макушки и видела не только мага, но все что находится рядом. Но сам факт! Он вышел вперёд и защитил ее!
— Правила простые. Ничего не трогать без спросу. Вопросы задавать — можно, но не каждую минуту. Если что-то заискрило, задымилось или засветилось не тем цветом — сразу звать меня. И запомни — здесь я главный. Усек?
Наталья сверху тихонько фыркнула.
Лекорбузье перевёл взгляд с Булата на виднеющуюся за его макушкой Наталью, потом снова на Булата. Уголок его губ дёрнулся.
— Кажется, вполне... усек, — повторил он слово со странным удовлетворением. — Вы здесь главный. Я здесь подчинённый. Ничего не трогать. Вопросы задавать редко. Не искрить и не светиться.
Булат прищурился — издевается что ли? Но лицо мага было совершенно серьёзным.
— Ладно, — протянул гном недоверчиво. — Тогда... располагайся. Вон тот стол твой. — Он ткнул пальцем в сторону верстака у окна.
Маг шагнул к столу, провёл пальцем по поверхности, посмотрел на палец. Чисто. Потом обернулся и снова глянул на Булата сверху вниз. Разница в росте была убийственная — маг возвышался над ним и сразу возникал вопрос: кто тут главный?
Булат мысленно выругался. Здесь, в этом отделе, он постоянно задирал голову — к Волкову, к Нику, к Савелию, теперь вот к этому тощему магу. Унизительно.
— Уютно, — сказал Лекорбузье и сел за стол.
Булат только крякнул и полез под верстак за очередной порцией хлама. Хоть там, под верстаком, можно было не думать о том, что ты ниже всех.
Наталья всё ещё стояла у двери, не зная, уходить или остаться. Маг сидел за столом, делая вид, что изучает поверхность, но краем глаза поглядывал на неё. Булат гремел чем - то под верстаком и тихо ругался сквозь зубы.
— Я, наверное, пойду, — наконец сказала Наталья. — Обед уже закончился.
— Идите, мадемуазель, — маг поднял на неё взгляд и снова улыбнулся — Было очень приятно видеть вас снова.
Наталья выскочила за дверь быстрее, чем следовало.
Булат высунул голову из-под верстака, проводил её взглядом, потом перевёл взгляд на мага.
— Ты это... того, — буркнул он. — Не очень-то на неё заглядывайся. Она человек хороший, не для твоих игр.
Лекорбузье поднял брови:
— Игр? Я всего лишь поздоровался.
— Знаю я ваши «поздоровался», — проворчал гном и снова исчез под верстаком.
Лекорбузье ухмыльнулся своим мыслям и принялся ждать, когда ему дадут хоть какую-то работу. О которой с такой тщательностью говорили.
После долгого копошения Булат, наконец, вылез наружу, таща за собой ящик. Пыльный, покрытый паутиной и пятнами неизвестного происхождения.
Ящик с грохотом приземлился на стол прямо перед магом. Лекорбузье даже слегка вздрогнул от резкого звука.
— Вот, — Булат отряхнул руки и с победным видом уставился на него. — Работа.
Маг перевёл взгляд с ящика на гнома. Потом снова на ящик. В его глазах мелькнуло нехорошее предчувствие.
— И что... это?
— Открывай, не стесняйся, — щедро разрешил Булат.
Лекорбузье помедлил, но всё же протянул руку и приподнял крышку. Из ящика пахнуло пылью, старым железом и чем-то кислым. Внутри, в полном беспорядке, лежали артефакты. Много артефактов. Сломанные, покоцанные, разряженные, треснувшие, с отколотыми углами и выцветшими рунами.
Маг замер. Потом медленно, очень медленно поднял глаза на Булата.
— Вы хотите... чтобы я это... — голос его слегка дрогнул, несмотря на все усилия сохранить достоинство. — Я — Лекорбузье Эль Жуфлю! Маг-учёный! Совершивший десятки открытий! Автор трактата о трансформации энергетических потоков! И вы даёте мне... этот хлам?
В глазах мага мелькнуло что-то опасное. Ярость. Гнев. Настоящий, почти осязаемый, от которого воздух вокруг будто нагрелся. Лекорбузье сжал челюсть так, что желваки заходили под тонкой кожей.
Но он сдержался. Сделал медленный вдох. Ещё один. И ярость ушла вглубь, спряталась за маской ледяного спокойствия.
Булат, который на секунду внутренне напрягся, мысленно выдохнул. «А неплохо держится, — подумал он неожиданно для себя — прямо образцово».
Вслух же гном сказал другое.Он сложил руки на груди и с удовольствием наблюдал за тем, как маг борется с самим собой.
— Этот хлам, — назидательно произнёс он, — долгое время хранился в самом надёжном месте, какое я только смог найти. — Он многозначительно похлопал ладонью по верстаку. — Под столом. В полной сохранности. А теперь ты будешь его разбирать. Аккуратно.Так, чтобы детали можно было использовать заново. Усек?
Лекорбузье открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Но я... у меня столько открытий! Я мог бы заниматься настоящими исследованиями! Я мог бы...
— Ты мог бы, — перебил Булат и шагнул вперёд. И тут случилось неожиданное: поскольку маг сидел на табурете, а гном стоял, они оказались почти одного роста. Булат прищурился и посмотрел Лекорбузье прямо в глаза. — Ты мог бы, если бы не был преступником. А так — ты здесь, в мастерской, с этим ящиком. И выбор у тебя простой: или ты работаешь, или возвращаешься на нары. Там, кстати, тоже хлама полно. Только разбирать его никто не заставляет. Сиди и любуйся.
Маг сглотнул. Глаза его снова опасно блеснули, но он опять подавил вспышку.
— Я здесь главный, — напомнил Булат, наслаждаясь каждой секундой. — И я сказал — работать. Вопросы?
Лекорбузье посмотрел на ящик. На гнома. Снова на ящик. В его глазах мелькнула всё ещё тлеющая где-то глубоко ярость, которую он держал железной хваткой.
— Вопросов нет, — выдавил он наконец ровным, спокойным голосом.
— Вот и славненько, — Булат развернулся и потопал к верстаку, бросив через плечо: — Инструменты в ящике стола. Обычные, не магические. Придётся руками работать. Если что-то непонятно — спрашивай. Но не каждую минуту.
Маг остался сидеть над ящиком, глядя на груду металлолома, в который превратились чьи-то гениальные творения. Пальцы его дрожали: то ли от злости, то ли от унижения, то ли от того и другого вместе.
— Великие открытия, — прошептал он одними губами, вытаскивая первый испорченный артефакт — нечто, отдалённо напоминающее обгоревший компас. — Великие открытия подождут.
Булат, уже устроившийся за своим верстаком, довольно хмыкнул.
Лекорбузье сжал артефакт так, что побелели костяшки. Потом медленно разжал пальцы и положил перед собой.
«Ты ещё пожалеешь, — подумал он. — Но не сегодня».
И взялся за работу.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
— Он меня бесит, — откровенно признался Волков, как только они отошли от двери.
Им нужно было в разные стороны, но путь пока был один — узкий коридор, ярко освещённый редкими лампами. Волков мог бы сдержаться, промолчать, сделать вид, что всё нормально. Но где он, и где сдержанность?
Хемна шла рядом — коридор позволял.
— Ты привыкнешь к нему, — пожала плечами. — Он не плохой. Просто другой.Ты, знаешь, тоже был не сахар.
Волков остановился. Резко, будто наткнулся на невидимую стену. Посмотрел на богиню сверху вниз — на его фоне она казалась хрупкой, хотя он знал, что это обманчиво.
— В смысле — не сахар?
Хемна не остановилась. Пожала плечами и продолжила идти, будто не услышала. Смотрела на старые, выцветшие стены, которые давно стали родными.
Волков догнал.
— Хемна.
Она вздохнула.
— Ты не помнишь, как появился здесь?
— Помню, — Волков нахмурился, пытаясь удержать ускользающие картинки. — Вывалился из портала. Бродил, пока на Игната не наткнулся. А что?
Богиня усмехнулась — беззлобно, скорее устало.
— «Наткнулся»… Хорошее слово. А ты знаешь, в чём ты был?
Он промолчал, ожидая ответа.
— В парадном мундире, Дима. При всех регалиях. Чистый, выбритый, наглаженный — как на смотр строя вышел.
Волков недоумённо приподнял бровь. Для него те воспоминания были словно в тумане.
