— Ох ты ж, Пресвятая Троица! — крестился мужик. — Он и нас так... того? — бормотал он.
Дана подошла к нему и похлопала по плечу.
— Нет. Понимаете, у умертвий природа такая — им нужна тёплая кровь. А Августо разумный, но ему всё равно нужно, — попыталась она объяснить, чем сделала только хуже.
— Бруто, не боись. Не сожрёт он тебя, я ему не дам этого сделать, — пообещал Натан, и мужик ему поверил. — А сколько курица стоила? Я заплачу, — так же деловито поинтересовался он.
— Да чего уж... Ну съел и съел, — помахал рукой возница. Мол, дело житейское.
Было решено ехать в той же компании до Крачины. С остановкой на ночлег.
Они остановились не на постоялом дворе, а недалеко у дороги — мужик сказал, что тут есть хорошее место, где можно развести костёр и не бояться зверей. Стоянка для путников оказалась аккуратной: сложенное из камней кострище, заготовленные кем-то дрова, даже грубо сколоченная скамья. Чуть поодаль, в зарослях ольхи, журчал родник — вода была холодной до ломоты в зубах и удивительно вкусной.
Вот только спальник у Бруто был один. И он, немного поколебавшись, отдал его девушке.
— Я и так переночую. Чай, не впервой, — отмахнулся он и ушёл обихаживать лошадь.
Августо стоял на страже у края стоянки, растворяясь в сумерках, лишь изредка напоминая о себе блеском глаз.
Натан и Дана сидели у огня. Костер потрескивал, отбрасывая тёплые отсветы на их лица. Тишина была не напряжённой, а как-будто уютной — только треск веток да далёкое уханье совы. Дана протянула руки к огню и засмотрелась на пляшущие языки пламени. За день она устала, но спать не хотелось. Хотелось просто сидеть и никуда не спешить.
Натан, казалось, думал о чём-то своём. Но когда Дана покосилась на него, он вдруг заговорил — негромко, словно продолжая давно начатый разговор.
— Я всегда был один. Сколько себя помню, — он смотрел на пламя костра, и взгляд его был таким, словно он находится где-то далеко, не здесь.
Дана молчала, ожидая продолжения.
— Все ненавидят некромантов. Мы для них — прямое искажение закона жизни и смерти. Есть привычная магия: стихийная, защитная, исцеляющая. И есть мы — точно издевательство над жизнью. Я привык к этому положению. Я выродок. И решил: раз отношение людей мне не изменить, значит, нужно работать с этим.
Он неестественно улыбнулся. Губы растянулись, обнажая крепко сжатые челюсти, а в глазах не было мягкости и веселья — только что-то безумно-решительное.
— И тут появляешься ты, — он указал пальцем на Дану. — Врываешься в мою жизнь.
Он посмотрел на неё в упор — так, что она почувствовала себя обнажённой под этим взглядом.
— Всё рушится. Сколько я на тебя денег потратил, ты знаешь?
Дане захотелось сбежать и спрятаться, но она подавила в себе этот инстинкт. Медленно, отрицательно покачала головой.
— Много. Больше того, что я заложил в незапланированные расходы.
— Я отдам всё, что должна. Не сразу, не всей суммой, но отдам, — решительно заявила некромантка. — Только обучи меня пользоваться силой, и я... — она помолчала и произнесла самое страшное для неё слово из прошлого:
— Отработаю.
Но вложила в него другой смысл.
Натан хмыкнул, услышав от неё это слово.
— Опыт, Дана. Он бесценен.
Он встал со своего места и ушёл в темноту, куда свет от огня уже не мог дотянуться.
К чему была последняя фраза, она не поняла. Опыт... Он порой сильно ранит, но и делает сильнее. То, что пришлось пройти им за эти дни, она бы с большим удовольствием продала — весь свой жизненный опыт обменяла бы на спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Даже если бы существовал такой способ, она более чем уверена, что желающих не найдётся. Никто не купит её боль.
Спать она легла с тяжёлыми мыслями. Было неудобно — она пыталась устроиться по-удобнее, но, как бы ни старалась, ничего не выходило. Натана долго не было. Она уже начала волноваться и хотела идти за ним. Благополучие этого ужасного человека почему-то стало важным для неё. Она была готова идти за ним в темноту и звать по имени. Когда ожидание уже подгоняло к решительным действиям, Натан вернулся — с мокрыми волосами и дрожащий от холода. Ночь хоть и не была холодной, но сочетание студёной воды родника и прохладного ветерка делало её зябкой.
— Ты где был? — Дана подошла к нему. У него стучали зубы.
— Охладился, — сказал он, еле справляясь с дрожью.
Он не мог понять, от чего его сильнее трясло — от осознания, что жизнь его сильно поменялась, или от холода. Дана сняла свой плащ и накинула его на мужчину, наведя на голову капюшон. Затем взяла рамку из дощечек с натянутой кожей, чтобы раздуть угли. Она активно работала руками, и как только угли покраснели, добавила ещё дров. Пока размахивала рамкой, вспотела, но была вознаграждена: огонь с удовольствием лизал древесину, отчего та потрескивала.
Натан перестал дрожать. Он немного расслабился, и его плечи поникли, он сгорбился. Его силуэт в плаще на фоне чёрного неба без звёзд был настолько жалким, что у Даны родилось странное желание — обнять его и поделиться теплом. Боясь делать резких движений, она подошла и села рядышком, касаясь его плечом. Ей стало прохладно и она обняла себя за плечи.
Так они сидели некоторое время. Потом Натан поднял руку и приобнял Дану, подвигая к себе, укрыл плащом. Она облокотилась на него. Чуть погодя, для удобства, он перетащил её к себе на колени и обнял двумя руками, нависая сверху, закрывая Дану собой от всего мира.
Ей стало тепло и спокойно. Она расслабилась и не заметила, как задремала.
В Крачину они заехали ближе к полудню. Извозчик беспечно болтал с Августо, точно забыл природу умертвия. Они шутили и смеялись. Возница рассказывал о своём родном городе, Августо примечал, что не всё так радужно, как заливался соловьём извозчик. Стоило мечнику указать на проблемы, Бруто тут же тушевался, но говорил, что проблемы есть — а где их нет? Даже в столице есть нищие и мусор, хотя они находятся у правителя под носом. Он был прав. Проблемы есть в каждом городе, каждой деревне, каждом посёлке.
Бруто привёз троицу к себе домой и накормил обедом. Супруга была не в восторге от гостей, но держалась гостеприимно и нарочито радушно. Однако взгляды на мужа кидала такие, что было понятно: стоит некромантам и умертвию покинуть дом, как Бруто получит по первое число. Мужик тоже понимал, что на волне хорошего настроения поступил опрометчиво, и под предлогом показать гостям дом некроманта сбежал вместе с оными.
Район был злополучным. Здесь жили люди на дне или уже пробившие его — и некромант. Как бы карикатурно это ни выглядело, Натан даже не удивился. Где же ещё жить некроманту, как не в самом плохом районе?
Бруто уже пожалел, что пошёл сюда с гостями. Нищие, калеки и бандиты смотрели на идущих как на будущих жертв. Продажные женщины, от которых разило смрадом болезней и безнадёгой, зазывно махали руками и улыбались беззубыми ртами. Дану передёргивало от этого зрелища, она жалась к Натану. Тот крепко держал её за руку и сканировал местность. Августо был настороже, реагируя на каждое резкое движение.
Дом, а скорее лачуга некроманта, говорил о плачевном положении оного. Бруто показал жилище и хотел было сбежать, но, обернувшись, понял, что не доберётся до дома живым.
Натан постучал в дверь. Потом ещё раз. Хозяин не спешил открывать.
— Может, его нет дома? — предположила Дана и обернулась.
На неё смотрел мужик бандитского вида и скалил жёлтые зубы.
— Че надо? — раздалось откуда-то сбоку.
Девушка вскрикнула, и Натан задвинул её себе за спину. Сделал он это неосознанно.
— Мы ищем некроманта, — сказал он и почувствовал знакомые эманации тьмы. — И, кажется, я его нашёл.
Кривая ухмылка расплылась на его губах.
— А вы кто такие? — угрюмый тип не спешил радоваться братьям по дару.
— Меня зовут Натан Нокс. Я некромант. Это Даниэла Вилар, и она тоже некромант, — Натан протянул руку, но мужчина не спешил её жать.
— А третий? — он указал взглядом на нервного мужика.
— Это Бруто. Ему просто повезло, он обычный человек.
Только после этого человек представился
— Лукас Торн, мне не повезло и я тоже некромант — и всё же пожал протянутую руку.
— Очень приятно, — улыбался Натан, тряся руку Лукаса.
Тот не разделял его радости. Лукас отдёрнул руку и указал пришедшим, куда идти. Натан потянул за собой Дану, следом шагал возница.
Августо с Лукасом долго сверлили друг друга глазами.
— После вас, — сказал умертвие.
— Нет, — ответил Лукас и ждал, пока тот пойдёт.
— Августо! — донёсся из переулка окрик Натана.
Мечник двинулся вперёд. Лукас показал неприличный жест собравшимся зевакам и двинулся боком по переулку, не поворачиваясь спиной.
Единственная комната некроманта была не в лучшем виде. Она была универсальной: гостиной, спальней, кухней, кабинетом и всем тем, что могло понадобиться человеку. Вот только туалета не было — тот находился во дворе, был общим, и только находясь в отчаянной нужде, можно было сходить туда. Обшарпанные стены, запах затхлости вперемешку с прокисшим молоком и нечистотами. Грязное тряпьё вместо постельного белья. Изгаженные чем-то полы. Человек жил хуже свиней.
Бруто морщился и чесал нос, и клялся про себя убирать в свинарнике чаще.
— Не располагайтесь и не чувствуйте себя как дома, — сказал вошедший последним Лукас.
Он встал спиной близко к стене, так чтобы никто не смог внезапно к нему подойти.
Натан рассмеялся. Этот тип ему нравился — своей злобой и правдой.
— Лукас, у меня к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне домой?
На это предложение Лукас нахмурил брови.
— Мужеложство карается законом и не одобряется в обществе, — озвучил он свои мысли, чем ещё больше позабавил Натана.
Августо на пару с Натаном хохотали, Дана тоже еле сдерживала смешки. Только Бруто откровенно не понимал, над чем смеются.
— Ты не в моём вкусе, так ещё я больше женщин люблю, — утирая слёзы, сообщил Натан. — Нет, Лукас, я серьёзно. Если ты мне покажешь свою метку и расскажешь о силе, я на серьёзных основаниях предлагаю переехать из этой глуши в нормальный дом с условиями.
Лукас остановил речь Натана, подняв руку.
— На кой тебе это? — он сощурил глаза, понимая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
— Ты мне нравишься с каждой минутой всё больше, — глаза Натана лучились предвкушением. — Я собираю некромантов под своё крыло.
Он указал на Дану, которая стояла рядом.
— Ладно, женщину. Её можно использовать по прямому назначению, — Лукас был практичен до мозга костей. — Повторюсь: я тебе зачем?
— Действительно, зачем? — Натан так и не мог оформить мысль, зачем ему некроманты. Что-то крутилось на языке и вот-вот должно было оформиться в слова, но он не мог зацепиться.
— Чтобы объединиться и не жить как отбросы. Чтобы с нами считались.
Вот оно. Натан подумал: вот зачем он это делает.
Но это озвучила Дана. Она произнесла то, что он не мог сформулировать.
Натан посмотрел на Дану и её решительное выражение лица и улыбнулся.
— Да, нам надо объединиться, чтобы с нами считались. Если не уважали — пусть боятся, — сказал он и, отпустив руку Даны, начал расстёгивать пуговицы, чтобы показать свою метку.
Дана последовала его примеру и без колебаний расшнуровала платье. Лукас и Бруто насторожились. Мужик не знал, куда деться в крошечной комнате — она и для одного была мала, а места для пятерых не было вовсе. Они стояли практически вплотную друг к другу.
Натан распахнул полы рубашки, и Лукас увидел метку. Потом Дана, прикрыв ладонями грудь, показала такую же. Лукас кивнул и поднял грязную нательную рубаху — под ней была знакомая метка.
— Что ты умеешь? — спросил Натан, когда одежда была возвращена на место.
— Я хожу дорогами мёртвых, — тихо сказал Лукас.
— Это как? — не понял Натан.
Лукасу было сложно объяснить и несколько стыдно. Он дотронулся до мочки уха и растёр её пальцами.
— В местах, где эманации смерти зашкаливают, я могу перемещаться. Я слышу зов умерших, их стенания и могу идти по этому зову. — Он пожал плечами, не понимая, как сформулировать точнее.
Натан рассматривал Лукаса. Казалось, тот был его ровесником, может, чуть старше, и вид у него был загнанный. Он смотрел исподлобья. Длинные сальные волосы, грязная борода. И вещи, которым место на свалке. Давно ли сам Натан был в таком положении — носил обноски и готов был ловить крыс, чтобы не подохнуть с голоду?
Внутри зажёгся огонь, и Натан решил: он станет тем, кто сделает некромантов теми, кого будут бояться. И шептаться с благоговейным ужасом. И некромант будет гордо нести свой дар — точно так же, как это делают другие маги.
— Я работаю с душами. Могу забрать и поместить душу в сосуд, — Натан указал на Августо.
Тот поклонился:
— Августо Перилини. Мечник и телохранитель достопочтенного Натана и не менее важной Даниэлы, к вашим услугам.
Дана вздрогнула от того, что Августо назвал её имя в таком контексте. Она теперь тоже под его защитой.
— Я... я поднимаю тела, — тихо сказала Дана, решив сама рассказать вслух о своей силе, точно приняла её окончательно. — Любые тела. Даже мух и половину туловища, — вдруг хмыкнула она и поправила волосы.
— Да, зрелище не для слабонервных, — поддержал её Натан, хохотнув.
Бруто сдерживался, чтобы не начать громко молиться и креститься. Выход закрывал Августо.
— Пресвятая Троица...
До него только теперь начало доходить, кто эти люди и на что они способны.
Дана подошла к нему и похлопала по плечу.
— Нет. Понимаете, у умертвий природа такая — им нужна тёплая кровь. А Августо разумный, но ему всё равно нужно, — попыталась она объяснить, чем сделала только хуже.
— Бруто, не боись. Не сожрёт он тебя, я ему не дам этого сделать, — пообещал Натан, и мужик ему поверил. — А сколько курица стоила? Я заплачу, — так же деловито поинтересовался он.
— Да чего уж... Ну съел и съел, — помахал рукой возница. Мол, дело житейское.
Было решено ехать в той же компании до Крачины. С остановкой на ночлег.
Они остановились не на постоялом дворе, а недалеко у дороги — мужик сказал, что тут есть хорошее место, где можно развести костёр и не бояться зверей. Стоянка для путников оказалась аккуратной: сложенное из камней кострище, заготовленные кем-то дрова, даже грубо сколоченная скамья. Чуть поодаль, в зарослях ольхи, журчал родник — вода была холодной до ломоты в зубах и удивительно вкусной.
Вот только спальник у Бруто был один. И он, немного поколебавшись, отдал его девушке.
— Я и так переночую. Чай, не впервой, — отмахнулся он и ушёл обихаживать лошадь.
Августо стоял на страже у края стоянки, растворяясь в сумерках, лишь изредка напоминая о себе блеском глаз.
Натан и Дана сидели у огня. Костер потрескивал, отбрасывая тёплые отсветы на их лица. Тишина была не напряжённой, а как-будто уютной — только треск веток да далёкое уханье совы. Дана протянула руки к огню и засмотрелась на пляшущие языки пламени. За день она устала, но спать не хотелось. Хотелось просто сидеть и никуда не спешить.
Натан, казалось, думал о чём-то своём. Но когда Дана покосилась на него, он вдруг заговорил — негромко, словно продолжая давно начатый разговор.
ГЛАВА 24.НЕКРОМАНТИЯ ДАР, А НЕ ПРОКЛЯТИЕ.
— Я всегда был один. Сколько себя помню, — он смотрел на пламя костра, и взгляд его был таким, словно он находится где-то далеко, не здесь.
Дана молчала, ожидая продолжения.
— Все ненавидят некромантов. Мы для них — прямое искажение закона жизни и смерти. Есть привычная магия: стихийная, защитная, исцеляющая. И есть мы — точно издевательство над жизнью. Я привык к этому положению. Я выродок. И решил: раз отношение людей мне не изменить, значит, нужно работать с этим.
Он неестественно улыбнулся. Губы растянулись, обнажая крепко сжатые челюсти, а в глазах не было мягкости и веселья — только что-то безумно-решительное.
— И тут появляешься ты, — он указал пальцем на Дану. — Врываешься в мою жизнь.
Он посмотрел на неё в упор — так, что она почувствовала себя обнажённой под этим взглядом.
— Всё рушится. Сколько я на тебя денег потратил, ты знаешь?
Дане захотелось сбежать и спрятаться, но она подавила в себе этот инстинкт. Медленно, отрицательно покачала головой.
— Много. Больше того, что я заложил в незапланированные расходы.
— Я отдам всё, что должна. Не сразу, не всей суммой, но отдам, — решительно заявила некромантка. — Только обучи меня пользоваться силой, и я... — она помолчала и произнесла самое страшное для неё слово из прошлого:
— Отработаю.
Но вложила в него другой смысл.
Натан хмыкнул, услышав от неё это слово.
— Опыт, Дана. Он бесценен.
Он встал со своего места и ушёл в темноту, куда свет от огня уже не мог дотянуться.
К чему была последняя фраза, она не поняла. Опыт... Он порой сильно ранит, но и делает сильнее. То, что пришлось пройти им за эти дни, она бы с большим удовольствием продала — весь свой жизненный опыт обменяла бы на спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Даже если бы существовал такой способ, она более чем уверена, что желающих не найдётся. Никто не купит её боль.
Спать она легла с тяжёлыми мыслями. Было неудобно — она пыталась устроиться по-удобнее, но, как бы ни старалась, ничего не выходило. Натана долго не было. Она уже начала волноваться и хотела идти за ним. Благополучие этого ужасного человека почему-то стало важным для неё. Она была готова идти за ним в темноту и звать по имени. Когда ожидание уже подгоняло к решительным действиям, Натан вернулся — с мокрыми волосами и дрожащий от холода. Ночь хоть и не была холодной, но сочетание студёной воды родника и прохладного ветерка делало её зябкой.
— Ты где был? — Дана подошла к нему. У него стучали зубы.
— Охладился, — сказал он, еле справляясь с дрожью.
Он не мог понять, от чего его сильнее трясло — от осознания, что жизнь его сильно поменялась, или от холода. Дана сняла свой плащ и накинула его на мужчину, наведя на голову капюшон. Затем взяла рамку из дощечек с натянутой кожей, чтобы раздуть угли. Она активно работала руками, и как только угли покраснели, добавила ещё дров. Пока размахивала рамкой, вспотела, но была вознаграждена: огонь с удовольствием лизал древесину, отчего та потрескивала.
Натан перестал дрожать. Он немного расслабился, и его плечи поникли, он сгорбился. Его силуэт в плаще на фоне чёрного неба без звёзд был настолько жалким, что у Даны родилось странное желание — обнять его и поделиться теплом. Боясь делать резких движений, она подошла и села рядышком, касаясь его плечом. Ей стало прохладно и она обняла себя за плечи.
Так они сидели некоторое время. Потом Натан поднял руку и приобнял Дану, подвигая к себе, укрыл плащом. Она облокотилась на него. Чуть погодя, для удобства, он перетащил её к себе на колени и обнял двумя руками, нависая сверху, закрывая Дану собой от всего мира.
Ей стало тепло и спокойно. Она расслабилась и не заметила, как задремала.
***
В Крачину они заехали ближе к полудню. Извозчик беспечно болтал с Августо, точно забыл природу умертвия. Они шутили и смеялись. Возница рассказывал о своём родном городе, Августо примечал, что не всё так радужно, как заливался соловьём извозчик. Стоило мечнику указать на проблемы, Бруто тут же тушевался, но говорил, что проблемы есть — а где их нет? Даже в столице есть нищие и мусор, хотя они находятся у правителя под носом. Он был прав. Проблемы есть в каждом городе, каждой деревне, каждом посёлке.
Бруто привёз троицу к себе домой и накормил обедом. Супруга была не в восторге от гостей, но держалась гостеприимно и нарочито радушно. Однако взгляды на мужа кидала такие, что было понятно: стоит некромантам и умертвию покинуть дом, как Бруто получит по первое число. Мужик тоже понимал, что на волне хорошего настроения поступил опрометчиво, и под предлогом показать гостям дом некроманта сбежал вместе с оными.
Район был злополучным. Здесь жили люди на дне или уже пробившие его — и некромант. Как бы карикатурно это ни выглядело, Натан даже не удивился. Где же ещё жить некроманту, как не в самом плохом районе?
Бруто уже пожалел, что пошёл сюда с гостями. Нищие, калеки и бандиты смотрели на идущих как на будущих жертв. Продажные женщины, от которых разило смрадом болезней и безнадёгой, зазывно махали руками и улыбались беззубыми ртами. Дану передёргивало от этого зрелища, она жалась к Натану. Тот крепко держал её за руку и сканировал местность. Августо был настороже, реагируя на каждое резкое движение.
Дом, а скорее лачуга некроманта, говорил о плачевном положении оного. Бруто показал жилище и хотел было сбежать, но, обернувшись, понял, что не доберётся до дома живым.
Натан постучал в дверь. Потом ещё раз. Хозяин не спешил открывать.
— Может, его нет дома? — предположила Дана и обернулась.
На неё смотрел мужик бандитского вида и скалил жёлтые зубы.
— Че надо? — раздалось откуда-то сбоку.
Девушка вскрикнула, и Натан задвинул её себе за спину. Сделал он это неосознанно.
— Мы ищем некроманта, — сказал он и почувствовал знакомые эманации тьмы. — И, кажется, я его нашёл.
Кривая ухмылка расплылась на его губах.
— А вы кто такие? — угрюмый тип не спешил радоваться братьям по дару.
— Меня зовут Натан Нокс. Я некромант. Это Даниэла Вилар, и она тоже некромант, — Натан протянул руку, но мужчина не спешил её жать.
— А третий? — он указал взглядом на нервного мужика.
— Это Бруто. Ему просто повезло, он обычный человек.
Только после этого человек представился
— Лукас Торн, мне не повезло и я тоже некромант — и всё же пожал протянутую руку.
— Очень приятно, — улыбался Натан, тряся руку Лукаса.
Тот не разделял его радости. Лукас отдёрнул руку и указал пришедшим, куда идти. Натан потянул за собой Дану, следом шагал возница.
Августо с Лукасом долго сверлили друг друга глазами.
— После вас, — сказал умертвие.
— Нет, — ответил Лукас и ждал, пока тот пойдёт.
— Августо! — донёсся из переулка окрик Натана.
Мечник двинулся вперёд. Лукас показал неприличный жест собравшимся зевакам и двинулся боком по переулку, не поворачиваясь спиной.
Единственная комната некроманта была не в лучшем виде. Она была универсальной: гостиной, спальней, кухней, кабинетом и всем тем, что могло понадобиться человеку. Вот только туалета не было — тот находился во дворе, был общим, и только находясь в отчаянной нужде, можно было сходить туда. Обшарпанные стены, запах затхлости вперемешку с прокисшим молоком и нечистотами. Грязное тряпьё вместо постельного белья. Изгаженные чем-то полы. Человек жил хуже свиней.
Бруто морщился и чесал нос, и клялся про себя убирать в свинарнике чаще.
— Не располагайтесь и не чувствуйте себя как дома, — сказал вошедший последним Лукас.
Он встал спиной близко к стене, так чтобы никто не смог внезапно к нему подойти.
Натан рассмеялся. Этот тип ему нравился — своей злобой и правдой.
— Лукас, у меня к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне домой?
На это предложение Лукас нахмурил брови.
— Мужеложство карается законом и не одобряется в обществе, — озвучил он свои мысли, чем ещё больше позабавил Натана.
Августо на пару с Натаном хохотали, Дана тоже еле сдерживала смешки. Только Бруто откровенно не понимал, над чем смеются.
— Ты не в моём вкусе, так ещё я больше женщин люблю, — утирая слёзы, сообщил Натан. — Нет, Лукас, я серьёзно. Если ты мне покажешь свою метку и расскажешь о силе, я на серьёзных основаниях предлагаю переехать из этой глуши в нормальный дом с условиями.
Лукас остановил речь Натана, подняв руку.
— На кой тебе это? — он сощурил глаза, понимая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
— Ты мне нравишься с каждой минутой всё больше, — глаза Натана лучились предвкушением. — Я собираю некромантов под своё крыло.
Он указал на Дану, которая стояла рядом.
— Ладно, женщину. Её можно использовать по прямому назначению, — Лукас был практичен до мозга костей. — Повторюсь: я тебе зачем?
— Действительно, зачем? — Натан так и не мог оформить мысль, зачем ему некроманты. Что-то крутилось на языке и вот-вот должно было оформиться в слова, но он не мог зацепиться.
— Чтобы объединиться и не жить как отбросы. Чтобы с нами считались.
Вот оно. Натан подумал: вот зачем он это делает.
Но это озвучила Дана. Она произнесла то, что он не мог сформулировать.
Натан посмотрел на Дану и её решительное выражение лица и улыбнулся.
— Да, нам надо объединиться, чтобы с нами считались. Если не уважали — пусть боятся, — сказал он и, отпустив руку Даны, начал расстёгивать пуговицы, чтобы показать свою метку.
Дана последовала его примеру и без колебаний расшнуровала платье. Лукас и Бруто насторожились. Мужик не знал, куда деться в крошечной комнате — она и для одного была мала, а места для пятерых не было вовсе. Они стояли практически вплотную друг к другу.
Натан распахнул полы рубашки, и Лукас увидел метку. Потом Дана, прикрыв ладонями грудь, показала такую же. Лукас кивнул и поднял грязную нательную рубаху — под ней была знакомая метка.
— Что ты умеешь? — спросил Натан, когда одежда была возвращена на место.
— Я хожу дорогами мёртвых, — тихо сказал Лукас.
— Это как? — не понял Натан.
Лукасу было сложно объяснить и несколько стыдно. Он дотронулся до мочки уха и растёр её пальцами.
— В местах, где эманации смерти зашкаливают, я могу перемещаться. Я слышу зов умерших, их стенания и могу идти по этому зову. — Он пожал плечами, не понимая, как сформулировать точнее.
Натан рассматривал Лукаса. Казалось, тот был его ровесником, может, чуть старше, и вид у него был загнанный. Он смотрел исподлобья. Длинные сальные волосы, грязная борода. И вещи, которым место на свалке. Давно ли сам Натан был в таком положении — носил обноски и готов был ловить крыс, чтобы не подохнуть с голоду?
Внутри зажёгся огонь, и Натан решил: он станет тем, кто сделает некромантов теми, кого будут бояться. И шептаться с благоговейным ужасом. И некромант будет гордо нести свой дар — точно так же, как это делают другие маги.
— Я работаю с душами. Могу забрать и поместить душу в сосуд, — Натан указал на Августо.
Тот поклонился:
— Августо Перилини. Мечник и телохранитель достопочтенного Натана и не менее важной Даниэлы, к вашим услугам.
Дана вздрогнула от того, что Августо назвал её имя в таком контексте. Она теперь тоже под его защитой.
— Я... я поднимаю тела, — тихо сказала Дана, решив сама рассказать вслух о своей силе, точно приняла её окончательно. — Любые тела. Даже мух и половину туловища, — вдруг хмыкнула она и поправила волосы.
— Да, зрелище не для слабонервных, — поддержал её Натан, хохотнув.
Бруто сдерживался, чтобы не начать громко молиться и креститься. Выход закрывал Августо.
— Пресвятая Троица...
До него только теперь начало доходить, кто эти люди и на что они способны.
