Она закрыла глаза и вдохнула. Воздух пах пылью, сухой травой и чем-то сладким. Над лицом, жужжа, пролетела жирная муха. Где-то далеко пела птица — монотонно, сонно, словно ей тоже было лень шевелиться в такую жару.
Дана почувствовала, как напряжение немного отпускает мышцы. Земля под спиной была тёплой. Она слышала шаги — Августо обходил их стоянку, шуршал травой, что-то бормотал себе под нос. Натан отошёл к дереву, остановился в тени, закурил.
Можно было на пару минут притвориться, что всё хорошо. Что нет магии, разбойников и долгого пути неизвестно куда. Просто летний день, короткий привал на обочине тракта.
К вечеру доехали до места. Это был промежуточный пункт. К счастью для путников, дорога прошла без происшествий — если не считать отбитой задницы и плохого настроения.
Постоялый двор носил гордое название «Три дуба», хотя дубов поблизости не наблюдалось — только чахлые деревца да покосившийся плетень. Само здание было двухэтажным, сложенным из песчаника, почерневшего от времени и дождей. Над входом на ржавых петлях висела вывеска: три дерева, больше похожих на кривые метлы, и чеканная подпись с облезлыми буквами. Окна первого этажа были застеклены — мутноватое, с зеленоватым отливом стекло, кое-где вставленное кусками разного размера, — и сквозь них пробивался тёплый жёлтый свет. Из приоткрытой двери тянуло кислым пивом, жареным луком и конским потом — обычный букет придорожного заведения.
Внутри было сумрачно и шумно. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, посередине выстроились круглые столы, за которыми сидели такие же путники — возницы, торговцы, пара тощих монахов в пыльных рясах. Пол был дощатый, некогда покрашенный, местами потёртый до блеска ногами посетителей, с широкими щелями, в которые проваливались крошки. Возле очага дремал здоровенный рыжий кот, не реагируя ни на шум, ни на окрики подавальщицы.
Стойка была длинной, из морёного дуба, отполированного множеством локтей. За ней возвышался хозяин — грузный мужчина с засученными рукавами и фартуком, который когда-то был белым. На полках позади него теснились бутылки, горшки, связки сушёных трав и чучело какой-то птицы, покрытое большим слоем пыли.
Извозчик шутил и что-то рассказывал, пока Натан с Даной с кислыми лицами ели ужин. Августо сидел рядом и сканировал помещение.
Мужик был так счастлив от выгодной сделки, что ему было всё равно, что умертвие сидит за одним с ним столом — да ещё и в окружении двух некромантов. Он мало того что заработал только потому, что ехал в нужную Натану сторону, так ещё и деньги получил, и сможет закупиться больше и выгоднее продать у себя в деревне. Он сорвал большой куш. И его мало волновало, что спонсорами стали проклятущие некросы.
Поблагодарив за ужин, Дана, постанывая, поднялась на второй этаж. Лестница скрипела на каждой ступеньке. Наверху было тише. Узкий коридор, двери, уходящие вдаль. Пахло пылью и сушёной лавандой, развешанной по стенам в тщетной попытке перебить запах времени.
Ей казалось, что все провинциальные постоялые дворы строились по одному принципу. Двухэтажный большой дом: внизу кухня, зал, барная стойка; стойла для лошадей, хозяйственные постройки на заднем дворе; и второй этаж — комнаты для постояльцев. Где-то было чище, где-то грязнее. Кажется, даже запах был один.
Снова лохань с водой и резная деревянная ширма, и свечи с тяжёлым запахом воска. Точно она вернулась в прошлый день. Тело ныло от усталости и дороги, и тишина давила на уши.
Когда с процедурами было окончено, девушка лежала в кровати и ждала, когда вернётся Натан. Но он всё не приходил.
Тут кто-то повернул ручку, щёлкнул механизм замка, и в комнату вошёл Августо. Дана задержала дыхание и сжалась вся для рывка — если это чужой... Но обошлось, и она расслабилась.
— Ты чего не спишь? — поинтересовался телохранитель.
— Вас жду, — призналась она. — Боюсь спать одна.
— А-а, — многозначительно произнёс он. — Ну, я могу посидеть с тобой, если надо.
Дана кивнула, соглашаясь. Она закрыла глаза, но в мыслях неожиданно появился вопрос, и она, немного поколебавшись, спросила:
— Августо, а как тебя Натан уговорил стать его телохранителем?
Она выглядывала из-под одеяла. Мечник на секунду нахмурился, пытаясь понять, что от него хочет юная некромантка.
— Это я его упрашивал взять меня, — хмыкнул он.
— Что? — она даже приподняла голову от услышанного.
— А чего ты удивляешься? Узнай мою историю жизни, ты бы меня поняла, — сказал он. — Я служил при дворе, был одним из охранников его высочества. Я Августо Перилини, — он застыл и покосился на Дану, но та отрицательно покачала головой. — Не важно, — как-то натянуто сказал он. — Служил я верой и правдой. Пока моё собственное тело не начало меня предавать.
Он замолчал, глядя куда-то в стену.
— Мои руки начали трястись. Меч становилось держать трудно. Я всё ещё был при его высочестве, но не мог так же добросовестно выполнять свою работу. Начал пропускать тренировки. Ссылался на всё что угодно, чтобы никто из сослуживцев не знал о моём недуге, — он смотрел в никуда своими неестественно белесыми глазами. Вспоминать было всё так же болезненно. — И в один из дней я просто не смог взять меч в руки. Пальцы меня не слушались. Я был вынужден признаться своему капитану о своём состоянии. Чтобы сохранить мою репутацию, мы с ним договорились, что я ухожу в отставку из-за того, что решил обзавестись семьёй, и уезжаю в соседнее королевство. Его величество меня не хотел отпускать, но капитан убедил короля, что такой род хороший оборвётся на мне, и это недопустимо.
Он тяжело вздохнул — привычка, оставшаяся от живого тела.
— Я ушёл в отставку, продал свой дом в столице и уехал в город поменьше. Там поселился. И с каждым днём мне становилось хуже. У меня начали отказывать руки, потом ноги. Пришлось нанять сиделку, хотя мне было чуть больше сорока лет. Пенсию мне платили исправно. Однажды я проснулся и понял, что не могу говорить. Только мычал. Сиделка вывозила меня в кресле-каталке подышать свежим воздухом. Я ничего не мог сам делать. Я был заперт в собственном теле.
Он снова замолчал. Дана слушала, затаив дыхание.
— И тогда я услышал сплетни местных кумушек. Как один некромант скупает души магов, выкупает посмертие и, пока маг жив, платит ему ежемесячное пособие. Но берёт не всех, а только выдающихся. Проводит страшные обряды. Богохульник. Я при помощи сиделки узнал, где Натан живёт, и попросил меня отвести к нему. Натан, когда меня увидел, отказался даже выслушать. Но потом, когда увидел мои документы, понял, кто я... — он запнулся. — Столько сочувствия было в его взгляде. Я был готов ему отдать всё, чтобы он вытащил мою душу из этого тела. Я был готов даже к смерти в случае неудачи — только бы не быть запертым в теле.
— Натан никогда не забирал душу просто так из тела. У него ритуалы были другого рода — он заключал сделку при естественной кончине. А тут ему пришлось импровизировать. И он случайно убил меня. Но успел перехватить душу до того, как я ушёл за грань и моя личность и навыки стёрлись. Он использовал собственную кровь и тело. Он ещё тогда не знал, что сосуд можно использовать временно любой. Так он впервые привязал меня к телу, и началась моя служба у Натана.
Августо говорил спокойно, будто пересказывал давно известную историю, в которой не осталось ни боли, ни обиды.
— Я ему очень благодарен. Хоть и кажется абсурдом мой добровольный выбор, но я считаю: лучше пусть такое существование, чем то, что было со мной. Я теперь могу держать свой меч, так ещё и у умертвия реакция лучше человеческой. Да, иногда приходится жрать живых, но я думаю, это моя цена. — Он улыбнулся.
Дана утёрла слёзы.
— Мне очень жаль, — тихо произнесла она.
Тут резко открылась дверь, нарушив идиллию.
— Чего у вас тут? — покачиваясь, спросил Натан.
От него разило перегаром. Дана поморщилась.
— Не криви нос, это чтобы мышцы не болели! тебе тоже, надо, тяпнуть! — Он пьяно засмеялся. — Что ты ей за сказки рассказывал? — спросил заплетающимся языком Натан, раздеваясь.
Дана заметила, что движения у него были тяжёлыми, замедленными. Он пил не за компанию и не от скуки. Он пил, чтобы тело перестало ныть после целого дня тряски в повозке, чтобы мышцы наконец расслабились, чтобы можно было дышать, не чувствуя, как каждое движение отдаётся болью. Это было его лекарство.
— Натан, ты... ты... я... — Дана не нашла подходящих слов. — Спасибо, — только выдавила она из себя, утирая слёзы.
— Да пожалуйста, всегда к вашим услугам, — саркастически выдал Натан и поклонился. От этого жеста его повело.
Телохранитель подскочил к нему и подхватил.
— О-о, Августо, на тебя всегда можно положиться. Даже упасть, — шутил Натан, расшнуровывая штаны.— Вот не болтал бы — вообще цены бы не было, — пьяно, ворчал некромант.
— Что поделать, я слишком долго молчал, — оправдался мечник.
— Ой, не надо тут. С того времени прошло более... — Натан застыл и посмотрел на свои пальцы, пытаясь по ним определить, сколько лет назад они встретились, но пальцы двоились в глазах. — А-а, — плюнул он.
Вязкая слюна от винограда отказалась выплёвываться и повисла на губах, зацепившись за щетину. Некромант пытался достать её языком, но тот его тоже не слушался. Он вытер рот рукой, забыв, что уже снял рубашку, и слюна растерлась по коже, склеивая тёмные волоски.
— Э-э, — выдал Натан что-то нечленораздельное и начал заваливаться, закатив глаза.
Августо его удержал, дотащил до постели, снял ботинки, штаны. Дана принесла ковш с остывшей водой и тряпицу.
— Ты давай сама, — быстренько ретировался мечник. — Я его мыть не буду, — открестился он.
— Почему? — не поняла Дана, глядя на ковш и ткань в своих руках.
— Натан если узнает, он мне ноги отрежет, и буду я на руках ходить, — описал перспективы телохранитель.
Дане ничего не оставалось, как самой начать обтирать Натана. Она намочила ткань в ковшике, отжала лишнюю воду и немного дрожащей рукой провела от плеча к ладони. Некромант во сне поморщился, что-то промычал, но затих. Дана повторила действие со второй рукой, прополоснула ткань и намерилась обтереть грудь сверху вниз.
Она сглотнула. Его смуглая кожа и мерное дыхание почему-то волновали её. Она обернулась, чтобы посмотреть, что делает Августо. Он стоял возле двери, и в неясном свете свечей его лицо выглядело восковым. Он не моргал и не двигался — застыл как статуя.
Собрав всю решительность, точно перед прыжком в холодную воду, девушка приложила прохладную влажную ткань к ключице и медленно начала вести вниз, заворожённо наблюдая, как его кожа реагирует и покрывается мурашками.
Внезапно Натан повернулся и открыл глаза. Он не сразу сосредоточил мутный взгляд на лице Даны и расплылся в кривой ухмылке.
— Поли, ты чего сегодня такая нерешительная? — заплетаясь, проговорил он. Он пытался сделать тон игривым, но алкоголь в крови тормозил его физические способности. И не сразу он положил свою горячую руку на пальцы девушки.
Ей бы отдёрнуть и отодвинуться, но вместо этого она нахмурилась и застыла, разбирая слова мужчины.
После Натан сцапал её ладонь и достаточно ловко, учитывая его состояние, положил её руку к себе на пах, ещё и прижал для точности.
— Вот тут надо трогать, — пробубнил некромант и что-то ещё монотонно говорил, поглаживая её пальцы.
Дана задохнулась от возмущения. Потом оно сменилось страхом. Она выдернула свою конечность из слабого захвата. Натан к этому моменту провалился в сон и не препятствовал освобождению, как думала Дана. Он громко всхрапнул и причмокнул губами. Волна её страха застряла на середине и пошла на убыль. Теперь стыд опалил щёки девушки.
Тут послышался еле сдерживаемый смех позади. Она резко повернула голову в сторону источника звука. Это был мечник. Он двумя руками зажимал себе рот, но смех так и норовил вырваться из оков.
Если на спящего Натана было бессмысленно срываться, то смеющийся Августо пробудил в ней праведную злость. Она швырнула в телохранителя тряпку — он увернулся и заржал в голос.
— Ах ты! — и девушка не нашла ничего лучше, чем выплеснуть в него воду из кувшина.
Но снова промахнулась. Августо увернулся, а свеча — нет. В комнате наступил мрак, и шипение потухшей свечи говорило, что зажечь её уже не получится — фитиль промок.
Швырнув в некроманта одеялом, она, надувшись, прошествовала к своей кровати. Когда глаза привыкли к темноте, она присмотрелась и заметила, что весь вес одеяла оказался в районе головы некроманта.
— Ну и пусть задохнётся, извращенец озабоченный, — пыхтела она от злости.
Но спустя пару минут она всё-таки встала с кровати и укрыла некроманта нормально, освободив его голову. Тот, как будто в укоризну сиюминутному злорадству Даны, громко и протяжно выдохнул.
Августо собирал разлитую воду. Звук был хлюпающий, чавкающий — больше похожий на то, что он кого-то убивает.
— Ты что там делаешь? — зло спросила она.
— Убираю за тобой, — фыркнуло умертвие.
Дане оставалось только скрежетать зубами от негодования. И что её возмутило сильнее, она не могла разобраться. То, что Натан спутал её с какой-то женщиной? Или то, что он совершил непотребство с её рукой? И чем дальше она прокручивала ситуацию в голове, тем отчётливее понимала: сделай он то же самое, но не спутай её с другой, Дана бы... злилась бы меньше. Но тогда выходило, что он ей соврал, что она его не привлекает как женщина.
Это бы несколько примирило её с ситуацией, но не в этот раз. Она накрылась одеялом с головой и уставилась в темноту. Злость всё ещё пульсировала где-то под рёбрами. И среди всего этого — глупая, совершенно неуместная обида. Не на то, что он сделал. А на то, кого он в этот момент представлял. Она, отгоняя эту мысль, приказала себе спать. Сон не шёл, и девушка сделала вид, что спит — для самой себя.
Утро наступило внезапно для Натана. Он проснулся, а глаза не открывались.
— Что за жуткое пойло продают в этом заведении? — спросил он у пустоты комнаты.
Кое-как открыв один глаз, обнаружил, что ни Даны, ни Августо не было.
— Предатели, — прохрипел Натан и смог сесть. Голова раскалывалась и кружилась. — Хотел снять напряжение, называется. И выпил вроде немного, — негодовал он.
Громкий звук открываемой двери — и Дана с подносом в сопровождении Августо прострелил жуткой болью. Некромант застонал, хватаясь за виски. Мечник взял кружку с подноса и поднёс мужчине какое-то мутное коричнево-зелёное пойло с пузырями пены по краям.
— Что это? — промямлил он.
— От похмелья, — хмыкнул телохранитель. — Трактирщик посоветовал. Сказал, после огненной воды, что ты пил вчера, хорошо помогает.
— Сначала он травит, а потом исцеляет, — бурчал Натан, но всё же выпил бурду. На вкус оно было такое же отвратительное, как и на вид. Смесь тухлой кислятины с тошнотворным послевкусием. Гнилостная отрыжка последовала практически сразу. Натана перекосило. Он обратно рухнул на кровать.
— Пить меньше надо, — последовал саркастический комментарий от Даны.
— Тебя забыл спросить, — в таком же тоне последовал ответ некроманта.
К слову, трактирщик не соврал. Спустя минут двадцать Натану полегчало так, что он смог позавтракать и стоял ровно, не морщась от головной и мышечной боли.
Выехали они позже запланированного. С каждым разом их транспорт словно издевался над комфортом и становился хуже. В тесноте, в компании кур и свиней, они ехали в Крачину.
Дана почувствовала, как напряжение немного отпускает мышцы. Земля под спиной была тёплой. Она слышала шаги — Августо обходил их стоянку, шуршал травой, что-то бормотал себе под нос. Натан отошёл к дереву, остановился в тени, закурил.
Можно было на пару минут притвориться, что всё хорошо. Что нет магии, разбойников и долгого пути неизвестно куда. Просто летний день, короткий привал на обочине тракта.
К вечеру доехали до места. Это был промежуточный пункт. К счастью для путников, дорога прошла без происшествий — если не считать отбитой задницы и плохого настроения.
Постоялый двор носил гордое название «Три дуба», хотя дубов поблизости не наблюдалось — только чахлые деревца да покосившийся плетень. Само здание было двухэтажным, сложенным из песчаника, почерневшего от времени и дождей. Над входом на ржавых петлях висела вывеска: три дерева, больше похожих на кривые метлы, и чеканная подпись с облезлыми буквами. Окна первого этажа были застеклены — мутноватое, с зеленоватым отливом стекло, кое-где вставленное кусками разного размера, — и сквозь них пробивался тёплый жёлтый свет. Из приоткрытой двери тянуло кислым пивом, жареным луком и конским потом — обычный букет придорожного заведения.
Внутри было сумрачно и шумно. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, посередине выстроились круглые столы, за которыми сидели такие же путники — возницы, торговцы, пара тощих монахов в пыльных рясах. Пол был дощатый, некогда покрашенный, местами потёртый до блеска ногами посетителей, с широкими щелями, в которые проваливались крошки. Возле очага дремал здоровенный рыжий кот, не реагируя ни на шум, ни на окрики подавальщицы.
Стойка была длинной, из морёного дуба, отполированного множеством локтей. За ней возвышался хозяин — грузный мужчина с засученными рукавами и фартуком, который когда-то был белым. На полках позади него теснились бутылки, горшки, связки сушёных трав и чучело какой-то птицы, покрытое большим слоем пыли.
Извозчик шутил и что-то рассказывал, пока Натан с Даной с кислыми лицами ели ужин. Августо сидел рядом и сканировал помещение.
Мужик был так счастлив от выгодной сделки, что ему было всё равно, что умертвие сидит за одним с ним столом — да ещё и в окружении двух некромантов. Он мало того что заработал только потому, что ехал в нужную Натану сторону, так ещё и деньги получил, и сможет закупиться больше и выгоднее продать у себя в деревне. Он сорвал большой куш. И его мало волновало, что спонсорами стали проклятущие некросы.
Поблагодарив за ужин, Дана, постанывая, поднялась на второй этаж. Лестница скрипела на каждой ступеньке. Наверху было тише. Узкий коридор, двери, уходящие вдаль. Пахло пылью и сушёной лавандой, развешанной по стенам в тщетной попытке перебить запах времени.
Ей казалось, что все провинциальные постоялые дворы строились по одному принципу. Двухэтажный большой дом: внизу кухня, зал, барная стойка; стойла для лошадей, хозяйственные постройки на заднем дворе; и второй этаж — комнаты для постояльцев. Где-то было чище, где-то грязнее. Кажется, даже запах был один.
Снова лохань с водой и резная деревянная ширма, и свечи с тяжёлым запахом воска. Точно она вернулась в прошлый день. Тело ныло от усталости и дороги, и тишина давила на уши.
Когда с процедурами было окончено, девушка лежала в кровати и ждала, когда вернётся Натан. Но он всё не приходил.
Тут кто-то повернул ручку, щёлкнул механизм замка, и в комнату вошёл Августо. Дана задержала дыхание и сжалась вся для рывка — если это чужой... Но обошлось, и она расслабилась.
— Ты чего не спишь? — поинтересовался телохранитель.
— Вас жду, — призналась она. — Боюсь спать одна.
— А-а, — многозначительно произнёс он. — Ну, я могу посидеть с тобой, если надо.
Дана кивнула, соглашаясь. Она закрыла глаза, но в мыслях неожиданно появился вопрос, и она, немного поколебавшись, спросила:
— Августо, а как тебя Натан уговорил стать его телохранителем?
Она выглядывала из-под одеяла. Мечник на секунду нахмурился, пытаясь понять, что от него хочет юная некромантка.
— Это я его упрашивал взять меня, — хмыкнул он.
— Что? — она даже приподняла голову от услышанного.
— А чего ты удивляешься? Узнай мою историю жизни, ты бы меня поняла, — сказал он. — Я служил при дворе, был одним из охранников его высочества. Я Августо Перилини, — он застыл и покосился на Дану, но та отрицательно покачала головой. — Не важно, — как-то натянуто сказал он. — Служил я верой и правдой. Пока моё собственное тело не начало меня предавать.
Он замолчал, глядя куда-то в стену.
— Мои руки начали трястись. Меч становилось держать трудно. Я всё ещё был при его высочестве, но не мог так же добросовестно выполнять свою работу. Начал пропускать тренировки. Ссылался на всё что угодно, чтобы никто из сослуживцев не знал о моём недуге, — он смотрел в никуда своими неестественно белесыми глазами. Вспоминать было всё так же болезненно. — И в один из дней я просто не смог взять меч в руки. Пальцы меня не слушались. Я был вынужден признаться своему капитану о своём состоянии. Чтобы сохранить мою репутацию, мы с ним договорились, что я ухожу в отставку из-за того, что решил обзавестись семьёй, и уезжаю в соседнее королевство. Его величество меня не хотел отпускать, но капитан убедил короля, что такой род хороший оборвётся на мне, и это недопустимо.
Он тяжело вздохнул — привычка, оставшаяся от живого тела.
— Я ушёл в отставку, продал свой дом в столице и уехал в город поменьше. Там поселился. И с каждым днём мне становилось хуже. У меня начали отказывать руки, потом ноги. Пришлось нанять сиделку, хотя мне было чуть больше сорока лет. Пенсию мне платили исправно. Однажды я проснулся и понял, что не могу говорить. Только мычал. Сиделка вывозила меня в кресле-каталке подышать свежим воздухом. Я ничего не мог сам делать. Я был заперт в собственном теле.
Он снова замолчал. Дана слушала, затаив дыхание.
— И тогда я услышал сплетни местных кумушек. Как один некромант скупает души магов, выкупает посмертие и, пока маг жив, платит ему ежемесячное пособие. Но берёт не всех, а только выдающихся. Проводит страшные обряды. Богохульник. Я при помощи сиделки узнал, где Натан живёт, и попросил меня отвести к нему. Натан, когда меня увидел, отказался даже выслушать. Но потом, когда увидел мои документы, понял, кто я... — он запнулся. — Столько сочувствия было в его взгляде. Я был готов ему отдать всё, чтобы он вытащил мою душу из этого тела. Я был готов даже к смерти в случае неудачи — только бы не быть запертым в теле.
— Натан никогда не забирал душу просто так из тела. У него ритуалы были другого рода — он заключал сделку при естественной кончине. А тут ему пришлось импровизировать. И он случайно убил меня. Но успел перехватить душу до того, как я ушёл за грань и моя личность и навыки стёрлись. Он использовал собственную кровь и тело. Он ещё тогда не знал, что сосуд можно использовать временно любой. Так он впервые привязал меня к телу, и началась моя служба у Натана.
Августо говорил спокойно, будто пересказывал давно известную историю, в которой не осталось ни боли, ни обиды.
— Я ему очень благодарен. Хоть и кажется абсурдом мой добровольный выбор, но я считаю: лучше пусть такое существование, чем то, что было со мной. Я теперь могу держать свой меч, так ещё и у умертвия реакция лучше человеческой. Да, иногда приходится жрать живых, но я думаю, это моя цена. — Он улыбнулся.
Дана утёрла слёзы.
— Мне очень жаль, — тихо произнесла она.
Тут резко открылась дверь, нарушив идиллию.
— Чего у вас тут? — покачиваясь, спросил Натан.
От него разило перегаром. Дана поморщилась.
— Не криви нос, это чтобы мышцы не болели! тебе тоже, надо, тяпнуть! — Он пьяно засмеялся. — Что ты ей за сказки рассказывал? — спросил заплетающимся языком Натан, раздеваясь.
Дана заметила, что движения у него были тяжёлыми, замедленными. Он пил не за компанию и не от скуки. Он пил, чтобы тело перестало ныть после целого дня тряски в повозке, чтобы мышцы наконец расслабились, чтобы можно было дышать, не чувствуя, как каждое движение отдаётся болью. Это было его лекарство.
— Натан, ты... ты... я... — Дана не нашла подходящих слов. — Спасибо, — только выдавила она из себя, утирая слёзы.
— Да пожалуйста, всегда к вашим услугам, — саркастически выдал Натан и поклонился. От этого жеста его повело.
Телохранитель подскочил к нему и подхватил.
— О-о, Августо, на тебя всегда можно положиться. Даже упасть, — шутил Натан, расшнуровывая штаны.— Вот не болтал бы — вообще цены бы не было, — пьяно, ворчал некромант.
— Что поделать, я слишком долго молчал, — оправдался мечник.
— Ой, не надо тут. С того времени прошло более... — Натан застыл и посмотрел на свои пальцы, пытаясь по ним определить, сколько лет назад они встретились, но пальцы двоились в глазах. — А-а, — плюнул он.
Вязкая слюна от винограда отказалась выплёвываться и повисла на губах, зацепившись за щетину. Некромант пытался достать её языком, но тот его тоже не слушался. Он вытер рот рукой, забыв, что уже снял рубашку, и слюна растерлась по коже, склеивая тёмные волоски.
— Э-э, — выдал Натан что-то нечленораздельное и начал заваливаться, закатив глаза.
Августо его удержал, дотащил до постели, снял ботинки, штаны. Дана принесла ковш с остывшей водой и тряпицу.
— Ты давай сама, — быстренько ретировался мечник. — Я его мыть не буду, — открестился он.
— Почему? — не поняла Дана, глядя на ковш и ткань в своих руках.
— Натан если узнает, он мне ноги отрежет, и буду я на руках ходить, — описал перспективы телохранитель.
ГЛАВА 22. СЛОЖНОСТИ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ.
Дане ничего не оставалось, как самой начать обтирать Натана. Она намочила ткань в ковшике, отжала лишнюю воду и немного дрожащей рукой провела от плеча к ладони. Некромант во сне поморщился, что-то промычал, но затих. Дана повторила действие со второй рукой, прополоснула ткань и намерилась обтереть грудь сверху вниз.
Она сглотнула. Его смуглая кожа и мерное дыхание почему-то волновали её. Она обернулась, чтобы посмотреть, что делает Августо. Он стоял возле двери, и в неясном свете свечей его лицо выглядело восковым. Он не моргал и не двигался — застыл как статуя.
Собрав всю решительность, точно перед прыжком в холодную воду, девушка приложила прохладную влажную ткань к ключице и медленно начала вести вниз, заворожённо наблюдая, как его кожа реагирует и покрывается мурашками.
Внезапно Натан повернулся и открыл глаза. Он не сразу сосредоточил мутный взгляд на лице Даны и расплылся в кривой ухмылке.
— Поли, ты чего сегодня такая нерешительная? — заплетаясь, проговорил он. Он пытался сделать тон игривым, но алкоголь в крови тормозил его физические способности. И не сразу он положил свою горячую руку на пальцы девушки.
Ей бы отдёрнуть и отодвинуться, но вместо этого она нахмурилась и застыла, разбирая слова мужчины.
После Натан сцапал её ладонь и достаточно ловко, учитывая его состояние, положил её руку к себе на пах, ещё и прижал для точности.
— Вот тут надо трогать, — пробубнил некромант и что-то ещё монотонно говорил, поглаживая её пальцы.
Дана задохнулась от возмущения. Потом оно сменилось страхом. Она выдернула свою конечность из слабого захвата. Натан к этому моменту провалился в сон и не препятствовал освобождению, как думала Дана. Он громко всхрапнул и причмокнул губами. Волна её страха застряла на середине и пошла на убыль. Теперь стыд опалил щёки девушки.
Тут послышался еле сдерживаемый смех позади. Она резко повернула голову в сторону источника звука. Это был мечник. Он двумя руками зажимал себе рот, но смех так и норовил вырваться из оков.
Если на спящего Натана было бессмысленно срываться, то смеющийся Августо пробудил в ней праведную злость. Она швырнула в телохранителя тряпку — он увернулся и заржал в голос.
— Ах ты! — и девушка не нашла ничего лучше, чем выплеснуть в него воду из кувшина.
Но снова промахнулась. Августо увернулся, а свеча — нет. В комнате наступил мрак, и шипение потухшей свечи говорило, что зажечь её уже не получится — фитиль промок.
Швырнув в некроманта одеялом, она, надувшись, прошествовала к своей кровати. Когда глаза привыкли к темноте, она присмотрелась и заметила, что весь вес одеяла оказался в районе головы некроманта.
— Ну и пусть задохнётся, извращенец озабоченный, — пыхтела она от злости.
Но спустя пару минут она всё-таки встала с кровати и укрыла некроманта нормально, освободив его голову. Тот, как будто в укоризну сиюминутному злорадству Даны, громко и протяжно выдохнул.
Августо собирал разлитую воду. Звук был хлюпающий, чавкающий — больше похожий на то, что он кого-то убивает.
— Ты что там делаешь? — зло спросила она.
— Убираю за тобой, — фыркнуло умертвие.
Дане оставалось только скрежетать зубами от негодования. И что её возмутило сильнее, она не могла разобраться. То, что Натан спутал её с какой-то женщиной? Или то, что он совершил непотребство с её рукой? И чем дальше она прокручивала ситуацию в голове, тем отчётливее понимала: сделай он то же самое, но не спутай её с другой, Дана бы... злилась бы меньше. Но тогда выходило, что он ей соврал, что она его не привлекает как женщина.
Это бы несколько примирило её с ситуацией, но не в этот раз. Она накрылась одеялом с головой и уставилась в темноту. Злость всё ещё пульсировала где-то под рёбрами. И среди всего этого — глупая, совершенно неуместная обида. Не на то, что он сделал. А на то, кого он в этот момент представлял. Она, отгоняя эту мысль, приказала себе спать. Сон не шёл, и девушка сделала вид, что спит — для самой себя.
***
Утро наступило внезапно для Натана. Он проснулся, а глаза не открывались.
— Что за жуткое пойло продают в этом заведении? — спросил он у пустоты комнаты.
Кое-как открыв один глаз, обнаружил, что ни Даны, ни Августо не было.
— Предатели, — прохрипел Натан и смог сесть. Голова раскалывалась и кружилась. — Хотел снять напряжение, называется. И выпил вроде немного, — негодовал он.
Громкий звук открываемой двери — и Дана с подносом в сопровождении Августо прострелил жуткой болью. Некромант застонал, хватаясь за виски. Мечник взял кружку с подноса и поднёс мужчине какое-то мутное коричнево-зелёное пойло с пузырями пены по краям.
— Что это? — промямлил он.
— От похмелья, — хмыкнул телохранитель. — Трактирщик посоветовал. Сказал, после огненной воды, что ты пил вчера, хорошо помогает.
— Сначала он травит, а потом исцеляет, — бурчал Натан, но всё же выпил бурду. На вкус оно было такое же отвратительное, как и на вид. Смесь тухлой кислятины с тошнотворным послевкусием. Гнилостная отрыжка последовала практически сразу. Натана перекосило. Он обратно рухнул на кровать.
— Пить меньше надо, — последовал саркастический комментарий от Даны.
— Тебя забыл спросить, — в таком же тоне последовал ответ некроманта.
К слову, трактирщик не соврал. Спустя минут двадцать Натану полегчало так, что он смог позавтракать и стоял ровно, не морщась от головной и мышечной боли.
Выехали они позже запланированного. С каждым разом их транспорт словно издевался над комфортом и становился хуже. В тесноте, в компании кур и свиней, они ехали в Крачину.
