Когда она постучала в дверь, Нилан как раз проверял коммуникатор — ожидая ответа от Дарина. Увидев её взъерошенный вид и сжатую в кулаке упаковку комбинезона, он вопросительно приподнял бровь.
— Что случилось?
— Эта… штука… — Агафья махнула рукой в сторону каюты. — Не хочет меня пускать. И одежды нормальной нет. Только вот это. — Она потрясла пакетом. — Как будто я должна ходить в этом комбезе без всего остального.
Нилан на секунду замер, осмысливая, потом сдержанно кашлянул, стараясь не улыбнуться.
— Э?э… ну, комбинезоны действительно идут без нижнего белья. У нас так принято — они сами регулируют микроклимат, всё отводят, всё поддерживают.
— «У нас», — передразнила она. — А у меня есть свои привычки!
— Понимаю, — он поднял ладони в примирительном жесте. — А с капсулой сейчас разберёмся. Всё будет хорошо, не переживай.
Пыхтя от негодования, девушка развернулась и зашагала впереди, даже не глядя, идёт ли Нилан следом. Арторианин молча следовал за ней, не пытаясь заговорить. Когда они дошли до её каюты, Агафья остановилась перед дверью и отошла в сторону, пропуская Нилана вперёд.
Нилан отыскал глазами капсулу, подошёл к панели, коснулся её — та засветилась мягким голубоватым светом. Несколько быстрых нажатий, и девайс издал знакомый шипящий звук, открываясь.
— Готово, — сказал он. — Заходи.
Агафья шагнула ближе осматривая капсулу изнуири. Нилан улыбался, видя неподдельный интерес девушки. Он уже собирался уйти.
— Нилан… — окликнула она.
Он остановился, вопросительно приподняв бровь.
— Спасибо, — тихо сказала девушка.
Нилан кивнул и вышел, дверь за ним закрылась с тихим шелестом. Только после этого она вошла в капсулу.
После завершения процедуры, Агафья вышла из капсулы.
Она провела рукой по предплечью — кожа дышала, мягкая, увлажнённая. Потрогала волосы — короткие пряди мягко лежали, будто их только что уложили, а не просто высушили.
— Ничего себе... — выдохнула она.
Поднесла руку к лицу, понюхала. Ничего. Ни мыла, ни химии. Просто чистота.
До неё дошло. Она только что вымылась без воды. Зашла, постояла минуту и вышла чище, чем после любого спа - салона на Прайме-9.
Агафья обернулась на капсулу. Та стояла, гладкая, с едва заметным свечением панели. Ткнула пальцем в сенсор — ноль реакции. Доступ заблокирован.
— Вредина, — беззлобно буркнула она и легонько пнула высоко-технологический душ.
Агафья пригладила волосы, всё такие же мягкие. В голове крутилось: «Если у них душевые такие... что же у них с медициной?»
Она постояла ещё секунду, глядя на капсулу, потом вздохнула и побрела к койке. В памяти всплыл Малус. Их бесконечные перебранки — не враждебные, с юмором, словно состязание в остроумии. Каждый колкий выпад, язвительный ответ — будто хождение по лезвию, главное не перегнуть, но и не отступить. Они оба получали от этого странное удовольствие, насколько это понятие применимо к ИИ.
«Он бы сейчас сказал что?нибудь едкое про мою неспособность справиться с техникой», — подумала она, и в груди защемило.
Малус был частью её прежней жизни — той, что теперь казалась далёкой, почти нереальной. Там, среди знакомых лиц и привычных правил, она знала, чего ждать. Здесь же… Здесь всё было чужим.
Агафья лежала в темноте, уставившись в едва подсвеченный потолок каюты, и всё никак не могла заставить себя уснуть.
Она уговаривала себя, что спать обнажённой вполне естественно. Даже исследования подтверждали — это полезно для кожи, для циркуляции воздуха, для общего самочувствия. А ещё — якобы способствует гармонизации отношений в паре.
Вот только отношения Агафье никогда не были нужны. По крайней мере, она так думала.
Иногда, конечно, накатывало — хотелось простого человеческого тепла, искреннего разговора, прикосновения, которое не потребует ничего взамен. Но всякий раз, когда она открывалась навстречу этому желанию, оказывалось, что за теплом следует цена. Обязательства. Последствия. И это отпугивало её сильнее любых угроз.
До поры до времени она даже не задумывалась о том, как могут выглядеть нормальные взаимоотношения между гуманоидами. Пока не увидела своими глазами, как общаются Тарек и Нилан. Без лишних слов, без манипуляций, без попыток что?то выторговать. Можно, конечно, сослаться на работу телохранителя, но тогда нет объяснений поступкам Тарека по отношению к ней. И тогда впервые пришло осознание: у неё?то никого такого нет. Только Малус, и его теперь тоже нет.
Вальтер или Диего — с их вечными намёками и желанием обернуть любую беседу в свою пользу. С ними агафья старалась общаться по делу, они её раздражали, настолько явно они демонстрировали, что общение для них — инструмент, но продолжала работать, оказывать медицинские услуги. Потому что кредиты нужны всем, да и профессиональный долг зовёт.
Пыталась дружить и с девушками. Но и там — та же история: её принимали, пока она была полезна и могла оказать услугу, помочь, выручить. Подружки пользовались ею вежливо и аккуратно.
Это было… неприятно. Горько осознавать, что даже здесь, среди своих, она остаётся чужой.
Так она пришла к выводу: гуманоиды — это шум, эмоции, скрытые мотивы и неизбежное разочарование. А вот механизмы, искусственный интеллект — другое дело. У них нет понятия предательства. Если они и принимают решение, то обосновывают его. Анализируют выгоды, рассматривают альтернативы. Их логика прозрачна, а действия предсказуемы.
«Машины — это хорошо. Гуманоиды — плохо», — повторяла она себе как мантру.
Но тогда почему… почему последнее время сердце так бьётся, а ладони потеют, когда она вспоминает Тарека?
Почему именно он вызывает в ней эту странную, неуправляемую реакцию...
Агафья перевернулась на бок, подтянула колени к груди, словно пытаясь укрыть себя от этих мыслей. Ответа у неё не было. Через время она провалилась в тревожный сон под гул корабля.
Тарек проснулся рывком, будто кто-то встряхнул его. Решение проблемы пришло во сне. Чётко и понятно: короткое замыкание.
Он сел на койке, провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. В голове уже выстраивалась цепочка: перегрузка вырубит питание, Нозеф исчезнет, а в момент перезагрузки, когда системы будут подниматься заново, можно будет внедрить Малуса.
— Сработает, — прошептал он в пустоту обезличенной каюты. После поднялся и натянул комбинезон, сунул ноги в ботинки и вышел в коридор.
Тарек шёл медленно, прокручивая в голове детали. Короткое замыкание — это просто. Найти силовую линию, создать перегрузку, и защита сделает всё сама. Но где? В инженерный отсек ему нельзя. В рубке он может сидеть сколько угодно, но там до проводки не добраться — всё скрыто за панелями, Нозеф заметит.
Он остановился у переборки, глядя в одну точку. Нужен технический люк с доступом к силовой проводке. И он должен находиться в зоне, куда ему разрешено входить.
Дальше — вопрос времени и инструментов.
Тарек свернул в коридор между жилыми каютами и камбузом — зона, где он имел право находиться. Здесь, на стыке пола и стены, темнел прямоугольник технического люка. Такие люки вели к коммуникациям и не требовали специального доступа, пока их не вскрывали.
Он остановился, огляделся. Изучая карту корабля, он обратил внимание на расположение камер — они шли через каждые десять метров, с перекрытием секторов. Но между жилыми каютами и камбузом был разрыв. Технический люк конструкторы посчитали неважным, и камеры его не захватывали. Если присесть, то в этой нише тебя вообще не видно — мёртвая зона.
Тарек опустился на корточки, быстро оглянулся. Камеры слева и справа смотрели вдоль коридора, не захватывая эту нишу. Нозеф видел пустой коридор.
Он провёл пальцами по краю крышки, нащупывая замок, прикидывая, с какой стороны легче будет поддеть. Крышка чуть поддалась от нажатия — значит, не закисла, открыть будет несложно. По технической карте здесь должны проходить силовые кабели. Если так, то люк подходит.
Тарек выпрямился. Теперь нужно было решить, чем замыкать. Голыми руками лезть не собирался — турели и датчики движения не дремлют. Нужен таймер. Механический, чтобы Нозеф его не засёк. И еще переходник для процессора — разъём на панели тот, что нужно. Где это взять все нужное?
Ответ пришёл сам собой — на эсминце. У пиратов в барахле может быть что угодно. Тарек развернулся и направился к стыковочному узлу.
По пути он задержался у пищевого синтезатора — желудок урчал, требуя своё. Проглотил порцию безвкусного субстракта, запил энергетическим коктейлем. Нилан сидел в углу, ковыряясь в своем пайке, но Тарек лишь кивнул ему и вышел.
— Нозеф, доступ к эсминцу.
Голограмма генерала возникла перед ним, помедлила секунду, сканируя запрос.
— Доступ разрешён.
Турели проводили Тарека до переходного шлюза. Он шагнул в стыковочный рукав, и тяжёлый люк за спиной закрылся с шипением.
Внутри пиратского корабля царил тот самый бардак, который здесь называли «рабочим порядком». Тарек первым делом нашёл процессор Малуса — аккуратный кубик с разъёмами — и сунул в карман. Память пока брать не стал, незачем.
Тарек принялся рыться на стеллажах, где пираты хранили своё барахло. На одной из полок блеснуло стекло. Он вытащил старые механические часы с потёртым циферблатом. Стрелки двигались, если покрутить заводную головку.
— Сойдёт, — пробормотал он, отложив часы в сторону.
Дальше пошло веселее. Там же нашёлся паяльник, моток олова, кусок канифоли, моток медной проволоки, изолента, пассатижи, отвёртка и тюбик с клеем. Тарек собрал всё это в кучу, а затем все что уместилось положил в карманы, а что нет просто держал в руках.
Он огляделся в поисках места, где можно работать. Рядом стоял ящик, служивший пиратам столом — плоская поверхность, для его целей сойдёт.
Тарек устроился за ним, разложил инструменты. Первым делом взялся за часы: припаял к часовой стрелке тонкую медную пластину, чтобы она не мешала ходу, но в нужный момент замкнула контакт. Вторую пластину закрепил на циферблате — ровно там, где через пятнадцать минут окажется стрелка. Проверил: стрелка идёт ровно, пластина не цепляется.
Отложил самопал, чтобы не мешал, вернулся к осматриванию стеллажей. На нижней полке заметил что-то прямоугольное. Взяв внимательно изучил.
Устройство было размером с ладонь, грубо собранное, с торчащими проводами и припаянным наспех разъёмом. На корпусе виднелись следы термического воздействия — явно использовали не раз. Тарек покрутил его в руках, разглядывая.
Электронный взломщик. Пиратская самоделка для абордажа.
Тарек поднёс взломщик к глазам, изучая схему. Если переделать, можно заставить его работать как переходник: принимать сигнал от процессора Малуса и преобразовывать его в формат, понятный корабельной системе.
Отсоединил от взломщика разъём, аккуратно выпаивая контакты. Зачистил провода, припаял их к новому разъёму, который подходил к процессору Малуса. Проверил мультиметром — контакт шёл, но сигнал терялся на переходе. Взломщик был рассчитан на другую частоту.
Порылся в куче деталей, которые пираты ссыпали в отдельный контейнер, нашёл несколько резисторов разного номинала. Выпаял из платы старые, припаял новые, подбирая сопротивление. Каждый контакт проверял.
Так же припаял тонкие провода к контактам процессора, соединил их с платой взломщика, а уже через неё — к разъёму для панели.
Достал тюбик с клеем. Выдавил каплю на каждый спай, чтобы зафиксировать провода и защитить контакты от вибрации. Клей застывал быстро, схватывая детали в надёжный монолит. Тарек потряс плату — всё сидело крепко.
Проверил схему в последний раз. Нигде не грелось. Короткого замыкания не должно быть.
Сунул переходник в карман. Паяльник оставил — на «Вечном страже» он всё равно не пригодится.
Тарек вернулся обратно и, миновав рубку, снова свернул в коридор между жилыми каютами и камбузом. Остановился у люка.
Он оглянулся на камеры — те по-прежнему смотрели вдоль коридора, не захватывая нишу.
Тарек опустился на корточки, достал отвёртку, поддел крышку. Люк открылся с тихим скрипом. Внутри, в тусклом свете светодиодов, виднелись пучки кабелей: связь, управление... и рядом, толще остальных, силовая проводка.
Достал подготовленные часы, моток проволоки, пассатижи и изоленту. Отрезал два куска проволоки, зачистил концы. Одну закрепил на фазе, вторую — на корпусе корабля. Свободные концы примотал к пластинам, которые заранее припаял к стрелке и циферблату часов.
Завёл пружину до упора. Поставил стрелку на текущее время.
Пятнадцать минут.
Тарек закрыл люк.
После он сообщил Агафье и Нилану о своём плане — по сути, поставил их перед фактом: всё уже решено, им остаётся лишь подготовиться. О том, что в случае неудачи шансов больше не будет, он умолчал, чтобы не усугублять и без того нервозное состояние. Агафья не до конца поняла, что это значит, но мысль о том, что у Малуса появится новая жизнь, искренне обрадовала её.
Рубка встретила его мерным гудением оборудования и мягким светом панелей приборов. На экранах непрерывно сменялись данные телеметрии, цветовая индикация была стабильно зелёной — все системы функционировали в штатном режиме. Он быстро нашёл нужный разъём, достал переходник. Тот вошёл в гнездо без сопротивления — контакты совпали.
На экране панели вспыхнула надпись: «Обнаружено новое устройство. Идентификация...»
Тарек замер, вглядываясь в дисплей.
«Сигнал не распознан. Возможная угроза. Запуск протокола проверки...»
— Нет, — прошептал он.
В тот же миг он вспомнил о таймере. Сколько прошло? Он потерял счёт времени, пока шёл сюда...
Голограмма Нозефа вспыхнула перед ним, мигая красным:
— Обнаружена несанкционированная попытка подключения внешнего устройства. Приняты меры по изоляции...
Тарек не дослушал. В голове пульсировало одно слово: «Сейчас».
И мир перевернулся.
Глухой хлопок где-то в глубине корабля — свет погас мгновенно. Гравитация отключилась. Тарека подбросило вверх, швырнуло в сторону, он больно ударился плечом о панель и беспомощно закувыркался в темноте.
— Бездна... — выдохнул он, пытаясь ухватиться хоть за что-то.
В темноте, в невесомости, невозможно было понять, где верх, где низ. Он слепо шарил руками, пока пальцы не наткнулись на подлокотник кресла. Подтянулся, прижался, перевёл дыхание.
Он почувствовал запах. Сначала слабый, едва уловимый — горелая изоляция и пластик. Тянуло из коридора.
— Пожар, — выдохнул он.
Тарек оттолкнулся от стены и поплыл туда, где, по его расчётам, должна была быть дверь. В полной темноте, без ориентиров, каждое движение было риском — слишком сильно толкнёшься, и улетишь в другой конец рубки.
Руки нащупали гладкую поверхность — дверь. Но сенсор молчал, питание отключилось, автоматика не работала.
Тарек лихорадочно зашарил пальцами по стене в поисках аварийного открывателя. На арторианских кораблях такие должны быть — на случай отказа автоматики. Он нащупал— небольшой рычаг, утопленный в нишу. Тарек дёрнул его вниз — тот поддался с глухим скрежетом, преодолевая сопротивление застывшей гидравлики. Дверь дрогнула и медленно поползла в сторону, но через мгновение замерла, застряв на полпути. Из механизма донёсся металлический лязг, будто что?то сломалось внутри направляющих. Он потянул рычаг снова, на этот раз сильнее. Дверь чуть сдвинулась, но лишь на пару сантиметров — и снова замерла. Между краем створки и рамой остался зазор чуть больше тридцати сантиметров.
— Что случилось?
— Эта… штука… — Агафья махнула рукой в сторону каюты. — Не хочет меня пускать. И одежды нормальной нет. Только вот это. — Она потрясла пакетом. — Как будто я должна ходить в этом комбезе без всего остального.
Нилан на секунду замер, осмысливая, потом сдержанно кашлянул, стараясь не улыбнуться.
— Э?э… ну, комбинезоны действительно идут без нижнего белья. У нас так принято — они сами регулируют микроклимат, всё отводят, всё поддерживают.
— «У нас», — передразнила она. — А у меня есть свои привычки!
— Понимаю, — он поднял ладони в примирительном жесте. — А с капсулой сейчас разберёмся. Всё будет хорошо, не переживай.
Пыхтя от негодования, девушка развернулась и зашагала впереди, даже не глядя, идёт ли Нилан следом. Арторианин молча следовал за ней, не пытаясь заговорить. Когда они дошли до её каюты, Агафья остановилась перед дверью и отошла в сторону, пропуская Нилана вперёд.
Нилан отыскал глазами капсулу, подошёл к панели, коснулся её — та засветилась мягким голубоватым светом. Несколько быстрых нажатий, и девайс издал знакомый шипящий звук, открываясь.
— Готово, — сказал он. — Заходи.
Агафья шагнула ближе осматривая капсулу изнуири. Нилан улыбался, видя неподдельный интерес девушки. Он уже собирался уйти.
— Нилан… — окликнула она.
Он остановился, вопросительно приподняв бровь.
— Спасибо, — тихо сказала девушка.
Нилан кивнул и вышел, дверь за ним закрылась с тихим шелестом. Только после этого она вошла в капсулу.
После завершения процедуры, Агафья вышла из капсулы.
Она провела рукой по предплечью — кожа дышала, мягкая, увлажнённая. Потрогала волосы — короткие пряди мягко лежали, будто их только что уложили, а не просто высушили.
— Ничего себе... — выдохнула она.
Поднесла руку к лицу, понюхала. Ничего. Ни мыла, ни химии. Просто чистота.
До неё дошло. Она только что вымылась без воды. Зашла, постояла минуту и вышла чище, чем после любого спа - салона на Прайме-9.
Агафья обернулась на капсулу. Та стояла, гладкая, с едва заметным свечением панели. Ткнула пальцем в сенсор — ноль реакции. Доступ заблокирован.
— Вредина, — беззлобно буркнула она и легонько пнула высоко-технологический душ.
Агафья пригладила волосы, всё такие же мягкие. В голове крутилось: «Если у них душевые такие... что же у них с медициной?»
Она постояла ещё секунду, глядя на капсулу, потом вздохнула и побрела к койке. В памяти всплыл Малус. Их бесконечные перебранки — не враждебные, с юмором, словно состязание в остроумии. Каждый колкий выпад, язвительный ответ — будто хождение по лезвию, главное не перегнуть, но и не отступить. Они оба получали от этого странное удовольствие, насколько это понятие применимо к ИИ.
«Он бы сейчас сказал что?нибудь едкое про мою неспособность справиться с техникой», — подумала она, и в груди защемило.
Малус был частью её прежней жизни — той, что теперь казалась далёкой, почти нереальной. Там, среди знакомых лиц и привычных правил, она знала, чего ждать. Здесь же… Здесь всё было чужим.
Агафья лежала в темноте, уставившись в едва подсвеченный потолок каюты, и всё никак не могла заставить себя уснуть.
Она уговаривала себя, что спать обнажённой вполне естественно. Даже исследования подтверждали — это полезно для кожи, для циркуляции воздуха, для общего самочувствия. А ещё — якобы способствует гармонизации отношений в паре.
Вот только отношения Агафье никогда не были нужны. По крайней мере, она так думала.
Иногда, конечно, накатывало — хотелось простого человеческого тепла, искреннего разговора, прикосновения, которое не потребует ничего взамен. Но всякий раз, когда она открывалась навстречу этому желанию, оказывалось, что за теплом следует цена. Обязательства. Последствия. И это отпугивало её сильнее любых угроз.
До поры до времени она даже не задумывалась о том, как могут выглядеть нормальные взаимоотношения между гуманоидами. Пока не увидела своими глазами, как общаются Тарек и Нилан. Без лишних слов, без манипуляций, без попыток что?то выторговать. Можно, конечно, сослаться на работу телохранителя, но тогда нет объяснений поступкам Тарека по отношению к ней. И тогда впервые пришло осознание: у неё?то никого такого нет. Только Малус, и его теперь тоже нет.
Вальтер или Диего — с их вечными намёками и желанием обернуть любую беседу в свою пользу. С ними агафья старалась общаться по делу, они её раздражали, настолько явно они демонстрировали, что общение для них — инструмент, но продолжала работать, оказывать медицинские услуги. Потому что кредиты нужны всем, да и профессиональный долг зовёт.
Пыталась дружить и с девушками. Но и там — та же история: её принимали, пока она была полезна и могла оказать услугу, помочь, выручить. Подружки пользовались ею вежливо и аккуратно.
Это было… неприятно. Горько осознавать, что даже здесь, среди своих, она остаётся чужой.
Так она пришла к выводу: гуманоиды — это шум, эмоции, скрытые мотивы и неизбежное разочарование. А вот механизмы, искусственный интеллект — другое дело. У них нет понятия предательства. Если они и принимают решение, то обосновывают его. Анализируют выгоды, рассматривают альтернативы. Их логика прозрачна, а действия предсказуемы.
«Машины — это хорошо. Гуманоиды — плохо», — повторяла она себе как мантру.
Но тогда почему… почему последнее время сердце так бьётся, а ладони потеют, когда она вспоминает Тарека?
Почему именно он вызывает в ней эту странную, неуправляемую реакцию...
Агафья перевернулась на бок, подтянула колени к груди, словно пытаясь укрыть себя от этих мыслей. Ответа у неё не было. Через время она провалилась в тревожный сон под гул корабля.
ГЛАВА 3. КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ.
Тарек проснулся рывком, будто кто-то встряхнул его. Решение проблемы пришло во сне. Чётко и понятно: короткое замыкание.
Он сел на койке, провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. В голове уже выстраивалась цепочка: перегрузка вырубит питание, Нозеф исчезнет, а в момент перезагрузки, когда системы будут подниматься заново, можно будет внедрить Малуса.
— Сработает, — прошептал он в пустоту обезличенной каюты. После поднялся и натянул комбинезон, сунул ноги в ботинки и вышел в коридор.
Тарек шёл медленно, прокручивая в голове детали. Короткое замыкание — это просто. Найти силовую линию, создать перегрузку, и защита сделает всё сама. Но где? В инженерный отсек ему нельзя. В рубке он может сидеть сколько угодно, но там до проводки не добраться — всё скрыто за панелями, Нозеф заметит.
Он остановился у переборки, глядя в одну точку. Нужен технический люк с доступом к силовой проводке. И он должен находиться в зоне, куда ему разрешено входить.
Дальше — вопрос времени и инструментов.
Тарек свернул в коридор между жилыми каютами и камбузом — зона, где он имел право находиться. Здесь, на стыке пола и стены, темнел прямоугольник технического люка. Такие люки вели к коммуникациям и не требовали специального доступа, пока их не вскрывали.
Он остановился, огляделся. Изучая карту корабля, он обратил внимание на расположение камер — они шли через каждые десять метров, с перекрытием секторов. Но между жилыми каютами и камбузом был разрыв. Технический люк конструкторы посчитали неважным, и камеры его не захватывали. Если присесть, то в этой нише тебя вообще не видно — мёртвая зона.
Тарек опустился на корточки, быстро оглянулся. Камеры слева и справа смотрели вдоль коридора, не захватывая эту нишу. Нозеф видел пустой коридор.
Он провёл пальцами по краю крышки, нащупывая замок, прикидывая, с какой стороны легче будет поддеть. Крышка чуть поддалась от нажатия — значит, не закисла, открыть будет несложно. По технической карте здесь должны проходить силовые кабели. Если так, то люк подходит.
Тарек выпрямился. Теперь нужно было решить, чем замыкать. Голыми руками лезть не собирался — турели и датчики движения не дремлют. Нужен таймер. Механический, чтобы Нозеф его не засёк. И еще переходник для процессора — разъём на панели тот, что нужно. Где это взять все нужное?
Ответ пришёл сам собой — на эсминце. У пиратов в барахле может быть что угодно. Тарек развернулся и направился к стыковочному узлу.
По пути он задержался у пищевого синтезатора — желудок урчал, требуя своё. Проглотил порцию безвкусного субстракта, запил энергетическим коктейлем. Нилан сидел в углу, ковыряясь в своем пайке, но Тарек лишь кивнул ему и вышел.
— Нозеф, доступ к эсминцу.
Голограмма генерала возникла перед ним, помедлила секунду, сканируя запрос.
— Доступ разрешён.
Турели проводили Тарека до переходного шлюза. Он шагнул в стыковочный рукав, и тяжёлый люк за спиной закрылся с шипением.
Внутри пиратского корабля царил тот самый бардак, который здесь называли «рабочим порядком». Тарек первым делом нашёл процессор Малуса — аккуратный кубик с разъёмами — и сунул в карман. Память пока брать не стал, незачем.
Тарек принялся рыться на стеллажах, где пираты хранили своё барахло. На одной из полок блеснуло стекло. Он вытащил старые механические часы с потёртым циферблатом. Стрелки двигались, если покрутить заводную головку.
— Сойдёт, — пробормотал он, отложив часы в сторону.
Дальше пошло веселее. Там же нашёлся паяльник, моток олова, кусок канифоли, моток медной проволоки, изолента, пассатижи, отвёртка и тюбик с клеем. Тарек собрал всё это в кучу, а затем все что уместилось положил в карманы, а что нет просто держал в руках.
Он огляделся в поисках места, где можно работать. Рядом стоял ящик, служивший пиратам столом — плоская поверхность, для его целей сойдёт.
Тарек устроился за ним, разложил инструменты. Первым делом взялся за часы: припаял к часовой стрелке тонкую медную пластину, чтобы она не мешала ходу, но в нужный момент замкнула контакт. Вторую пластину закрепил на циферблате — ровно там, где через пятнадцать минут окажется стрелка. Проверил: стрелка идёт ровно, пластина не цепляется.
Отложил самопал, чтобы не мешал, вернулся к осматриванию стеллажей. На нижней полке заметил что-то прямоугольное. Взяв внимательно изучил.
Устройство было размером с ладонь, грубо собранное, с торчащими проводами и припаянным наспех разъёмом. На корпусе виднелись следы термического воздействия — явно использовали не раз. Тарек покрутил его в руках, разглядывая.
Электронный взломщик. Пиратская самоделка для абордажа.
Тарек поднёс взломщик к глазам, изучая схему. Если переделать, можно заставить его работать как переходник: принимать сигнал от процессора Малуса и преобразовывать его в формат, понятный корабельной системе.
Отсоединил от взломщика разъём, аккуратно выпаивая контакты. Зачистил провода, припаял их к новому разъёму, который подходил к процессору Малуса. Проверил мультиметром — контакт шёл, но сигнал терялся на переходе. Взломщик был рассчитан на другую частоту.
Порылся в куче деталей, которые пираты ссыпали в отдельный контейнер, нашёл несколько резисторов разного номинала. Выпаял из платы старые, припаял новые, подбирая сопротивление. Каждый контакт проверял.
Так же припаял тонкие провода к контактам процессора, соединил их с платой взломщика, а уже через неё — к разъёму для панели.
Достал тюбик с клеем. Выдавил каплю на каждый спай, чтобы зафиксировать провода и защитить контакты от вибрации. Клей застывал быстро, схватывая детали в надёжный монолит. Тарек потряс плату — всё сидело крепко.
Проверил схему в последний раз. Нигде не грелось. Короткого замыкания не должно быть.
Сунул переходник в карман. Паяльник оставил — на «Вечном страже» он всё равно не пригодится.
Тарек вернулся обратно и, миновав рубку, снова свернул в коридор между жилыми каютами и камбузом. Остановился у люка.
Он оглянулся на камеры — те по-прежнему смотрели вдоль коридора, не захватывая нишу.
Тарек опустился на корточки, достал отвёртку, поддел крышку. Люк открылся с тихим скрипом. Внутри, в тусклом свете светодиодов, виднелись пучки кабелей: связь, управление... и рядом, толще остальных, силовая проводка.
Достал подготовленные часы, моток проволоки, пассатижи и изоленту. Отрезал два куска проволоки, зачистил концы. Одну закрепил на фазе, вторую — на корпусе корабля. Свободные концы примотал к пластинам, которые заранее припаял к стрелке и циферблату часов.
Завёл пружину до упора. Поставил стрелку на текущее время.
Пятнадцать минут.
Тарек закрыл люк.
После он сообщил Агафье и Нилану о своём плане — по сути, поставил их перед фактом: всё уже решено, им остаётся лишь подготовиться. О том, что в случае неудачи шансов больше не будет, он умолчал, чтобы не усугублять и без того нервозное состояние. Агафья не до конца поняла, что это значит, но мысль о том, что у Малуса появится новая жизнь, искренне обрадовала её.
Рубка встретила его мерным гудением оборудования и мягким светом панелей приборов. На экранах непрерывно сменялись данные телеметрии, цветовая индикация была стабильно зелёной — все системы функционировали в штатном режиме. Он быстро нашёл нужный разъём, достал переходник. Тот вошёл в гнездо без сопротивления — контакты совпали.
На экране панели вспыхнула надпись: «Обнаружено новое устройство. Идентификация...»
Тарек замер, вглядываясь в дисплей.
«Сигнал не распознан. Возможная угроза. Запуск протокола проверки...»
— Нет, — прошептал он.
В тот же миг он вспомнил о таймере. Сколько прошло? Он потерял счёт времени, пока шёл сюда...
Голограмма Нозефа вспыхнула перед ним, мигая красным:
— Обнаружена несанкционированная попытка подключения внешнего устройства. Приняты меры по изоляции...
Тарек не дослушал. В голове пульсировало одно слово: «Сейчас».
И мир перевернулся.
Глухой хлопок где-то в глубине корабля — свет погас мгновенно. Гравитация отключилась. Тарека подбросило вверх, швырнуло в сторону, он больно ударился плечом о панель и беспомощно закувыркался в темноте.
— Бездна... — выдохнул он, пытаясь ухватиться хоть за что-то.
В темноте, в невесомости, невозможно было понять, где верх, где низ. Он слепо шарил руками, пока пальцы не наткнулись на подлокотник кресла. Подтянулся, прижался, перевёл дыхание.
Он почувствовал запах. Сначала слабый, едва уловимый — горелая изоляция и пластик. Тянуло из коридора.
— Пожар, — выдохнул он.
Тарек оттолкнулся от стены и поплыл туда, где, по его расчётам, должна была быть дверь. В полной темноте, без ориентиров, каждое движение было риском — слишком сильно толкнёшься, и улетишь в другой конец рубки.
Руки нащупали гладкую поверхность — дверь. Но сенсор молчал, питание отключилось, автоматика не работала.
Тарек лихорадочно зашарил пальцами по стене в поисках аварийного открывателя. На арторианских кораблях такие должны быть — на случай отказа автоматики. Он нащупал— небольшой рычаг, утопленный в нишу. Тарек дёрнул его вниз — тот поддался с глухим скрежетом, преодолевая сопротивление застывшей гидравлики. Дверь дрогнула и медленно поползла в сторону, но через мгновение замерла, застряв на полпути. Из механизма донёсся металлический лязг, будто что?то сломалось внутри направляющих. Он потянул рычаг снова, на этот раз сильнее. Дверь чуть сдвинулась, но лишь на пару сантиметров — и снова замерла. Между краем створки и рамой остался зазор чуть больше тридцати сантиметров.
