Тарек сунул в щель голову и попытался протиснуться боком. Он зашипел от боли, когда край створки впился в ключицу, рванулся сильнее, задыхаясь в узком проёме.
— Да чтоб тебя... — прохрипел он, дёрнулся ещё раз и с противным хрустом — то ли ткани комбинезона, то ли собственных костей — вылетел в коридор. От усилия его швырнуло в пол, потом в стену.
В лицо ударил жар. Впереди, у технического люка, полыхало пламя.
В каюте Агафья и Нилан сидели на койке. Свет моргнул и погас. Гравитация отключилась — их бросило вверх, они замахали руками, пытаясь удержаться.
— Что это?! — закричал Нилан.
— Сработало! — Агафья вцепилась в край койки, чтобы не улететь к потолку. — Тарек сделал это!
Она рванула к двери, нажала на сенсор — та не открылась. Нилан подплыл к ней, тоже нажал — ноль реакции.
— Заблокировано, — выдохнул он. — Мы заперты.
Агафья упёрлась ногами в стену, пытаясь создать точку опоры, чтобы надавить на дверь посильнее. Но в невесомости это было бесполезно: ноги просто скользили по гладкой поверхности, её тело повело в сторону, и она беспомощно закувыркалась, не в силах остановиться.
— Чёрт! — выдохнула она, хватая воздух руками.
Нилан попытался помочь — ухватился за поручень у двери, протянул ей руку, но Агафью уже отнесло к потолку. Она билась в панике, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но гладкие стены не давали опоры.
— Не могу! — крикнула она. — Не за что уцепиться!
Нилан оттолкнулся от койки и поплыл к ней, поймал за руку, притянул к себе. Они повисли вдвоём, вцепившись друг в друга, тяжело дыша.
— Бесполезно, — выдохнул Нилан. — Без гравитации мы ничего не сделаем.
— Тарек! — закричала Агафья в темноту. — Тарек, мы здесь! Открой!
Никто не ответил.
Спустя время они почувствовали запах. Сначала слабый, едва уловимый — запах гари. Вентиляционная система на корабле была общей, и дым от пожара потянуло по всем отсекам.
— Пожар, — прошептала Агафья.
Тарек закашлялся, зажмурился от едкого дыма. В ушах звенело, глаза щипало так, что слёзы текли ручьём. Пластик горел с противным химическим запахом, который разъедал горло. Стены не горели, но вся изоляция, кабельная оболочка, уплотнители — всё это плавилось и тлело, наполняя коридор ядовитым смрадом.
Автоматическая система пожаротушения молчала — без питания она была бесполезна. Тарек мысленно выругал себя: привык к автоматике, не продумал этот момент. Теперь приходилось рассчитывать только на себя.
Он знал, что на Арторе все корабли и станции были типовые. На их станции в коридорах имелись ниши с оборудованием для аварийных ситуаций. Здесь, на «Вечном страже», должно быть то же самое. Оставалось только найти.
Он перебирался по стене на ощупь, хватаясь за поручни, пробираясь сквозь едкую пелену. Дышать получалось через раз — каждый вдох обжигал горло.
Пальцы нащупали дверь ближайшей каюты. Тарек остановился, судорожно зашарил ладонями по стене рядом. Где-то здесь, по стандарту, должна быть ниша.
Он нащупал углубление, нажал — пластиковая панель провалилась внутрь, её сегменты сложились гармошкой, открывая доступ к пространству за ней.
Тарек просунул руку, нашарил содержимое. Аптечка с инъекторами, паёк, небольшой светодиодный фонарь и ,наконец, баллон со схематичным значком: перечёркнутый круг с языками пламени. То, что нужно.
Рядом в одноразовом чехле лежала маска. Он разорвал упаковку, натянул маску на лицо. Нажал на фонарь — узкий луч света разрезал дымовую завесу. Дышать стало легче, но глаза продолжали слезиться от едкого дыма, которые маска не закрывала.
Тарек оттолкнулся от стены и направился обратно к очагу возгорания. Сорвал с баллона чеку, нажал на клапан. Гель начал медленно выходить, чтобы того, кто использует его в невесомости не унесло, как при реактивном движении. В этот же миг Тарек вспомнил: при контакте с воздухом состав увеличивается в несколько раз, заполняя пространство и вытесняя кислород. Без кислорода огонь не может гореть.
Он водил баллоном, подсвечивая себе фонарём, пока гель не покрыл очаг плотной массой. Пламя погасло. Тарек опустил руку, тяжело дыша через маску. Вокруг по-прежнему висели клубы дыма, не собираясь оседать — невесомость не отпускала.
Не успел он перевести дух, как почувствовал: корабль начал проваливаться. Невесомость сменилась странным, тошнотворным ощущением падения.
Агафья и Нилан почувствовали это одновременно.
— Мы падаем, — прошептал Нилан.
— Знаю, — ответила Агафья.
Она зажмурилась и вцепилась в него крепче. За дверью было тихо. Тарек так и не появился.
Собрав силы, арторианин оттолкнулся от переборки и полетел обратно в рубку. Узкий луч света упёрся в дверной проём, за которым темнела рубка. Он тем же способом протиснулся обратно — дверь так и осталась застрявшей на полпути, ни на сантиметр не сдвинувшись с того положения, в котором он её оставил. Он все таки дорвал комбинезон и сразу почувствовал, как прохлада тут же прошлась по обнажённой, израненной коже.
Оказавшись внутри, повёл лучом. Фонарь выхватывал из темноты знакомые очертания панелей и кресел.
В лобовом иллюминаторе появилось оранжевое зарево от нагревающейся обшивки корабля. Мигавший синим голоэкран выглядел на этом фоне сиротливо.
Тарек приблизился к панели и понял: нужен «якорь», чтобы руки были свободны. Он порвал на две части то, что не успело испортиться, и обнажился по пояс. Завязал рукава комбинезона за спинку ложемента, тот находился как раз рядом с экраном. Фонарь положил на панель, чтобы свет падал на клавиатуру, и начал вводить команды.
Сначала поставил себе высший приоритет доступа. Потом запустил реактор, а за ним — двигатели. Падение прекратилось, вернулось освещение. Заверещала запоздалая сирена. Он включил систему жизнеобеспечения. И только потом вернул гравитацию.
Сила тяжести притянула резко. Тарек не успел сгруппироваться, ударился грудью о ложемент и повис на собственной одежде. Фонарь соскользнул с панели и улетел куда-то в сторону.
В каюте зажёгся свет.
Агафья и Нилан, всё ещё находившиеся в невесомости, заморгали, щурясь от внезапной яркости.
— Свет! — выдохнул Нилан. — Значит, он справился!
Агафья, не дожидаясь гравитации, оттолкнулась от стены и полетела к двери. В тот же миг сирена включилась, и её звук ввинчивался в мозг, но девушка не обращала внимания. Она нажала на сенсор — дверь послушно скользнула в сторону.
Она вылетела в коридор, и в этот момент вернулась гравитация. Агафья рухнула животом вниз, больно ударившись ладонями об пол.
Из каюты раздался грохот — это упал Нилан, не успевший выбраться. Послышался сдавленный стон.
Агафья вскочила на четвереньки, оглянулась. Нилан лежал на полу каюты, потирая ушибленное плечо.
— Живой? — крикнула она.
— Да... — простонал он, морщась. — Иди, я догоню.
Она вскочила и побежала к рубке, она задержала дыхание, чтобы преодолеть клубы едкого дыма, который уже начал всасываться в вентиляцию.
Столкновения с галополицией выходили на новый уровень. Казалось, Вальтер собирался грейдером пройти трущобы, чтобы избавиться от тех, кто там жил. После того как его прямой показ силы не увенчался успехом и бандитские формирования успешно отбили атаку, он решил действовать иначе — с юридической стороны.
Заручившись поддержкой местного административного управления, он начал перепись населения. Снарядил отряды и отправил заполнять таблицы, которые поручил сделать местным служащим. В каждый отряд входили два волонтёра, которые только делали вид, что им есть дело до несчастных нищих, и два галокопа для охраны. Волонтёрами были в основном терранцы и земляне. Их задача была не в том, чтобы записать данные и помочь страждущим, а в том, чтобы выведать как можно больше информации. Хитрый план.
Но гуманоиды не очень шли на контакт. Вальтер выяснил то, что хотел: количество вооружённых гуманоидов и уровень лояльности к администрации. Доверие было ниже пяти процентов. А вот агрессия — через край. Кто-то просто игнорировал. Некоторые — в основном женщины — отвечали на вопросы, но стоило заговорить о контроле бандитов, разговор сразу обрывался. Другие ругали власть и благодарили бандитов за то, что не дали им умереть с голоду.
Механ знал о том, что Вальтер вынюхивал, но не проявлял никаких активных действий или агрессии, и поэтому солдаты просто следили за пришлыми. Системы видеонаблюдения у галополиции в этих районах не было, и по сути волонтёры шли на свой страх и риск. Но за риск платили щедро.
После провала испытания боевого андроида Тактиса Дэвид решил улететь с Прайма, оставив разгребать всё дерьмо Вальтеру. Агент забрал с собой капсулы. Поток желающих поглазеть на вражескую технику иссяк, и про Прайм забыли.
Вальтер накатал отчёт Дэвиду, тот — свой, и в центр ушёл практически идеальный документ о проделанной работе. Следы живых арториан на планете не обнаружены. Причина была банальна: когда Дэвид писал его, сам не верил в то, что выходило из-под его пальцев. Связь с враждебной местной фауной в виде хосанетов, которые добили несчастных после встречи с доблестными галокопами, выглядела откровенно слабо, но кто будет проверять? Вальтер придумал, Дэвид тоже снял с себя ответственность. И он более чем уверен, что те, кто будет принимать отчёт, тоже очень обрадуются возможности списать всё на то, что не поддаётся контролю. Непреодолимые обстоятельства.
А капсулы будут бонусом, потому что ещё ни разу не удавалось захватывать целое арторианское оборудование. Капсулы, хоть и выполнили свою задачу, остались целыми и могли стать источником нового технологического прорыва. Что касается Карельской — всё подчистили. Её никогда не брали под арест, она просто скончалась по неустановленным причинам. Родственников у неё не было, близких друзей тоже. Поэтому никто не стал выяснять причины её внезапной смерти.
— Что этот ботоксный там вынюхивает?
Том с Дарином смотрели записи с камер наблюдения. Волонтёры болтали с местными, а галокопы сканировали местность. Рядом с ними находился невысокий парень с длинными волосами, собранными в хвост. Его лицо украшали многочисленные пирсинги, а из-под рукавов выглядывали татуировки, уходящие на шею. Алекс всматривался в экраны, явно не до конца понимая происходящее.
— Хочет выяснить возможные входы к нам, — в комнату с голоэкранами вошёл Механ.
Алекс мгновенно подскочил, приложил правую руку к груди и припал на одно колено. Том и Дарин просто прижали руку к груди и синхронно кивнули.
В банде Механа приветствие зависело от статуса. Чем выше положение, тем меньше жестов требовалось. Простые бандиты, «солдаты», опускались на одно колено. Те, кто стоял выше, ограничивались рукой на груди. А равному можно было просто кивнуть — но привычка есть привычка, и даже Том с Дарином, имевшие право на кивок, всё равно прижимали руку к груди. Вторая натура.
— Зачем это ему? — спросил терранец.
— В гости, наверное, собрался зайти, — иронично предположил киборг.
— А мы его и встречать будем? — подыграл Том.
— Да, мы всегда рады гостям, особенно незваным, — криво ухмыльнулся Механ, жестом разрешая Алексу подняться.
Тот поднялся с колена, но продолжал держаться в почтительном отдалении.
Пиликнул коммуникатор. Дарин достал его из кармана. На экране мигал схематичный квадратик, отдалённо напоминавший конверт. Никто из ныне живущих и представить не мог, что когда-то письма были не электронными, а бумажными. Письма печатали на бумаге, а ещё раньше писали от руки и вкладывали в другую, сложенную специальным образом бумагу, и могло это письмо идти не один день.
Дарин нажал на иконку — письмо открылось. Система не могла определить отправителя. Вместо айди был набор неясных символов. Письмо тоже состояло из чего-то подобного. Дарин протёр глаза. Подумал — померещилось, но нет: знаки так и остались непонятными.
— Что за? — выдал недоумённый терранец.
Том заглянул через плечо в экран.
— Что случилось?
— Какой-то придурок прислал зашифрованное письмо, но шифровщик не смог перевести.
— Да ладно? Не может быть. Ребята у нас толковые и не могли накосячить с обновой.
Он забрал коммуникатор и снова запустил прогу. Результат тот же.
— Хм, странно, — вынес вердикт Том и отдал коммуникатор Дарину. — Ты сходи к пацанам, покажи баг.
Рыжий кивнул.
Пока они разговаривали, Механа уже не было в помещении.
Дарин сунул коммуникатор в карман и направился к своим. Странное письмо вылетело из головы — дел хватало, а шифровальщики сами разберутся.
На выходе из комнаты наблюдения его перехватил Алекс.
— Слушай, а почему местные не используют дроны? Зачем самим ходить? — спросил он.
— Система их ослепляет, — ответил Дарин, приостанавливаясь. — У нас тут по периметру стоят генераторы хаотичного сигнала. Они создают поле, в котором любая техника противника сходит с ума. Дроны либо теряют управление и падают, либо выдают картинку, которую невозможно разобрать. Вся съёмка — сплошные пиксели и артефакты.
— А у них нет возможности это поле подавить? — уточнил Алекс.
— Пытались, — вмешался подошедший Том. — Ставили ретрансляторы, чтобы пробить сигнал через наше поле — мы их глушили подбором частот. Переходили на динамические диапазоны, меняли каналы каждые пару секунд — у нас генераторы хаотичного сигнала перестраивались быстрее. Даже кабели пробовали тянуть — проводную связь, которую не заглушить. Но наши их быстро находят и перерезают. Короче, техника в этом районе работает только наша. А у них — никак.
— Мне иногда кажется, что мы воюем с умственно отсталыми, — заметил Алекс.
— Знаешь, если бы до них доходило нужное количество кредитов, то противостоять им было гораздо сложнее, — философски сказал Дарин.
— Хорошо, что часть кредитов всё же оседает в чужих карманах, — рассмеялся Том, похлопав товарища по плечу.
Через несколько дней Дарин столкнулся в коридоре с Лари — одним из тех, кто отвечал за шифровку. Молодой рептилоид был темно-зелёного цвета, с абсолютно гладкой головой и большими жёлтыми глазами, которые то и дело затягивало прозрачное третье веко. Пальцы на руках длинные, с расширенными подушечками — как у геккона. Говорил он сильно шипилявя. Это некоторых выводило из себя, и часто бывали из-за этого стычки, но большинство уже не реагировало, привыкли к этой особенности.
На нём был картом — удлинённая одежда прямого кроя, напоминавшая кимоно, с глубокими разрезами по бокам для свободы движений. Рукава сужались к запястьям. Цвета индиго, с металлическими вставками на груди и вдоль рукавов. Рептилоиды не носили штаны в привычном понимании. Картом скрывал массивный длинный хвост, который у них считался интимной частью тела — показывать его всем подряд было неприлично, даже слишком откровенно. Лари, как и большинство его сородичей, строго соблюдал эту традицию.
Хакер выглядел взбудораженным, глаза горели.
— Дарин! — окликнул он, перехватывая терранца за руку. — То пишшьмо… я его почти расшифровал.
— Почти? — Дарин приподнял бровь.
— Там такое намешано, шшто ни один анализатор не брал. Я три дня шшидел. У нас же шшквозное шифрование шшемешячной шшеменой ключа. Тот ключ, который был актуален, когда пишшьмо отправили, давно ушштарел. Его и шшледов не ошшталошшь. Я подобрал шштаррый, который мы ишшпользовали полгода назад.
— Да чтоб тебя... — прохрипел он, дёрнулся ещё раз и с противным хрустом — то ли ткани комбинезона, то ли собственных костей — вылетел в коридор. От усилия его швырнуло в пол, потом в стену.
В лицо ударил жар. Впереди, у технического люка, полыхало пламя.
***
В каюте Агафья и Нилан сидели на койке. Свет моргнул и погас. Гравитация отключилась — их бросило вверх, они замахали руками, пытаясь удержаться.
— Что это?! — закричал Нилан.
— Сработало! — Агафья вцепилась в край койки, чтобы не улететь к потолку. — Тарек сделал это!
Она рванула к двери, нажала на сенсор — та не открылась. Нилан подплыл к ней, тоже нажал — ноль реакции.
— Заблокировано, — выдохнул он. — Мы заперты.
Агафья упёрлась ногами в стену, пытаясь создать точку опоры, чтобы надавить на дверь посильнее. Но в невесомости это было бесполезно: ноги просто скользили по гладкой поверхности, её тело повело в сторону, и она беспомощно закувыркалась, не в силах остановиться.
— Чёрт! — выдохнула она, хватая воздух руками.
Нилан попытался помочь — ухватился за поручень у двери, протянул ей руку, но Агафью уже отнесло к потолку. Она билась в панике, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но гладкие стены не давали опоры.
— Не могу! — крикнула она. — Не за что уцепиться!
Нилан оттолкнулся от койки и поплыл к ней, поймал за руку, притянул к себе. Они повисли вдвоём, вцепившись друг в друга, тяжело дыша.
— Бесполезно, — выдохнул Нилан. — Без гравитации мы ничего не сделаем.
— Тарек! — закричала Агафья в темноту. — Тарек, мы здесь! Открой!
Никто не ответил.
Спустя время они почувствовали запах. Сначала слабый, едва уловимый — запах гари. Вентиляционная система на корабле была общей, и дым от пожара потянуло по всем отсекам.
— Пожар, — прошептала Агафья.
***
Тарек закашлялся, зажмурился от едкого дыма. В ушах звенело, глаза щипало так, что слёзы текли ручьём. Пластик горел с противным химическим запахом, который разъедал горло. Стены не горели, но вся изоляция, кабельная оболочка, уплотнители — всё это плавилось и тлело, наполняя коридор ядовитым смрадом.
Автоматическая система пожаротушения молчала — без питания она была бесполезна. Тарек мысленно выругал себя: привык к автоматике, не продумал этот момент. Теперь приходилось рассчитывать только на себя.
Он знал, что на Арторе все корабли и станции были типовые. На их станции в коридорах имелись ниши с оборудованием для аварийных ситуаций. Здесь, на «Вечном страже», должно быть то же самое. Оставалось только найти.
Он перебирался по стене на ощупь, хватаясь за поручни, пробираясь сквозь едкую пелену. Дышать получалось через раз — каждый вдох обжигал горло.
Пальцы нащупали дверь ближайшей каюты. Тарек остановился, судорожно зашарил ладонями по стене рядом. Где-то здесь, по стандарту, должна быть ниша.
Он нащупал углубление, нажал — пластиковая панель провалилась внутрь, её сегменты сложились гармошкой, открывая доступ к пространству за ней.
Тарек просунул руку, нашарил содержимое. Аптечка с инъекторами, паёк, небольшой светодиодный фонарь и ,наконец, баллон со схематичным значком: перечёркнутый круг с языками пламени. То, что нужно.
Рядом в одноразовом чехле лежала маска. Он разорвал упаковку, натянул маску на лицо. Нажал на фонарь — узкий луч света разрезал дымовую завесу. Дышать стало легче, но глаза продолжали слезиться от едкого дыма, которые маска не закрывала.
Тарек оттолкнулся от стены и направился обратно к очагу возгорания. Сорвал с баллона чеку, нажал на клапан. Гель начал медленно выходить, чтобы того, кто использует его в невесомости не унесло, как при реактивном движении. В этот же миг Тарек вспомнил: при контакте с воздухом состав увеличивается в несколько раз, заполняя пространство и вытесняя кислород. Без кислорода огонь не может гореть.
Он водил баллоном, подсвечивая себе фонарём, пока гель не покрыл очаг плотной массой. Пламя погасло. Тарек опустил руку, тяжело дыша через маску. Вокруг по-прежнему висели клубы дыма, не собираясь оседать — невесомость не отпускала.
Не успел он перевести дух, как почувствовал: корабль начал проваливаться. Невесомость сменилась странным, тошнотворным ощущением падения.
***
Агафья и Нилан почувствовали это одновременно.
— Мы падаем, — прошептал Нилан.
— Знаю, — ответила Агафья.
Она зажмурилась и вцепилась в него крепче. За дверью было тихо. Тарек так и не появился.
***
Собрав силы, арторианин оттолкнулся от переборки и полетел обратно в рубку. Узкий луч света упёрся в дверной проём, за которым темнела рубка. Он тем же способом протиснулся обратно — дверь так и осталась застрявшей на полпути, ни на сантиметр не сдвинувшись с того положения, в котором он её оставил. Он все таки дорвал комбинезон и сразу почувствовал, как прохлада тут же прошлась по обнажённой, израненной коже.
Оказавшись внутри, повёл лучом. Фонарь выхватывал из темноты знакомые очертания панелей и кресел.
В лобовом иллюминаторе появилось оранжевое зарево от нагревающейся обшивки корабля. Мигавший синим голоэкран выглядел на этом фоне сиротливо.
Тарек приблизился к панели и понял: нужен «якорь», чтобы руки были свободны. Он порвал на две части то, что не успело испортиться, и обнажился по пояс. Завязал рукава комбинезона за спинку ложемента, тот находился как раз рядом с экраном. Фонарь положил на панель, чтобы свет падал на клавиатуру, и начал вводить команды.
Сначала поставил себе высший приоритет доступа. Потом запустил реактор, а за ним — двигатели. Падение прекратилось, вернулось освещение. Заверещала запоздалая сирена. Он включил систему жизнеобеспечения. И только потом вернул гравитацию.
Сила тяжести притянула резко. Тарек не успел сгруппироваться, ударился грудью о ложемент и повис на собственной одежде. Фонарь соскользнул с панели и улетел куда-то в сторону.
***
В каюте зажёгся свет.
Агафья и Нилан, всё ещё находившиеся в невесомости, заморгали, щурясь от внезапной яркости.
— Свет! — выдохнул Нилан. — Значит, он справился!
Агафья, не дожидаясь гравитации, оттолкнулась от стены и полетела к двери. В тот же миг сирена включилась, и её звук ввинчивался в мозг, но девушка не обращала внимания. Она нажала на сенсор — дверь послушно скользнула в сторону.
Она вылетела в коридор, и в этот момент вернулась гравитация. Агафья рухнула животом вниз, больно ударившись ладонями об пол.
Из каюты раздался грохот — это упал Нилан, не успевший выбраться. Послышался сдавленный стон.
Агафья вскочила на четвереньки, оглянулась. Нилан лежал на полу каюты, потирая ушибленное плечо.
— Живой? — крикнула она.
— Да... — простонал он, морщась. — Иди, я догоню.
Она вскочила и побежала к рубке, она задержала дыхание, чтобы преодолеть клубы едкого дыма, который уже начал всасываться в вентиляцию.
ГЛАВА 4. СИГНАЛ ИЗ ГЛУБИНЫ КОСМОСА.
Столкновения с галополицией выходили на новый уровень. Казалось, Вальтер собирался грейдером пройти трущобы, чтобы избавиться от тех, кто там жил. После того как его прямой показ силы не увенчался успехом и бандитские формирования успешно отбили атаку, он решил действовать иначе — с юридической стороны.
Заручившись поддержкой местного административного управления, он начал перепись населения. Снарядил отряды и отправил заполнять таблицы, которые поручил сделать местным служащим. В каждый отряд входили два волонтёра, которые только делали вид, что им есть дело до несчастных нищих, и два галокопа для охраны. Волонтёрами были в основном терранцы и земляне. Их задача была не в том, чтобы записать данные и помочь страждущим, а в том, чтобы выведать как можно больше информации. Хитрый план.
Но гуманоиды не очень шли на контакт. Вальтер выяснил то, что хотел: количество вооружённых гуманоидов и уровень лояльности к администрации. Доверие было ниже пяти процентов. А вот агрессия — через край. Кто-то просто игнорировал. Некоторые — в основном женщины — отвечали на вопросы, но стоило заговорить о контроле бандитов, разговор сразу обрывался. Другие ругали власть и благодарили бандитов за то, что не дали им умереть с голоду.
Механ знал о том, что Вальтер вынюхивал, но не проявлял никаких активных действий или агрессии, и поэтому солдаты просто следили за пришлыми. Системы видеонаблюдения у галополиции в этих районах не было, и по сути волонтёры шли на свой страх и риск. Но за риск платили щедро.
После провала испытания боевого андроида Тактиса Дэвид решил улететь с Прайма, оставив разгребать всё дерьмо Вальтеру. Агент забрал с собой капсулы. Поток желающих поглазеть на вражескую технику иссяк, и про Прайм забыли.
Вальтер накатал отчёт Дэвиду, тот — свой, и в центр ушёл практически идеальный документ о проделанной работе. Следы живых арториан на планете не обнаружены. Причина была банальна: когда Дэвид писал его, сам не верил в то, что выходило из-под его пальцев. Связь с враждебной местной фауной в виде хосанетов, которые добили несчастных после встречи с доблестными галокопами, выглядела откровенно слабо, но кто будет проверять? Вальтер придумал, Дэвид тоже снял с себя ответственность. И он более чем уверен, что те, кто будет принимать отчёт, тоже очень обрадуются возможности списать всё на то, что не поддаётся контролю. Непреодолимые обстоятельства.
А капсулы будут бонусом, потому что ещё ни разу не удавалось захватывать целое арторианское оборудование. Капсулы, хоть и выполнили свою задачу, остались целыми и могли стать источником нового технологического прорыва. Что касается Карельской — всё подчистили. Её никогда не брали под арест, она просто скончалась по неустановленным причинам. Родственников у неё не было, близких друзей тоже. Поэтому никто не стал выяснять причины её внезапной смерти.
***
— Что этот ботоксный там вынюхивает?
Том с Дарином смотрели записи с камер наблюдения. Волонтёры болтали с местными, а галокопы сканировали местность. Рядом с ними находился невысокий парень с длинными волосами, собранными в хвост. Его лицо украшали многочисленные пирсинги, а из-под рукавов выглядывали татуировки, уходящие на шею. Алекс всматривался в экраны, явно не до конца понимая происходящее.
— Хочет выяснить возможные входы к нам, — в комнату с голоэкранами вошёл Механ.
Алекс мгновенно подскочил, приложил правую руку к груди и припал на одно колено. Том и Дарин просто прижали руку к груди и синхронно кивнули.
В банде Механа приветствие зависело от статуса. Чем выше положение, тем меньше жестов требовалось. Простые бандиты, «солдаты», опускались на одно колено. Те, кто стоял выше, ограничивались рукой на груди. А равному можно было просто кивнуть — но привычка есть привычка, и даже Том с Дарином, имевшие право на кивок, всё равно прижимали руку к груди. Вторая натура.
— Зачем это ему? — спросил терранец.
— В гости, наверное, собрался зайти, — иронично предположил киборг.
— А мы его и встречать будем? — подыграл Том.
— Да, мы всегда рады гостям, особенно незваным, — криво ухмыльнулся Механ, жестом разрешая Алексу подняться.
Тот поднялся с колена, но продолжал держаться в почтительном отдалении.
Пиликнул коммуникатор. Дарин достал его из кармана. На экране мигал схематичный квадратик, отдалённо напоминавший конверт. Никто из ныне живущих и представить не мог, что когда-то письма были не электронными, а бумажными. Письма печатали на бумаге, а ещё раньше писали от руки и вкладывали в другую, сложенную специальным образом бумагу, и могло это письмо идти не один день.
Дарин нажал на иконку — письмо открылось. Система не могла определить отправителя. Вместо айди был набор неясных символов. Письмо тоже состояло из чего-то подобного. Дарин протёр глаза. Подумал — померещилось, но нет: знаки так и остались непонятными.
— Что за? — выдал недоумённый терранец.
Том заглянул через плечо в экран.
— Что случилось?
— Какой-то придурок прислал зашифрованное письмо, но шифровщик не смог перевести.
— Да ладно? Не может быть. Ребята у нас толковые и не могли накосячить с обновой.
Он забрал коммуникатор и снова запустил прогу. Результат тот же.
— Хм, странно, — вынес вердикт Том и отдал коммуникатор Дарину. — Ты сходи к пацанам, покажи баг.
Рыжий кивнул.
Пока они разговаривали, Механа уже не было в помещении.
Дарин сунул коммуникатор в карман и направился к своим. Странное письмо вылетело из головы — дел хватало, а шифровальщики сами разберутся.
На выходе из комнаты наблюдения его перехватил Алекс.
— Слушай, а почему местные не используют дроны? Зачем самим ходить? — спросил он.
— Система их ослепляет, — ответил Дарин, приостанавливаясь. — У нас тут по периметру стоят генераторы хаотичного сигнала. Они создают поле, в котором любая техника противника сходит с ума. Дроны либо теряют управление и падают, либо выдают картинку, которую невозможно разобрать. Вся съёмка — сплошные пиксели и артефакты.
— А у них нет возможности это поле подавить? — уточнил Алекс.
— Пытались, — вмешался подошедший Том. — Ставили ретрансляторы, чтобы пробить сигнал через наше поле — мы их глушили подбором частот. Переходили на динамические диапазоны, меняли каналы каждые пару секунд — у нас генераторы хаотичного сигнала перестраивались быстрее. Даже кабели пробовали тянуть — проводную связь, которую не заглушить. Но наши их быстро находят и перерезают. Короче, техника в этом районе работает только наша. А у них — никак.
— Мне иногда кажется, что мы воюем с умственно отсталыми, — заметил Алекс.
— Знаешь, если бы до них доходило нужное количество кредитов, то противостоять им было гораздо сложнее, — философски сказал Дарин.
— Хорошо, что часть кредитов всё же оседает в чужих карманах, — рассмеялся Том, похлопав товарища по плечу.
***
Через несколько дней Дарин столкнулся в коридоре с Лари — одним из тех, кто отвечал за шифровку. Молодой рептилоид был темно-зелёного цвета, с абсолютно гладкой головой и большими жёлтыми глазами, которые то и дело затягивало прозрачное третье веко. Пальцы на руках длинные, с расширенными подушечками — как у геккона. Говорил он сильно шипилявя. Это некоторых выводило из себя, и часто бывали из-за этого стычки, но большинство уже не реагировало, привыкли к этой особенности.
На нём был картом — удлинённая одежда прямого кроя, напоминавшая кимоно, с глубокими разрезами по бокам для свободы движений. Рукава сужались к запястьям. Цвета индиго, с металлическими вставками на груди и вдоль рукавов. Рептилоиды не носили штаны в привычном понимании. Картом скрывал массивный длинный хвост, который у них считался интимной частью тела — показывать его всем подряд было неприлично, даже слишком откровенно. Лари, как и большинство его сородичей, строго соблюдал эту традицию.
Хакер выглядел взбудораженным, глаза горели.
— Дарин! — окликнул он, перехватывая терранца за руку. — То пишшьмо… я его почти расшифровал.
— Почти? — Дарин приподнял бровь.
— Там такое намешано, шшто ни один анализатор не брал. Я три дня шшидел. У нас же шшквозное шифрование шшемешячной шшеменой ключа. Тот ключ, который был актуален, когда пишшьмо отправили, давно ушштарел. Его и шшледов не ошшталошшь. Я подобрал шштаррый, который мы ишшпользовали полгода назад.
