Пролог
В бездонной тьме космоса корвет «Ксор» мчался на пределе возможностей, пытаясь оторваться от смертельного преследования. Вражеские корабли неумолимо приближались, их лазерные залпы вспыхивали вокруг, словно яростные молнии, разрывая энергетический щит, который уже «трещал по швам».
«Гиперпрыжок невозможен — подготовка не завершена», — холодный голос бортовой навигационной системы звучал, как приговор.
Таймер на визоре скафандра показывал обратный отсчёт: семнадцать секунд до готовности гипердвигателя. Цифры сменялись мучительно медленно. Очередной залп прошил пространство в метре от рубки — щит осыпался искрами.
Тарек стиснул зубы и рванул ручное управление на себя. Корвет заложил немыслимую петлю, уходя от лазерной очереди. Перегрузка вдавила его в кресло-кокон, перед глазами поплыли багровые круги. Пять секунд. Четыре. Три. Вражеские корабли уже перестраивались, беря его в клещи.
Два. Одна.
— Пошли вы все! — Тарек вдавил кнопку активации гипердрайва, даже не глядя на траекторию.
Пространство схлопнулось. Мир взорвался болью и тьмой.
Сознание возвращалось рваными кусками. В ушах звенел монотонный голос аварийного оповещения:
«Внимание! Обнаружена разгерметизация командного модуля. Давление падает со скоростью 0.15 атмосферы в секунду. Запуск режима эвакуации. Рекомендуется немедленно проследовать к спасательным капсулам».
Тарек мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Данные поплыли перед глазами прямо на забрале шлема:
Объект: Планета Прайм-9 (земного типа)
Орбита: Низкая орбита, сектор 7G
Точка выхода: P9-HX-01
Время до критической разгерметизации: 90 секунд
Прайм-9. Название царапнуло где-то в подкорке, заставило внутренности похолодеть. Задворки Совета. Хуже не придумаешь.
Тарек рванул крепления кокона и едва не врезался лицом в противоперегрузочную панель — гравитация сдохла вместе с половиной систем. В три гребка он добрался до кресла Нилана.
Друг висел в ремнях без сознания. Внутри его шлема, на внутренней стороне стекла, темнели мелкие брызги — видимо, при ударе разбил бровь. Лицо за кровавой пеленой казалось чужим, мертвенно-бледным.
«75 секунд».
— Нилан! — Тарек схватил друга за шлем, притянул к себе, стукнулся своим забралом о его. Глаза за стеклом были закрыты, ресницы не дрожали. Тишина.
Схватив Нилана за лямку скафандра, Тарек оттолкнулся от кресел и рванул к кормовому отсеку. В разреженном воздухе каждое движение отнимало силы, перед глазами плыло, лёгкие жгло. Он задел плечом острый край переборки, взвыл от боли, но не выпустил ворота скафандра друга.
«60 секунд».
Спасательные капсулы. Три штуки. Две целы, одна вскрыта искореженным металлом, одноместные, тесные, как гроб.
Тарек кое-как, трясущимися от перенапряжения руками, запихнул обмякшее тело Нилана в ближайшую капсулу. Голова парня мотнулась, глухо стукнувшись шлемом о край люка. Тарек даже не заметил — он уже активировал систему жизнеобеспечения внутри капсулы, захлопнул прозрачный колпак и на секунду замер, вглядываясь в бледное лицо Нилана сквозь пластик его шлема и двойное стекло капсулы.
«45 секунд».
— Держись, — выдохнул Тарек. — Ты у меня жить обязан, понял?
Он вдавил кнопку ручного пуска. Пневматика с оглушительным «Ч-Ч-БУМ!» выплюнула капсулу в пустоту. Она кувыркнулась, сверкнув иллюминатором, поймала горизонт и, оставляя за собой инверсионный след, понеслась вниз, в плотные слои атмосферы.
Тарек повис в шлюзовом отсеке, глядя на удаляющуюся точку. Тишина в наушниках шлема звенела громче любой сирены.
«30 секунд».
Он развернулся и рванул ко второй капсуле.
Сам он злез в спасательный модуль, плотно закрыл люк и активировал запуск. Автоматический интерфейс подтвердил готовность всех систем ко входу в атмосферу Прайм-9.
В темноте космоса две яркие точки стремительно приближались к планете — их единственной надежде на спасение.
Глава 1
с
Медицинская станция «Люминар» располагалась на краю обитаемой галактики — там, где звёзды казались ближе, а тишина глубже. Внутри пахло озоном и стерильной чистотой. Каждая поверхность бликовала так, будто её полировали минуту назад.
В операционной центральный хирургический стол из наноматериала с памятью формы мягко подстраивался под тело пациента — живой металл, повторяющий изгибы плоти. Сенсоры ловили пульс, дыхание, электрические импульсы мозга, превращая жизнь в данные. Над столом парил манипулятор-андроид «Нексус-7» — шесть гибких рук двигались с грацией скрипача, выполняя микрохирургические операции с точностью, недоступной человеку. Искусственный интеллект предугадывал каждый шаг, корректируя движения быстрее, чем вспыхивала боль в нервных окончаниях.
Вокруг застыли модули аугментации — здесь плоть врастала в био-полимерные сплавы. Бионические импланты, нейроинтерфейсы, сенсорные расширения. Всё это контролировала система «Асклепий» — бесстрастный хранитель жизни, мудрый советчик, никогда не ошибающийся.
Но сердцем этой машины была она — Агафья Карельская.
Девушка с глазами цвета утреннего неба и волей из стали. Короткие русые волосы уложены так, что ни один локон не выбивался из идеального порядка. Серый комбинезон облегал худощавое тело плотно, как вторая кожа. Обувь с магнитными подошвами позволяла бесшумно скользить по полу — она двигалась так, будто была частью лаборатории, а не гостьей в ней.
Нейроинтерфейс на затылке соединял её разум с системами станции. Мысли становились командами быстрее, чем она успевала их осознать.
Агафья не любила живых существ. Людей — тоже. Их эмоции, слабости, непредсказуемость выводили её из себя. Машины были честнее: точные, надёжные, без сбоев в прошивке. Гуманоиды сбоили постоянно.
Её отец создал «Люминар» для спасения жизней в самых безнадёжных случаях. Он оставил дочери не только технологии, но и груз ответственности, о котором она не просила. Агафья не была хранительницей тепла — она была оператором. Лучшим в галактике. И этого должно было хватить.
Рядом с ней постоянно кружил Малус — летающий шар с блестящим корпусом и скверным характером. Его ИИ научился язвить раньше, чем выполнять прямые команды. Сегментированные щупальца мягко изгибались в воздухе, когда он парил на антигравитационной подушке. Малус не боялся спорить с Агафьей, поддразнивать её и высмеивать холодность. Она терпела. Иногда ей казалось, что только его механический сарказм удерживает её от превращения в ещё один терминал станции.
— Малус, опять эти налоговые отчёты, — Агафья уставилась на экран с таким видом, будто перед ней был приговор. — Скоро меня обвинят в отмывании денег.
Малус прожужжал, паря у её плеча:
— Поздравляю! Теперь ты официально эксперт по превращению законных операций в подозрительные.
— Вместо того чтобы лечить гуманоидов, я доказываю, что не торгую контрабандными биочипами.
— Могу написать программу для автоматического заполнения, — щупальца Малуса согласно качнулись. — Она будет настолько запутанной, что налоговики решат: ты слишком чиста для этого мира.
— Отлично. Тогда хоть время появится понять смысл жизни. Или не сойти с ума.
— Главное — плати вовремя. Иначе штраф будет как бюджет захудалой планетки-тюрьмы, где добывают радиоактивные металлы для нелегальных имплантов. Представляешь? «Доктор Агафья, ваш штраф — пять миллионов кредитов!» — он поучительно поднял щупальцу и механически захихикал.
Агафья усмехнулась уголком губ:
— Вот это мотивация. Спасибо, Малус. Без тебя я бы уже сошла с ума.
— Всегда рад помочь сохранить рассудок. Или хотя бы попытаться.
Внезапно тишину разорвал сигнал тревоги. Красные огни мигнули по периметру, заливая стены зловещим пульсирующим светом. На экране всплыло сообщение:
«Попытка проникновения. Активированы защитные протоколы».
Агафья мгновенно встала, магниты подошв бесшумно отлипли от пола.
— Малус, налоги подождут. У нас гости.
— Уже активирую турели и силовые поля, — в механическом голосе робота прорезались нотки злорадства. — Пусть знают: здесь не просто станция, а крепость.
Она рванула к шлюзу, Малус метнулся следом, вжимая оружие в сервоприводы. Не сбавляя скорости, Агафья выхватила у него бластер — холодный металл привычно лёг в ладонь.
В зоне доступа, подсвеченный аварийными огнями, застыл силуэт. Мужчина висел в силовом поле, которое удерживало его от падения и вцепился мёртвой хваткой в подростка на руках. Лицо парня было белым, как стерильные простыни «Люминара», голова безвольно запрокинута.
Пространство вокруг них было изрезано множеством лазерных прицелов — холодные красные точки, исходившие от системы безопасности станции, были направлены на угрозу. Сердце Агафьи забилось быстрее, адреналин бешено разносился по венам. Она сжала бластер крепче, оптические сенсоры сузились в прицеле.
Глава 2
Агафья внимательно осмотрела незваных гостей и, отметив, что у вторженцев нет оружия, отдала мысленную команду:
«Отменить активацию лазерных прицелов».
Система безопасности лаборатории была хорошо оснащена — на Прайм-9, планете с повышенным уровнем преступности, надежная защита была залогом выживания. Прицелы погасли. Теперь можно было действовать, не рискуя поджарить гостей раньше времени.
Что-то в пришельцах было не так. Главный вопрос не давал Агафье покоя: как они смогли пройти через КПП? Система не фиксировала взлома, не было попыток подбора кодов — просто дыра в защите, которой не могло существовать. Либо мир сошёл с ума, либо тот, кто это сделал, знает систему лучше неё.
Агафья знала: на Прайм-9 внезапность — это не просто неудобство, это угроза. И сейчас ей предстояло разобраться, что именно скрывается за этим нарушением правил.
Металлический голос Малуса слегка изменился, словно пытаясь имитировать улыбку:
— Агафья, милочка, по моим датчикам жизненных показателей этот бледный субъект вот-вот перейдёт в состояние «отключено». И тот, что его держит, тоже демонстрирует критические сбои. Рекомендуется немедленное вмешательство для предотвращения ухудшения статистики.
Он издал короткий звуковой сигнал, напоминающий усмешку, и добавил с робо-иронией:
— Продолжая в таком духе, твоя репутация «помощника страждущих» может получить отрицательный рейтинг. Предлагаю активировать режим «спасатель» и повысить эффективность работы.
Агафья не разделяла порыв гуманоидолюбия своего помощника. В глубине души ей куда больше нравилась идея тихо и незаметно «изжарить» этих двух субъектов, чтобы никто не узнал. Но вот беда — система учёта энергии была безжалостна и беспристрастна, как холодный глаз наблюдателя, который не пропускает ни одной аномалии.
Любое резкое повышение потребления энергии тут же фиксировалось и анализировалось. Система не задавала вопросов, но её алгоритмы были строже любого начальства, они выносили вердикт без права на оправдание. Агафья знала: если в отчёте появится подозрительный скачок, это вызовет цепочку автоматических проверок, которые могут привести к блокировке доступа или даже отключению до выяснения обстоятельств.
А включать без особой необходимости ЭнергоЯдро (мини-реактор, работающий на Тритерий-Х5) совсем не хотелось из-за дороговизны топлива.
Именно поэтому мысль о тихом решении казалась ей опасной игрой с огнём. Лучше было терпеть внутренний дискомфорт и искать более аккуратные способы справиться с ситуацией.
Агафья посмотрела на Малуса, её голос прозвучал с лёгкой усталостью и решимостью:
— Малус, отконвоируй этих в палату. Посмотрим, что с ними делать.
Робот медленно развернул свои сегментированные щупальца — гибкие и изящные. Каждый сегмент щупальца сгибался и вращался, позволяя роботу обвивать неподвижные тела. Внутренние сенсоры сканировали, вычисляя идеальные точки захвата. Гироскопы удерживали груз в равновесии. Робот медленно скользил по холодному полу коридора.
Агафья смотрела вслед Малусу, ощущая тяжесть момента.
Глава 3
Агафья внимательно наблюдала за двумя медкапсулами, в которых лежали пришельцы. Их тела казались одновременно знакомыми и чуждыми — гуманоидные формы с явными отличиями. Когда началось сканирование, на экране заиграли графики и изображения.
— Это арториане, — прошептала Агафья, изучая данные. — С планеты Артор. Враги Межгалактического Союза.
Первый из них имел светлую кожу с перламутровым оттенком, его стройное тело было чуть длиннее человеческих пропорций. Особенно выделялись уши — вытянутые и заострённые, расположенные немного выше человеческого уровня. Глаза у обоих были закрыты, поэтому определить их цвет или форму зрачка пока не получалось.
Волосы первого пришельца представляли собой толстые спиральные нити, закрученные в чёрные пружины. Второй имел схожее строение тела и цвет кожи, но его волосы были серебристыми и чуть длиннее.
Как выяснилось, их дыхательная система адаптирована к кислороду и некоторым инертным газам — это показал газовый анализ крови.
«Их мозг работает быстрее человеческого», — отметила она, глядя на всплески электроэнцефалограммы. Бета-ритмы зашкаливали.
Агафья понимала: эти двое не просто чужие. Они — представители расы, которая давно считается угрозой для всего Межгалактического Союза.
Она смотрела на графики, но цифры расплывались перед глазами. Агафья моргнула, заставила себя сфокусироваться — бесполезно. Мысли скакали, как повреждённые датчики. Арториане. В моих капсулах. На моей станции.
Если кто-то узнает, что она прячет врагов Союза, последствия будут катастрофическими. Одним штрафом тут не отделаться. Потеря станции, репутации, а может и свободы — всё это нависало над ней тяжёлым грузом. Надо от них избавляться.
На словах и в мыслях она уже с ними разделалась и утилизировала. Но в реальности заповедь «не навреди», заложенная на подкорку сознания отцом, не давала ей стать убийцей. Как бы она ни не любила гуманоидов, безжалостно убить беззащитных — не могла.
Руки непроизвольно сжались в кулаки. Каждый звук в палате казался подозрительным.
В этой неопределённости она чувствовала себя словно потерянная станция, дрейфующая в бескрайней пустоте космоса.
Агафья не знала особенностей строения тела арториан — вся информация о них была строго засекречена. Но то, что молодой арторианин находился в крайне тяжёлом состоянии, было очевидно.
Она приступила к обследованию. Сначала провела неврологический осмотр: проверила рефлексы, мышечный тонус и реакцию зрачков на свет. Зрачки у пришельцев оказались вертикальными.
Привычные манипуляции успокаивали, хотя она понимала: большого смысла в них нет. Затем включила портативный сканер — технологию, позволяющую неинвазивно исследовать ткани на клеточном уровне. Наночастицы проникали в мозг и передавали данные о состоянии нейронов и сосудов в реальном времени.
Парень пережил кровоизлияние в мозг и был жив лишь чудом. Сканирование выявило очаги атрофии в области прецентральной извилины — части мозга, отвечающей за произвольные движения. Особенно пострадал кортикоспинальный тракт — главный путь передачи двигательных импульсов от коры к спинному мозгу. Также обнаружились признаки лёгкого отёка и нарушения микроциркуляции, характерные для сотрясения.
Диагноз: дегенерация нейронов двигательной зоны. Это объясняло паралич конечностей и отсутствие двигательной активности.
Но пока нужно было привести в сознание мужчину, который находился в относительно стабильном состоянии, чтобы выяснить, кто они такие и зачем прибыли. Он страдал от сотрясения мозга и обезвоживания, что затрудняло контакт.
