Агафья понимала всю хрупкость момента. Она надеялась, что манипуляции не усугубят состояние пациента — ведь она основывалась на человеческой физиологии, а схожесть с арторианами составляла около 75%. Каждое действие было чётким и выверенным: внутривенно вводимый регидратационный раствор должен был восстановить водно-электролитный баланс без риска перегрузки; кислородная поддержка через носовой катетер — обеспечить ткани необходимым кислородом. Руки дрожали едва заметно, но взгляд оставался сосредоточенным. Она словно шла по тонкому льду между жизнью и смертью чужого существа, опираясь на знания о человеческом теле и интуицию. Понимая важность быстрого восстановления, Агафья провела курс нейропротекторной терапии — ввела препараты для уменьшения воспаления и улучшения метаболизма нервных клеток.
Постепенно мужчина начал приходить в себя. Глаза открылись и наполнились ясностью.
Теперь можно было попытаться получить ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
Тарек медленно приходил в себя. Едва разлепив глаза, он увидел перед собой землянку — девушку, чьи предки были выходцами с планеты Земля. Он точно знал, что она человек: не раз видел голографические карточки при изучении рас, входящих в Совет. Земля давно вошла в состав СМГС — могущественной организации, которая была врагом Артора и его народа. Но сейчас это не имело значения.
После аварийной посадки спасательной капсулы и осознания, что Нилан скорее мёртв, чем жив, Тареку срочно понадобилась медицинская станция. Чтобы её найти, он воспользовался древней системой квантовой ретрансляции — устаревшей и фрагментированной сетью передачи сообщений, которая казалась архаичной по сравнению с высокими технологиями Артора. Путём нехитрых манипуляций он выяснил: на планете был всего один обитаемый материк — Зенарис — с городом Ксант, где находилась единственная медицинская станция.
«Люминар» — технологический оазис, где помогали всем гуманоидам за межгалактические кредиты. Руководила станцией женщина по имени Агафья Карельская.
Как Тарек оплатит лечение — он ещё не знал. Но одно было ясно: спасти Нилана нужно любой ценой.
Взломав систему контроля доступа, он проник внутрь. Станция оказалась прекрасно оборудованной и надёжно защищённой — он это понял, когда силовое поле обездвижило его, а на скафандре замерли красные точки лазерных прицелов.
Тарек ощутил одновременно тревогу и надежду: здесь у него был шанс.
Через некоторое время, когда туман в голове немного рассеялся, Тарек смог осмотреться. После удара нейроинтерфейс работал со сбоями — привычные сигналы лингвопереводчика превратились в хаотичный шум. Он не понимал ни слова из того, что говорила девушка. Но взгляд её — настойчивый, тревожный — был обращён к нему.
Рядом маячил робот. Металлическое тело слегка покачивалось, огни возле камеры вспыхивали красным. Щупальца извивались в воздухе, каждое движение дышало скрытой угрозой.
Тарек смотрел на них и не знал, чего ждать. Страх и любопытство боролись в нём. Он пытался сосредоточиться, выцепить хоть слово, но нейроинтерфейс выдавал только помехи.
— Внимание: обнаружен критический сбой в системе арторианского восприятия, — выдал Малус, издавая звук, похожий на работу старого кассового аппарата. — Решение: перезагрузка не поможет. Требуется полная замена модели на более современную.
— Малус, сейчас не время для шуток, — отрезала Агафья.
Она попыталась подключиться к нейроинтерфейсу арторианина через сенсорную панель. Пальцы запорхали над экраном, но в ответ всплыл код ошибки. Несовместимость. Их технологии словно говорили на разных языках.
В воздухе повисла тишина. Агафья взглянула на Малуса: чтобы понять незваных гостей, им придётся преодолеть пропасть между цивилизациями.
Она всегда гордилась своей станцией. Но сейчас, глядя на код ошибки, впервые почувствовала себя провинциалкой с окраины галактики. Технологии Артора ушли так далеко, что их даже взломать нормально нельзя.
Желание избавиться от угрозы стало главным. Но где-то на задворках сознания зарождалось понимание: появление этих двоих уже ничего не изменит. Они здесь. И это надолго.
Не стала ли её помощь роковой ошибкой? Как скоро они уйдут? Не возникнут ли проблемы с законом? Мысли крутились в голове, пока она безуспешно пыталась установить контакт.
Тарек жестами попросил планшет.
Агафья протянула устройство — во взгляде смешались недоверие и любопытство. Мужчина погрузился в работу. Пальцы ловко скользили по голографическому экрану, кодируя и перенастраивая. Лоб хмурился, глаза сужались. Вокруг планшета вспыхивали огни — индикаторы обработки данных.
Наконец он закончил и протянул планшет обратно. На экране светилось сообщение:
«Спасибо. Помоги ему. Мы уйдём. Ты знаешь кто мы. Если поможешь — проблем не будет. Потом отплачу. Надо на Артор. Проси что хочешь.»
Агафья прочитала и поморщилась. Рядом Малус весело пискнул — что-то вроде электронного смеха.
Она быстро набрала ответ и резко вернула планшет:
«Долг оплатный — 50 тысяч кредитов за уже проведённые манипуляции. Потом выставлю счёт за твоего друга — выживет или нет, будешь должен при любом раскладе. Попасть на Артор — не в моей компетенции.»
Экран мигнул, высветив цифры, отчёты и юридические предупреждения — невидимые барьеры между двумя мирами.
Агафья смотрела на арторианина и чувствовала тяжесть момента. Технологии несовместимы. Языки чужие. Но выбора не осталось: эти двое уже здесь. И теперь придётся как-то с этим жить.
Тарек кивнул и медленно приподнялся с ложа капсулы, стараясь не делать резких движений — он не хотел, чтобы Агафья подумала, что он собирается напасть, и активировала своего робота. Несмотря на устаревшую, на взгляд мужчины, модель, робот оставался опасным противником. Агафья пристально следила за арторианином, готовая в любой момент вмешаться.
Неспеша преодолев несколько шагов до соседней капсулы, Тарек увидел Нилана. Тот лежал неподвижно, погружённый в прозрачный гель — густую субстанцию с лёгким голубоватым свечением. Из капсулы выходило несколько тонких трубок: одна подавала кислород и питательные вещества, другая контролировала температуру тела и поддерживала оптимальный уровень гидратации, третья — вводила лекарства и регенерирующие препараты. В отличие от Тарека, Нилан был полностью обнажён — кожа бледная и влажная от геля.
Тарек протянул планшет с вопросом: «Что с ним?» Агафья закатила глаза и сбросила на устройство подробный отчёт по состоянию пациента. Большая часть медицинских терминов была для Тарека непонятна — но он уловил главное: Нилан в критическом состоянии, не может двигаться и прийти в сознание. Он снова протянул планшет с новым вопросом: «У тебя есть возможность поставить его на ноги?»
Агафья поморщилась. Всё происходящее вызывало у неё внутреннее отторжение — хотя она никогда не была расисткой и лечила самых разных гуманоидов: рептилоидов с их чешуйчатой кожей и даже представителей инсектоидов. Но именно этот арторианин пробуждал в ней глубокое чувство брезгливости.
Она хотела написать отказ, но тут вспомнила о своей личной разработке — экспериментальном экзоскелете, который она выверяла годами. Титановый каркас, тонкий и прочный. Гибкие полимерные сочленения, рассчитанные на тысячи циклов сжатия и расслабления. И сеть микроэлектродов — тоньше человеческого волоса, вплетённая в структуру так, чтобы ложиться прямо на нервные окончания, минуя повреждённые участки.
Она уже видела, как это работает. Парализованные подопытные — сначала дрожь в лапах, потом неуверенные движения, потом бег. Их нервная система вспоминала то, что забыла.
Гуманоидам она это предложить не могла. Официально — из-за жестокости методов. На самом деле — рынок был не готов. Корпорации десятилетиями встраивали аугментации, приращивали металл к костям, вшивали чипы в мозг. А она предлагала не замену, а восстановление. Другое. Непонятное. Некоммерческое.
А теперь перед ней лежал арторианин. Без прав, без страховки, без возможности пожаловаться.
Идеальный подопытный.
Она кивнула, потирая мысленно руки: эта технология могла стать гигантским прорывом в медицине.
В её голове уже рисовались схемы подключения экзоскелета к нервной системе Нилана, алгоритмы адаптации импульсов под физиологию арторианина. Она знала — если всё получится, это изменит многое. И хотя внутри всё ещё бурлило от противоречий и сомнений, желание научно-исследовательской деятельности взяло верх над отвращением.
На визор Агафьи поступило сообщение:
«Прибытие пациента на профилактический осмотр аугментаций».
Несмотря на её профессионализм и уверенность, внезапное появление арториан вызвало у неё внутреннюю тревогу и нервозность из-за непредсказуемости ситуации и опасений, связанных с возможными последствиями.
Когда Агафья вышла из палаты, где находились пришельцы, она заблокировала двери для собственного успокоения.
— Если они захотят сбежать, это не поможет, — как бы между делом сказал Малус. Он практически бесшумно летел чуть поодаль от девушки.
— Я знаю, — зло буркнула Агафья. — Это просто... Не важно, там Диего ждёт.
Робот издал странный звук и продолжил путь.
В приёмном покое сидел мужчина внушительного телосложения — мощный, с широкими мускулистыми плечами, словно выточенный из камня. Его лысая голова блестела под холодным светом ламп, отражая каждый отблеск с почти гипнотическим сиянием. На нём был яркий, облегающий комбинезон из гладкой синтетической ткани, который, вторя его движениям, переливался и играл оттенками. Геометрические узоры на ткани переплетались с тонкими светодиодными вставками, мягко мерцающими и пульсирующими в такт его дыханию и шагам — словно живой организм.
Высокие ботинки с металлическими элементами и необычной подошвой придавали ему не только дополнительный рост, но и ощущение силы и уверенности в каждом шаге. Вся его внешность словно сочетала в себе футуристическую элегантность и непоколебимую мощь, делая его фигуру внушительной. Диего всегда был ярким и эпатажным, даже его протезы стали частью его образа.
Аугментации пациента представляли собой высокотехнологичные протезы конечностей — лёгкие композитные конструкции с матовым покрытием, оснащённые сложными суставными механизмами, обеспечивающими плавность и точность движений. Сенсорные модули на пальцах позволяли ощущать тактильные стимулы: тепло, давление, текстуру поверхности. Эти импланты были результатом передовых биомеханических разработок и требовали тщательного технического контроля.
— Привет, Диего. Ты как всегда ослепительно выглядишь, — это был не комплимент, а констатация факта: при виде мужчины у девушки заслезились глаза.
— Я старался тебя порадовать. — Он усмехнулся, кончик губы его потянулся вверх, и вместо улыбки получился оскал.
— Ты меня порадовал бы, если бы приходил вовремя, а не когда тебе заблагорассудится. — Не осталась в долгу Агафья.
— Виновен по всем статьям. — Диего наклонил голову в знак полного раскаяния.
Агафья лишь закатила глаза. Её недовольство было очевидно. Диего вызывал у неё раздражение — в нём было слишком много всего, что противоречило её представлениям о гармонии. Его манера поведения, каждый его жест был излишне театральным. Диего был воплощением хаоса и излишества.
Пациент привычно устроился в диагностическом кресле. Стоило девушке подсоединить датчики, на её визор пошёл поток информации, где красными вспышками обозначались сбои работы сенсорных модулей. Агафья стиснула зубы.
— Диего... ты что делал... с протезами? Куда совал?
Она еле сдерживала себя, чтобы не настучать этому бугаю по лысой башке.
Мужчина замялся, его глазки забегали по кабинету.
— Ну... это была просто неудачная идея. Я решил, что было бы круто сделать свои протезы «суперчувствительными» и вспомнил, что у меня есть немного кислоты. Я подумал: если немного обработать сенсорные модули, они станут более отзывчивыми. В итоге они перестали работать.
— Раздери тебя бездна, Диего! Ты кретин... — Агафья сокрушалась, ведь она сама настраивала сенсорные модули и гордилась своей работой. В этой модели тактильные ощущения были близки к настоящим, благодаря высокотехнологичным датчикам и сложным алгоритмам обработки сигналов. Каждый модуль был тщательно откалиброван для передачи нюансов давления и температуры, что позволяло пользователю чувствовать мир вокруг себя с поразительной точностью. Теперь же, после инцидента, все её усилия оказались напрасными.
— Это можно исправить? — заискивающе спросил мужчина.
Агафья смогла только кивнуть и медленно выпустить воздух через ноздри.
— Тебе придётся какое-то время ходить с этим. — Девушка подошла к стеллажу и достала простые протезы кистей — функциональные устройства, выполненные из лёгких и прочных материалов. Они оснащены базовыми механическими суставами, позволяющими выполнять основные движения — сгибание и разгибание пальцев.
— Да нуууу, нет! — взвыл Диего. — Как я с этим буду ходить?
— Может, тебя это научит чему-нибудь, и ты не будешь проводить сомнительные эксперименты, — злорадно проговорила аугментолог.
На лице пациента отразилась вся гамма чувств — от неверия до принятия неизбежного.
Пока Агафья производила демонтаж испорченных протезов, Диего рассказывал последние новости. Он был отходчивым малым и долго злиться не мог.
— Слышала, что недалеко от твоей станции нашли две спасательные капсулы? — От этих слов девушка дёрнулась и проехала шлицем отвёртки по гладкой поверхности протеза. Остался след. Агафья выругалась: и тут эти арториане мешают. Диего, не заметив реакции девушки, продолжил:
— Знаешь, никто из ребят не смог определить модель капсул. Таких в Союзе нет. Даже каталог сети оказался бессилен. Есть подозрения, что это арторские капсулы, потому что подключиться к ним не удалось. Поговаривают, у них там война. А это могут быть залётные. Пока галополиция молчит, но что-то мне подсказывает: будут искать пришельцев. Их двое, не известно — мужчины или женщины.
Диего рассказывал всё это по секрету. И с каждым словом у Агафьи шевелились волосы на затылке.
Когда она закончила и получила оплату, её нервозность достигла наивысшей степени.
Она ворвалась в палату с арторианами, схватила планшет и быстро написала:
«Убирайтесь. У меня будут проблемы из-за вас».
Она сунула экран в руки арторианину. Тот нахмурился, но всё же прочёл.
«Нам некуда идти. Нилан болен. Ты обещала помочь».
«Мне всё равно! Ситуация изменилась! Я не собираюсь терять станцию и свободу из-за вас!»
Девушка подозвала Малуса. Тот аккуратно вытащил из капсулы парня. Агафья начала судорожно наносить на него спрей, который содержал специальные полимеры и активные компоненты. При распылении они образовывали тонкий слой на поверхности кожи, а при контакте с воздухом молекулы начинали связываться друг с другом, превращаясь в прочную и эластичную ткань.
Тарек несколько секунд стоял и растерянно смотрел на происходящее. Опомнившись, он перехватил руку девушки и медленно покачал головой из стороны в сторону.
Малус протянул свою щупальцу, обвил её вокруг руки пришельца и повторил его жест. Мужчина разжал хватку, а Агафья продолжила наносить спрей.
Тарек понимал: он не в том положении, чтобы сражаться с роботом.
Постепенно мужчина начал приходить в себя. Глаза открылись и наполнились ясностью.
Теперь можно было попытаться получить ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
Глава 4
Тарек медленно приходил в себя. Едва разлепив глаза, он увидел перед собой землянку — девушку, чьи предки были выходцами с планеты Земля. Он точно знал, что она человек: не раз видел голографические карточки при изучении рас, входящих в Совет. Земля давно вошла в состав СМГС — могущественной организации, которая была врагом Артора и его народа. Но сейчас это не имело значения.
После аварийной посадки спасательной капсулы и осознания, что Нилан скорее мёртв, чем жив, Тареку срочно понадобилась медицинская станция. Чтобы её найти, он воспользовался древней системой квантовой ретрансляции — устаревшей и фрагментированной сетью передачи сообщений, которая казалась архаичной по сравнению с высокими технологиями Артора. Путём нехитрых манипуляций он выяснил: на планете был всего один обитаемый материк — Зенарис — с городом Ксант, где находилась единственная медицинская станция.
«Люминар» — технологический оазис, где помогали всем гуманоидам за межгалактические кредиты. Руководила станцией женщина по имени Агафья Карельская.
Как Тарек оплатит лечение — он ещё не знал. Но одно было ясно: спасти Нилана нужно любой ценой.
Взломав систему контроля доступа, он проник внутрь. Станция оказалась прекрасно оборудованной и надёжно защищённой — он это понял, когда силовое поле обездвижило его, а на скафандре замерли красные точки лазерных прицелов.
Тарек ощутил одновременно тревогу и надежду: здесь у него был шанс.
Через некоторое время, когда туман в голове немного рассеялся, Тарек смог осмотреться. После удара нейроинтерфейс работал со сбоями — привычные сигналы лингвопереводчика превратились в хаотичный шум. Он не понимал ни слова из того, что говорила девушка. Но взгляд её — настойчивый, тревожный — был обращён к нему.
Рядом маячил робот. Металлическое тело слегка покачивалось, огни возле камеры вспыхивали красным. Щупальца извивались в воздухе, каждое движение дышало скрытой угрозой.
Тарек смотрел на них и не знал, чего ждать. Страх и любопытство боролись в нём. Он пытался сосредоточиться, выцепить хоть слово, но нейроинтерфейс выдавал только помехи.
— Внимание: обнаружен критический сбой в системе арторианского восприятия, — выдал Малус, издавая звук, похожий на работу старого кассового аппарата. — Решение: перезагрузка не поможет. Требуется полная замена модели на более современную.
— Малус, сейчас не время для шуток, — отрезала Агафья.
Она попыталась подключиться к нейроинтерфейсу арторианина через сенсорную панель. Пальцы запорхали над экраном, но в ответ всплыл код ошибки. Несовместимость. Их технологии словно говорили на разных языках.
В воздухе повисла тишина. Агафья взглянула на Малуса: чтобы понять незваных гостей, им придётся преодолеть пропасть между цивилизациями.
Она всегда гордилась своей станцией. Но сейчас, глядя на код ошибки, впервые почувствовала себя провинциалкой с окраины галактики. Технологии Артора ушли так далеко, что их даже взломать нормально нельзя.
Желание избавиться от угрозы стало главным. Но где-то на задворках сознания зарождалось понимание: появление этих двоих уже ничего не изменит. Они здесь. И это надолго.
Не стала ли её помощь роковой ошибкой? Как скоро они уйдут? Не возникнут ли проблемы с законом? Мысли крутились в голове, пока она безуспешно пыталась установить контакт.
Тарек жестами попросил планшет.
Агафья протянула устройство — во взгляде смешались недоверие и любопытство. Мужчина погрузился в работу. Пальцы ловко скользили по голографическому экрану, кодируя и перенастраивая. Лоб хмурился, глаза сужались. Вокруг планшета вспыхивали огни — индикаторы обработки данных.
Наконец он закончил и протянул планшет обратно. На экране светилось сообщение:
«Спасибо. Помоги ему. Мы уйдём. Ты знаешь кто мы. Если поможешь — проблем не будет. Потом отплачу. Надо на Артор. Проси что хочешь.»
Агафья прочитала и поморщилась. Рядом Малус весело пискнул — что-то вроде электронного смеха.
Она быстро набрала ответ и резко вернула планшет:
«Долг оплатный — 50 тысяч кредитов за уже проведённые манипуляции. Потом выставлю счёт за твоего друга — выживет или нет, будешь должен при любом раскладе. Попасть на Артор — не в моей компетенции.»
Экран мигнул, высветив цифры, отчёты и юридические предупреждения — невидимые барьеры между двумя мирами.
Агафья смотрела на арторианина и чувствовала тяжесть момента. Технологии несовместимы. Языки чужие. Но выбора не осталось: эти двое уже здесь. И теперь придётся как-то с этим жить.
Глава 5
Тарек кивнул и медленно приподнялся с ложа капсулы, стараясь не делать резких движений — он не хотел, чтобы Агафья подумала, что он собирается напасть, и активировала своего робота. Несмотря на устаревшую, на взгляд мужчины, модель, робот оставался опасным противником. Агафья пристально следила за арторианином, готовая в любой момент вмешаться.
Неспеша преодолев несколько шагов до соседней капсулы, Тарек увидел Нилана. Тот лежал неподвижно, погружённый в прозрачный гель — густую субстанцию с лёгким голубоватым свечением. Из капсулы выходило несколько тонких трубок: одна подавала кислород и питательные вещества, другая контролировала температуру тела и поддерживала оптимальный уровень гидратации, третья — вводила лекарства и регенерирующие препараты. В отличие от Тарека, Нилан был полностью обнажён — кожа бледная и влажная от геля.
Тарек протянул планшет с вопросом: «Что с ним?» Агафья закатила глаза и сбросила на устройство подробный отчёт по состоянию пациента. Большая часть медицинских терминов была для Тарека непонятна — но он уловил главное: Нилан в критическом состоянии, не может двигаться и прийти в сознание. Он снова протянул планшет с новым вопросом: «У тебя есть возможность поставить его на ноги?»
Агафья поморщилась. Всё происходящее вызывало у неё внутреннее отторжение — хотя она никогда не была расисткой и лечила самых разных гуманоидов: рептилоидов с их чешуйчатой кожей и даже представителей инсектоидов. Но именно этот арторианин пробуждал в ней глубокое чувство брезгливости.
Она хотела написать отказ, но тут вспомнила о своей личной разработке — экспериментальном экзоскелете, который она выверяла годами. Титановый каркас, тонкий и прочный. Гибкие полимерные сочленения, рассчитанные на тысячи циклов сжатия и расслабления. И сеть микроэлектродов — тоньше человеческого волоса, вплетённая в структуру так, чтобы ложиться прямо на нервные окончания, минуя повреждённые участки.
Она уже видела, как это работает. Парализованные подопытные — сначала дрожь в лапах, потом неуверенные движения, потом бег. Их нервная система вспоминала то, что забыла.
Гуманоидам она это предложить не могла. Официально — из-за жестокости методов. На самом деле — рынок был не готов. Корпорации десятилетиями встраивали аугментации, приращивали металл к костям, вшивали чипы в мозг. А она предлагала не замену, а восстановление. Другое. Непонятное. Некоммерческое.
А теперь перед ней лежал арторианин. Без прав, без страховки, без возможности пожаловаться.
Идеальный подопытный.
Она кивнула, потирая мысленно руки: эта технология могла стать гигантским прорывом в медицине.
В её голове уже рисовались схемы подключения экзоскелета к нервной системе Нилана, алгоритмы адаптации импульсов под физиологию арторианина. Она знала — если всё получится, это изменит многое. И хотя внутри всё ещё бурлило от противоречий и сомнений, желание научно-исследовательской деятельности взяло верх над отвращением.
На визор Агафьи поступило сообщение:
«Прибытие пациента на профилактический осмотр аугментаций».
Несмотря на её профессионализм и уверенность, внезапное появление арториан вызвало у неё внутреннюю тревогу и нервозность из-за непредсказуемости ситуации и опасений, связанных с возможными последствиями.
Когда Агафья вышла из палаты, где находились пришельцы, она заблокировала двери для собственного успокоения.
— Если они захотят сбежать, это не поможет, — как бы между делом сказал Малус. Он практически бесшумно летел чуть поодаль от девушки.
— Я знаю, — зло буркнула Агафья. — Это просто... Не важно, там Диего ждёт.
Робот издал странный звук и продолжил путь.
В приёмном покое сидел мужчина внушительного телосложения — мощный, с широкими мускулистыми плечами, словно выточенный из камня. Его лысая голова блестела под холодным светом ламп, отражая каждый отблеск с почти гипнотическим сиянием. На нём был яркий, облегающий комбинезон из гладкой синтетической ткани, который, вторя его движениям, переливался и играл оттенками. Геометрические узоры на ткани переплетались с тонкими светодиодными вставками, мягко мерцающими и пульсирующими в такт его дыханию и шагам — словно живой организм.
Высокие ботинки с металлическими элементами и необычной подошвой придавали ему не только дополнительный рост, но и ощущение силы и уверенности в каждом шаге. Вся его внешность словно сочетала в себе футуристическую элегантность и непоколебимую мощь, делая его фигуру внушительной. Диего всегда был ярким и эпатажным, даже его протезы стали частью его образа.
Аугментации пациента представляли собой высокотехнологичные протезы конечностей — лёгкие композитные конструкции с матовым покрытием, оснащённые сложными суставными механизмами, обеспечивающими плавность и точность движений. Сенсорные модули на пальцах позволяли ощущать тактильные стимулы: тепло, давление, текстуру поверхности. Эти импланты были результатом передовых биомеханических разработок и требовали тщательного технического контроля.
— Привет, Диего. Ты как всегда ослепительно выглядишь, — это был не комплимент, а констатация факта: при виде мужчины у девушки заслезились глаза.
— Я старался тебя порадовать. — Он усмехнулся, кончик губы его потянулся вверх, и вместо улыбки получился оскал.
— Ты меня порадовал бы, если бы приходил вовремя, а не когда тебе заблагорассудится. — Не осталась в долгу Агафья.
— Виновен по всем статьям. — Диего наклонил голову в знак полного раскаяния.
Агафья лишь закатила глаза. Её недовольство было очевидно. Диего вызывал у неё раздражение — в нём было слишком много всего, что противоречило её представлениям о гармонии. Его манера поведения, каждый его жест был излишне театральным. Диего был воплощением хаоса и излишества.
Пациент привычно устроился в диагностическом кресле. Стоило девушке подсоединить датчики, на её визор пошёл поток информации, где красными вспышками обозначались сбои работы сенсорных модулей. Агафья стиснула зубы.
— Диего... ты что делал... с протезами? Куда совал?
Она еле сдерживала себя, чтобы не настучать этому бугаю по лысой башке.
Мужчина замялся, его глазки забегали по кабинету.
— Ну... это была просто неудачная идея. Я решил, что было бы круто сделать свои протезы «суперчувствительными» и вспомнил, что у меня есть немного кислоты. Я подумал: если немного обработать сенсорные модули, они станут более отзывчивыми. В итоге они перестали работать.
— Раздери тебя бездна, Диего! Ты кретин... — Агафья сокрушалась, ведь она сама настраивала сенсорные модули и гордилась своей работой. В этой модели тактильные ощущения были близки к настоящим, благодаря высокотехнологичным датчикам и сложным алгоритмам обработки сигналов. Каждый модуль был тщательно откалиброван для передачи нюансов давления и температуры, что позволяло пользователю чувствовать мир вокруг себя с поразительной точностью. Теперь же, после инцидента, все её усилия оказались напрасными.
— Это можно исправить? — заискивающе спросил мужчина.
Агафья смогла только кивнуть и медленно выпустить воздух через ноздри.
— Тебе придётся какое-то время ходить с этим. — Девушка подошла к стеллажу и достала простые протезы кистей — функциональные устройства, выполненные из лёгких и прочных материалов. Они оснащены базовыми механическими суставами, позволяющими выполнять основные движения — сгибание и разгибание пальцев.
— Да нуууу, нет! — взвыл Диего. — Как я с этим буду ходить?
— Может, тебя это научит чему-нибудь, и ты не будешь проводить сомнительные эксперименты, — злорадно проговорила аугментолог.
На лице пациента отразилась вся гамма чувств — от неверия до принятия неизбежного.
Пока Агафья производила демонтаж испорченных протезов, Диего рассказывал последние новости. Он был отходчивым малым и долго злиться не мог.
— Слышала, что недалеко от твоей станции нашли две спасательные капсулы? — От этих слов девушка дёрнулась и проехала шлицем отвёртки по гладкой поверхности протеза. Остался след. Агафья выругалась: и тут эти арториане мешают. Диего, не заметив реакции девушки, продолжил:
— Знаешь, никто из ребят не смог определить модель капсул. Таких в Союзе нет. Даже каталог сети оказался бессилен. Есть подозрения, что это арторские капсулы, потому что подключиться к ним не удалось. Поговаривают, у них там война. А это могут быть залётные. Пока галополиция молчит, но что-то мне подсказывает: будут искать пришельцев. Их двое, не известно — мужчины или женщины.
Диего рассказывал всё это по секрету. И с каждым словом у Агафьи шевелились волосы на затылке.
Когда она закончила и получила оплату, её нервозность достигла наивысшей степени.
Она ворвалась в палату с арторианами, схватила планшет и быстро написала:
«Убирайтесь. У меня будут проблемы из-за вас».
Она сунула экран в руки арторианину. Тот нахмурился, но всё же прочёл.
«Нам некуда идти. Нилан болен. Ты обещала помочь».
«Мне всё равно! Ситуация изменилась! Я не собираюсь терять станцию и свободу из-за вас!»
Девушка подозвала Малуса. Тот аккуратно вытащил из капсулы парня. Агафья начала судорожно наносить на него спрей, который содержал специальные полимеры и активные компоненты. При распылении они образовывали тонкий слой на поверхности кожи, а при контакте с воздухом молекулы начинали связываться друг с другом, превращаясь в прочную и эластичную ткань.
Тарек несколько секунд стоял и растерянно смотрел на происходящее. Опомнившись, он перехватил руку девушки и медленно покачал головой из стороны в сторону.
Малус протянул свою щупальцу, обвил её вокруг руки пришельца и повторил его жест. Мужчина разжал хватку, а Агафья продолжила наносить спрей.
Тарек понимал: он не в том положении, чтобы сражаться с роботом.
