«Их мозг работает быстрее человеческого», — отметила она по результатам ЭЭГ.
Примечание : Электроэнцефалография, ЭЭГ — раздел электрофизиологии, изучающий закономерности суммарной электрической активности мозга,)
Агафья понимала: эти двое не просто чужие — они представители расы, которая давно считается угрозой для всего Межгалактического Союза.
Девушка стояла у медкапсул, сердце бешено колотилось, а мысли путались в хаосе. Что делать с этими двумя — она не знала. Паника медленно, но уверенно затопляла её сознание.
В голове мелькали страшные картины: если кто-то узнает, что она прячет арториан врагов союза — последствия будут катастрофическими. Одним штрафом тут не отделаться. Потеря станции, репутации, а может и свободы — всё это нависало над ней тяжёлым грузом. Надо от них все же избавится.
На словах и в мыслях она уже сними разделалась и утилизировала, а в реальности заповедь «не навреди», заложенная на подкорку сознания отцом, не давала ей стать убийцей. Как бы она не любила гуманоидов безжалостно убить беззащитных в этот момент мужчин она не могла.
Её руки непроизвольно сжались в кулаки, дыхание стало прерывистым. Внутри разгорался пожар тревоги и страха, который невозможно было погасить. Каждый звук в палате казался подозрительным.
В этой неопределённости она чувствовала себя словно потерянная космическая станция, дрейфующая в бескрайней пустоте космического пространства.
Агафья не знала особенностей строения тела арториан: вся информация о них была строго засекречена и недоступна простым смертным. Но то, что молодой арторианин находился в крайне тяжёлом состоянии, было очевидно и так.
Она приступила к обследованию. Сначала провела неврологический осмотр: проверила рефлексы, мышечный тонус и реакцию зрачков на свет. Зрачки у пришельцев оказались вертикальные.
Привычные манипуляции ее успокаивал, хотя она понимала большого смысла в них нет. Затем включила портативный сканер — передовую технологию, позволяющую без инвазивно исследовать ткани на клеточном уровне. Наночастицы проникали в ткани мозга и передавали данные о состоянии нейронов и сосудов в режиме реального времени. Парень пережил кровоизлияние в мозг и был жив лишь чудом. Сканирование выявило очаги атрофии в области прецентральной извилины — части мозга, отвечающей за произвольные движения. Особенно поражён был кортикоспинальный тракт — главный путь передачи двигательных импульсов от коры к спинному мозгу. Также были признаки лёгкого отёка мозга и нарушения микроциркуляции, характерные для сотрясения.
По результатам обследования стало ясно: у парня произошла дегенерация нейронов двигательной зоны, что объясняло паралич конечностей и отсутствие двигательной активности…
Но пока нужно было привести в сознание мужчину, который был в относительно стабильном состоянии, чтобы выяснить, кто они такие и зачем прибыли сюда. Он страдал от сотрясения мозга и обезвоживания, что затрудняло контакт.
Агафья понимала всю хрупкость момента. Она надеялась, что её манипуляции не усугубят состояние пациента — ведь она основывалась на человеческой физиологии, а схожесть с арторианами была около 75%. Каждое ее действие было четкое и выверенное: внутривенно вводимый регидратационный раствор должен был восстановить водно-электролитный баланс без риска перегрузки; кислородная поддержка через носовой катетер — обеспечить ткани необходимым кислородом. Её руки дрожали едва заметно, но взгляд оставался сосредоточенным. Она словно шла по тонкому льду между жизнью и смертью чужого существа, опираясь на знания о человеческом теле и интуиции. Понимая важность быстрого восстановления, Агафья провела курс нейропротекторной терапии — ввела препараты для уменьшения воспаления и улучшения метаболизма нервных клеток.
Постепенно мужчина начал приходить в себя после капельницы с изотоническим раствором, глаза открылись и наполнились ясностью.
Теперь можно было попытаться получить ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
Тарек медленно приходил в себя. Едва разлепив глаза, он увидел перед собой землянку девушку, чьи предки были выходцами с планеты Земля. Он точно знал, что она человек, ведь не раз видел голографические карточки при изучении рас входящих в Совет. Земля давно вошла в состав СМГС — могущественной организации, которая была врагом Артора и его народа. Но сейчас это не имело значения.
После аварийной посадки спасательной капсулы их корвета и осознания того, что Нилан скорее мёртв, чем жив, Тареку срочно понадобилось найти медицинскую станцию. Чтобы это сделать, он воспользовался древней системой квантовой ретрансляции — устаревшей и фрагментированной сетью передачи сообщений, которая казалась архаичной по сравнению с высокими технологиями Артора. Путём нехитрых манипуляций он выяснил: на планете был всего один обитаемый материк — Зенарис — с городом Ксант, где находилась единственная медицинская станция.
Эта станция была настоящим технологическим оазисом: здесь оказывали помощь всем видам гуманоидов за межгалактические кредиты. Станцией «Луминар» руководила женщина по имени Агафья Карельская.
Как Тарек оплатит лечение — он ещё не знал. Но одно было ясно спасти Нилана нужно любой ценой.
Взломав систему контроля доступа, он проник внутрь. Станция оказалась прекрасно оборудованной и надёжно защищённой, он это понял, когда силовое поле обездвижило и точки лазерных прицелов появились на его скафандре.
Тарек ощутил одновременно тревогу и надежду: здесь у него был шанс спасти Нилана.
После удара головой нейроинтерфейс арторианина работал со сбоями —привычные сигналы лингвопереводчика превратились в хаотичный набор непонятных звуков. Его мозг не мог понять ни одного слова, что исходили изо рта девушки. Но он ясно чувствовал: эти звуки были обращены именно к нему. Её взгляд, полный настойчивости и тревоги, неотрывно следил за ним.
Рядом с ней маячил робот — его металлическое тело слегка покачивалось, словно готовясь к прыжку. Огни возле окуляра камеры вспыхивали красными светодиодами. Щупальца робота извивались в воздухе, совершая быстрые и точные движения, каждая из которых была наполнена скрытой угрозой.
В этой странной сцене — девушка с непонятной речью и гневный робот — Тарек ощущал одновременно страх и любопытство. Он пытался сосредоточиться, чтобы понять хоть что-то из этого потока чужих сигналов, но сбои нейроинтерфейса мешали ему уловить смысл. Все вокруг казалось одновременно близким и недосягаемым , как будто он оказался на грани двух миров, где слова теряли свою силу, а эмоции кричали.
— Внимание: обнаружен критический сбой в системе арторианского восприятия. Решение: перезагрузка не поможет. Требуется полная замена модели на более современную, – выдал Малус, издавая звук, похожий на работу старого кассового аппарата.
— Малус, сейчас не время для шуток, – произнесла Агафья, пытаясь скрыть растущую тревогу. Её пальцы запорхали над сенсорной панелью, пытаясь установить соединение с нейроинтерфейсом арторианина.
Но экран мигнул непонятным кодом ошибки — сигналом несовместимости. Их технологии казались словно из разных эпох: её продвинутый интерфейс, созданный для мгновенного обмена данными с тонкими настройками, не мог найти общий язык с интерфейсом мужчины.
В воздухе повисла тишина — словно сама техника отказывалась подчиняться, упрямо храня тайны чужого мира. Агафья взглянула на Малуса с тревогой: чтобы понять и избавится от незваных гостей, им придётся преодолеть пропасть между двумя цивилизациями.
Агафья всегда гордилась своей станцией, считая её оснащённой по последнему слову техники. Но теперь, столкнувшись с технологиями Артора, она поняла, насколько далеко ушли разработки арториан — их достижения казались почти недосягаемыми. Желание избавиться от угрозы в лице мужчин стало для неё главным приоритетом, но где-то на задворках сознания зарождалось понимание: их появление неизбежно повлечёт за собой глобальные перемены в её привычной жизни.
Не стала ли её помощь пришельцам роковой ошибкой? Как скоро они покинут её медицинскую станцию? Не возникнут ли из-за них проблемы с местным населением и законом? Эти мысли не давали ей покоя, крутясь в голове, пока она безуспешно пыталась установить контакт с арторианином. Каждая попытка казалась всё более тщетной, и с каждым мигом волнение росло,а неизвестность всегда порождает страх.
Тарек жестами попросил у девушки планшет. Она с осторожностью протянула устройство — в её взгляде читалась смесь недоверия и любопытства. Мужчина быстро погрузился в работу, его пальцы ловко скользили по голографическому экрану, кодируя и перенастраивая. Его лоб хмурился, глаза сужались, отражая напряжённую концентрацию. Вокруг планшета вспыхивали разноцветные огни — индикаторы обработки данных, которые то ускорялись, то замедлялись в такт его действиям.
Наконец, Тарек закончил и написал сообщение:
«Спасибо за помощь, мы в неоплатном долгу. Помоги моему спутнику — он тяжело ранен, и мы уйдём с миром. Я понял, что ты знаешь, кто мы. Если поможешь — у тебя не возникнет проблем. Я потом отплачу. Мне надо вернуться на Артор. Если поможешь и с этим — можешь просить всё.»
Он отдал планшет Агафье. Девушка прочитала послание и невольно поморщилась — её рот выдал набор непонятных звуков, словно протестуя против услышанного. Рядом робот весело издал короткий сигнал — что-то вроде электронного смеха или одобрения.
Агафья быстро набрала ответ и резко вернула планшет:
«Долг вполне оплатный — 50 тысяч кредитов уже за проведённые манипуляции. Потом я выставлю счёт за твоего друга — не знаю, выживет он или нет, но ты будешь мне должен при любом раскладе. Что касается попадания на Артор — это не в моей компетенции.»
Экран планшета мигнул, показывая чёткие цифры, медицинские отчёты и юридические предупреждения, встроенные в ответ как невидимые барьеры между двумя мирами.
В этот момент Агафья почувствовала тяжесть ответственности: технологии их цивилизаций были настолько несовместимы, что даже простая просьба о помощи превращалась в сложный обмен условиями и рисками. Между строками сообщений прятались не только цифры и команды, но и целый мир взаимных недоверий и надежд на понимание.
Тарек кивнул и медленно приподнялся с ложа капсулы, стараясь не делать резких движений — он не хотел, чтобы Агафья подумала, что он собирается напасть, и активировала своего робота. Несмотря на устаревшую, на взгляд мужчины, модель, робот оставался опасным противником. Агафья пристально следила за арторианином, готовая в любой момент вмешаться.
Неспеша преодолев несколько шагов до соседней капсулы, Тарек увидел Нилана. Тот лежал неподвижно, погружённый в прозрачный гель — густую субстанцию с лёгким голубоватым свечением. Из капсулы выходило несколько тонких трубок: одна подавала кислород и питательные вещества, другая контролировала температуру тела и поддерживала оптимальный уровень гидратации, третья — вводила лекарства и регенерирующие препараты. В отличие от Тарека, Нилан был полностью обнажён — кожа бледная и влажная от геля.
Тарек протянул планшет с вопросом: «Что с ним?» Агафья закатила глаза и сбросила на устройство подробный отчёт по состоянию пациента. Большая часть медицинских терминов была для Тарека непонятна — но он уловил главное: Нилан в критическом состоянии, не может двигаться и прийти в сознание. Он снова протянул планшет с новым вопросом: «У тебя есть возможность поставить его на ноги?»
Агафья поморщилась. Всё происходящее вызывало у неё внутреннее отторжение — хотя она никогда не была расисткой и лечила самых разных гуманоидов: рептилоидов с их чешуйчатой кожей и даже представителей инсектоидов. Но именно этот арторианен пробуждал в ней глубокое чувство брезгливости.
Она хотела написать отказ, но тут вспомнила о своей личной разработке — экспериментальном экзоскелете. Это была сложная система из лёгких титановых сплавов и гибких полимеров, покрытых сетью микроэлектродов. Экзоскелет был способен подавать микроэлектрические импульсы напрямую к нервным окончаниям пациента, стимулируя мышцы к сокращению и восстанавливая утраченные двигательные функции. На животных устройство показало впечатляющие результаты: полностью парализованные подопытные вновь начинали двигаться.
Однако из-за жестокости процедур и сложности манипуляций ей отказали в проведении дальнейших исследований на гуманоидных существах. Это была официальная причина отказа, Агафья понимала, что на самом деле ей не дают дальше работать из-за большого спроса на аугментации, и огромных денег, крутящихся вокруг их производства.
Теперь же перед ней лежал живой подопытный — шанс воплотить свою разработку в жизнь. Она кивнула, потирая мысленно руки: эта технология могла стать гигантским прорывом в медицине.
В её голове уже рисовались схемы подключения экзоскелета к нервной системе Нилана, алгоритмы адаптации импульсов под физиологию арторианина. Она знала — если всё получится, это изменит многое. И хотя внутри всё ещё бурлило от противоречий и сомнений, желание научно- исследовательской деятельности взяло верх над отвращением.
На визор Агафьи поступило сообщение:
«Прибытие пациента на профилактический осмотр аугментаций».
Несмотря на её профессионализм и уверенность, внезапное появление арториан вызвало у неё внутреннюю тревогу и нервозность из-за непредсказуемости ситуации и опасений, связанных с возможными последствиями.
Когда Агафья вышла из палаты, где находились пришельцы, она заблокировала двери для собственного успокоения.
— Если они захотят сбежать, это не поможет — как бы между делом сказал Малус. Он практически бесшумно летел чуть поодаль от девушки.
— Я знаю — зло буркнула Агафья — это просто… Не важно, там Диего ждет. Робот издал странный звук и продолжил путь.
В приемном покое сидел мужчина внушительного телосложения — мощный, с широкими мускулистыми плечами, словно выточенный из камня. Его лысая голова блестела под холодным светом ламп, отражая каждый отблеск с почти гипнотическим сиянием. На нём был яркий, облегающий комбинезон из гладкой синтетической ткани, который вторя его движениям, переливался и играл оттенками. Геометрические узоры на ткани переплетались с тонкими светодиодными вставками, мягко мерцающими и пульсирующими в такт его дыханию и шагам — словно живой организм.
Высокие ботинки с металлическими элементами и необычной подошвой придавали ему не только дополнительный рост, но и ощущение силы и уверенности в каждом шаге. Вся его внешность словно сочетала в себе футуристическую элегантность и непоколебимую мощь, делая его фигуру внушительной. Диего всегда был ярким и эпатажным, даже его протезы стали частью его образа.
Аугментации пациента представляли собой высокотехнологичные протезы конечностей — лёгкие композитные конструкции с матовым покрытием, оснащённые сложными суставными механизмами, обеспечивающими плавность и точность движений. Сенсорные модули на пальцах позволяли ощущать тактильные стимулы: тепло, давление, текстуру поверхности. Эти импланты были результатом передовых биомеханических разработок и требовали тщательного технического контроля.
— Привет Диего, ты как всегда ослепительно выглядишь – это был не комплимент, а констатация факта, при виде мужчины у девушки заслезились глаза.
Примечание : Электроэнцефалография, ЭЭГ — раздел электрофизиологии, изучающий закономерности суммарной электрической активности мозга,)
Агафья понимала: эти двое не просто чужие — они представители расы, которая давно считается угрозой для всего Межгалактического Союза.
Девушка стояла у медкапсул, сердце бешено колотилось, а мысли путались в хаосе. Что делать с этими двумя — она не знала. Паника медленно, но уверенно затопляла её сознание.
В голове мелькали страшные картины: если кто-то узнает, что она прячет арториан врагов союза — последствия будут катастрофическими. Одним штрафом тут не отделаться. Потеря станции, репутации, а может и свободы — всё это нависало над ней тяжёлым грузом. Надо от них все же избавится.
На словах и в мыслях она уже сними разделалась и утилизировала, а в реальности заповедь «не навреди», заложенная на подкорку сознания отцом, не давала ей стать убийцей. Как бы она не любила гуманоидов безжалостно убить беззащитных в этот момент мужчин она не могла.
Её руки непроизвольно сжались в кулаки, дыхание стало прерывистым. Внутри разгорался пожар тревоги и страха, который невозможно было погасить. Каждый звук в палате казался подозрительным.
В этой неопределённости она чувствовала себя словно потерянная космическая станция, дрейфующая в бескрайней пустоте космического пространства.
Агафья не знала особенностей строения тела арториан: вся информация о них была строго засекречена и недоступна простым смертным. Но то, что молодой арторианин находился в крайне тяжёлом состоянии, было очевидно и так.
Она приступила к обследованию. Сначала провела неврологический осмотр: проверила рефлексы, мышечный тонус и реакцию зрачков на свет. Зрачки у пришельцев оказались вертикальные.
Привычные манипуляции ее успокаивал, хотя она понимала большого смысла в них нет. Затем включила портативный сканер — передовую технологию, позволяющую без инвазивно исследовать ткани на клеточном уровне. Наночастицы проникали в ткани мозга и передавали данные о состоянии нейронов и сосудов в режиме реального времени. Парень пережил кровоизлияние в мозг и был жив лишь чудом. Сканирование выявило очаги атрофии в области прецентральной извилины — части мозга, отвечающей за произвольные движения. Особенно поражён был кортикоспинальный тракт — главный путь передачи двигательных импульсов от коры к спинному мозгу. Также были признаки лёгкого отёка мозга и нарушения микроциркуляции, характерные для сотрясения.
По результатам обследования стало ясно: у парня произошла дегенерация нейронов двигательной зоны, что объясняло паралич конечностей и отсутствие двигательной активности…
Но пока нужно было привести в сознание мужчину, который был в относительно стабильном состоянии, чтобы выяснить, кто они такие и зачем прибыли сюда. Он страдал от сотрясения мозга и обезвоживания, что затрудняло контакт.
Агафья понимала всю хрупкость момента. Она надеялась, что её манипуляции не усугубят состояние пациента — ведь она основывалась на человеческой физиологии, а схожесть с арторианами была около 75%. Каждое ее действие было четкое и выверенное: внутривенно вводимый регидратационный раствор должен был восстановить водно-электролитный баланс без риска перегрузки; кислородная поддержка через носовой катетер — обеспечить ткани необходимым кислородом. Её руки дрожали едва заметно, но взгляд оставался сосредоточенным. Она словно шла по тонкому льду между жизнью и смертью чужого существа, опираясь на знания о человеческом теле и интуиции. Понимая важность быстрого восстановления, Агафья провела курс нейропротекторной терапии — ввела препараты для уменьшения воспаления и улучшения метаболизма нервных клеток.
Постепенно мужчина начал приходить в себя после капельницы с изотоническим раствором, глаза открылись и наполнились ясностью.
Теперь можно было попытаться получить ответы на вопросы, которые не давали ей покоя.
Глава 4
Тарек медленно приходил в себя. Едва разлепив глаза, он увидел перед собой землянку девушку, чьи предки были выходцами с планеты Земля. Он точно знал, что она человек, ведь не раз видел голографические карточки при изучении рас входящих в Совет. Земля давно вошла в состав СМГС — могущественной организации, которая была врагом Артора и его народа. Но сейчас это не имело значения.
После аварийной посадки спасательной капсулы их корвета и осознания того, что Нилан скорее мёртв, чем жив, Тареку срочно понадобилось найти медицинскую станцию. Чтобы это сделать, он воспользовался древней системой квантовой ретрансляции — устаревшей и фрагментированной сетью передачи сообщений, которая казалась архаичной по сравнению с высокими технологиями Артора. Путём нехитрых манипуляций он выяснил: на планете был всего один обитаемый материк — Зенарис — с городом Ксант, где находилась единственная медицинская станция.
Эта станция была настоящим технологическим оазисом: здесь оказывали помощь всем видам гуманоидов за межгалактические кредиты. Станцией «Луминар» руководила женщина по имени Агафья Карельская.
Как Тарек оплатит лечение — он ещё не знал. Но одно было ясно спасти Нилана нужно любой ценой.
Взломав систему контроля доступа, он проник внутрь. Станция оказалась прекрасно оборудованной и надёжно защищённой, он это понял, когда силовое поле обездвижило и точки лазерных прицелов появились на его скафандре.
Тарек ощутил одновременно тревогу и надежду: здесь у него был шанс спасти Нилана.
После удара головой нейроинтерфейс арторианина работал со сбоями —привычные сигналы лингвопереводчика превратились в хаотичный набор непонятных звуков. Его мозг не мог понять ни одного слова, что исходили изо рта девушки. Но он ясно чувствовал: эти звуки были обращены именно к нему. Её взгляд, полный настойчивости и тревоги, неотрывно следил за ним.
Рядом с ней маячил робот — его металлическое тело слегка покачивалось, словно готовясь к прыжку. Огни возле окуляра камеры вспыхивали красными светодиодами. Щупальца робота извивались в воздухе, совершая быстрые и точные движения, каждая из которых была наполнена скрытой угрозой.
В этой странной сцене — девушка с непонятной речью и гневный робот — Тарек ощущал одновременно страх и любопытство. Он пытался сосредоточиться, чтобы понять хоть что-то из этого потока чужих сигналов, но сбои нейроинтерфейса мешали ему уловить смысл. Все вокруг казалось одновременно близким и недосягаемым , как будто он оказался на грани двух миров, где слова теряли свою силу, а эмоции кричали.
— Внимание: обнаружен критический сбой в системе арторианского восприятия. Решение: перезагрузка не поможет. Требуется полная замена модели на более современную, – выдал Малус, издавая звук, похожий на работу старого кассового аппарата.
— Малус, сейчас не время для шуток, – произнесла Агафья, пытаясь скрыть растущую тревогу. Её пальцы запорхали над сенсорной панелью, пытаясь установить соединение с нейроинтерфейсом арторианина.
Но экран мигнул непонятным кодом ошибки — сигналом несовместимости. Их технологии казались словно из разных эпох: её продвинутый интерфейс, созданный для мгновенного обмена данными с тонкими настройками, не мог найти общий язык с интерфейсом мужчины.
В воздухе повисла тишина — словно сама техника отказывалась подчиняться, упрямо храня тайны чужого мира. Агафья взглянула на Малуса с тревогой: чтобы понять и избавится от незваных гостей, им придётся преодолеть пропасть между двумя цивилизациями.
Агафья всегда гордилась своей станцией, считая её оснащённой по последнему слову техники. Но теперь, столкнувшись с технологиями Артора, она поняла, насколько далеко ушли разработки арториан — их достижения казались почти недосягаемыми. Желание избавиться от угрозы в лице мужчин стало для неё главным приоритетом, но где-то на задворках сознания зарождалось понимание: их появление неизбежно повлечёт за собой глобальные перемены в её привычной жизни.
Не стала ли её помощь пришельцам роковой ошибкой? Как скоро они покинут её медицинскую станцию? Не возникнут ли из-за них проблемы с местным населением и законом? Эти мысли не давали ей покоя, крутясь в голове, пока она безуспешно пыталась установить контакт с арторианином. Каждая попытка казалась всё более тщетной, и с каждым мигом волнение росло,а неизвестность всегда порождает страх.
Тарек жестами попросил у девушки планшет. Она с осторожностью протянула устройство — в её взгляде читалась смесь недоверия и любопытства. Мужчина быстро погрузился в работу, его пальцы ловко скользили по голографическому экрану, кодируя и перенастраивая. Его лоб хмурился, глаза сужались, отражая напряжённую концентрацию. Вокруг планшета вспыхивали разноцветные огни — индикаторы обработки данных, которые то ускорялись, то замедлялись в такт его действиям.
Наконец, Тарек закончил и написал сообщение:
«Спасибо за помощь, мы в неоплатном долгу. Помоги моему спутнику — он тяжело ранен, и мы уйдём с миром. Я понял, что ты знаешь, кто мы. Если поможешь — у тебя не возникнет проблем. Я потом отплачу. Мне надо вернуться на Артор. Если поможешь и с этим — можешь просить всё.»
Он отдал планшет Агафье. Девушка прочитала послание и невольно поморщилась — её рот выдал набор непонятных звуков, словно протестуя против услышанного. Рядом робот весело издал короткий сигнал — что-то вроде электронного смеха или одобрения.
Агафья быстро набрала ответ и резко вернула планшет:
«Долг вполне оплатный — 50 тысяч кредитов уже за проведённые манипуляции. Потом я выставлю счёт за твоего друга — не знаю, выживет он или нет, но ты будешь мне должен при любом раскладе. Что касается попадания на Артор — это не в моей компетенции.»
Экран планшета мигнул, показывая чёткие цифры, медицинские отчёты и юридические предупреждения, встроенные в ответ как невидимые барьеры между двумя мирами.
В этот момент Агафья почувствовала тяжесть ответственности: технологии их цивилизаций были настолько несовместимы, что даже простая просьба о помощи превращалась в сложный обмен условиями и рисками. Между строками сообщений прятались не только цифры и команды, но и целый мир взаимных недоверий и надежд на понимание.
Глава 5
Тарек кивнул и медленно приподнялся с ложа капсулы, стараясь не делать резких движений — он не хотел, чтобы Агафья подумала, что он собирается напасть, и активировала своего робота. Несмотря на устаревшую, на взгляд мужчины, модель, робот оставался опасным противником. Агафья пристально следила за арторианином, готовая в любой момент вмешаться.
Неспеша преодолев несколько шагов до соседней капсулы, Тарек увидел Нилана. Тот лежал неподвижно, погружённый в прозрачный гель — густую субстанцию с лёгким голубоватым свечением. Из капсулы выходило несколько тонких трубок: одна подавала кислород и питательные вещества, другая контролировала температуру тела и поддерживала оптимальный уровень гидратации, третья — вводила лекарства и регенерирующие препараты. В отличие от Тарека, Нилан был полностью обнажён — кожа бледная и влажная от геля.
Тарек протянул планшет с вопросом: «Что с ним?» Агафья закатила глаза и сбросила на устройство подробный отчёт по состоянию пациента. Большая часть медицинских терминов была для Тарека непонятна — но он уловил главное: Нилан в критическом состоянии, не может двигаться и прийти в сознание. Он снова протянул планшет с новым вопросом: «У тебя есть возможность поставить его на ноги?»
Агафья поморщилась. Всё происходящее вызывало у неё внутреннее отторжение — хотя она никогда не была расисткой и лечила самых разных гуманоидов: рептилоидов с их чешуйчатой кожей и даже представителей инсектоидов. Но именно этот арторианен пробуждал в ней глубокое чувство брезгливости.
Она хотела написать отказ, но тут вспомнила о своей личной разработке — экспериментальном экзоскелете. Это была сложная система из лёгких титановых сплавов и гибких полимеров, покрытых сетью микроэлектродов. Экзоскелет был способен подавать микроэлектрические импульсы напрямую к нервным окончаниям пациента, стимулируя мышцы к сокращению и восстанавливая утраченные двигательные функции. На животных устройство показало впечатляющие результаты: полностью парализованные подопытные вновь начинали двигаться.
Однако из-за жестокости процедур и сложности манипуляций ей отказали в проведении дальнейших исследований на гуманоидных существах. Это была официальная причина отказа, Агафья понимала, что на самом деле ей не дают дальше работать из-за большого спроса на аугментации, и огромных денег, крутящихся вокруг их производства.
Теперь же перед ней лежал живой подопытный — шанс воплотить свою разработку в жизнь. Она кивнула, потирая мысленно руки: эта технология могла стать гигантским прорывом в медицине.
В её голове уже рисовались схемы подключения экзоскелета к нервной системе Нилана, алгоритмы адаптации импульсов под физиологию арторианина. Она знала — если всё получится, это изменит многое. И хотя внутри всё ещё бурлило от противоречий и сомнений, желание научно- исследовательской деятельности взяло верх над отвращением.
На визор Агафьи поступило сообщение:
«Прибытие пациента на профилактический осмотр аугментаций».
Несмотря на её профессионализм и уверенность, внезапное появление арториан вызвало у неё внутреннюю тревогу и нервозность из-за непредсказуемости ситуации и опасений, связанных с возможными последствиями.
***
Когда Агафья вышла из палаты, где находились пришельцы, она заблокировала двери для собственного успокоения.
— Если они захотят сбежать, это не поможет — как бы между делом сказал Малус. Он практически бесшумно летел чуть поодаль от девушки.
— Я знаю — зло буркнула Агафья — это просто… Не важно, там Диего ждет. Робот издал странный звук и продолжил путь.
В приемном покое сидел мужчина внушительного телосложения — мощный, с широкими мускулистыми плечами, словно выточенный из камня. Его лысая голова блестела под холодным светом ламп, отражая каждый отблеск с почти гипнотическим сиянием. На нём был яркий, облегающий комбинезон из гладкой синтетической ткани, который вторя его движениям, переливался и играл оттенками. Геометрические узоры на ткани переплетались с тонкими светодиодными вставками, мягко мерцающими и пульсирующими в такт его дыханию и шагам — словно живой организм.
Высокие ботинки с металлическими элементами и необычной подошвой придавали ему не только дополнительный рост, но и ощущение силы и уверенности в каждом шаге. Вся его внешность словно сочетала в себе футуристическую элегантность и непоколебимую мощь, делая его фигуру внушительной. Диего всегда был ярким и эпатажным, даже его протезы стали частью его образа.
Аугментации пациента представляли собой высокотехнологичные протезы конечностей — лёгкие композитные конструкции с матовым покрытием, оснащённые сложными суставными механизмами, обеспечивающими плавность и точность движений. Сенсорные модули на пальцах позволяли ощущать тактильные стимулы: тепло, давление, текстуру поверхности. Эти импланты были результатом передовых биомеханических разработок и требовали тщательного технического контроля.
— Привет Диего, ты как всегда ослепительно выглядишь – это был не комплимент, а констатация факта, при виде мужчины у девушки заслезились глаза.
