Но и уйти не мог. Слишком обессилен. Слишком чужой на этой территории. Безысходность сдавила грудь. Мысли о будущем были мрачны, как бездна за иллюминатором. Он смотрел на Нилана и ненавидел себя за свою беспомощность.
Тарек закрыл глаза и рухнул на колени.
Шум заставил Агафью вздрогнуть и отвлечься. Она с недоумением посмотрела на арторианина.
Миг — и перед её носом появился экран планшета:
«Я не знаю, как тебя просить. Мы в отчаянном положении. Только в твоих руках — погибнем мы или нет. Я могу уйти. Но Нилану нужна помощь. Я умоляю — спаси его...»
Она быстро напечатала ответ:
«Убирайтесь оба!»
Под прицелом бластера Тарек и Нилан, лежавший на гравиносилках, покинули станцию через технический отсек для опасных отходов.
Агафья всё же сжалилась и дала с собой аптечку. Тареку хватило этого мгновения, когда она передавала небольшую коробку и отвлеклась, чтобы резко выхватить бластер из её рук, ловко провернув запястье. В тот же миг он прижал её к себе, используя как живой щит. Оружие он направил на робота и пнул коробку с аптечкой, которая упала неподалёку, в сторону противника.
Пока коробка летела, отвлекая Малуса, Тарек дал короткий импульс из бластера. Выстрел попал прямо в объектив камеры, мгновенно выводя систему из строя. Робот завертелся вокруг своей оси, хаотично двигая щупальцами — у него остались только тепловизоры. Тарек целился так, чтобы повреждения не были тотальными: вывести из строя, но не уничтожить.
— Ла сэ ринэвэ, шэ'ри тэй мара, но ти лани се мянга луврэ (Я не хотел, чтобы всё так вышло, но ты не оставила мне выбора), — он прошептал это на ухо заложнице. — Вэри мэ'нта (Веди обратно).
Агафья попыталась вырваться, но арторианин держал крепко.
— Малус, ты как? — всхлипнула девушка.
— Я ослеп, — последовал мгновенный ответ. — Вижу тебя в инфракрасном, но не могу помочь — он слишком близко. Могу попытаться взять в заложники второго.
Он метнулся к носилкам, но тут раздался громкий голос Тарека:
— Сэ ме'н! Шэка ла уде'ни фа… (Не смей! Иначе я убью её…)
— Малус, не трогай его! — пискнула Агафья.
Она не понимала слов, но по тону было ясно: парня трогать нельзя. Паника нарастала — впервые в жизни она оказалась в такой ситуации. Неизвестность пугала, делала уязвимой.
— Папа… — одними губами прошептала она, и слеза скатилась по щеке.
— Булгэ (Прости), — тихо сказал Тарек и потащил её обратно в здание.
Надо было его сразу транквилизатором жахнуть, — думала Агафья, набирая код на панели под прицелом бластера. Малус плёлся где-то сзади и, кажется, успел встретить на своём пути не одну преграду.
Когда был жив её отец, Афанасий Карельский, никто не смел угрожать его дочери. Его уважали. И немного боялись. Он умер от старости — технологии ещё не научились обновлять клетки вечно, хотя он и прожил достаточно долгую жизнь. Агафье всегда казалось, что мало.
Она продолжила его дело, жила спокойно, старалась вести «чистую» деятельность. До появления арториан.
Теперь тихая жизнь кончилась. Агафья мысленно сетовала на несправедливость и злой рок, но ничего поделать не могла. Единственное, что хоть как-то грело посреди этого кошмара — возможность провести свои эксперименты на живом гуманоидном образце.
Желудок урчанием напомнил, что она забыла поесть. Сначала налоги, потом пришельцы, потом захват — на фоне всех событий она пропустила самое важное. Как любил говорить отец: «Ситуация сложная, но обед должен быть по графику».
Парня снова уложили в капсулу и подключили к аппаратам жизнеобеспечения. Тарек чувствовал вину перед Агафьей. Он не хотел опускаться так низко, но жизнь Нилана была важнее.
Малусу пришлось заменить камеру. Девушка аккуратно сняла защитный кожух, открутила винты, отсоединила оплавившийся пластик из разъёмов. Ремонт сопровождался бурчанием на наглых пришельцев и собственную глупость. Почему не вызвала галополицию? Агафья криво усмехнулась. Эти дармоеды даже налоги вовремя собрать не могут, не то что преступников ловить. Бюрократия Союза сожрала и их.
«Я буду есть», — написала она на планшете и сунула Тареку.
Тот кивнул. Вид у него был донельзя виноватым.
Агафья вышла, даже не пытаясь заблокировать дверь.
Жилая часть станции была отделена сплошной стеной. Дверная панель бесшумно отъехала, впуская её в привычный мир, где царили спокойствие и уют. Высокотехнологичное пространство в минималистичном стиле: гладкие поверхности, встроенная подсветка. В центре кухни — стильный синтезатор пищи, способный создавать блюда из базовых ингредиентов. Он адаптировался к предпочтениям, помнил диетические ограничения, а после приготовления автоматически очищался и дезинфицировался.
Агафья выбрала привычный набор и села за стол. Закрыла лицо руками. Слёзы были готовы пролиться там, под прицелом, когда ей грозила опасность. Но тогда организм мобилизовался. А сейчас — лишь опустошение и вселенская усталость.
Тихий писк оповестил о готовности ужина. Агафья вяло ковырялась в тарелке — еда казалась пресной. Но она продолжала есть, понимая: нужны силы. Отец всегда подчёркивал важность питания.
К концу трапезы она вспомнила о незваном госте. Если его дружок на внутривенной подпитке, то мужчине нужна обычная еда.
Чем быстрее поставлю на ноги пацана, тем быстрее они уберутся. А пока... пока у неё хотя бы появится шанс проверить на арторианине то, что не дали проверить на других.
Тарек полусидел, полулежал на койке и из последних сил боролся со сном. Усталость, накопившаяся с момента побега и травмы, давала о себе знать. Чтобы не заснуть, он снова безуспешно пытался починить свой нейроинтерфейс. Общение с врачом через планшет его раздражало — это было слишком медленно и неэффективно.
Краем глаза он заметил движение: в палату вернулась Агафья и бросила ему на колени пакет с молочного цвета жидкостью. Следом появился экран с надписью: «Пей, это витаминно-минеральный питательный комплекс, поможет быстрее восстановиться».
Тарек кивнул и попытался улыбнуться в знак благодарности, но наткнулся на взгляд, полный брезгливости и отчуждения. А что он хотел? Ворвался на станцию, не заплатил за лечение и подверг опасности. Угрожал… но у него и правда положение безвыходное.
Он написал: «Прости. Я знаю, что поступил неправильно, но по-другому нельзя. Нилана надо спасти. От него зависит многое».
Она только закатила глаза и небрежно бросила планшет на стойку. Проверила на экране жизненные показатели парня и скривилась: состояние стабильно тяжёлое, но ухудшений нет — и это хорошо.
Как же раздражало девушку, что надо было писать, как в доисторические времена. Она мысленной командой управляла целым комплексом, а для общения приходилось использовать примитивный способ обмена информацией.
«Операцию проведу завтра. Он либо сможет двигаться и говорить, либо так и останется в вегетативном состоянии. Ты должен понимать, что операция экспериментальная и гарантий у меня нет. В случае неудачи ты меня убивать не станешь?» — Агафья повернула экран к мужчине.
Он лишь кивнул. Отвечать на вопрос не стал.
— Малус, ты остаёшься здесь. Следи за этими. В случае чего разбуди. — девушка кивнула в сторону пришельцев, поленившись посмотреть на них.
— Так точно, мой генерал! — робот приставил к круглой голове все свои щупальца и стал похож на осьминога с ожирением.
Агафья улыбнулась и щёлкнула каблуками, отдавая шуточное воинское приветствие.
Она ушла в жилой блок, а Тарек остался один. Некоторое время он ещё безуспешно пытался наладить нейроинтерфейс, но вскоре бросил эту затею. Взял планшет — нужно было хоть что-то узнать об этой планете, о людях, о том, куда его занесла судьба.
Он листал страницы, вглядываясь в незнакомые символы, когда краем глаза заметил движение сбоку.
Повернуть голову он не успел.
Резкий укол в шею — и мир поплыл. Пальцы разжались, планшет глухо стукнулся об пол. Тарек провалился в темноту, даже не поняв, кто или что застало его врасплох.
Агафья тем временем приняла душ, смывая усталость прошедшего дня. После этого взглянула на запланированные осмотры и одним мысленным кликом отправила оповещения об их переносе. Она не могла предусмотреть, сколько времени будет длиться операция и чем всё закончится.
Она провалилась в сон, едва коснувшись подушки.
Утро началось с головной боли. Агафья с трудом разлепила глаза — вчерашний день был насыщен событиями, и её перегруженный мозг не успел восстановиться за ночь, отчаянно сигнализируя об этом. Девушке пришлось прибегнуть к стимулятору: с тихим щелчком она вогнала иглу инъектора в кожу, и препарат мгновенно устремился по венам, разгоняя усталость и избавляя от боли. Для предстоящей операции ей была необходима максимальная концентрация и ясность ума.
После завтрака Агафья была готова к великим свершениям, которые могли вывести медицину на новый уровень — если всё пройдёт удачно. На этот раз она решила не нести завтрак арторианину самостоятельно и снарядила для этой задачи андроида-медбрата, выполнявшего простые манипуляции с пациентами на станции. Сама же Агафья направилась в операционную, чтобы подготовить всё необходимое.
Она испытывала волнение — таких сложных операций у неё ещё не было, и руки слегка подрагивали от предвкушения.
Девушка поздоровалась с манипулятором, который ответил ей дружеским жестом всеми конечностями.
— Нексус, готов к великим свершениям?
— Всегда готов! — ответил он, приставив конечности к корпусу в шуточном воинском приветствии. Все роботы-андроиды на станции были обучены этому жесту Афанасием, и это выглядело одновременно забавно и умилительно.
Когда всё было готово, Агафья отправилась за пациентом.
В палате было тихо. Арторианин-подросток лежал в том же положении, в котором его оставили вчера. А вот его старший товарищ располагался на койке неестественно ровно. Малус, раскачиваясь, летал по палате и насвистывал какой-то легкий мотив — если его жужжание можно было назвать свистом. Андроид-медбрат стоял рядом с койкой, ожидая распоряжений.
— Малус, что с ним? — спросила Агафья, подходя к мужчине и проверяя пульс.
Робот повернулся к девушке и радостно протянул щупальца для объятий.
— Агафья, дорогая, я рад, что ты вернулась!
— Мы не виделись шесть часов. К чему эти сентиментальности? — отмахнулась она от щупальцев, которые безжизненно повисли вдоль его корпуса.
— Злюка! — буркнул Малус. — Этого я вырубил: он стал чрезмерно активным, стоило тебе уйти.
— Чем вырубил?
— Транквилизатором.
Малус рассказал, как арторианин начал интенсивно исследовать палату и пытался проникнуть в базу данных. Робот-защитник вколол ему успокоительное, чтобы тот мог отдохнуть.
— Молодец, Малус. Пусть отдохнёт — меньше проблем доставит.
Агафья дала новое задание андроиду: парня стоило доставить в операционную на носилках. А робот-защитник в лице Малуса отправился на зарядку.
В операционной было тихо — только датчики мерно попискивали в такт пульсу арторианина. Агафья стояла над ним, как скульптор над глыбой мрамора, готовая превратить неподвижное тело в нечто новое.
Операция по внедрению экзоскелета в тело арторианина проходила в стерильном операционном зале, где царила атмосфера сосредоточенности и напряжения. Агафья уверенно управляла манипулятором, подключённым к искусственному интеллекту. Асклепий не только анализировал данные, но и предлагал оптимальные решения.
Арторианин лежал на операционном столе, его тело обвивали датчики и кабели, следившие за жизненными показателями. Хирург-аугментолог, сосредоточенная и спокойная, начала с тщательной подготовки. Потом она аккуратно вскрыла кожу на спине арторианина с помощью лазерного скальпеля. Каждый её жест был точен, а Асклепий следил за состоянием пациента и давал рекомендации по дальнейшим действиям.
Когда Агафья обнажила мышцы и нервные окончания, она приступила к внедрению экзоскелета. Манипулятор подносил элементы конструкции к телу арторианина. Хирург подключала экзоскелет к нервной системе с помощью микроэлектродов, обеспечивая обратную связь. На визор то и дело поступала информация о состоянии пациента: давление в норме, кислород стабилен, нейронная активность в пределах допустимого. Асклепий мягко подсвечивал зоны, требующие особого внимания.
Затем наступил самый сложный этап.
Аугментолог аккуратно сделала разрез на коже головы, затем использовала электрохирургический инструмент для вскрытия черепной коробки. С помощью краниальных щипцов она осторожно удаляла костные фрагменты, чтобы получить доступ к мозгу. Руки не дрожали, движения оставались выверенными — каждая секунда была на счету. После того как череп был вскрыт, хирург получила доступ к коре головного мозга. Она использовала проводящие полимеры для подключения модуля управления к определённым участкам мозга, отвечающим за моторные функции и координацию. Тончайшая паутина полимеров легла на серое вещество, соединяя нейроны с будущим экзоскелетом. Визор продолжал отображать жизненные показатели — пульс арторианина оставался ровным, мозг не реагировал на вмешательство всплесками активности. Это обеспечивало возможность прямого взаимодействия между нейронной активностью и механизмом.
Девушка оперировала в полной гармонии с Нексусом и Асклепием. Ей всегда нравилось работать с роботами — они точны и действуют согласно алгоритмам, без спешки и эмоций. Рядом с ними сама Агафья превращалась в машину, где каждое движение выверено, каждый шаг просчитан.
Когда система была установлена, началась финальная стадия — программирование. Девушка вводила параметры в интерфейс Асклепия, который адаптировал экзоскелет под индивидуальные характеристики арторианина. Частота импульсов, пороги чувствительности — всё подбиралось с ювелирной точностью.
Наконец, операция подошла к концу. Агафья аккуратно зашила разрезы и наложила повязки. Она сделала всё возможное; теперь только время покажет, примет ли тело нововведения или нет.
Операция длилась более двенадцати часов. Только выйдя из операционной, Агафья осознала, насколько устала. Мышцы шеи затекли, каждое движение отдавалось болью. Она шла по коридору, разминая напряжённые мышцы, а рядом неспешно катил гравиносилки андроид. Его тихое шелестение успокаивало нервы после какофонии звуков различных датчиков.
В палате её встретил встревоженный Тарек. Как только она вошла, он стремительно подошёл к ней, и с экрана планшета посыпались вопросы.
Агафья молча прочитала их, закатила глаза и быстро застучала по экрану:
«Операция прошла успешно. Теперь нужно ждать — первые сутки самые сложные. Если отторжения имплантов не будет, он выживет и сможет двигаться и говорить. Затем начнётся реабилитация — будет учиться пользоваться экзоскелетом как своим телом».
Она протянула планшет Тареку, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Сунбятен (благодарю) — Тарек не смог справиться со своими чувствами и, в порыве благодарности, обнял Агафью. Она не ожидала подобного и застыла, глаза её выражали крайнюю степень удивления. Агафья не любила, когда кто-то вторгался в её личное пространство. Мужчина уже давно находился в списке её личных врагов, и степень ненависти к нему только росла.
Тарек быстро осознал свою ошибку, увидев, как взгляд Агафьи метал молнии. Если бы она могла испепелить его одним взглядом, от мужчины остался бы только пепел.
Тарек закрыл глаза и рухнул на колени.
Шум заставил Агафью вздрогнуть и отвлечься. Она с недоумением посмотрела на арторианина.
Миг — и перед её носом появился экран планшета:
«Я не знаю, как тебя просить. Мы в отчаянном положении. Только в твоих руках — погибнем мы или нет. Я могу уйти. Но Нилану нужна помощь. Я умоляю — спаси его...»
Она быстро напечатала ответ:
«Убирайтесь оба!»
Глава 6
Под прицелом бластера Тарек и Нилан, лежавший на гравиносилках, покинули станцию через технический отсек для опасных отходов.
Агафья всё же сжалилась и дала с собой аптечку. Тареку хватило этого мгновения, когда она передавала небольшую коробку и отвлеклась, чтобы резко выхватить бластер из её рук, ловко провернув запястье. В тот же миг он прижал её к себе, используя как живой щит. Оружие он направил на робота и пнул коробку с аптечкой, которая упала неподалёку, в сторону противника.
Пока коробка летела, отвлекая Малуса, Тарек дал короткий импульс из бластера. Выстрел попал прямо в объектив камеры, мгновенно выводя систему из строя. Робот завертелся вокруг своей оси, хаотично двигая щупальцами — у него остались только тепловизоры. Тарек целился так, чтобы повреждения не были тотальными: вывести из строя, но не уничтожить.
— Ла сэ ринэвэ, шэ'ри тэй мара, но ти лани се мянга луврэ (Я не хотел, чтобы всё так вышло, но ты не оставила мне выбора), — он прошептал это на ухо заложнице. — Вэри мэ'нта (Веди обратно).
Агафья попыталась вырваться, но арторианин держал крепко.
— Малус, ты как? — всхлипнула девушка.
— Я ослеп, — последовал мгновенный ответ. — Вижу тебя в инфракрасном, но не могу помочь — он слишком близко. Могу попытаться взять в заложники второго.
Он метнулся к носилкам, но тут раздался громкий голос Тарека:
— Сэ ме'н! Шэка ла уде'ни фа… (Не смей! Иначе я убью её…)
— Малус, не трогай его! — пискнула Агафья.
Она не понимала слов, но по тону было ясно: парня трогать нельзя. Паника нарастала — впервые в жизни она оказалась в такой ситуации. Неизвестность пугала, делала уязвимой.
— Папа… — одними губами прошептала она, и слеза скатилась по щеке.
— Булгэ (Прости), — тихо сказал Тарек и потащил её обратно в здание.
Надо было его сразу транквилизатором жахнуть, — думала Агафья, набирая код на панели под прицелом бластера. Малус плёлся где-то сзади и, кажется, успел встретить на своём пути не одну преграду.
Когда был жив её отец, Афанасий Карельский, никто не смел угрожать его дочери. Его уважали. И немного боялись. Он умер от старости — технологии ещё не научились обновлять клетки вечно, хотя он и прожил достаточно долгую жизнь. Агафье всегда казалось, что мало.
Она продолжила его дело, жила спокойно, старалась вести «чистую» деятельность. До появления арториан.
Теперь тихая жизнь кончилась. Агафья мысленно сетовала на несправедливость и злой рок, но ничего поделать не могла. Единственное, что хоть как-то грело посреди этого кошмара — возможность провести свои эксперименты на живом гуманоидном образце.
Желудок урчанием напомнил, что она забыла поесть. Сначала налоги, потом пришельцы, потом захват — на фоне всех событий она пропустила самое важное. Как любил говорить отец: «Ситуация сложная, но обед должен быть по графику».
Парня снова уложили в капсулу и подключили к аппаратам жизнеобеспечения. Тарек чувствовал вину перед Агафьей. Он не хотел опускаться так низко, но жизнь Нилана была важнее.
Малусу пришлось заменить камеру. Девушка аккуратно сняла защитный кожух, открутила винты, отсоединила оплавившийся пластик из разъёмов. Ремонт сопровождался бурчанием на наглых пришельцев и собственную глупость. Почему не вызвала галополицию? Агафья криво усмехнулась. Эти дармоеды даже налоги вовремя собрать не могут, не то что преступников ловить. Бюрократия Союза сожрала и их.
«Я буду есть», — написала она на планшете и сунула Тареку.
Тот кивнул. Вид у него был донельзя виноватым.
Агафья вышла, даже не пытаясь заблокировать дверь.
Жилая часть станции была отделена сплошной стеной. Дверная панель бесшумно отъехала, впуская её в привычный мир, где царили спокойствие и уют. Высокотехнологичное пространство в минималистичном стиле: гладкие поверхности, встроенная подсветка. В центре кухни — стильный синтезатор пищи, способный создавать блюда из базовых ингредиентов. Он адаптировался к предпочтениям, помнил диетические ограничения, а после приготовления автоматически очищался и дезинфицировался.
Агафья выбрала привычный набор и села за стол. Закрыла лицо руками. Слёзы были готовы пролиться там, под прицелом, когда ей грозила опасность. Но тогда организм мобилизовался. А сейчас — лишь опустошение и вселенская усталость.
Тихий писк оповестил о готовности ужина. Агафья вяло ковырялась в тарелке — еда казалась пресной. Но она продолжала есть, понимая: нужны силы. Отец всегда подчёркивал важность питания.
К концу трапезы она вспомнила о незваном госте. Если его дружок на внутривенной подпитке, то мужчине нужна обычная еда.
Чем быстрее поставлю на ноги пацана, тем быстрее они уберутся. А пока... пока у неё хотя бы появится шанс проверить на арторианине то, что не дали проверить на других.
Глава 7
Тарек полусидел, полулежал на койке и из последних сил боролся со сном. Усталость, накопившаяся с момента побега и травмы, давала о себе знать. Чтобы не заснуть, он снова безуспешно пытался починить свой нейроинтерфейс. Общение с врачом через планшет его раздражало — это было слишком медленно и неэффективно.
Краем глаза он заметил движение: в палату вернулась Агафья и бросила ему на колени пакет с молочного цвета жидкостью. Следом появился экран с надписью: «Пей, это витаминно-минеральный питательный комплекс, поможет быстрее восстановиться».
Тарек кивнул и попытался улыбнуться в знак благодарности, но наткнулся на взгляд, полный брезгливости и отчуждения. А что он хотел? Ворвался на станцию, не заплатил за лечение и подверг опасности. Угрожал… но у него и правда положение безвыходное.
Он написал: «Прости. Я знаю, что поступил неправильно, но по-другому нельзя. Нилана надо спасти. От него зависит многое».
Она только закатила глаза и небрежно бросила планшет на стойку. Проверила на экране жизненные показатели парня и скривилась: состояние стабильно тяжёлое, но ухудшений нет — и это хорошо.
Как же раздражало девушку, что надо было писать, как в доисторические времена. Она мысленной командой управляла целым комплексом, а для общения приходилось использовать примитивный способ обмена информацией.
«Операцию проведу завтра. Он либо сможет двигаться и говорить, либо так и останется в вегетативном состоянии. Ты должен понимать, что операция экспериментальная и гарантий у меня нет. В случае неудачи ты меня убивать не станешь?» — Агафья повернула экран к мужчине.
Он лишь кивнул. Отвечать на вопрос не стал.
— Малус, ты остаёшься здесь. Следи за этими. В случае чего разбуди. — девушка кивнула в сторону пришельцев, поленившись посмотреть на них.
— Так точно, мой генерал! — робот приставил к круглой голове все свои щупальца и стал похож на осьминога с ожирением.
Агафья улыбнулась и щёлкнула каблуками, отдавая шуточное воинское приветствие.
Она ушла в жилой блок, а Тарек остался один. Некоторое время он ещё безуспешно пытался наладить нейроинтерфейс, но вскоре бросил эту затею. Взял планшет — нужно было хоть что-то узнать об этой планете, о людях, о том, куда его занесла судьба.
Он листал страницы, вглядываясь в незнакомые символы, когда краем глаза заметил движение сбоку.
Повернуть голову он не успел.
Резкий укол в шею — и мир поплыл. Пальцы разжались, планшет глухо стукнулся об пол. Тарек провалился в темноту, даже не поняв, кто или что застало его врасплох.
***
Агафья тем временем приняла душ, смывая усталость прошедшего дня. После этого взглянула на запланированные осмотры и одним мысленным кликом отправила оповещения об их переносе. Она не могла предусмотреть, сколько времени будет длиться операция и чем всё закончится.
Она провалилась в сон, едва коснувшись подушки.
Утро началось с головной боли. Агафья с трудом разлепила глаза — вчерашний день был насыщен событиями, и её перегруженный мозг не успел восстановиться за ночь, отчаянно сигнализируя об этом. Девушке пришлось прибегнуть к стимулятору: с тихим щелчком она вогнала иглу инъектора в кожу, и препарат мгновенно устремился по венам, разгоняя усталость и избавляя от боли. Для предстоящей операции ей была необходима максимальная концентрация и ясность ума.
После завтрака Агафья была готова к великим свершениям, которые могли вывести медицину на новый уровень — если всё пройдёт удачно. На этот раз она решила не нести завтрак арторианину самостоятельно и снарядила для этой задачи андроида-медбрата, выполнявшего простые манипуляции с пациентами на станции. Сама же Агафья направилась в операционную, чтобы подготовить всё необходимое.
Она испытывала волнение — таких сложных операций у неё ещё не было, и руки слегка подрагивали от предвкушения.
Девушка поздоровалась с манипулятором, который ответил ей дружеским жестом всеми конечностями.
— Нексус, готов к великим свершениям?
— Всегда готов! — ответил он, приставив конечности к корпусу в шуточном воинском приветствии. Все роботы-андроиды на станции были обучены этому жесту Афанасием, и это выглядело одновременно забавно и умилительно.
Когда всё было готово, Агафья отправилась за пациентом.
В палате было тихо. Арторианин-подросток лежал в том же положении, в котором его оставили вчера. А вот его старший товарищ располагался на койке неестественно ровно. Малус, раскачиваясь, летал по палате и насвистывал какой-то легкий мотив — если его жужжание можно было назвать свистом. Андроид-медбрат стоял рядом с койкой, ожидая распоряжений.
— Малус, что с ним? — спросила Агафья, подходя к мужчине и проверяя пульс.
Робот повернулся к девушке и радостно протянул щупальца для объятий.
— Агафья, дорогая, я рад, что ты вернулась!
— Мы не виделись шесть часов. К чему эти сентиментальности? — отмахнулась она от щупальцев, которые безжизненно повисли вдоль его корпуса.
— Злюка! — буркнул Малус. — Этого я вырубил: он стал чрезмерно активным, стоило тебе уйти.
— Чем вырубил?
— Транквилизатором.
Малус рассказал, как арторианин начал интенсивно исследовать палату и пытался проникнуть в базу данных. Робот-защитник вколол ему успокоительное, чтобы тот мог отдохнуть.
— Молодец, Малус. Пусть отдохнёт — меньше проблем доставит.
Агафья дала новое задание андроиду: парня стоило доставить в операционную на носилках. А робот-защитник в лице Малуса отправился на зарядку.
Глава 8
В операционной было тихо — только датчики мерно попискивали в такт пульсу арторианина. Агафья стояла над ним, как скульптор над глыбой мрамора, готовая превратить неподвижное тело в нечто новое.
Операция по внедрению экзоскелета в тело арторианина проходила в стерильном операционном зале, где царила атмосфера сосредоточенности и напряжения. Агафья уверенно управляла манипулятором, подключённым к искусственному интеллекту. Асклепий не только анализировал данные, но и предлагал оптимальные решения.
Арторианин лежал на операционном столе, его тело обвивали датчики и кабели, следившие за жизненными показателями. Хирург-аугментолог, сосредоточенная и спокойная, начала с тщательной подготовки. Потом она аккуратно вскрыла кожу на спине арторианина с помощью лазерного скальпеля. Каждый её жест был точен, а Асклепий следил за состоянием пациента и давал рекомендации по дальнейшим действиям.
Когда Агафья обнажила мышцы и нервные окончания, она приступила к внедрению экзоскелета. Манипулятор подносил элементы конструкции к телу арторианина. Хирург подключала экзоскелет к нервной системе с помощью микроэлектродов, обеспечивая обратную связь. На визор то и дело поступала информация о состоянии пациента: давление в норме, кислород стабилен, нейронная активность в пределах допустимого. Асклепий мягко подсвечивал зоны, требующие особого внимания.
Затем наступил самый сложный этап.
Аугментолог аккуратно сделала разрез на коже головы, затем использовала электрохирургический инструмент для вскрытия черепной коробки. С помощью краниальных щипцов она осторожно удаляла костные фрагменты, чтобы получить доступ к мозгу. Руки не дрожали, движения оставались выверенными — каждая секунда была на счету. После того как череп был вскрыт, хирург получила доступ к коре головного мозга. Она использовала проводящие полимеры для подключения модуля управления к определённым участкам мозга, отвечающим за моторные функции и координацию. Тончайшая паутина полимеров легла на серое вещество, соединяя нейроны с будущим экзоскелетом. Визор продолжал отображать жизненные показатели — пульс арторианина оставался ровным, мозг не реагировал на вмешательство всплесками активности. Это обеспечивало возможность прямого взаимодействия между нейронной активностью и механизмом.
Девушка оперировала в полной гармонии с Нексусом и Асклепием. Ей всегда нравилось работать с роботами — они точны и действуют согласно алгоритмам, без спешки и эмоций. Рядом с ними сама Агафья превращалась в машину, где каждое движение выверено, каждый шаг просчитан.
Когда система была установлена, началась финальная стадия — программирование. Девушка вводила параметры в интерфейс Асклепия, который адаптировал экзоскелет под индивидуальные характеристики арторианина. Частота импульсов, пороги чувствительности — всё подбиралось с ювелирной точностью.
Наконец, операция подошла к концу. Агафья аккуратно зашила разрезы и наложила повязки. Она сделала всё возможное; теперь только время покажет, примет ли тело нововведения или нет.
Операция длилась более двенадцати часов. Только выйдя из операционной, Агафья осознала, насколько устала. Мышцы шеи затекли, каждое движение отдавалось болью. Она шла по коридору, разминая напряжённые мышцы, а рядом неспешно катил гравиносилки андроид. Его тихое шелестение успокаивало нервы после какофонии звуков различных датчиков.
В палате её встретил встревоженный Тарек. Как только она вошла, он стремительно подошёл к ней, и с экрана планшета посыпались вопросы.
Агафья молча прочитала их, закатила глаза и быстро застучала по экрану:
«Операция прошла успешно. Теперь нужно ждать — первые сутки самые сложные. Если отторжения имплантов не будет, он выживет и сможет двигаться и говорить. Затем начнётся реабилитация — будет учиться пользоваться экзоскелетом как своим телом».
Она протянула планшет Тареку, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Сунбятен (благодарю) — Тарек не смог справиться со своими чувствами и, в порыве благодарности, обнял Агафью. Она не ожидала подобного и застыла, глаза её выражали крайнюю степень удивления. Агафья не любила, когда кто-то вторгался в её личное пространство. Мужчина уже давно находился в списке её личных врагов, и степень ненависти к нему только росла.
Тарек быстро осознал свою ошибку, увидев, как взгляд Агафьи метал молнии. Если бы она могла испепелить его одним взглядом, от мужчины остался бы только пепел.
