А именной двурог дается лишь той, кто может заглянуть в лицо опасности без страха и с холодным сердцем. — Она запахнула плащ и спросила: — Теперь ты перестанешь считать меня беззащитной и безмозглой девицей, которую надо защищать от портовой шпаны и всех окрестных кустов?
Вот сейчас Вим смутился. Даже попытался возразить, но Эрдбирен оборвала его на полуслове.
— Я иду в порт. Мне нужно найти мальчика. Ты ведь слышал, что он прибился к попрошайкам. Спрошу прямо — сможешь с этим помочь? Наверняка знаешь подходящего человека.
— Откуда вы…
— Я же сказала, перестань считать меня безмозглой. Ни один «просто кучер» не побежит по улицам за хозяйкой, в любой момент готовый ввязаться в драку. Уж извини, но для «просто кучера» ты слишком хорошо разбираешься в оружии и слишком настойчиво рвешься в бой. А еще — ни один кучер в здравом уме не бросит карету с лошадьми посреди «нехорошего места». Значит, либо за упряжкой присматривает кто-то из лавочников, который хорошо тебе знаком, либо нужные люди здесь знают и этот экипаж, и тебя, и кому ты служишь. Кажется, переходить дорогу его сиятельству Черному Ястребу в портовом квартале не готовы. Все верно?
— Верно, госпожа, — усмехнулся Вим. — Подождите меня немного, попробую высвистеть одного… помощничка. Может, и в порт идти не придется.
— Хорошо, — согласилась Эрдбирен. — Подожду в карете.
— Я мигом, — бросил Вим и сразу исчез из виду, слившись с многолюдьем на площади.
Конечно, в миг Вим не уложился. Рена успела все как следует обдумать и принять решение. Теперь все зависело от Дидо. Узнает ли ее сын Анессы? Поверит ли? Захочет ли пойти в неизвестность? В портовом районе, несмотря ни на что, прошла вся его жизнь. Хотя если выбирать между попрошайками и теткой, которой на тебя наплевать, и знакомой знатной госпожой, выбор должен быть очевиден, верно?
Когда дверца кареты распахнулась и, после команды Вима залезать, на сидение напротив неловко забрался Дидо, Рена поняла, что не справляется с лицом. Она смотрела и почти не узнавала в тощем мальчишке, с лиловым фингалом на полщеки, свалявшимися светлыми волосами, в грязной рубахе явно с чужого плеча и изодранных на коленках штанах, любимого и единственного сына Анессы. Мальчишка затравленно глянул на Вима, на захлопнувшуюся дверь и перевел взгляд на нее. В нем было так много страха, что вспышка мгновенного узнавания почти ничего не исправила. И только через пару судорожных вздохов-всхлипов — будто улепетывал от Вима, или кто там пытался его найти в порту, со всех ног и до сих пор не отдышался — откровенная паника сменилась настороженным удивлением.
— Здравствуй, Дидо, — улыбнулась Эрдбирен. — Помнишь меня?
— К-как не помнить, г-госпожа? П-приезжали ведь. К-к н-нам. С м-м-мамкой. — на «мамке» лицо его мучительно исказилось, напряглась шея, будто каждый звук этого слова отдавался болью во всем маленьком теле. Рена не выдержала — потянулась вперед и осторожно взяла его за руку. Как давно он начал заикаться? После смерти Анессы?
Дидо дернулся было, но не от страха, а от внезапного оглушительного стыда за грязную руку с обломанными до мяса ногтями. Рена едва не поморщилась. Такие сильные мучительные эмоции болезненны не только для носителя, но и для того, кто чует их сердцем. Но она только чуть крепче сжала пальцы, стараясь этим прикосновением хоть немного успокоить мальчика. Показать ему, что грязные руки — не конец света. А разбитыми коленками и фингалами никого тут не удивишь.
— Поедешь со мной? — спросила она и, повинуясь неясному порыву, распахнула окошко со стороны кучера.
— К-куда? — настороженно спросил Дидо, но руку вырвать не попытался.
— В особняк герцога Гросса в дворцовом квартале.
— Черного Ястреба?! — восклинул Дидо и снова полыхнул паникой. — За что?!
— Ни за что, — мягко сказала Рена. — Я уверена, садовник герцога, гер Снарге, если его хорошо попросить, возьмет тебя в ученики. Мама ведь многому тебя учила.
— С-садовник? — мальчик нахмурился, паника сменилась напряжением и тоской. — С-с чего б-бы ему…
— Потому что я его попрошу.
— В-вы…
— Я. Герцогиня Гросс. Супруга герцога Астора.
Мальчишка смотрел на нее во все глаза, и теперь в нем боролись страх и неверие. Крошечную, едва теплящуюся искорку надежды среди этого шторма почуять было очень сложно.
— Почему ты так боишься герцога? — спросила Эдбирен, стараясь вывести мальчика на откровенность — им сейчас совсем не помешал бы такой большой шаг в сторону доверия.
— Его в-все б-боятся! — уверенно сказал Дидо и вдруг сжался, словно ожидая удара. Опасливо взглянул на нее и быстро отвел глаза. — Он ж-же… Ястреб! Темный колдун. И г-глава г-гильдии уб-бийц.
— Отряда боевых магов, — поправила Рена. — Но ведь герцога стоит бояться только тем, кто в чем-то виноват. Разве нет?
— Н-не знаю, — неуверенно сказал Дидо и закусил губу.
— Соглашайся, — донеслось негромкое со стороны Вима, так что мальчик дернулся от неожиданности. — Или можешь вернуться обратно. Потный Салли тебе вторую щеку разукрасит. А тетка добавит орясиной поперек хребта за то, что снова ни гроша домой не принес. Не дури, пацан. От таких предложений не отказываются. Госпожа герцогиня сейчас уедет и больше не вернется.
— М-мамка г-говорила, Ч-черный Ястреб м-много злод-деев в г-г-городе п-повывел.— Дидо шумно вздохнул и сам крепко сжал ее руку. — И что в-в-вы в ак-к-кадемии магов уч-читесь.
— Так и было. Только академию я уже закончила. Так что? Пойдешь к геру Снарге в ученики?
— П-пойду! — с отчаянной решимостью выдохнул Дидо и зажмурился, будто бросался вниз головой со скалы в море. — З-заб-берите меня отсюда, г-госпожа. В-век не з-забуду!
Ночью Рена никак не могла заснуть. Ворочалась, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Волновалась за Дидо. Как он там — на новом месте? Снарге определил его поближе к себе, заверил, что присмотрит. Наверное, тоже заметил яростные взгляды Эрика, который появление Дидо да еще и статус «ученика» для малолетнего оборванца с улицы воспринял как личное оскорбление. Радовало, правда, что сам мальчик, познакомившись с садовником, пережив тяжелую ладонь старика на макушке и самый настоящий допрос о сортах бегоний и настурций, особенностях ухода за пряными травами и частоте полива тепличных цветов, неожиданно успокоился. Взгляд из затравленного стал серьезным, и теперь от него веяло решимостью, а не страхом. Приглядывать за ним вызвалась и Юва, которая принимала живейшее участие в приведении Дидо «в человеческий вид». Отпаривался и отмывался в большой лохани он, правда, сам, наотрез отказавшись от помощи. И даже воду почти полностью натаскал сам. Но Юва все равно пообещала глаз с него не спускать и откормить как следует.
Еще волновалась, как на ее внезапное решение отреагирует муж. За ужином Астор снова не появился, и теперь к ставшему уже почти привычным сожалению примешивалось беспокойство. Если он и к завтраку не спустится, придется пойти к нему самой. Ей не хотелось отвлекать — еще на приеме из короткого обмена репликами между Астором и королем стало понятно, что творится или назревает что-то очень нехорошее, что напрямую касается их величеств. Но нанять постороннего работника, даже будь он тысячу раз беззащитный мальчик, и даже не поставить об этом в известность казалось неправильным.
Еще продумывала планы на завтра. Нужно снова поехать в портовый квартал и отыскать «законника» Ильшера. Дидо говорил о нем с большой теплотой: тот запретил его неуемной тетке громить лавочку Анессы. Запретил даже забрать запасы семян и грунтов, пока все не будет оформлено по закону — вместе с опекунством для прямого наследника. Тетка бесилась, но с оформлением тянула — любая бумажка стоила денег, а с деньгами гера Лейда расставаться ой как не любила.
От всех этих мыслей, тревожных, зудящих, печальных, Эрдбирен забылась неглубоким, томительным сном только ближе к середине ночи и проснулась, как ей показалась, буквально через пару минут, словно от толчка. Удивилась, почему вдруг в комнате стало так холодно — она ведь точно закрывала окно, и вздрогнула, встретившись взглядом с пронзительно-голубыми глазами незнакомки.
В спальне горело несколько голубоватых магических огоньков, и в их призрачном свете в изножье кровати сидела ослепительно-красивая… девушка? Женщина? Серебристые волосы лежали на плечах густым искрящимся плащом, тонкое лицо казалось выточенным из лучших сортов белого мрамора. Таким идеальным, нечеловеческим. Эрдбирен моргнула, взбудораженная внезапным подозрением. За этими идеальными чертами угадывались знакомые, не такие идеальные, зато абсолютно человеческие. Пальцы, уже крепко сжавшие нащупанный под подушкой двурог, разжались. Эрдбирен прислушалась, но привычный способ разобраться в чужих чувствах не работал, будто рассеиваясь по незримой преграде или отражаясь от льдистой поверхности невидимого, но хорошо ощутимого щита.
— Ульрика, — выдохнула Рена, больше не сомневаясь. И рывком села.
— Надо же, — усмехнулась та. — Ты меня узнала. И много ли тебе известно, наследница древних инэрдэ?
Эрдбирен насторожилась. Слово звучало знакомо, но… в нем не было смысла. «Тело-душа»? Что это должно значить?
— Ах, ты не знаешь? — Ульрика вдруг рассмеялась — смех зазвенел, рассыпался по спальне льдистыми колокольчиками.
— Не знаю чего?
— Древняя магия рода пробуждается в тебе, но для нее нужны двое. Всегда нужны двое. Когда почувствуешь, спроси ту, кто сможет рассказать больше. Проклятую и проклявшую. Черную маэлли. Свою бабку.
Эрдбирен невольно вздрогнула. Отчего-то очень ясно вспомнилась бабушка на глыбе черного льда. «Проклятым — проклятое. Чистым — чистое». Бабушка тогда тоже говорила о чем-то подобном. «Передам, что знаю…».
— Что за магия? — Пробирало ознобом. Но почему-то казалось, что мороз, который принесла в комнату снежная ведьма, тут ни при чем.
— Узнаешь, когда придет время. Как интересно получается. Астор так старался сбежать от ведьмы, а дорога привела его к еще одной. В тебе слишком много солнца, но дикая магия севера похожа на магию Запретной горы. На мою магию.
Она снова рассмеялась.
— Зачем ты пришла?
— Посмотреть на ту, кто занял мое место, конечно же. Мне было любопытно. Не бойся. Хотя… — она прикрыла глаза, и тени от длинных темных ресниц легли на щеки. — Ты и так меня не боишься. Я отпустила его почти год назад. Обратного пути нет.
— Но тебе все еще «любопытно».
— Конечно. Он отец моей единственной дочери. Мое самое сладкое воспоминание. Передай Изольде, что я обязательно спою ей, когда землю укроет снег. Ваши слабые заморозки не подходят для лучших песен.
— Леоноре, — не задумываясь, поправила Эрдбирен. Она и впрямь не чувствовала страха перед этой могущественной ведьмой. Ульрика пришла с миром, в этом отчего-то сомнений не было. К тому же, спасла Астора. Но Леонора так долго привыкала к новому имени, что матери, которой это, похоже, неважно, хотелось возразить.
— Пусть так, — кивнула Ульрика, глядя на нее очень внимательно. И вдруг одним движением сняла с руки браслет. Грани некрупных, прозрачных, как воды горной реки, камней отозвались россыпью разноцветных бликов. Ведьма подалась к ней и вложила браслет в ладонь. — Это тебе.
— Что это? — Эрдбирен рассматривала камни, не чувствуя какой-то особенной магии, но могла поклясться, что никогда в жизни не видела ничего подобного.
— Мой свадебный подарок тебе. Носи его. Кто знает, может быть, однажды он сумеет помочь вам обоим. Согласись, я не стала бы спасать Астора, если бы хотела убить его. И портить жизнь тебе я тоже не собираюсь. Больше мы не встретимся. Но сначала… Сможешь позвать Астора? Хочу попрощаться и с ним.
— Ты могла бы…
— Не могу. Твоя комната не запечатана, в отличие от его. Слишком долго пришлось бы возиться, разбирая ворох его глупых охранных чар.
Эрдбирен еще раз взглянула на браслет и, подумав, надела его на запястье. Вопреки опасениям, кожу не опалило ледяным жжением. Вообще ничего не произошло, только Ульрика удовлетворенно кивнула.
Она могла бы отказать, но… Астор действительно был обязан ведьме не только годами мучений и бесплодных поисков, но еще и жизнью. От таких долгов не отмахнуться запросто.
Она встала с кровати, накинула халат и выскочила в коридор. Вот уж не думала, что впервые побывать в спальне мужа придется вот так — среди ночи, босой и растрепанной. С прекрасной новостью о внезапном визите его бывшей любовницы. Или… любимой.
Все эти дни Астору было настолько не до жены, что временами он вовсе забывал о том, что теперь женат. Вспоминал о жене, внезапно выхватывая взглядом рыжие косы ее служанки где-нибудь на бегу между портальным залом и кабинетом, или улавливая тонкий след духов на пути к спальне, или замечая отдернутые шторы в столовой — сам он предпочитал ужинать при задернутых окнах. Спохватывался, что так и не проверил умение Эрдбирен в самозащите, не спросил, что ей понадобится для ее исследований — и тут же переключался на более срочные проблемы. Перепроверить безопасность жилого крыла королевского дворца после того, как сразу двое слуг оказались подкуплены — и выяснилось это абсолютно случайно! Выслушать доклады разведчиков из Чернолесья, где неприятно активизировался Темный Орден, и направить отряды для защиты сел от призванных темных тварей. Самому поговорить со старшей принцессой, которая вдруг обиделась на отмену гостей и прогулок, хотя до сих пор была очень разумной девочкой. Он даже не сразу понял, о чем речь, когда Арнольд спросил его:
— Ты хотя бы поспать успеваешь?
Да он вообще не догадался, на что, вернее, на кого в своей неповторимой манере намекал брат! Только потом дошло, что имелись в виду супружеские ночи, в которых вряд ли есть время для сна.
Эрдбирен как будто понимала: не лезла навязчиво на глаза, не требовала чего-то, не жаловалась. Может, ее тоже все устраивало? Наверное, нужно время, чтобы и ей привыкнуть к мысли о муже, как и ему о жене. Обжиться в доме, заняться нарядами, обустроить свои комнаты по вкусу, чем там еще занимаются девушки, едва выйдя замуж?
Тем удивительней оказалось проснуться среди ночи от ее появления.
Мысль, что Эрдбирен вдруг решила таким радикальным образом форсировать их знакомство, Астор отмел сразу же. Хотя и отложил в памяти, что нужно хотя бы позавтракать вместе, пока он и впрямь не позабыл окончательно о наличии в своей жизни герцогини Гросс. Но то, как его жена сначала шагнула от дверей в глубь спальни, а потом замерла, едва он зажег магический светляк и сел в постели; и ее вид — босая, в наспех накинутом халате и с растрепавшейся косой — все это никак не намекало на желание истребовать супружеский долг, зато просто-таки кричало о чем-то непредвиденном и слишком сложном, чтобы Эрдбирен могла справиться сама.
— Что случилось? — негромко спросил он, спуская ноги с кровати. Спохватился, что рано смущать жену видом обнаженного мужского тела, пригасил светляка и надел халат.
— В моей спальне ваша… Ульрика. Просила позвать.
Только какое-то почти запредельное изумление помешало уронить себя в глазах Эрдбирен грязной портовой бранью. Он не думал, что снежная ведьма когда-нибудь снова появится в его жизни, и уж тем более так.
Вот сейчас Вим смутился. Даже попытался возразить, но Эрдбирен оборвала его на полуслове.
— Я иду в порт. Мне нужно найти мальчика. Ты ведь слышал, что он прибился к попрошайкам. Спрошу прямо — сможешь с этим помочь? Наверняка знаешь подходящего человека.
— Откуда вы…
— Я же сказала, перестань считать меня безмозглой. Ни один «просто кучер» не побежит по улицам за хозяйкой, в любой момент готовый ввязаться в драку. Уж извини, но для «просто кучера» ты слишком хорошо разбираешься в оружии и слишком настойчиво рвешься в бой. А еще — ни один кучер в здравом уме не бросит карету с лошадьми посреди «нехорошего места». Значит, либо за упряжкой присматривает кто-то из лавочников, который хорошо тебе знаком, либо нужные люди здесь знают и этот экипаж, и тебя, и кому ты служишь. Кажется, переходить дорогу его сиятельству Черному Ястребу в портовом квартале не готовы. Все верно?
— Верно, госпожа, — усмехнулся Вим. — Подождите меня немного, попробую высвистеть одного… помощничка. Может, и в порт идти не придется.
— Хорошо, — согласилась Эрдбирен. — Подожду в карете.
— Я мигом, — бросил Вим и сразу исчез из виду, слившись с многолюдьем на площади.
Прода от 28.07.2023, 11:21
Конечно, в миг Вим не уложился. Рена успела все как следует обдумать и принять решение. Теперь все зависело от Дидо. Узнает ли ее сын Анессы? Поверит ли? Захочет ли пойти в неизвестность? В портовом районе, несмотря ни на что, прошла вся его жизнь. Хотя если выбирать между попрошайками и теткой, которой на тебя наплевать, и знакомой знатной госпожой, выбор должен быть очевиден, верно?
Когда дверца кареты распахнулась и, после команды Вима залезать, на сидение напротив неловко забрался Дидо, Рена поняла, что не справляется с лицом. Она смотрела и почти не узнавала в тощем мальчишке, с лиловым фингалом на полщеки, свалявшимися светлыми волосами, в грязной рубахе явно с чужого плеча и изодранных на коленках штанах, любимого и единственного сына Анессы. Мальчишка затравленно глянул на Вима, на захлопнувшуюся дверь и перевел взгляд на нее. В нем было так много страха, что вспышка мгновенного узнавания почти ничего не исправила. И только через пару судорожных вздохов-всхлипов — будто улепетывал от Вима, или кто там пытался его найти в порту, со всех ног и до сих пор не отдышался — откровенная паника сменилась настороженным удивлением.
— Здравствуй, Дидо, — улыбнулась Эрдбирен. — Помнишь меня?
— К-как не помнить, г-госпожа? П-приезжали ведь. К-к н-нам. С м-м-мамкой. — на «мамке» лицо его мучительно исказилось, напряглась шея, будто каждый звук этого слова отдавался болью во всем маленьком теле. Рена не выдержала — потянулась вперед и осторожно взяла его за руку. Как давно он начал заикаться? После смерти Анессы?
Дидо дернулся было, но не от страха, а от внезапного оглушительного стыда за грязную руку с обломанными до мяса ногтями. Рена едва не поморщилась. Такие сильные мучительные эмоции болезненны не только для носителя, но и для того, кто чует их сердцем. Но она только чуть крепче сжала пальцы, стараясь этим прикосновением хоть немного успокоить мальчика. Показать ему, что грязные руки — не конец света. А разбитыми коленками и фингалами никого тут не удивишь.
— Поедешь со мной? — спросила она и, повинуясь неясному порыву, распахнула окошко со стороны кучера.
— К-куда? — настороженно спросил Дидо, но руку вырвать не попытался.
— В особняк герцога Гросса в дворцовом квартале.
— Черного Ястреба?! — восклинул Дидо и снова полыхнул паникой. — За что?!
— Ни за что, — мягко сказала Рена. — Я уверена, садовник герцога, гер Снарге, если его хорошо попросить, возьмет тебя в ученики. Мама ведь многому тебя учила.
— С-садовник? — мальчик нахмурился, паника сменилась напряжением и тоской. — С-с чего б-бы ему…
— Потому что я его попрошу.
— В-вы…
— Я. Герцогиня Гросс. Супруга герцога Астора.
Мальчишка смотрел на нее во все глаза, и теперь в нем боролись страх и неверие. Крошечную, едва теплящуюся искорку надежды среди этого шторма почуять было очень сложно.
— Почему ты так боишься герцога? — спросила Эдбирен, стараясь вывести мальчика на откровенность — им сейчас совсем не помешал бы такой большой шаг в сторону доверия.
— Его в-все б-боятся! — уверенно сказал Дидо и вдруг сжался, словно ожидая удара. Опасливо взглянул на нее и быстро отвел глаза. — Он ж-же… Ястреб! Темный колдун. И г-глава г-гильдии уб-бийц.
— Отряда боевых магов, — поправила Рена. — Но ведь герцога стоит бояться только тем, кто в чем-то виноват. Разве нет?
— Н-не знаю, — неуверенно сказал Дидо и закусил губу.
— Соглашайся, — донеслось негромкое со стороны Вима, так что мальчик дернулся от неожиданности. — Или можешь вернуться обратно. Потный Салли тебе вторую щеку разукрасит. А тетка добавит орясиной поперек хребта за то, что снова ни гроша домой не принес. Не дури, пацан. От таких предложений не отказываются. Госпожа герцогиня сейчас уедет и больше не вернется.
— М-мамка г-говорила, Ч-черный Ястреб м-много злод-деев в г-г-городе п-повывел.— Дидо шумно вздохнул и сам крепко сжал ее руку. — И что в-в-вы в ак-к-кадемии магов уч-читесь.
— Так и было. Только академию я уже закончила. Так что? Пойдешь к геру Снарге в ученики?
— П-пойду! — с отчаянной решимостью выдохнул Дидо и зажмурился, будто бросался вниз головой со скалы в море. — З-заб-берите меня отсюда, г-госпожа. В-век не з-забуду!
Прода от 31.07.2023, 11:15
Ночью Рена никак не могла заснуть. Ворочалась, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Волновалась за Дидо. Как он там — на новом месте? Снарге определил его поближе к себе, заверил, что присмотрит. Наверное, тоже заметил яростные взгляды Эрика, который появление Дидо да еще и статус «ученика» для малолетнего оборванца с улицы воспринял как личное оскорбление. Радовало, правда, что сам мальчик, познакомившись с садовником, пережив тяжелую ладонь старика на макушке и самый настоящий допрос о сортах бегоний и настурций, особенностях ухода за пряными травами и частоте полива тепличных цветов, неожиданно успокоился. Взгляд из затравленного стал серьезным, и теперь от него веяло решимостью, а не страхом. Приглядывать за ним вызвалась и Юва, которая принимала живейшее участие в приведении Дидо «в человеческий вид». Отпаривался и отмывался в большой лохани он, правда, сам, наотрез отказавшись от помощи. И даже воду почти полностью натаскал сам. Но Юва все равно пообещала глаз с него не спускать и откормить как следует.
Еще волновалась, как на ее внезапное решение отреагирует муж. За ужином Астор снова не появился, и теперь к ставшему уже почти привычным сожалению примешивалось беспокойство. Если он и к завтраку не спустится, придется пойти к нему самой. Ей не хотелось отвлекать — еще на приеме из короткого обмена репликами между Астором и королем стало понятно, что творится или назревает что-то очень нехорошее, что напрямую касается их величеств. Но нанять постороннего работника, даже будь он тысячу раз беззащитный мальчик, и даже не поставить об этом в известность казалось неправильным.
Еще продумывала планы на завтра. Нужно снова поехать в портовый квартал и отыскать «законника» Ильшера. Дидо говорил о нем с большой теплотой: тот запретил его неуемной тетке громить лавочку Анессы. Запретил даже забрать запасы семян и грунтов, пока все не будет оформлено по закону — вместе с опекунством для прямого наследника. Тетка бесилась, но с оформлением тянула — любая бумажка стоила денег, а с деньгами гера Лейда расставаться ой как не любила.
От всех этих мыслей, тревожных, зудящих, печальных, Эрдбирен забылась неглубоким, томительным сном только ближе к середине ночи и проснулась, как ей показалась, буквально через пару минут, словно от толчка. Удивилась, почему вдруг в комнате стало так холодно — она ведь точно закрывала окно, и вздрогнула, встретившись взглядом с пронзительно-голубыми глазами незнакомки.
В спальне горело несколько голубоватых магических огоньков, и в их призрачном свете в изножье кровати сидела ослепительно-красивая… девушка? Женщина? Серебристые волосы лежали на плечах густым искрящимся плащом, тонкое лицо казалось выточенным из лучших сортов белого мрамора. Таким идеальным, нечеловеческим. Эрдбирен моргнула, взбудораженная внезапным подозрением. За этими идеальными чертами угадывались знакомые, не такие идеальные, зато абсолютно человеческие. Пальцы, уже крепко сжавшие нащупанный под подушкой двурог, разжались. Эрдбирен прислушалась, но привычный способ разобраться в чужих чувствах не работал, будто рассеиваясь по незримой преграде или отражаясь от льдистой поверхности невидимого, но хорошо ощутимого щита.
— Ульрика, — выдохнула Рена, больше не сомневаясь. И рывком села.
— Надо же, — усмехнулась та. — Ты меня узнала. И много ли тебе известно, наследница древних инэрдэ?
Эрдбирен насторожилась. Слово звучало знакомо, но… в нем не было смысла. «Тело-душа»? Что это должно значить?
— Ах, ты не знаешь? — Ульрика вдруг рассмеялась — смех зазвенел, рассыпался по спальне льдистыми колокольчиками.
— Не знаю чего?
— Древняя магия рода пробуждается в тебе, но для нее нужны двое. Всегда нужны двое. Когда почувствуешь, спроси ту, кто сможет рассказать больше. Проклятую и проклявшую. Черную маэлли. Свою бабку.
Эрдбирен невольно вздрогнула. Отчего-то очень ясно вспомнилась бабушка на глыбе черного льда. «Проклятым — проклятое. Чистым — чистое». Бабушка тогда тоже говорила о чем-то подобном. «Передам, что знаю…».
— Что за магия? — Пробирало ознобом. Но почему-то казалось, что мороз, который принесла в комнату снежная ведьма, тут ни при чем.
— Узнаешь, когда придет время. Как интересно получается. Астор так старался сбежать от ведьмы, а дорога привела его к еще одной. В тебе слишком много солнца, но дикая магия севера похожа на магию Запретной горы. На мою магию.
Она снова рассмеялась.
— Зачем ты пришла?
— Посмотреть на ту, кто занял мое место, конечно же. Мне было любопытно. Не бойся. Хотя… — она прикрыла глаза, и тени от длинных темных ресниц легли на щеки. — Ты и так меня не боишься. Я отпустила его почти год назад. Обратного пути нет.
— Но тебе все еще «любопытно».
— Конечно. Он отец моей единственной дочери. Мое самое сладкое воспоминание. Передай Изольде, что я обязательно спою ей, когда землю укроет снег. Ваши слабые заморозки не подходят для лучших песен.
— Леоноре, — не задумываясь, поправила Эрдбирен. Она и впрямь не чувствовала страха перед этой могущественной ведьмой. Ульрика пришла с миром, в этом отчего-то сомнений не было. К тому же, спасла Астора. Но Леонора так долго привыкала к новому имени, что матери, которой это, похоже, неважно, хотелось возразить.
— Пусть так, — кивнула Ульрика, глядя на нее очень внимательно. И вдруг одним движением сняла с руки браслет. Грани некрупных, прозрачных, как воды горной реки, камней отозвались россыпью разноцветных бликов. Ведьма подалась к ней и вложила браслет в ладонь. — Это тебе.
— Что это? — Эрдбирен рассматривала камни, не чувствуя какой-то особенной магии, но могла поклясться, что никогда в жизни не видела ничего подобного.
— Мой свадебный подарок тебе. Носи его. Кто знает, может быть, однажды он сумеет помочь вам обоим. Согласись, я не стала бы спасать Астора, если бы хотела убить его. И портить жизнь тебе я тоже не собираюсь. Больше мы не встретимся. Но сначала… Сможешь позвать Астора? Хочу попрощаться и с ним.
— Ты могла бы…
— Не могу. Твоя комната не запечатана, в отличие от его. Слишком долго пришлось бы возиться, разбирая ворох его глупых охранных чар.
Эрдбирен еще раз взглянула на браслет и, подумав, надела его на запястье. Вопреки опасениям, кожу не опалило ледяным жжением. Вообще ничего не произошло, только Ульрика удовлетворенно кивнула.
Она могла бы отказать, но… Астор действительно был обязан ведьме не только годами мучений и бесплодных поисков, но еще и жизнью. От таких долгов не отмахнуться запросто.
Она встала с кровати, накинула халат и выскочила в коридор. Вот уж не думала, что впервые побывать в спальне мужа придется вот так — среди ночи, босой и растрепанной. С прекрасной новостью о внезапном визите его бывшей любовницы. Или… любимой.
Прода от 02.08.2023, 10:45
ГЛАВА 5
Все эти дни Астору было настолько не до жены, что временами он вовсе забывал о том, что теперь женат. Вспоминал о жене, внезапно выхватывая взглядом рыжие косы ее служанки где-нибудь на бегу между портальным залом и кабинетом, или улавливая тонкий след духов на пути к спальне, или замечая отдернутые шторы в столовой — сам он предпочитал ужинать при задернутых окнах. Спохватывался, что так и не проверил умение Эрдбирен в самозащите, не спросил, что ей понадобится для ее исследований — и тут же переключался на более срочные проблемы. Перепроверить безопасность жилого крыла королевского дворца после того, как сразу двое слуг оказались подкуплены — и выяснилось это абсолютно случайно! Выслушать доклады разведчиков из Чернолесья, где неприятно активизировался Темный Орден, и направить отряды для защиты сел от призванных темных тварей. Самому поговорить со старшей принцессой, которая вдруг обиделась на отмену гостей и прогулок, хотя до сих пор была очень разумной девочкой. Он даже не сразу понял, о чем речь, когда Арнольд спросил его:
— Ты хотя бы поспать успеваешь?
Да он вообще не догадался, на что, вернее, на кого в своей неповторимой манере намекал брат! Только потом дошло, что имелись в виду супружеские ночи, в которых вряд ли есть время для сна.
Эрдбирен как будто понимала: не лезла навязчиво на глаза, не требовала чего-то, не жаловалась. Может, ее тоже все устраивало? Наверное, нужно время, чтобы и ей привыкнуть к мысли о муже, как и ему о жене. Обжиться в доме, заняться нарядами, обустроить свои комнаты по вкусу, чем там еще занимаются девушки, едва выйдя замуж?
Тем удивительней оказалось проснуться среди ночи от ее появления.
Мысль, что Эрдбирен вдруг решила таким радикальным образом форсировать их знакомство, Астор отмел сразу же. Хотя и отложил в памяти, что нужно хотя бы позавтракать вместе, пока он и впрямь не позабыл окончательно о наличии в своей жизни герцогини Гросс. Но то, как его жена сначала шагнула от дверей в глубь спальни, а потом замерла, едва он зажег магический светляк и сел в постели; и ее вид — босая, в наспех накинутом халате и с растрепавшейся косой — все это никак не намекало на желание истребовать супружеский долг, зато просто-таки кричало о чем-то непредвиденном и слишком сложном, чтобы Эрдбирен могла справиться сама.
— Что случилось? — негромко спросил он, спуская ноги с кровати. Спохватился, что рано смущать жену видом обнаженного мужского тела, пригасил светляка и надел халат.
— В моей спальне ваша… Ульрика. Просила позвать.
Только какое-то почти запредельное изумление помешало уронить себя в глазах Эрдбирен грязной портовой бранью. Он не думал, что снежная ведьма когда-нибудь снова появится в его жизни, и уж тем более так.
