И у нее получалось. Потому что за Листерис призрачным шлейфом тянулись уныние, тоска и недовольство целым миром и всеми, в нем живущими. Рена физически ощущала, как с появлением Листерис на только что живую, веселую отмель наползают ранние сумерки, усиливается ветер, ледяные пальцы промозглой северной осени норовят заползти под еще влажную рубаху, запутаться в непросушенных волосах. Она поежилась, вдруг почувствовала прикосновение и, обернувшись, с удивлением обнаружила герцога. Астор стоял рядом, придерживая ее за локоть. И тоже смотрел на явление Листерис.
— Мне кажется, нам пора.
— А мне кажется, нужно спасать его величество. Госпожа герцогиня не упустит возможности показать ему, насколько несчастна.
— Его величество справится и без нашей помощи. Вы готовы идти?
— Готова, — кивнула Рена, перехватив понимающий взгляд отца. И сразу почувствовала волнение магии от открывшегося портала.
После шумной свадебной суеты дом встретил привычной умиротворяющей тишиной. Слава всем богам, у слуг хватило ума не устраивать приветственных церемоний; в портальной зале молодоженов встречали только верный Керт и незнакомая юная служанка, очевидно, присланная для дочери Лунаном. Рыжая девица сверлила Керта неприязненным взглядом, но, едва появилась хозяйка, расцвела улыбкой и бросилась к ней. Керт подошел следом, неторопливо и степенно, спросил:
— Какие будут указания, ваше сиятельство?
Астор подавил смешок: Керту, как видно, рыжая нравилась не больше, чем он ей, иначе с чего бы такой официоз? Пускает северянке золотую пыль в глаза, показывает себя во всей красе, доверенным слугой аж целого сиятельства. Забыл только, что невеста тоже вполне себе сиятельство. Или и не знал? Астор не припоминал, говорил ли слугам, кто именно станет их госпожой? Кажется, нет: не счел это важным. Не все ли им равно, какую фамилию носила в девичестве новая герцогиня Гросс? Ну да ничего, эта рыжая явно не из тех, кто позволит принижать себя и свою госпожу, так что наверняка просветит, и очень даже быстро.
— Горячую ванну для меня и для герцогини, а после — ужин для двоих в Закатной гостиной, — приказал он. Поколебавшись мгновение, пояснил жене: — Думаю, прежде всего нам нужно согреться и смыть с себя морскую соль. А потом — поговорить.
— Конечно, — кивнула та.
А Астор подумал вдруг, что ее простая рубашка, как и его одежда, наверняка рассчитаны на то, что сразу после обряда молодые должны будут скрепить брак. И сам обряд откровенно к этому толкал. Стоило вспомнить, как прижималась к нему невеста, как он держал ее, прикрывая от волны, какова была она в мокрой, облепившей тело рубашке — и целиком захватывало откровенное, понятное и яркое желание. Вот только давно прошли те времена, когда Астор давал подобным желаниям волю.
И все же, погрузившись по уши в исходящую ароматным лавандовым паром воду, не отказал себе в удовольствии пофантазировать о том, как совсем рядом, за стенкой, в женской части купальни, вот так же греется его жена. Обнаженная в горячей воде. Явственно представились круглые коленки, крутые бедра, округлые чаши грудей с крупными темными сосками, все то, что свадебная одежда все-таки скрывала и что хотелось рассмотреть и потрогать. И он мог это сделать. И рассмотреть, и потрогать, и овладеть. Даже должен был, разве нет? Она его законная жена, супруга перед богами и людьми. Она принадлежит ему — вся, целиком.
Каштановые кудряшки, задорные ямочки на щеках, юная, но уже вполне налитая грудь, горячее тело, которое так естественно и правильно прижималось к нему. В какой-то миг там, на холодном северном берегу, когда целовал отзывчивые губы, даже почудилось, что и ее охватило то же самое желание, что и его. Вот только не стоит верить таким “почудилось”. Эрдбирен — ровесница его Леоноры. Девственна и невинна. Что может она знать о плотских отношениях между мужчиной и женщиной? У нее нет матери, которая посвятила бы дочь в интимные детали, отношения с мачехой явно не так близки, чтобы ждать от той напутствий — герцогиня Мьёль даже на свадьбу явилась не для того, чтобы поддержать падчерицу и поздравить молодоженов, а чтобы испортить веселье своим мрачным видом. А о бабке и говорить нечего — мать Лунана давным-давно выжила из ума.
Есть, конечно, Леонора. У девушек принято делиться секретами такого рода. Но, боги, Леонора сама почти ребенок еще! У них с Тессардом, насколько мог судить Астор, все неплохо, но благодарить за это нужно опытного и внимательного мужчину. И если Эрдбирен от него ждет того же…
Понимает ли она, что опыт — не главное? Эберт любит Леонору, да и она от него без ума. А герцог Гросс и его новоявленная герцогиня даже не знают друг друга! Единственная встреча до свадьбы, далекий от романтики разговор и наверняка куча глупейших фантазий, порожденных байками парней Тессарда.
Вряд ли Эрдбирен и в самом деле жаждет очутиться в постели с почти незнакомцем. Задумывалась ли она об этом? Или в ее девичьей головке сплошь девичьи же бредни?
Лунан спросил, понимает ли он, что значит быть отцом взрослой дочери. О да, он понимал. Меньше всего он хотел, чтобы романтические фантазии дочери былого друга, как бы они ни были на самом деле глупы, разбились о реальность, как та самая волна о скалистый северный берег. Арнольд, сознательно или нет, загнал его в отменную ловушку: Астор не мог поступить с дочерью Лунана, с подругой собственной дочери, так, как наверняка поступил бы с любой другой навязанной ему нежеланной женой. Не мог исполнить сразу после свадьбы супружеский долг и с чистой совестью вернуться к прежней жизни.
Он вылез из ванны, охваченный невнятным, глухим раздражением. С тем же раздражением оделся в домашнее и отправился в Закатную гостиную, гадая, долго ли придется ждать жену к ужину.
Но долго ждать, на удивление, не пришлось. Эрдбирен вошла в гостиную почти следом за ним. В довольно скромном светлом платье, нежного кремового оттенка, с распущенными, даже на вид еще слегка влажными волосами, только у висков уложенными в некое подобие прически, украшенной единственной жемчужной нитью, сейчас она выглядела особенно юной. Настоящей невестой, какой, наверное, предстала бы перед ним в храме, реши они все же проводить традиционный брачный обряд в столице. Разве что платье было бы, пожалуй, пышнее и роскошнее и украшений больше. Воздушная, в тон платью пелерина прикрывала плечи и грудь, но Астор, даже присмотревшись, не заметил ни бус, ни брошей, ни колец.
Обед уже ждал. Сверкала бело-золотыми круглыми боками супница в центре стола, а по бокам от нее выстроились прикрытые крышками блюда, о содержимом которых Астор не взялся бы гадать — он не давал конкретных указаний и, честно сказать, не знал, каким его кухарка видит свадебный обед. Судя по количеству блюд, втрое превышающему обычное, старая ворчунья Хендра расстаралась от души. Арне, дворецкий, склонившись в вежливом поклоне, произнес с достоинством: “Добро пожаловать, госпожа герцогиня”, — и замер в ожидании, готовый прислуживать за столом, а Астор, подав руку Эрбирен, сказал:
— Завтра нас ждет мой брат. Все наверняка будет пышно, торжественно и в полном соответствии с протоколом. Сегодня же… После такого необычного свадебного обряда позволительно продолжить нарушать традиции, вы согласны? Обойдемся без гостей и без торжественных церемоний.
— Я не против спокойного ужина, — отозвалась Эрдбирен. — Но о завтрашнем событии, надеюсь, вы расскажете подробнее. Мне еще не доводилось бывать в королевском дворце, и, тем более, на такого рода приеме.
Астор поморщился.
— Много торжественных напутствий и пожеланий, сияющий от счастья Арнольд и полная сочувствия Ирмина. Затрудняюсь, правда, сказать, кому она будет больше сочувствовать, мне или вам. Что касается остальных, на них можно не обращать внимания. Нам с вами в любом случае отменно перемоют кости, но вы должны понимать, что виной тому не вы или ваш отец, а я.
Он отодвинул для Эрдбирен стул, дождался, пока она усядется, и сел напротив. Совсем некстати вспомнилось, что в последний раз, когда он ужинал в Закатной гостиной, компанию ему составляла Фредерика. Не слишком приятное воспоминание. Он, разумеется, не мог продолжать с ней легкие, ни к чему не обязывающие отношения, будучи женатым и даже почти женатым. А вдову барона Виттернимского совсем не обрадовал разрыв, и прощание вышло сложным.
Видеть молодую жену на том же месте, где до нее сидела любовница, было не то чтобы странно, скорее категорически неуместно. С другой стороны, не менять же теперь всю обстановку и не запирать от Эрдбирен половину комнат? Пусть прошлое останется прошлому, только и всего.
Арне снял крышку с супницы, по комнате поплыл пряный аромат крепкого бульона с овощами и травами. Поджаристые гренки, паштет, сыр… Розовое рианийское вино, сладко-терпкое, с солнечным ароматом.
Обычно Астору хватило бы этого, чтобы насытиться, он всегда был умерен в еде. Но после холодного северного ветра и купания в ледяной воде, а может, и после странной, дикой северной магии есть хотелось зверски. И не только ему, Эрдбирен тоже ела с отменным аппетитом. И даже догадалась похвалить повариху за бульон, чем сразу завоевала несколько очков в глазах дворецкого.
Потом настал черед тушеных в белом вине куропаток под густым грибным соусом с душистыми травами, нежных, сочных, скорее вновь разжигающих аппетит, чем утоляющих голод. Впрочем, их было достаточно для того, чтобы этот голод и утолить; а затем под очередной снятой крышкой обнаружился запеченный в тесте с инжиром, изюмом и грушами лосось, и это, пожалуй, было уже близко к излишеству. А впереди ждал еще и десерт; и Астор, оценив собственную сытость и посмотрев на разрумянившуюся Эрдбирен, с которой он собирался не в постель после ужина идти, а обсудить важные, на его взгляд, вещи, сказал:
— Арне, подавай десерт через час, а пока оставь нас.
— Если можно, мне кофе, — быстро добавила Эрдбирен.
— Мне, пожалуй, тоже, — согласился Астор и подал ей руку: — Выйдем на балкон?
Балкон Закатной гостиной полукругом возвышался над садом, его обвивали две боковые лестницы, позволявшие при желании спуститься к пышным клумбам и шпалерам. Эрдбирен осмотрела сад с нескрываемым интересом, который Астор заметил и понял, тут же припомнив их разговор в саду Вальдхольма.
— Мой садовник не страдает тягой к извращенным экспериментам. Я бы предложил вам спуститься в сад прямо сейчас, но у нас с вами есть более важная и срочная тема для беседы.
Эрдбирен обернулась к нему, опершись о перила обеими руками; закатное солнце облило ее фигурку золотым светом, солнечная рыжина засверкала в каштановых волосах, мягкие золотые блики легли на плечи, на тонкие руки. И снова вернулось то ощущение, которое охватило Астора в самом начале их ужина: его молодая жена казалась такой юной, нежно-хрупкой, невинной… Боги, какая постель?! Уж точно не сегодня, наверняка не завтра, и вряд ли через пару недель.
— Эрдбирен. Вашему замечательно быстрому и катастрофически мокрому обряду не хватает одной важной детали. — Он достал два кольца, которые весь ужин пролежали в кармане, напоминая о предстоящем разговоре. И о предусмотрительности Арнольда, который озаботился заказать парные артефактные супружеские кольца, проследил, чтобы заказ был готов к “бессовестно сдвинутой” дате свадьбы, да еще и дополнил стандартные чары своим “подарком”. — Мы с вами супруги не только по северному обычаю. Нужно обменяться кольцами. Позвольте вашу руку.
Надел золотой ободок ей на палец, задержал ладонь в своей.
— Теперь я? — спросила она.
Кольцо плотно охватило палец. Лунный аларикс блеснул в свете закатного солнца. Сейчас он был прозрачным, как чистейшая вода. Цвет придет позднее, а каким он будет, зависит от многого. Ощущалось неловко и неудобно — Астор не любил кольца. Но к этому придется привыкнуть.
— Нам нужно узнать друг друга лучше, — начал он, возможно, не с того, с чего следовало бы, но разговоры с девушками никогда не были сильной стороной Черного Ястреба. — Эта свадьба была слишком внезапной. Я не хочу, чтобы вы легли со мной в постель только потому, что я ваш муж.
Показалось? Или в ее глазах и впрямь промелькнуло сначала удивление, потом — растерянность? Но уже через мгновение яркая синева взгляда заискрилась от, кажется, с трудом сдерживаемого смеха.
— Ваше… — начала Эрдбирен немного сдавленно и осеклась. — Астор, — произнесла уверенно и неторопливо, будто привыкала, к тому, как звучит его имя. — Я просила об откровенности, но, признаюсь, не ожидала такой удивительной прямолинейности. Спасибо.
Вот теперь она улыбалась. Вся, не только губами, сочными, с красивым четким контуром, глазами, ямочками, всем живым, не закостеневшим в каком-то одном приличном и привычном выражении лицом. И вдруг подалась к нему ближе и взяла за руку, на которую только что надевала кольцо.
— Вы хотите повременить? А как же очередное “боевое задание”? Нет, я не против. Но знаете, если дело во мне, мысль о брачной ночи с вами не вызывает во мне ничего, похожего на отторжение. Вы правы, мы совсем не знаем друг друга. Но… сейчас, наверное, тоже будет чересчур прямолинейно, — она задумчиво прикусила губу, взглянула вопросительно, но все-таки договорила: — Как мужчина вы кажетесь мне крайне привлекательным. И все же… я буду ждать столько, сколько покажется вам уместным. Только хочу знать, чего именно жду. Чего вы сами надеетесь дождаться в этом браке? Я знаю, вы его не хотели, но теперь у вас ведь, наверное, снова есть какой-то план?
— План? — Это ее предположение, о каком-то плане на семейную жизнь, так изумило его, что даже признание о крайней его привлекательности как мужчины прошло почти что мимо сознания. В конце концов, его вполне можно было отнести к все тем же девичьим фантазиям. Как и желание подержать его за руку; впрочем, ее прикосновение не казалось чем-то неуместным. Не навязчивость, скорее бессознательное желание поддержки, поиск опоры. А кто сейчас мог стать ей опорой, кроме мужа? — Что вы, Эрдбирен. Планов мне хватает в делах королевства, еще не хватало тащить в семью интриги, многоходовки, сбор данных и все остальное, чем занят там. У меня нет планов относительно вас. Мне всего лишь крайне не нравится мысль о том, что наша первая близость может стать для вас… Нет, все же, надеюсь, не разочарованием, но и не тем, что вы наверняка себе вообразили, руководствуясь чужими рассказами обо мне. Что касается меня, не скрою, вы очень привлекательны, но так юны, что я опасаюсь напугать вас. Лишиться девственности с мужчиной, которого видишь второй раз в жизни — поверьте, не лучшая идея. Если, конечно, мы с вами не собираемся этим первым разом и ограничиться.
— Это была бы весьма печальная перспектива, учитывая, что мы теперь женаты. — Эрдбирен выпустила его руку, посмотрела внимательно и серьезно. — Скажите, вы ведь когда-нибудь задумывались о браке? Какая жена вам представлялась… уместной в вашем доме, в вашей жизни? Расскажете?
Задумывался ли он о браке?
Разумеется. Примерно двадцать лет назад, в пору бестолковой и наивной юности, возможно, даже более наивной, чем сейчас у этой серьезной девушки, что так явственно пытается скрыть волнение, ожидая его ответа.
— Мне кажется, нам пора.
— А мне кажется, нужно спасать его величество. Госпожа герцогиня не упустит возможности показать ему, насколько несчастна.
— Его величество справится и без нашей помощи. Вы готовы идти?
— Готова, — кивнула Рена, перехватив понимающий взгляд отца. И сразу почувствовала волнение магии от открывшегося портала.
Прода от 12.06.2023, 11:41
ГЛАВА 3
После шумной свадебной суеты дом встретил привычной умиротворяющей тишиной. Слава всем богам, у слуг хватило ума не устраивать приветственных церемоний; в портальной зале молодоженов встречали только верный Керт и незнакомая юная служанка, очевидно, присланная для дочери Лунаном. Рыжая девица сверлила Керта неприязненным взглядом, но, едва появилась хозяйка, расцвела улыбкой и бросилась к ней. Керт подошел следом, неторопливо и степенно, спросил:
— Какие будут указания, ваше сиятельство?
Астор подавил смешок: Керту, как видно, рыжая нравилась не больше, чем он ей, иначе с чего бы такой официоз? Пускает северянке золотую пыль в глаза, показывает себя во всей красе, доверенным слугой аж целого сиятельства. Забыл только, что невеста тоже вполне себе сиятельство. Или и не знал? Астор не припоминал, говорил ли слугам, кто именно станет их госпожой? Кажется, нет: не счел это важным. Не все ли им равно, какую фамилию носила в девичестве новая герцогиня Гросс? Ну да ничего, эта рыжая явно не из тех, кто позволит принижать себя и свою госпожу, так что наверняка просветит, и очень даже быстро.
— Горячую ванну для меня и для герцогини, а после — ужин для двоих в Закатной гостиной, — приказал он. Поколебавшись мгновение, пояснил жене: — Думаю, прежде всего нам нужно согреться и смыть с себя морскую соль. А потом — поговорить.
— Конечно, — кивнула та.
А Астор подумал вдруг, что ее простая рубашка, как и его одежда, наверняка рассчитаны на то, что сразу после обряда молодые должны будут скрепить брак. И сам обряд откровенно к этому толкал. Стоило вспомнить, как прижималась к нему невеста, как он держал ее, прикрывая от волны, какова была она в мокрой, облепившей тело рубашке — и целиком захватывало откровенное, понятное и яркое желание. Вот только давно прошли те времена, когда Астор давал подобным желаниям волю.
И все же, погрузившись по уши в исходящую ароматным лавандовым паром воду, не отказал себе в удовольствии пофантазировать о том, как совсем рядом, за стенкой, в женской части купальни, вот так же греется его жена. Обнаженная в горячей воде. Явственно представились круглые коленки, крутые бедра, округлые чаши грудей с крупными темными сосками, все то, что свадебная одежда все-таки скрывала и что хотелось рассмотреть и потрогать. И он мог это сделать. И рассмотреть, и потрогать, и овладеть. Даже должен был, разве нет? Она его законная жена, супруга перед богами и людьми. Она принадлежит ему — вся, целиком.
Каштановые кудряшки, задорные ямочки на щеках, юная, но уже вполне налитая грудь, горячее тело, которое так естественно и правильно прижималось к нему. В какой-то миг там, на холодном северном берегу, когда целовал отзывчивые губы, даже почудилось, что и ее охватило то же самое желание, что и его. Вот только не стоит верить таким “почудилось”. Эрдбирен — ровесница его Леоноры. Девственна и невинна. Что может она знать о плотских отношениях между мужчиной и женщиной? У нее нет матери, которая посвятила бы дочь в интимные детали, отношения с мачехой явно не так близки, чтобы ждать от той напутствий — герцогиня Мьёль даже на свадьбу явилась не для того, чтобы поддержать падчерицу и поздравить молодоженов, а чтобы испортить веселье своим мрачным видом. А о бабке и говорить нечего — мать Лунана давным-давно выжила из ума.
Есть, конечно, Леонора. У девушек принято делиться секретами такого рода. Но, боги, Леонора сама почти ребенок еще! У них с Тессардом, насколько мог судить Астор, все неплохо, но благодарить за это нужно опытного и внимательного мужчину. И если Эрдбирен от него ждет того же…
Понимает ли она, что опыт — не главное? Эберт любит Леонору, да и она от него без ума. А герцог Гросс и его новоявленная герцогиня даже не знают друг друга! Единственная встреча до свадьбы, далекий от романтики разговор и наверняка куча глупейших фантазий, порожденных байками парней Тессарда.
Вряд ли Эрдбирен и в самом деле жаждет очутиться в постели с почти незнакомцем. Задумывалась ли она об этом? Или в ее девичьей головке сплошь девичьи же бредни?
Лунан спросил, понимает ли он, что значит быть отцом взрослой дочери. О да, он понимал. Меньше всего он хотел, чтобы романтические фантазии дочери былого друга, как бы они ни были на самом деле глупы, разбились о реальность, как та самая волна о скалистый северный берег. Арнольд, сознательно или нет, загнал его в отменную ловушку: Астор не мог поступить с дочерью Лунана, с подругой собственной дочери, так, как наверняка поступил бы с любой другой навязанной ему нежеланной женой. Не мог исполнить сразу после свадьбы супружеский долг и с чистой совестью вернуться к прежней жизни.
Он вылез из ванны, охваченный невнятным, глухим раздражением. С тем же раздражением оделся в домашнее и отправился в Закатную гостиную, гадая, долго ли придется ждать жену к ужину.
Прода от 14.06.2023, 08:57
Но долго ждать, на удивление, не пришлось. Эрдбирен вошла в гостиную почти следом за ним. В довольно скромном светлом платье, нежного кремового оттенка, с распущенными, даже на вид еще слегка влажными волосами, только у висков уложенными в некое подобие прически, украшенной единственной жемчужной нитью, сейчас она выглядела особенно юной. Настоящей невестой, какой, наверное, предстала бы перед ним в храме, реши они все же проводить традиционный брачный обряд в столице. Разве что платье было бы, пожалуй, пышнее и роскошнее и украшений больше. Воздушная, в тон платью пелерина прикрывала плечи и грудь, но Астор, даже присмотревшись, не заметил ни бус, ни брошей, ни колец.
Обед уже ждал. Сверкала бело-золотыми круглыми боками супница в центре стола, а по бокам от нее выстроились прикрытые крышками блюда, о содержимом которых Астор не взялся бы гадать — он не давал конкретных указаний и, честно сказать, не знал, каким его кухарка видит свадебный обед. Судя по количеству блюд, втрое превышающему обычное, старая ворчунья Хендра расстаралась от души. Арне, дворецкий, склонившись в вежливом поклоне, произнес с достоинством: “Добро пожаловать, госпожа герцогиня”, — и замер в ожидании, готовый прислуживать за столом, а Астор, подав руку Эрбирен, сказал:
— Завтра нас ждет мой брат. Все наверняка будет пышно, торжественно и в полном соответствии с протоколом. Сегодня же… После такого необычного свадебного обряда позволительно продолжить нарушать традиции, вы согласны? Обойдемся без гостей и без торжественных церемоний.
— Я не против спокойного ужина, — отозвалась Эрдбирен. — Но о завтрашнем событии, надеюсь, вы расскажете подробнее. Мне еще не доводилось бывать в королевском дворце, и, тем более, на такого рода приеме.
Астор поморщился.
— Много торжественных напутствий и пожеланий, сияющий от счастья Арнольд и полная сочувствия Ирмина. Затрудняюсь, правда, сказать, кому она будет больше сочувствовать, мне или вам. Что касается остальных, на них можно не обращать внимания. Нам с вами в любом случае отменно перемоют кости, но вы должны понимать, что виной тому не вы или ваш отец, а я.
Он отодвинул для Эрдбирен стул, дождался, пока она усядется, и сел напротив. Совсем некстати вспомнилось, что в последний раз, когда он ужинал в Закатной гостиной, компанию ему составляла Фредерика. Не слишком приятное воспоминание. Он, разумеется, не мог продолжать с ней легкие, ни к чему не обязывающие отношения, будучи женатым и даже почти женатым. А вдову барона Виттернимского совсем не обрадовал разрыв, и прощание вышло сложным.
Видеть молодую жену на том же месте, где до нее сидела любовница, было не то чтобы странно, скорее категорически неуместно. С другой стороны, не менять же теперь всю обстановку и не запирать от Эрдбирен половину комнат? Пусть прошлое останется прошлому, только и всего.
Арне снял крышку с супницы, по комнате поплыл пряный аромат крепкого бульона с овощами и травами. Поджаристые гренки, паштет, сыр… Розовое рианийское вино, сладко-терпкое, с солнечным ароматом.
Обычно Астору хватило бы этого, чтобы насытиться, он всегда был умерен в еде. Но после холодного северного ветра и купания в ледяной воде, а может, и после странной, дикой северной магии есть хотелось зверски. И не только ему, Эрдбирен тоже ела с отменным аппетитом. И даже догадалась похвалить повариху за бульон, чем сразу завоевала несколько очков в глазах дворецкого.
Потом настал черед тушеных в белом вине куропаток под густым грибным соусом с душистыми травами, нежных, сочных, скорее вновь разжигающих аппетит, чем утоляющих голод. Впрочем, их было достаточно для того, чтобы этот голод и утолить; а затем под очередной снятой крышкой обнаружился запеченный в тесте с инжиром, изюмом и грушами лосось, и это, пожалуй, было уже близко к излишеству. А впереди ждал еще и десерт; и Астор, оценив собственную сытость и посмотрев на разрумянившуюся Эрдбирен, с которой он собирался не в постель после ужина идти, а обсудить важные, на его взгляд, вещи, сказал:
— Арне, подавай десерт через час, а пока оставь нас.
— Если можно, мне кофе, — быстро добавила Эрдбирен.
— Мне, пожалуй, тоже, — согласился Астор и подал ей руку: — Выйдем на балкон?
Балкон Закатной гостиной полукругом возвышался над садом, его обвивали две боковые лестницы, позволявшие при желании спуститься к пышным клумбам и шпалерам. Эрдбирен осмотрела сад с нескрываемым интересом, который Астор заметил и понял, тут же припомнив их разговор в саду Вальдхольма.
— Мой садовник не страдает тягой к извращенным экспериментам. Я бы предложил вам спуститься в сад прямо сейчас, но у нас с вами есть более важная и срочная тема для беседы.
Эрдбирен обернулась к нему, опершись о перила обеими руками; закатное солнце облило ее фигурку золотым светом, солнечная рыжина засверкала в каштановых волосах, мягкие золотые блики легли на плечи, на тонкие руки. И снова вернулось то ощущение, которое охватило Астора в самом начале их ужина: его молодая жена казалась такой юной, нежно-хрупкой, невинной… Боги, какая постель?! Уж точно не сегодня, наверняка не завтра, и вряд ли через пару недель.
Прода от 16.06.2023, 17:00
— Эрдбирен. Вашему замечательно быстрому и катастрофически мокрому обряду не хватает одной важной детали. — Он достал два кольца, которые весь ужин пролежали в кармане, напоминая о предстоящем разговоре. И о предусмотрительности Арнольда, который озаботился заказать парные артефактные супружеские кольца, проследил, чтобы заказ был готов к “бессовестно сдвинутой” дате свадьбы, да еще и дополнил стандартные чары своим “подарком”. — Мы с вами супруги не только по северному обычаю. Нужно обменяться кольцами. Позвольте вашу руку.
Надел золотой ободок ей на палец, задержал ладонь в своей.
— Теперь я? — спросила она.
Кольцо плотно охватило палец. Лунный аларикс блеснул в свете закатного солнца. Сейчас он был прозрачным, как чистейшая вода. Цвет придет позднее, а каким он будет, зависит от многого. Ощущалось неловко и неудобно — Астор не любил кольца. Но к этому придется привыкнуть.
— Нам нужно узнать друг друга лучше, — начал он, возможно, не с того, с чего следовало бы, но разговоры с девушками никогда не были сильной стороной Черного Ястреба. — Эта свадьба была слишком внезапной. Я не хочу, чтобы вы легли со мной в постель только потому, что я ваш муж.
Показалось? Или в ее глазах и впрямь промелькнуло сначала удивление, потом — растерянность? Но уже через мгновение яркая синева взгляда заискрилась от, кажется, с трудом сдерживаемого смеха.
— Ваше… — начала Эрдбирен немного сдавленно и осеклась. — Астор, — произнесла уверенно и неторопливо, будто привыкала, к тому, как звучит его имя. — Я просила об откровенности, но, признаюсь, не ожидала такой удивительной прямолинейности. Спасибо.
Вот теперь она улыбалась. Вся, не только губами, сочными, с красивым четким контуром, глазами, ямочками, всем живым, не закостеневшим в каком-то одном приличном и привычном выражении лицом. И вдруг подалась к нему ближе и взяла за руку, на которую только что надевала кольцо.
— Вы хотите повременить? А как же очередное “боевое задание”? Нет, я не против. Но знаете, если дело во мне, мысль о брачной ночи с вами не вызывает во мне ничего, похожего на отторжение. Вы правы, мы совсем не знаем друг друга. Но… сейчас, наверное, тоже будет чересчур прямолинейно, — она задумчиво прикусила губу, взглянула вопросительно, но все-таки договорила: — Как мужчина вы кажетесь мне крайне привлекательным. И все же… я буду ждать столько, сколько покажется вам уместным. Только хочу знать, чего именно жду. Чего вы сами надеетесь дождаться в этом браке? Я знаю, вы его не хотели, но теперь у вас ведь, наверное, снова есть какой-то план?
— План? — Это ее предположение, о каком-то плане на семейную жизнь, так изумило его, что даже признание о крайней его привлекательности как мужчины прошло почти что мимо сознания. В конце концов, его вполне можно было отнести к все тем же девичьим фантазиям. Как и желание подержать его за руку; впрочем, ее прикосновение не казалось чем-то неуместным. Не навязчивость, скорее бессознательное желание поддержки, поиск опоры. А кто сейчас мог стать ей опорой, кроме мужа? — Что вы, Эрдбирен. Планов мне хватает в делах королевства, еще не хватало тащить в семью интриги, многоходовки, сбор данных и все остальное, чем занят там. У меня нет планов относительно вас. Мне всего лишь крайне не нравится мысль о том, что наша первая близость может стать для вас… Нет, все же, надеюсь, не разочарованием, но и не тем, что вы наверняка себе вообразили, руководствуясь чужими рассказами обо мне. Что касается меня, не скрою, вы очень привлекательны, но так юны, что я опасаюсь напугать вас. Лишиться девственности с мужчиной, которого видишь второй раз в жизни — поверьте, не лучшая идея. Если, конечно, мы с вами не собираемся этим первым разом и ограничиться.
— Это была бы весьма печальная перспектива, учитывая, что мы теперь женаты. — Эрдбирен выпустила его руку, посмотрела внимательно и серьезно. — Скажите, вы ведь когда-нибудь задумывались о браке? Какая жена вам представлялась… уместной в вашем доме, в вашей жизни? Расскажете?
Задумывался ли он о браке?
Разумеется. Примерно двадцать лет назад, в пору бестолковой и наивной юности, возможно, даже более наивной, чем сейчас у этой серьезной девушки, что так явственно пытается скрыть волнение, ожидая его ответа.
