Было ещё совсем темно, но, похоже, маршрут был изучен наизусть: шли быстро, не разговаривая. Ещё минут через сорок дед Ефим вдруг остановился:
— Все, пришли.
Впереди, справа и слева темноту пронизывали лучи прожекторов на соседних постах армейских подразделений, охраняющих Периметр Зоны.
— Ну вот и все, Лёня, дальше вы с Кротом сами. — Геннадий достал папиросу и начал обминать мундштук. — Если хочешь курить — кури сейчас. В Зоне лучше воздержаться.
— С каким ещё Кротом? — удивился Леонид. — Это дед Ефим, что ли, Крот?
— Нет больше никакого «деда Ефима». — Старик подошёл к Мякишеву вплотную. — Заучи назубок. Здесь начинается совсем другая жизнь и правила игры тоже другие. Значит, прежняя жизнь остаётся вместе с именами с этой стороны. А с той я — Крот, Гена — Кроки, Витя — Ломик, а ты вот — Мякиш. И нет других вариантов, только так. Выйдем оттуда — снова появятся Лёня и дед Ефим. Там — только Крот и Мякиш. Ясно?
— Ясно. — Художник вытащил сигарету. — А как через «колючку» пройдём? Тут же наверняка сигнализация?
— Ну и что с того? — пожал плечами Крот. — Для этого мы ребят и взяли. Они отвлекут постовых, инсценировав проникновение. Долго их преследовать не будут. И за нами не пойдут, даже если догадаются, что мы здесь. Военные тоже люди — главное, соблюсти правила игры, чтоб нарушения инструкций не было, а так им сильно рисковать здоровьем тоже не очень-то хочется.
Крот и Мякиш стояли на самом краю перелеска и смотрели в сторону остатков небольшого кирпичного здания, одиноко белеющих среди непролазных зелёных зарослей травяного моря.
— Видишь те белые кирпичи? — спросил Крот, показывая биноклем на развалины. — Мы должны оставить их по левую руку. Потом покажу тебе, что тут с водой бывает, а напоследок нужно будет перебраться через во-о-он ту насыпь. Видишь?
— Вижу, — неуверенно сказал художник.
— Там есть рельсы старой железной дороги. Вдоль насыпи полно ловушек и лишь один чистый проход, по которому можно на другую сторону перебраться. Такой вот феномен.
— Так значит, мы уже в самой настоящей Зоне? — недоверчиво спросил Мякиш, насторожённо разглядывая далёкую тёмную полоску насыпи.
— Здесь лишь самый край Зоны, но место особенное. Мы называем его Музеем аномалий. — Крот широко махнул рукой, как бы очерчивая границы «музея». — Их тут много, но все они невелики, практически не меняются от выбросов, а их положение хорошо известно. Но расслабляться не следует: даже здесь можно нарваться на неприятности. Их просто пережить намного легче, чем в «открытой» Зоне.
Художник поёжился, надвинул поглубже серо-зелёную вязаную шапочку и огляделся по сторонам.
Казалось, даже утро в Зоне наступало медленнее обычного. И вроде небо давно уже стало светло-серым, и от ночного тумана остались лишь жалкие клочки, спешно раздуваемые первыми робкими порывами лёгкого ветра, а все равно вокруг по-прежнему было сумрачно и печально.
— Сейчас за мной пойдёшь, но постарайся представить, что идёшь один, — велел Крот. — Держись за мной метрах в двадцати, ближе не подходи. Все внимание внутрь себя. Но глаза при этом держать открытыми!
— Помню, дед… Крот, — глухо проговорил Мякиш, насторожённо всматриваясь в ближайшие заросли, через которые предстояло пройти. — Пистолет, может, дашь? У тебя все равно ружьё ещё есть.
— Во-первых, не ружьё, а гладкоствольный карабин. Во-вторых, никто не доверит новичкам огнестрел, и Кроки тебе это уже вчера объяснял, — наставительно сказал Крот. — Испужаешься чего да шмальнешь по своим! На маршруте более опытные и так оборонят, а если отбиваться где придётся — дадут тебе ствол, не переживай.
Крот поднял на лицо лёгкий фильтр, прикрыв рот, и сделал приглашающий жест. Мякиш натянул свою маску почти до самых глаз. Накануне старик объяснял что-то о важности обоняния в Зоне, но обязательным условием при этом было выдыхать через рот. Под фильтр. Привычку же делать выдох через нос за один вечер побороть не удалось. Поэтому условились, что ученик пока будет закрывать лицо полностью.
— Значит, отпустишь меня метров на двадцать и ступай. — Голос Крота из-под маски звучал иначе, но вполне различимо. — Руки держи легко, пальцами пробуй ощутить изменения. И главное: не важно, какая рука у тебя работает «поводком». Аномалию должен уметь чуять любой рукой с любой стороны. Поэтому «слушай» свои руки внимательно.
— Теорию помню, — коротко ответил Мякиш и тяжело вздохнул.
— Ладно, не дрейфь, — ободряюще произнёс Крот, повернулся и медленно зашагал между деревьями.
По верхушкам елей прошёлся ветер, и от этого шума, возникшего в почти полной тишине, Мякишу стало не по себе. Он в десятый раз уже, наверное, проверил, легко ли достаётся нож из ножен, пришитых к куртке на левой стороне груди, растопырил пальцы в обрезанных перчатках и медленно двинулся вслед за Кротом.
Шагая за стариком, Мякиш не испытывал особого страха, хотя перед выходом поволновался изрядно. Но сейчас все вокруг ничем не отличалось от привычного, находящегося там, за Периметром: земля была обычной землёй, трава — травой, и даже тишина вокруг уже не внушала прежнего трепета. Тишина как тишина. Ничего особенного.
При этом художник хоть и не боялся, но руки держал как было велено: расслабленно, на уровне пояса, ладонями наружу. Позиция «двойной щуп». Специально для новичков, которым необязательно контролировать показания радиометра и дозиметра, не нужно держать наготове оружие и работать с дальномером. Главной задачей на «обкатке» было научиться чувствовать признаки аномалий самым доступным инструментом — руками.
Иногда Мякишу казалось, что кончики пальцев начинает слегка покалывать, но стоило остановиться, как ощущение пропадало. Поводив руками по кругу — как полагалось по инструкции деда Ефима, — он двигался дальше.
Крот продолжал медленно вышагивать впереди, не оборачиваясь и не подавая виду, что вообще помнит об ученике. Правда, метров через сто он вдруг остановился, поднял руку с раскрытой ладонью над плечом, и Мякиш послушно замер, всматриваясь в пространство вокруг старого сталкера. Немного постояв, Крот махнул рукой и шагнул вправо. Теперь художник видел его сбоку, поскольку повернуть на новую линию движения он мог только там же, где это сделал Крот. Когда они тренировались ходить группой во дворе дома старика, Мякишу пару раз очень серьёзно объяснили, чем может закончиться перемещение по кратчайшему пути в Зоне, и теперь он без тени сомнений шёл строго туда, где сделал поворот старик.
Несмотря на низкое серое небо над головой, художник начинал проникаться ощущением бесконечности окружающего пространства. Густая трава поднималась почти до пояса. Ближайшие деревья расположились достаточно далеко, и слабый ветерок вольно бежал по широкой поляне, склоняя верхушки самых высоких растений и гоня перед собой медленные зелёные волны.
Крот впереди снова остановился. Мякиш замер, но старик взмахом руки подозвал его. Судя по напряжённой позе сталкера, он что-то видел перед собой в траве. Художник с опаской преодолел разделявшее их расстояние.
— Не бойся, — глухо сказал Крот. — Осторожно обойди меня и посмотри на эту красоту. Но близко не подходи.
Мякиш послушно обогнул Крота справа и застыл, потрясённый увиденным.
Сперва ему показалось, что перед ним большой бледно-синий полупрозрачный цветок, но спустя какой-то миг стало ясно, что растение не может пульсировать, изменяясь в размерах, и становиться при этом то светлее, то темнее. Следующее, что пришло на ум художнику, был смерч. Маленький такой смерч, не больше полуметра в диаметре, высотой по колено, утащивший откуда-то лампу синей подсветки, замерший почему-то на одном месте, но продолжающий быстро закручиваться в тонкий жгут у поверхности земли и жадно втягивающий внутрь себя воздух и мелкие травинки.
— Маленькая ещё совсем ловушечка, — сказал Крот. — Но через неделю станет уже по-настоящему опасной.
Мякиш обратил внимание, что «растёт» синий «цветок» на голой полянке чуть больше метра в диаметре среди густой травы, верхушки растений вокруг оборваны, а то, что осталось неподалёку, так и тянется в сторону загадочного смерча.
Повинуясь внутреннему порыву, художник присел на корточки и протянул в сторону «цветка» ладонь. Вдоль руки сразу возникло лёгкое ощущение движущегося потока, словно впереди включили мощный бесшумный пылесос. Кожа перчатки на ладони вздулась бугром.
— «Плешка»? — спросил Мякиш, поднимаясь на ноги и бросая короткий взгляд в сторону Крота.
— Нет, — качнул головой старик. — «Плешка» воздух не тянет — над ней просто образуется область повышенного давления, и все. А это «волчок». Попробуй ему дать что-нибудь. Только не очень тяжёлое.
Мякиш выдернул из земли пучок травы и лёгким движением бросил угощение чуть выше пульсирующего горла воронки. Словно невидимая рука мягко подхватила лёгкие зелёные стебли, рванула на себя, одним движением растрепала пучок на отдельные травинки и пустила их кружить в хороводе другого мелкого мусора, случайно попавшего в пределы досягаемости синего «цветка». Только теперь художник заметил, что в нескольких метрах левее из травы поднимаются клубы пыли и начинают неспешно дрейфовать в сторону ловушки.
— Это, очевидно, сброс воздуха? — спросил он у Крота, кивая в сторону пылевого фонтана. — Не может же аномалия бесконечно набирать массу в таком темпе?
— Да, сброс, — подтвердил старик. — Со временем «волчок» раскачается и приблизится к своему сбросу вплотную. Вот на это интересно смотреть, когда воздух из сброса сразу в воронку попадает. Но опасно. Синее свечение видишь? Разряды статики. Пока только внутри. А как разрастётся — будет и наружу шарашить куда попало. Так что рядом лучше не стоять.
— Чем же может быть опасна такая ловушка? — Мякиш поправил фильтр, покосился на Крота и снова уставился на «синий цветок». — Её хорошо видно, она статична и не ядовита. На психику вроде не действует.
— Молодец, правильно мыслишь, — похвалил Крот. — Только я и не говорил, что все аномалии несут какую-то тайную угрозу. Сам ты сюда в трезвом рассудке, конечно, не полезешь. А вот если с головой что-нибудь приключится — тут возможны варианты. Поэтому алкоголь в ходке — смертельный враг.
— Сфотографирую? — Мякиш хорошо запомнил, что всякое новое действие в Зоне может обернуться неожиданными последствиями, и хотя цифровую «мыльницу» Крот ему взять с собой не запрещал, лишний раз спросить разрешения было совсем не трудно.
— Да снимай на здоровье, только без вспышки. Мы, конечно, по самому краю идём, но и сюда кое-какая нечисть добирается иногда.
Художник извлёк из бокового кармана цифровую камеру, присел на корточки и сделал несколько снимков.
— Теперь наша задача через ручей переправиться.
Мякиш почти не видел лица старика, но по голосу безошибочно распознал, что Крот смотрит куда-то вдаль и о чем-то напряжённо думает.
— Я готов, — сказал Мякиш, поднимаясь в полный рост и убирая камеру в карман.
Десятью минутами позже, когда Крот, сделав странный крюк вокруг ничем не примечательного камня, вдруг сбавил шаг, Мякиш, осторожно ступавший метрах в двадцати позади, ощутил кончиками пальцев отставленной правой руки лёгкое тянущее прикосновение чего-то невидимого. Касание было мимолётным, но чётким и не оставляющим сомнений в своей реальности.
Он остановился и повернулся направо, одновременно выставляя вперёд обе руки с растопыренными пальцами. Ощущения в пальцах и даже ладонях под кожей перчаток стали ещё отчётливее: где-то здесь притаилась ловушка. Художник закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и успокоить зашедшееся в неистовом стуке сердце. Возраст и последние недели, когда в качестве основного спортивного снаряда выступала бутылка спиртного, печально давали о себе знать испариной, враз выступившей на лбу и шее.
— Крот! — возбуждённо вскрикнул Мякиш, вглядываясь в густую траву перед собой и уже различая характерные признаки гравитационной аномалии. — Я нашёл!
— Кричать, положим, не надо, — спокойно произнёс старик, успевший, оказывается, вернуться и стоявший уже почти за спиной Мякиша. — Любой крик в Зоне привлекает внимание. И не только зверей и людей. Есть и аномалии, реагирующие на громкий звук.
— Я нашёл её, — уже не так громко повторил художник.
— Можешь сказать, что за ловушка?
— «Плешка»! Это точно «плешка»!
— Вот далась тебе эта «плешка», — с лёгкой досадой сказал Крот. — «Плешь» — аномалия, конечно, серьёзная, спорить не буду. Но хорошо заметная и потому не очень опасная. Здесь же кое-что другое живёт. Неужели не видишь, что основных признаков «плеши» тут и в помине нет?
— «Трамплин»?
— Нет. Не надо гадать. Это «жим-жим». Я тебе о нем говорил вчера вечером. Что-то вроде точечной «плешки». Но если та по земле стелется, то эта над поверхностью висит. Попадёшь с разбегу — выжмет, как мокрую тряпку. И кровушку твою в один миг красиво так во все стороны разбрызгает.
Мякиш непроизвольно сделал шаг назад.
— Не бойся, — усмехнулся старик. — До неё ещё метров семь-восемь. И на половину этого расстояния можно подойти вполне безопасно. Я ж тебя специально здесь провёл, чтоб ты сам все прочувствовал.
— А если туда что-нибудь бросить — повиснет оно в воздухе?
— Нет, эта штука за долю секунды даёт многократный прирост гравитационного поля, а потом должна около минуты «заряжаться».
— И во время подзарядки она… безопасна?
— Молодец, соображаешь.
— Посмотрим, как работает, на чем-нибудь? — Мякиша охватил азарт естествоиспытателя, но Крот отнёсся к новой затее более чем прохладно:
— Ты не забыл ещё, где мы? То, что мы ходим как на курорте, ещё не значит, что здесь курорт. Знаешь, как в народе говорят? Не буди лихо, пока оно тихо. Прямо в точку, про Зону поговорка эта.
Следующие полчаса прошли довольно однообразно. Мякиш старательно пытался обнаружить ещё хотя бы одну аномалию, старик шёл впереди, поворачиваясь время от времени и проверяя, идёт ли следом ученик. Вскоре вышли к небольшому ручью.
Крот снял свой вещмешок и жестом предложил художнику сделать то же самое:
— Здесь небольшой привал сделаем.
Оказалось, что вдоль русла ручья расположилась редкая в Зоне аномалия. Она лежала где-то ниже поверхности земли и небольшими гравитационными возмущениями заставляла текущую воду собираться в красивые продольные гребни. Словно ручеёк в нескольких местах вздулся вдруг полуметровой волной да так и застыл, не в силах обрушиться на неподходящее для столь величественного дела дно. Насколько было видно в обе стороны вдоль течения ручья, вся водная поверхность была исковеркана такими складками, гребнями и даже вертикальными водяными стенками. Вода при этом продолжала бежать как ни в чем не бывало, увлекая течением мелкий мусор и обрывки водорослей.
Крот дал Мякишу вдоволь налюбоваться необычным зрелищем, потом вытащил из своего вещмешка несколько узких металлических конусов размером с палец и протянул один из них Мякишу:
— Пора разобраться с малым комплексом обнаружения аномальной активности. Сейчас забьём эти детекторы по периметру площадки и посмотрим, как изменяются показания регистратора.
— Опять учиться? — неприятно удивился Мякиш и от расстройства даже стянул маску с лица. — Дед Еее… Крот, ну давай, может, обойдёмся? Со вчерашнего дня голова от знаний ещё опухшая — в шапке уже тесно.
— Все, пришли.
Впереди, справа и слева темноту пронизывали лучи прожекторов на соседних постах армейских подразделений, охраняющих Периметр Зоны.
— Ну вот и все, Лёня, дальше вы с Кротом сами. — Геннадий достал папиросу и начал обминать мундштук. — Если хочешь курить — кури сейчас. В Зоне лучше воздержаться.
— С каким ещё Кротом? — удивился Леонид. — Это дед Ефим, что ли, Крот?
— Нет больше никакого «деда Ефима». — Старик подошёл к Мякишеву вплотную. — Заучи назубок. Здесь начинается совсем другая жизнь и правила игры тоже другие. Значит, прежняя жизнь остаётся вместе с именами с этой стороны. А с той я — Крот, Гена — Кроки, Витя — Ломик, а ты вот — Мякиш. И нет других вариантов, только так. Выйдем оттуда — снова появятся Лёня и дед Ефим. Там — только Крот и Мякиш. Ясно?
— Ясно. — Художник вытащил сигарету. — А как через «колючку» пройдём? Тут же наверняка сигнализация?
— Ну и что с того? — пожал плечами Крот. — Для этого мы ребят и взяли. Они отвлекут постовых, инсценировав проникновение. Долго их преследовать не будут. И за нами не пойдут, даже если догадаются, что мы здесь. Военные тоже люди — главное, соблюсти правила игры, чтоб нарушения инструкций не было, а так им сильно рисковать здоровьем тоже не очень-то хочется.
Глава 16
Крот и Мякиш стояли на самом краю перелеска и смотрели в сторону остатков небольшого кирпичного здания, одиноко белеющих среди непролазных зелёных зарослей травяного моря.
— Видишь те белые кирпичи? — спросил Крот, показывая биноклем на развалины. — Мы должны оставить их по левую руку. Потом покажу тебе, что тут с водой бывает, а напоследок нужно будет перебраться через во-о-он ту насыпь. Видишь?
— Вижу, — неуверенно сказал художник.
— Там есть рельсы старой железной дороги. Вдоль насыпи полно ловушек и лишь один чистый проход, по которому можно на другую сторону перебраться. Такой вот феномен.
— Так значит, мы уже в самой настоящей Зоне? — недоверчиво спросил Мякиш, насторожённо разглядывая далёкую тёмную полоску насыпи.
— Здесь лишь самый край Зоны, но место особенное. Мы называем его Музеем аномалий. — Крот широко махнул рукой, как бы очерчивая границы «музея». — Их тут много, но все они невелики, практически не меняются от выбросов, а их положение хорошо известно. Но расслабляться не следует: даже здесь можно нарваться на неприятности. Их просто пережить намного легче, чем в «открытой» Зоне.
Художник поёжился, надвинул поглубже серо-зелёную вязаную шапочку и огляделся по сторонам.
Казалось, даже утро в Зоне наступало медленнее обычного. И вроде небо давно уже стало светло-серым, и от ночного тумана остались лишь жалкие клочки, спешно раздуваемые первыми робкими порывами лёгкого ветра, а все равно вокруг по-прежнему было сумрачно и печально.
— Сейчас за мной пойдёшь, но постарайся представить, что идёшь один, — велел Крот. — Держись за мной метрах в двадцати, ближе не подходи. Все внимание внутрь себя. Но глаза при этом держать открытыми!
— Помню, дед… Крот, — глухо проговорил Мякиш, насторожённо всматриваясь в ближайшие заросли, через которые предстояло пройти. — Пистолет, может, дашь? У тебя все равно ружьё ещё есть.
— Во-первых, не ружьё, а гладкоствольный карабин. Во-вторых, никто не доверит новичкам огнестрел, и Кроки тебе это уже вчера объяснял, — наставительно сказал Крот. — Испужаешься чего да шмальнешь по своим! На маршруте более опытные и так оборонят, а если отбиваться где придётся — дадут тебе ствол, не переживай.
Крот поднял на лицо лёгкий фильтр, прикрыв рот, и сделал приглашающий жест. Мякиш натянул свою маску почти до самых глаз. Накануне старик объяснял что-то о важности обоняния в Зоне, но обязательным условием при этом было выдыхать через рот. Под фильтр. Привычку же делать выдох через нос за один вечер побороть не удалось. Поэтому условились, что ученик пока будет закрывать лицо полностью.
— Значит, отпустишь меня метров на двадцать и ступай. — Голос Крота из-под маски звучал иначе, но вполне различимо. — Руки держи легко, пальцами пробуй ощутить изменения. И главное: не важно, какая рука у тебя работает «поводком». Аномалию должен уметь чуять любой рукой с любой стороны. Поэтому «слушай» свои руки внимательно.
— Теорию помню, — коротко ответил Мякиш и тяжело вздохнул.
— Ладно, не дрейфь, — ободряюще произнёс Крот, повернулся и медленно зашагал между деревьями.
По верхушкам елей прошёлся ветер, и от этого шума, возникшего в почти полной тишине, Мякишу стало не по себе. Он в десятый раз уже, наверное, проверил, легко ли достаётся нож из ножен, пришитых к куртке на левой стороне груди, растопырил пальцы в обрезанных перчатках и медленно двинулся вслед за Кротом.
Глава 17
Шагая за стариком, Мякиш не испытывал особого страха, хотя перед выходом поволновался изрядно. Но сейчас все вокруг ничем не отличалось от привычного, находящегося там, за Периметром: земля была обычной землёй, трава — травой, и даже тишина вокруг уже не внушала прежнего трепета. Тишина как тишина. Ничего особенного.
При этом художник хоть и не боялся, но руки держал как было велено: расслабленно, на уровне пояса, ладонями наружу. Позиция «двойной щуп». Специально для новичков, которым необязательно контролировать показания радиометра и дозиметра, не нужно держать наготове оружие и работать с дальномером. Главной задачей на «обкатке» было научиться чувствовать признаки аномалий самым доступным инструментом — руками.
Иногда Мякишу казалось, что кончики пальцев начинает слегка покалывать, но стоило остановиться, как ощущение пропадало. Поводив руками по кругу — как полагалось по инструкции деда Ефима, — он двигался дальше.
Крот продолжал медленно вышагивать впереди, не оборачиваясь и не подавая виду, что вообще помнит об ученике. Правда, метров через сто он вдруг остановился, поднял руку с раскрытой ладонью над плечом, и Мякиш послушно замер, всматриваясь в пространство вокруг старого сталкера. Немного постояв, Крот махнул рукой и шагнул вправо. Теперь художник видел его сбоку, поскольку повернуть на новую линию движения он мог только там же, где это сделал Крот. Когда они тренировались ходить группой во дворе дома старика, Мякишу пару раз очень серьёзно объяснили, чем может закончиться перемещение по кратчайшему пути в Зоне, и теперь он без тени сомнений шёл строго туда, где сделал поворот старик.
Несмотря на низкое серое небо над головой, художник начинал проникаться ощущением бесконечности окружающего пространства. Густая трава поднималась почти до пояса. Ближайшие деревья расположились достаточно далеко, и слабый ветерок вольно бежал по широкой поляне, склоняя верхушки самых высоких растений и гоня перед собой медленные зелёные волны.
Крот впереди снова остановился. Мякиш замер, но старик взмахом руки подозвал его. Судя по напряжённой позе сталкера, он что-то видел перед собой в траве. Художник с опаской преодолел разделявшее их расстояние.
— Не бойся, — глухо сказал Крот. — Осторожно обойди меня и посмотри на эту красоту. Но близко не подходи.
Мякиш послушно обогнул Крота справа и застыл, потрясённый увиденным.
Сперва ему показалось, что перед ним большой бледно-синий полупрозрачный цветок, но спустя какой-то миг стало ясно, что растение не может пульсировать, изменяясь в размерах, и становиться при этом то светлее, то темнее. Следующее, что пришло на ум художнику, был смерч. Маленький такой смерч, не больше полуметра в диаметре, высотой по колено, утащивший откуда-то лампу синей подсветки, замерший почему-то на одном месте, но продолжающий быстро закручиваться в тонкий жгут у поверхности земли и жадно втягивающий внутрь себя воздух и мелкие травинки.
— Маленькая ещё совсем ловушечка, — сказал Крот. — Но через неделю станет уже по-настоящему опасной.
Мякиш обратил внимание, что «растёт» синий «цветок» на голой полянке чуть больше метра в диаметре среди густой травы, верхушки растений вокруг оборваны, а то, что осталось неподалёку, так и тянется в сторону загадочного смерча.
Повинуясь внутреннему порыву, художник присел на корточки и протянул в сторону «цветка» ладонь. Вдоль руки сразу возникло лёгкое ощущение движущегося потока, словно впереди включили мощный бесшумный пылесос. Кожа перчатки на ладони вздулась бугром.
— «Плешка»? — спросил Мякиш, поднимаясь на ноги и бросая короткий взгляд в сторону Крота.
— Нет, — качнул головой старик. — «Плешка» воздух не тянет — над ней просто образуется область повышенного давления, и все. А это «волчок». Попробуй ему дать что-нибудь. Только не очень тяжёлое.
Мякиш выдернул из земли пучок травы и лёгким движением бросил угощение чуть выше пульсирующего горла воронки. Словно невидимая рука мягко подхватила лёгкие зелёные стебли, рванула на себя, одним движением растрепала пучок на отдельные травинки и пустила их кружить в хороводе другого мелкого мусора, случайно попавшего в пределы досягаемости синего «цветка». Только теперь художник заметил, что в нескольких метрах левее из травы поднимаются клубы пыли и начинают неспешно дрейфовать в сторону ловушки.
— Это, очевидно, сброс воздуха? — спросил он у Крота, кивая в сторону пылевого фонтана. — Не может же аномалия бесконечно набирать массу в таком темпе?
— Да, сброс, — подтвердил старик. — Со временем «волчок» раскачается и приблизится к своему сбросу вплотную. Вот на это интересно смотреть, когда воздух из сброса сразу в воронку попадает. Но опасно. Синее свечение видишь? Разряды статики. Пока только внутри. А как разрастётся — будет и наружу шарашить куда попало. Так что рядом лучше не стоять.
— Чем же может быть опасна такая ловушка? — Мякиш поправил фильтр, покосился на Крота и снова уставился на «синий цветок». — Её хорошо видно, она статична и не ядовита. На психику вроде не действует.
— Молодец, правильно мыслишь, — похвалил Крот. — Только я и не говорил, что все аномалии несут какую-то тайную угрозу. Сам ты сюда в трезвом рассудке, конечно, не полезешь. А вот если с головой что-нибудь приключится — тут возможны варианты. Поэтому алкоголь в ходке — смертельный враг.
— Сфотографирую? — Мякиш хорошо запомнил, что всякое новое действие в Зоне может обернуться неожиданными последствиями, и хотя цифровую «мыльницу» Крот ему взять с собой не запрещал, лишний раз спросить разрешения было совсем не трудно.
— Да снимай на здоровье, только без вспышки. Мы, конечно, по самому краю идём, но и сюда кое-какая нечисть добирается иногда.
Художник извлёк из бокового кармана цифровую камеру, присел на корточки и сделал несколько снимков.
— Теперь наша задача через ручей переправиться.
Мякиш почти не видел лица старика, но по голосу безошибочно распознал, что Крот смотрит куда-то вдаль и о чем-то напряжённо думает.
— Я готов, — сказал Мякиш, поднимаясь в полный рост и убирая камеру в карман.
Десятью минутами позже, когда Крот, сделав странный крюк вокруг ничем не примечательного камня, вдруг сбавил шаг, Мякиш, осторожно ступавший метрах в двадцати позади, ощутил кончиками пальцев отставленной правой руки лёгкое тянущее прикосновение чего-то невидимого. Касание было мимолётным, но чётким и не оставляющим сомнений в своей реальности.
Он остановился и повернулся направо, одновременно выставляя вперёд обе руки с растопыренными пальцами. Ощущения в пальцах и даже ладонях под кожей перчаток стали ещё отчётливее: где-то здесь притаилась ловушка. Художник закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и успокоить зашедшееся в неистовом стуке сердце. Возраст и последние недели, когда в качестве основного спортивного снаряда выступала бутылка спиртного, печально давали о себе знать испариной, враз выступившей на лбу и шее.
— Крот! — возбуждённо вскрикнул Мякиш, вглядываясь в густую траву перед собой и уже различая характерные признаки гравитационной аномалии. — Я нашёл!
— Кричать, положим, не надо, — спокойно произнёс старик, успевший, оказывается, вернуться и стоявший уже почти за спиной Мякиша. — Любой крик в Зоне привлекает внимание. И не только зверей и людей. Есть и аномалии, реагирующие на громкий звук.
— Я нашёл её, — уже не так громко повторил художник.
— Можешь сказать, что за ловушка?
— «Плешка»! Это точно «плешка»!
— Вот далась тебе эта «плешка», — с лёгкой досадой сказал Крот. — «Плешь» — аномалия, конечно, серьёзная, спорить не буду. Но хорошо заметная и потому не очень опасная. Здесь же кое-что другое живёт. Неужели не видишь, что основных признаков «плеши» тут и в помине нет?
— «Трамплин»?
— Нет. Не надо гадать. Это «жим-жим». Я тебе о нем говорил вчера вечером. Что-то вроде точечной «плешки». Но если та по земле стелется, то эта над поверхностью висит. Попадёшь с разбегу — выжмет, как мокрую тряпку. И кровушку твою в один миг красиво так во все стороны разбрызгает.
Мякиш непроизвольно сделал шаг назад.
— Не бойся, — усмехнулся старик. — До неё ещё метров семь-восемь. И на половину этого расстояния можно подойти вполне безопасно. Я ж тебя специально здесь провёл, чтоб ты сам все прочувствовал.
— А если туда что-нибудь бросить — повиснет оно в воздухе?
— Нет, эта штука за долю секунды даёт многократный прирост гравитационного поля, а потом должна около минуты «заряжаться».
— И во время подзарядки она… безопасна?
— Молодец, соображаешь.
— Посмотрим, как работает, на чем-нибудь? — Мякиша охватил азарт естествоиспытателя, но Крот отнёсся к новой затее более чем прохладно:
— Ты не забыл ещё, где мы? То, что мы ходим как на курорте, ещё не значит, что здесь курорт. Знаешь, как в народе говорят? Не буди лихо, пока оно тихо. Прямо в точку, про Зону поговорка эта.
Следующие полчаса прошли довольно однообразно. Мякиш старательно пытался обнаружить ещё хотя бы одну аномалию, старик шёл впереди, поворачиваясь время от времени и проверяя, идёт ли следом ученик. Вскоре вышли к небольшому ручью.
Крот снял свой вещмешок и жестом предложил художнику сделать то же самое:
— Здесь небольшой привал сделаем.
Оказалось, что вдоль русла ручья расположилась редкая в Зоне аномалия. Она лежала где-то ниже поверхности земли и небольшими гравитационными возмущениями заставляла текущую воду собираться в красивые продольные гребни. Словно ручеёк в нескольких местах вздулся вдруг полуметровой волной да так и застыл, не в силах обрушиться на неподходящее для столь величественного дела дно. Насколько было видно в обе стороны вдоль течения ручья, вся водная поверхность была исковеркана такими складками, гребнями и даже вертикальными водяными стенками. Вода при этом продолжала бежать как ни в чем не бывало, увлекая течением мелкий мусор и обрывки водорослей.
Крот дал Мякишу вдоволь налюбоваться необычным зрелищем, потом вытащил из своего вещмешка несколько узких металлических конусов размером с палец и протянул один из них Мякишу:
— Пора разобраться с малым комплексом обнаружения аномальной активности. Сейчас забьём эти детекторы по периметру площадки и посмотрим, как изменяются показания регистратора.
— Опять учиться? — неприятно удивился Мякиш и от расстройства даже стянул маску с лица. — Дед Еее… Крот, ну давай, может, обойдёмся? Со вчерашнего дня голова от знаний ещё опухшая — в шапке уже тесно.
