Я начала догадываться, что лежит у меня под ногами, и мешает мне навалиться всем телом на дверь. Я в этой гонке оказалась второй. А победитель лежит подо мной. Он первый достиг этого запертого выходя, наверное, в безумной жажде жизни, так же карабкался по кирпичам вверх, чтобы на пару секунд дольше делать жадные глотки воздуха, надеясь еще чуть-чуть продлить свою жизнь, а потом упал вниз и умер. А сейчас я, понимая, что все бесполезно, сжигая последние молекулы кислорода в отравленной крови, рвусь вверх, ломая ногти о щербатый кирпич. Я висела в воздухе, уперевшись волосами в мокрый потолок, сжав пальцы мертвой хваткой, боясь, что они соскользнут с обожженной глины кирпичей. Ног я уже не чувствовала, только надеялась, что они не подогнуться, а смогут удержать меня еще немного. Чувствуя какую-то неправильность сзади, я медленно повернула голову, и одна моя рука почти разжалась. Или мой мозг уже умирает, пропуская через себя наполненную ядовитой гадостью кровь, или голубоватая, колыхающаяся в метре от меня прозрачная субстанция является классическим призраком. Я замерла, боясь пошевельнуться. Голубоватая взвесь, слегка подсвеченная изнутри, похожая на маленькую, не сформировавшуюся медузу, каких я видела на Черном море, подплыла ко мне почти вплотную. Я почувствовало угрозу. Я не понимала, как, но чувствовала, что это почти касающееся моего носа колыхающееся нечто хочет и готово меня …. не знаю, что, но добра от него я не чувствовала. Я висела на кирпичной кладке, чувствуя, что мое сердце стучит в груди с огромной скоростью, захлебываясь от напряжения, гоня по венам отравленную газом кровь с жалкими крохами кислорода, и, что-бы не попыталась сделать со мной эта сущность, этого в любом случае хватит, чтобы я перестала жить. Вдруг призрак перестал приближаться ко мне, а поплыл куда-то вверх и в сторону, чтобы через мгновение исчезнуть в темноте. Я моргнула, но свечения больше не было. Потом оно появилось вновь, чтобы снова исчезнуть. И так несколько раз. Даже моему, отупевшему без кислорода мозгу, удалось понять, что призрак скрывается в какой-то дыре, и он меня завет туда. Я сделала последнее усилие, поднялась на пару кирпичей вверх, и, впившись в кирпич обломками ногтей правой руки, нащупала левой какое-то узкое отверстие над дверью. Я почти упала вниз, потом сообразив, скинула с себя пальто и кофту, и с жалким повизгиванием, потому как на рычание сил уже не было, поползла наверх, к таинственному отверстию. Как я понимаю, пролазила в него я уже без сознания, на автомате выполняя последнюю задачу, заложенную в мозг, потому что, осознала я себя лежащей на полу под дверью, страдающей от сильной боли во всем теле. Судя по тому, что я лежала вплотную к металлу двери, я, все-таки, пролезла на нужную сторону. Я, подтягиваясь на руках, поползла по кладке вверх, ног я вообще не чувствовала. Далеко впереди светилась висящая в воздухе маленькая медуза. Я медленно, опираясь на стену руками, поползла с ту сторону. Здесь было гораздо приятнее, ни запаха мертвчины, ни овощной гнили я почти не чувствовала, просто сухой спертый воздух. Я не помню, сколько я прошла, но мои ноги заплелись, и я упала на металлический пол. Пол, гладкий и холодный, шел вверх с большим уклоном. Я не пыталась встать, а по-пластунски поползла вперед, надеясь не соскользнуть обратно, в глубину подвала, где воздух был наполнен смертельным ядом, без цвета и запаха. Двигаясь потихоньку наверх, я почувствовала, что мои мысли стали яснее, я ощутила ток свежего воздуха, и как собака, жадно втягивая его носом, начала ползти быстрее, или, может быть, мне так казалось. Наконец моя голова уткнулась в какой-то металлический люк, который имел пару небольших щелей, через них тоненькой струйкой проникал свежий морозный воздух. Я попыталась толкнуть люк, но тут же скользнула вниз, в пугающую темноту. Я взвизгнула от страха, прижалась телом к металлу и заработала локтями и ногами, снова подползая в живительной струйке уличного воздуха. Отдышавшись, я решила действовать хитрее, стала ощупывать люк. К моему счастью, люк состоял из двух створок, имеющих пару металлических ручек. Я пропустила руки под одну из петель, извернулась, повиснув почти вниз головой, и уперлась во вторую створку обеими ногами. Первый толчок не привел к значимому результату. Покрытый инеем металл подо мной и в моих руках, вытягивал остатки тепла и жизненных сил из моего, не самого могучего, тела, я понимала, меня хватит еще на пару толчков, а потом я в лучшем случае усну, обвив обеими руками ржавую рукоять люка.
Второй толчок принес мне надежду. Створки заметно приподнялись, но потом их вес стал непреодолимой силой для моих, дрожащих от напряжения, ног, и чуть слышно брякнув, люк вернулся в исходное положение. Третий толчок принес мне свободу, одна половинка поднялась, на мгновение повисла в воздухе в неустойчивом положении, но, затем, мягко рухнула в снег. Я смотрела в зимнее небо, затянутое низкими тучами, и не было вида прекраснее того, что я видела. Я бросила прощальный взгляд вглубь подвала. В темноте колыхалось голубое свечение, качнувшись пару раз, оно скрылось в темноте. Со стоном я отцепилась от проушин и выползла из подвала, с трудом поднялась и, тихонько вернув люк на место, осторожно двинулась в сторону СТО. Вокруг стояла тишина, поэтому звуки приглушенного разговора двух мужчин у входя в овощехранилище было слышно на значительном расстоянии.
- А ты где эти противогазы взял?
- Это не противогазы, а штуки типа аквалангов, в них на двадцать минут воздух закачен. А взял я у пожарных, полгода назад к ним на склад залез, взял пару шлангов на продажу и так, по мелочи.
- Седой, а мы когда пойдем вниз?
- А ты куда торопишься, может быть, девка еще живая?
- Так и хорошо, она квелая наверное....
- Ты ей вдуть что ли хочешь? Ну, ты даешь. Только имей в виду, там еще один жмур лежит.
- Кто?
- Помнишь, мастер у нас был, Владимиров фамилия, пропал который?
- Ну, да, помню.
- Ну, там внизу его и встретишь.
- А как он там оказался?
- Да как? Ходил, нудил, ныл - «Когда деньги отдашь». Ну и перестал ныть.
- А как ты его туда заманил?
- По умному заманил. Выписал наряд - заказ на работы в этом погребе. Он туда и поперся, посмотреть, как и что, а я его легонечко, по головке шибко умной, тюкнул и там оставил. Вот он оттуда и не вышел.
- Так он вроде бы с завода домой ушел, и потом пропал?
- Это я его вещи из кабинки забрал, что-то продал, ненужное выбросил, а потом сказал, что видел его на троллейбусной остановке, а Семка - алкаш это подтвердил.
- Ну, ты Седой крученый!
- А то, ты меня держись, со мной при деньгах всегда будешь. Ну что, пошли, а то деваха тебя поди заждалась! Хоть, на последок, бабское счастье во всех местах почует. Только давай так, тебе девка, а мне все что при ней будет.
- Договорились, пошли скорее, пока она живая! Больно она, сучка, ладная, не то что наши, хрен обхватишь и без слез не глянешь.
- Ничего ты в бабах не понимаешь. Ладно, пошли скорее.
И два душегуба, распахнув дверь подвала, двинулись на свидание со мной.
Я подождала пару минут, закрыла дверь на засов и пошла в СТО. Там, в уже привычной мне полной темноте, я долго и ожесточенно мылась вонючим хозяйственным мылом, тщательно отстирывала свои вещи, потом включила калориферы в сушильной камере, и за полчаса высушила свою одежду. Надев рабочие перчатки, я подошла к овощехранилищу. Кто-то слабо скреб металлическую дверь изнутри. Я подобрала с земли валяющийся в снегу ржавый замок от овощехранилища, в мастерской СТО с помощью тисков и лома изуродовала его, настолько, насколько хватило сил. Затем вернулась на улицу, постояла, прислушиваясь к ночной темноте и глядя на подмигивающие через разрывы в тучах звезды. Звуков из-за двери уже давно не было слышно. Перехватив поудобнее лом, я распахнула дверь. Люди, желавшие проводить меня по ту сторону бытия, лежали у входной двери. Они, очевидно, успели подраться за изолирующие противогазы, потому как те порванные, с помятыми баллонами, лежали внизу, у начала ступеней. Я не думаю, что мужчины задохнулись. Судя по всему, они ожесточенно дрались за кислород в баллонах, а затем их посетил призрак мастера Владимирова. Во всяком случае, выражение первобытного ужаса застыл на их окровавленных, искаженных до неузнаваемости, лицах. Я смотрела на еще теплые тела тех, кто хотел сделать последние минуты моего пребывания в этом мире невыносимыми, и ничего, кроме удовлетворения от свершившейся справедливости, я не чувствовала. Ладно, осталось сделать последнее. Я взмахнула руками, наполняя большой прозрачный пакет воздухом. Ага, маленькая дырочка, чуть-чуть воздух травит, но ничего, мне подойдет, я еще раз взмахнула пакетом, затем надела его на голову, перехватив горловину пакета на шее шарфом, включила фонарик и ринулась в темноту. При помощи фонарика и в своем полиэтиленовом скафандре я быстро добежала до конца овощехранилища и, стараясь не касаться бесформенной кучи грязного тряпья на полу, схватила свое пальто и обувь, затем стремглав бросилась обратно. Призрака мастера Владимирова я не встретила, да и не очень и хотела. Он, конечно, мне помог, но лучше от этих созданий держаться подальше. Надеюсь, решив вопрос со своим убийцей, голубенькая медуза покинула наш план бытия и больше не будет шастать по моей недвижимости. Или экскурсии сюда водить, школьникам скидка? Надо будет хорошо подумать.
Николай.
После ухода начальника розыска меня почтил вниманием еще один посетитель. Высокий мужчина в синем форменном кителе с наброшенном на плечи тесном халатике бодро поздоровался, окинул болящих орлиным взглядом и двинулся к моей кровати:
- Добрый день, Николай Иванович, следователь городской прокуратуры юрист первого класса Мишин Петр Семенович, в моем производстве находится материл доследственной проверки по произошедшему с вами.
Молчу. Дело плохо, если дело не возбудили, то есть большая вероятность, что ситуацию попробуют перевернуть с ног на голову.
Прокурорский тем временем удобно устраивается на двух стульях, раскладывает бумаги, и доброжелательно глядя на меня, начинает допрос. Вернее, формально это не допрос, а прием заявления, хотя это даже не прием заявления….
- Петр Семенович, а что это за бланк у вас такой странный.
- Почему же странный, стандартный бланк объяснения.
- В соответствии с уголовно-процессуальным кодексом я хотел бы сделать заявление и прошу принять его на соответствующем бланке. Давайте, вы себя утруждать не будете, а я собственноручно все напишу.
- Николай Иванович, материал возбужден по факту задержания СОБРом группы граждан, поэтому ….
- То есть, товарищ следователь, то что я там в уголке подвала связанный лежал и меня группа , как вы говорите, граждан периодически попинывала и пытала, где прячется свидетель по делу об убийстве - это так, малозначительный эпизод. Я правильно понимаю позицию следствия?
- Мы во всем разберемся объективно.
- Замечательно, как я рад, что вы настроены на объективность. А чтобы было проще разобраться, я вас прошу дать мне два экземпляра бланка заявления, которые я и заполню.
- А зачем два бланка?
- А я под копирку и заполню, и вы у меня на копии распишитесь, вон у вас копирка краешком из папки торчит.
- Вы гражданин Жемчужный не забывайтесь, я сам решу, что и как мне оформлять.
- О как, уже гражданин. Ну, вообще то, вы, как следователь, обязаны, повторяю, обязаны принять у меня заявление и выдать мне документ, подтверждающий его принятие. А если вы отказываетесь выполнить мои законные требования, то мы сейчас актик об этом составим, и вот мои соседи по палате акт этот заверят. Так же, товарищи, не дадим случится беззаконию!
Внимательно слушающие нашу милуя беседу болящие сотрудники МВД радостно закивали и одобрительно загудели. Какой мент откажется сделать бяку прокурорскому, особенно, если ему за это ничего не будет.
Последовательно покраснев и побледнев, юрист первого класса Мишин бросил мне на кровать бланки и с видом оскорбленной невинности стал ждать, когда я вдумчиво, не торопясь, составлю заявление о моем похищении группой лиц, по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для моей жизни и здоровья.
Расписавшись на втором экземпляре заявления, Мишин внимательно прочитал заполненный моей рукой лист, и вновь достал бланк заявления:
- Ну, а теперь, не будете возражать?
- Ну что вы, теперь все правильно. Если вы что-то не поняли из моего заявления, давайте еще попишем.
- Скажите, а как вы оказались в том подвале, где вас якобы обнаружили сотрудники СОБРа?
- Меня не якобы обнаружили, а натурально освободили и спасли. А оказался я там очень обыкновенно - выполняя отдельное поручения следователя прокуратуры Дорожного района разносил повестки подозреваемым по делу об убийстве.
- Но ведь вы не работаете по убийствам!
- Я нашел свидетеля по убийству, допросил его, вывез его из психиатрической больницы, при этом меня преследовали неизвестные на двух машинах, пытались остановить. Когда я от них оторвался, двое из них остановили гражданскую машину на дороге, и пытались на этой машине следить за мной. А это, вообще-то, незаконно. Я этих граждан установил и написал рапорт следователю прокуратуры, который и дал мне отдельное поручение о необходимости вызвать этих людей на допрос. Я отнес повестки по месту жительства, а когда от родственников граждан узнал, где они работают, пошел в спорткомплекс, хотел передать повестки их директору. А там, у кабинета директора, несколько человек напали на меня, избили, и с применением физической силой куда-то вывезли, где пытали, требуя, чтобы я сказал, где проживают свидетели по убийству. В процессе пыток я неоднократно терял сознание. Когда очнулся в последний раз, то меня уже тащили на выход бойцы СОБР.
- Как у вас все складно получается. А куда вас отвезли, где пытали?
- Вы смеетесь что ли? Я не знаю, куда меня притащили.
- А откуда там взялись бойцы СОБР, и главное, удивительно вовремя.
-Я не знаю, откуда они взялись. И действительно, вовремя. Еще бы пара вопросов и стимулирующих ударов по почкам и меня бы или изуродовали, или вообще убили.
- А задержанные говорят, что вы сами напали на них.
- То есть, я напал на незнакомых мне граждан, без видимой причины?
- Ну почему незнакомых. Там были двое, кому вы повестки принесли.
- Если я установил паспортные данные людей, которые за мной следили, это совсем не означает, что я их знаю в лицо. А вот они знали, что я сотрудник милиции, и принес повестки директору спорткомплекса. Вахтер незаконно, прошу заметить, препятствовал мне войти в государственное здание, по предъявлению служебного удостоверения. Когда я все таки вошел, причем, заметьте, не нападая на вахтера, он позвал группу парней, которая на меня и напала.
- Ну как же вы не знаете в лицо граждан, которых вы вызывали. У вас с ними был конфликт на дороге.
- У меня не было ни с кем никаких конфликтов на дороге. Меня даже не догнали. Советский УАЗ выехал на дорогу, а импортные джипы не смогли этого сделать. Запишите пожалуйста в объяснении большими печатными буквами- я ни на кого не нападал, я ни с кем ни дрался.
Второй толчок принес мне надежду. Створки заметно приподнялись, но потом их вес стал непреодолимой силой для моих, дрожащих от напряжения, ног, и чуть слышно брякнув, люк вернулся в исходное положение. Третий толчок принес мне свободу, одна половинка поднялась, на мгновение повисла в воздухе в неустойчивом положении, но, затем, мягко рухнула в снег. Я смотрела в зимнее небо, затянутое низкими тучами, и не было вида прекраснее того, что я видела. Я бросила прощальный взгляд вглубь подвала. В темноте колыхалось голубое свечение, качнувшись пару раз, оно скрылось в темноте. Со стоном я отцепилась от проушин и выползла из подвала, с трудом поднялась и, тихонько вернув люк на место, осторожно двинулась в сторону СТО. Вокруг стояла тишина, поэтому звуки приглушенного разговора двух мужчин у входя в овощехранилище было слышно на значительном расстоянии.
- А ты где эти противогазы взял?
- Это не противогазы, а штуки типа аквалангов, в них на двадцать минут воздух закачен. А взял я у пожарных, полгода назад к ним на склад залез, взял пару шлангов на продажу и так, по мелочи.
- Седой, а мы когда пойдем вниз?
- А ты куда торопишься, может быть, девка еще живая?
- Так и хорошо, она квелая наверное....
- Ты ей вдуть что ли хочешь? Ну, ты даешь. Только имей в виду, там еще один жмур лежит.
- Кто?
- Помнишь, мастер у нас был, Владимиров фамилия, пропал который?
- Ну, да, помню.
- Ну, там внизу его и встретишь.
- А как он там оказался?
- Да как? Ходил, нудил, ныл - «Когда деньги отдашь». Ну и перестал ныть.
- А как ты его туда заманил?
- По умному заманил. Выписал наряд - заказ на работы в этом погребе. Он туда и поперся, посмотреть, как и что, а я его легонечко, по головке шибко умной, тюкнул и там оставил. Вот он оттуда и не вышел.
- Так он вроде бы с завода домой ушел, и потом пропал?
- Это я его вещи из кабинки забрал, что-то продал, ненужное выбросил, а потом сказал, что видел его на троллейбусной остановке, а Семка - алкаш это подтвердил.
- Ну, ты Седой крученый!
- А то, ты меня держись, со мной при деньгах всегда будешь. Ну что, пошли, а то деваха тебя поди заждалась! Хоть, на последок, бабское счастье во всех местах почует. Только давай так, тебе девка, а мне все что при ней будет.
- Договорились, пошли скорее, пока она живая! Больно она, сучка, ладная, не то что наши, хрен обхватишь и без слез не глянешь.
- Ничего ты в бабах не понимаешь. Ладно, пошли скорее.
И два душегуба, распахнув дверь подвала, двинулись на свидание со мной.
Я подождала пару минут, закрыла дверь на засов и пошла в СТО. Там, в уже привычной мне полной темноте, я долго и ожесточенно мылась вонючим хозяйственным мылом, тщательно отстирывала свои вещи, потом включила калориферы в сушильной камере, и за полчаса высушила свою одежду. Надев рабочие перчатки, я подошла к овощехранилищу. Кто-то слабо скреб металлическую дверь изнутри. Я подобрала с земли валяющийся в снегу ржавый замок от овощехранилища, в мастерской СТО с помощью тисков и лома изуродовала его, настолько, насколько хватило сил. Затем вернулась на улицу, постояла, прислушиваясь к ночной темноте и глядя на подмигивающие через разрывы в тучах звезды. Звуков из-за двери уже давно не было слышно. Перехватив поудобнее лом, я распахнула дверь. Люди, желавшие проводить меня по ту сторону бытия, лежали у входной двери. Они, очевидно, успели подраться за изолирующие противогазы, потому как те порванные, с помятыми баллонами, лежали внизу, у начала ступеней. Я не думаю, что мужчины задохнулись. Судя по всему, они ожесточенно дрались за кислород в баллонах, а затем их посетил призрак мастера Владимирова. Во всяком случае, выражение первобытного ужаса застыл на их окровавленных, искаженных до неузнаваемости, лицах. Я смотрела на еще теплые тела тех, кто хотел сделать последние минуты моего пребывания в этом мире невыносимыми, и ничего, кроме удовлетворения от свершившейся справедливости, я не чувствовала. Ладно, осталось сделать последнее. Я взмахнула руками, наполняя большой прозрачный пакет воздухом. Ага, маленькая дырочка, чуть-чуть воздух травит, но ничего, мне подойдет, я еще раз взмахнула пакетом, затем надела его на голову, перехватив горловину пакета на шее шарфом, включила фонарик и ринулась в темноту. При помощи фонарика и в своем полиэтиленовом скафандре я быстро добежала до конца овощехранилища и, стараясь не касаться бесформенной кучи грязного тряпья на полу, схватила свое пальто и обувь, затем стремглав бросилась обратно. Призрака мастера Владимирова я не встретила, да и не очень и хотела. Он, конечно, мне помог, но лучше от этих созданий держаться подальше. Надеюсь, решив вопрос со своим убийцей, голубенькая медуза покинула наш план бытия и больше не будет шастать по моей недвижимости. Или экскурсии сюда водить, школьникам скидка? Надо будет хорошо подумать.
Глава двадцать два. Скрытые мотивы.
Николай.
После ухода начальника розыска меня почтил вниманием еще один посетитель. Высокий мужчина в синем форменном кителе с наброшенном на плечи тесном халатике бодро поздоровался, окинул болящих орлиным взглядом и двинулся к моей кровати:
- Добрый день, Николай Иванович, следователь городской прокуратуры юрист первого класса Мишин Петр Семенович, в моем производстве находится материл доследственной проверки по произошедшему с вами.
Молчу. Дело плохо, если дело не возбудили, то есть большая вероятность, что ситуацию попробуют перевернуть с ног на голову.
Прокурорский тем временем удобно устраивается на двух стульях, раскладывает бумаги, и доброжелательно глядя на меня, начинает допрос. Вернее, формально это не допрос, а прием заявления, хотя это даже не прием заявления….
- Петр Семенович, а что это за бланк у вас такой странный.
- Почему же странный, стандартный бланк объяснения.
- В соответствии с уголовно-процессуальным кодексом я хотел бы сделать заявление и прошу принять его на соответствующем бланке. Давайте, вы себя утруждать не будете, а я собственноручно все напишу.
- Николай Иванович, материал возбужден по факту задержания СОБРом группы граждан, поэтому ….
- То есть, товарищ следователь, то что я там в уголке подвала связанный лежал и меня группа , как вы говорите, граждан периодически попинывала и пытала, где прячется свидетель по делу об убийстве - это так, малозначительный эпизод. Я правильно понимаю позицию следствия?
- Мы во всем разберемся объективно.
- Замечательно, как я рад, что вы настроены на объективность. А чтобы было проще разобраться, я вас прошу дать мне два экземпляра бланка заявления, которые я и заполню.
- А зачем два бланка?
- А я под копирку и заполню, и вы у меня на копии распишитесь, вон у вас копирка краешком из папки торчит.
- Вы гражданин Жемчужный не забывайтесь, я сам решу, что и как мне оформлять.
- О как, уже гражданин. Ну, вообще то, вы, как следователь, обязаны, повторяю, обязаны принять у меня заявление и выдать мне документ, подтверждающий его принятие. А если вы отказываетесь выполнить мои законные требования, то мы сейчас актик об этом составим, и вот мои соседи по палате акт этот заверят. Так же, товарищи, не дадим случится беззаконию!
Внимательно слушающие нашу милуя беседу болящие сотрудники МВД радостно закивали и одобрительно загудели. Какой мент откажется сделать бяку прокурорскому, особенно, если ему за это ничего не будет.
Последовательно покраснев и побледнев, юрист первого класса Мишин бросил мне на кровать бланки и с видом оскорбленной невинности стал ждать, когда я вдумчиво, не торопясь, составлю заявление о моем похищении группой лиц, по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для моей жизни и здоровья.
Расписавшись на втором экземпляре заявления, Мишин внимательно прочитал заполненный моей рукой лист, и вновь достал бланк заявления:
- Ну, а теперь, не будете возражать?
- Ну что вы, теперь все правильно. Если вы что-то не поняли из моего заявления, давайте еще попишем.
- Скажите, а как вы оказались в том подвале, где вас якобы обнаружили сотрудники СОБРа?
- Меня не якобы обнаружили, а натурально освободили и спасли. А оказался я там очень обыкновенно - выполняя отдельное поручения следователя прокуратуры Дорожного района разносил повестки подозреваемым по делу об убийстве.
- Но ведь вы не работаете по убийствам!
- Я нашел свидетеля по убийству, допросил его, вывез его из психиатрической больницы, при этом меня преследовали неизвестные на двух машинах, пытались остановить. Когда я от них оторвался, двое из них остановили гражданскую машину на дороге, и пытались на этой машине следить за мной. А это, вообще-то, незаконно. Я этих граждан установил и написал рапорт следователю прокуратуры, который и дал мне отдельное поручение о необходимости вызвать этих людей на допрос. Я отнес повестки по месту жительства, а когда от родственников граждан узнал, где они работают, пошел в спорткомплекс, хотел передать повестки их директору. А там, у кабинета директора, несколько человек напали на меня, избили, и с применением физической силой куда-то вывезли, где пытали, требуя, чтобы я сказал, где проживают свидетели по убийству. В процессе пыток я неоднократно терял сознание. Когда очнулся в последний раз, то меня уже тащили на выход бойцы СОБР.
- Как у вас все складно получается. А куда вас отвезли, где пытали?
- Вы смеетесь что ли? Я не знаю, куда меня притащили.
- А откуда там взялись бойцы СОБР, и главное, удивительно вовремя.
-Я не знаю, откуда они взялись. И действительно, вовремя. Еще бы пара вопросов и стимулирующих ударов по почкам и меня бы или изуродовали, или вообще убили.
- А задержанные говорят, что вы сами напали на них.
- То есть, я напал на незнакомых мне граждан, без видимой причины?
- Ну почему незнакомых. Там были двое, кому вы повестки принесли.
- Если я установил паспортные данные людей, которые за мной следили, это совсем не означает, что я их знаю в лицо. А вот они знали, что я сотрудник милиции, и принес повестки директору спорткомплекса. Вахтер незаконно, прошу заметить, препятствовал мне войти в государственное здание, по предъявлению служебного удостоверения. Когда я все таки вошел, причем, заметьте, не нападая на вахтера, он позвал группу парней, которая на меня и напала.
- Ну как же вы не знаете в лицо граждан, которых вы вызывали. У вас с ними был конфликт на дороге.
- У меня не было ни с кем никаких конфликтов на дороге. Меня даже не догнали. Советский УАЗ выехал на дорогу, а импортные джипы не смогли этого сделать. Запишите пожалуйста в объяснении большими печатными буквами- я ни на кого не нападал, я ни с кем ни дрался.
