Выжить

- Ни в чём, бабуля, - девушка улыбнулась и замельтешила руками. - Я передала Ивану твоё пожелание, но он настаивал. Он сильный и я не смогла его остановить.
       - Я уже практически здоров, уважаемая Мелея, - торопливо произнёс я и меня так же торопливо перебили.
       - То я сама знаю - здоров или нет. Ну-ка живо на кровать! Дейдра, что стоишь, как цветочек сессилии под восходящим солнцем? Рану смазала?
       - Да, конечно.
       - Тогда тебе нечего больше здесь делать. Бери корзину с одёжкой и беги к реке. Чтобы к вечеру всё было выстирано!
       - Хорошо, бабушка, - весело отозвалась та и зашуршала в углу.
       - Что ты так с внучкой-то, Мелея? - поспешил я влезть туда, куда не звали. - Она молодец! Помогла мне, мазь наложила. Может, теперь пусть отдохнёт немножко?
        Мелея посмотрела на меня и сурово свела брови. А Дейдра лишь засмеялась, бросила на меня лукавый взгляд, подхватила заполненную корзину и выскочила во двор. Своими действиями разбудила Уилсона и тот подскочил, как ошпаренный. Быстро сориентировался и через секунду уже прыгал у моих ног и радостно мяукал. Я осторожно взял его на руки, улыбался и гладил по спине. Приговаривал, что со мной всё в порядке и завалить такого бугая, как я, ещё надо постараться. Последним словам котёнок не поверил и смешно фыркнул.
       - Ишь ты, - в своей вечно недовольной манере пробурчала знахарка. - И этот тут как тут. Он от тебя, аниран, не отходил ни на шаг и даже пытался помешать успокаивать с помощью "дыма забытья". Но потом отступил. Сел у порога и стал ждать. И вот дождался.
       - Спасибо за всё, Мелея, - поблагодарил я и посадил Уилсона на колени. - Благодаря тебе я остался жив.
       - Не только благодаря мне. Тебя быстро доставили и мне удалось прекратить потерю крови. А ночью помог отвар, когда у тебя начался жар. Элотан наложил... ши-ну, - она по слогам выговорила незнакомое слово. - И вчера сказал, что кость на удивление быстро срослась.
       - Анираном быть хорошо - заживает всё, как на собаке, - тихо проговорил я себе под нос, но Мелея услышала и впервые усмехнулась.
       - Никогда не думала, что моя короткая жизнь вместит знакомство с анираном. Даже не с одним, а двумя. Но когда увидела огонь в небе, истово молилась Фласэзу, чтобы это произошло, - она осенила себя непонятным знаком, будто восьмёрку чертила и я, с удивлением, спросил.
       - Кому?
        Мелея некоторое время смотрела на меня, затем выглянула за дверь, посмотрела по сторонам и захлопнула её.
       - В "Книге Памяти Смертных" так зовут триединого Бога, - по-заговорщически прошептала она. - Я сама её не видела, но святой отец Элестин говорил. Но всуе категорически запрещено произносить его имя, так как считается, что он услышит обращение к нему и будет наблюдать; а по великой ли нужде его позвали? Или просто упоминают без надобности? И если без надобности, то рассердится и накажет того, кто его упоминал. А если по делу - вознаградит!
        Я неопределённо хмыкнул и не знал, что сказать. Всяких разных суеверий в этом мире я уже наслушался достаточно, чтобы критически кривиться при упоминаниях. Но про какого-то Фласэза слышал впервые. Не из одних уст это имя при мне ни разу не вылетало. Даже сам старейшина Элестин никогда его не упоминал, хоть этой чёртовой книгой уже всю плешь проел. Видимо, к этому вопросу он относился со всей серьёзностью.
       - И мольбы Фласэза помогли, - ничего лучше, что сказать, я не придумал.
       - Именно, аниран! Я верю, что мои мольбы были услышаны. И очень рада этому. А потому не могу допустить, чтобы аниран глупо расстался с жизнью до того, как исполнит своё предназначение. Так что ложись обратно. Я посмотрю здоров ты или нет.
        Я усмехнулся и покорно лёг на кровать. Уилсон запрыгнул сюда же и скрутился калачиком у ног. Он не шипел, не рычал, не махал лапкой, когда Мелея прохаживалась рядом. Он ничуть её не боялся, а она не боялась его. Казалось, они друг на друга вообще внимания не обращают.
        Знахарка проверила рубцы, которые ранее смазала пастой внучка, попросила покрутить головой и показать правую руку. Затем бесцеремонно взяла левую руку и долго смотрела на метки.
       - Ты действительно аниран, - прошептала она. - Порванное тело зажило очень быстро. Никто их тех, кого я видела ранее, не выздоравливал так быстро. Я буду молится, чтобы именно ты стал тем, кто спасёт наш мир. Мне кажется, что только тебе это по силам.
        Я почесал котелок.
       - А Джон как же?
       - Я не верю, что он тот, кто может стать милихом. Он слишком стар для этого. Слишком ленив... С тобой всё хорошо, Иван. Я удостоверилась. Разрешаю выходить из избы и набираться сил. Правую руку пока береги - она ещё не окончательно восстановилась, - но всё остальное я тебе разрешаю, - впервые в жизни я рассмотрел на её лице лёгкую улыбку, которая мгновенно исчезла, когда она начала говорить дальше. - Но не разрешаю блудить с внучкой! Она ещё слишком молода!
        Тут уже я уже не смог сдержаться и закашлялся. То ли от смеха, то ли от возмущения, то ли от неожиданности. Видимо, для Мелеи не осталось незамеченным моё повышенное внимание к Дейдре. Но быстро пораскинув мозгами, я так и не понял в чём смысл её волнения. Я - аниран! Тот, кто, возможно, спасёт этих людей. Спасёт, если будет пытаться делать определённые вещи с местными женщинами. И они, по идее, сами должны просить о том, чтобы с ними это делать. Как просили ранее. Возможно, Мелея, не увидев результата, поняла, что я такой же бесполезный, как и Джон, а потому и назвала все будущие и бессмысленные попытки блудом. Баловством. Удовольствием ради удовольствия. И она не хотела, чтобы этим баловством я смущал её внучку.
       - Но почему? - преодолев первое удивление, спросил я.
       - Потому, - ответила она и опять нахмурилась. - Не тревожь бедное дитя. Она ещё слишком молода, чтобы понимать, как на ней может отразиться эта связь. Заводить шашни с анираном - это не местных мужиков пользовать, как делает Беатрис. Это куда опаснее, ведь аниран не может принадлежать лишь одной. Он должен искать возможности спасения нашего мира. Если ты понимаешь о чём я...
       - Она сказала, что уже отметила свою 23-ю зиму. Какое же это дитя? - удивлённо спросил я. Но этот вопрос Мелее не понравился и она предпочла на него не отвечать.
       - Одевайся, Иван. Выходи в лагерь. Дай солнцу прогреть твои косточки. Я буду следить за тобой и присматривать за ранами. Но мне кажется, хуже уже не будет.
       - Премного благодарен, Мелея.
       - И не забудь про руку, - она помогла мне натянуть рубаху, подвязать штаны и влезть в кроссовки. Затем накинула на шею перевязанную узелком косынку и разместила в ней правую руку. - Элотан показал мне, как правильно делать. Сказал, что руку лучше не тревожить, пока кости окончательно не срастуться. Так что пока будешь ходить так.
        Я опять её поблагодарил и свистнул Уилсону. Он резко подскочил и вышел вместе со мной.
        А на дворе нас уже ждали. Джон Казинс вскочил с насиженного места у персонального стола и дёрнулся навстречу. Попытался обнять, но от обнимашек я, с улыбкой, отказался - грудь ещё побаливала, а рука на перевязи мешала. Из кузни, расположенной чуть в стороне, громовым голосом приветствовал Морванд. Дружелюбно помахал рукой его молодой помощник Хьюэл, подскочили ребятишки и наперебой рассказывали, какого огромного сунугая притащили охотники в лагерь. Услышал о моём окончательном выздоровлении Руадар и весело тряс здоровую руку, когда прибежал. Позвали старейшину Элестина. Тот подозрительно рассматривал меня и попросил показать рубцы. Уважительно крякнул и потребовал закатить вечером пир. С мясом, рыбой и, конечно, алкоголем. Он обратился с этим вопросом к Джону и тот, улыбаясь, его поддержал. Сразу были отданы необходимые распоряжения и весь лагерь пришёл в движение. Развели огонь под котлом, а несколько женщин были отправлены к берегу чистить рыбу.
       - Ну как ты себя чувствуешь, Иван? - поинтересовался Джон. - Я, если честно, переволновался немного. Только-только мы начали привыкать друг к другу, а ты собрался нас оставить. Я уже не знаю, что бы без тебя делал.
       - Ты преувеличиваешь, Джон, - улыбнулся я. - У нас же, аниранов, регенерация повышена. Заживает всё куда быстрее. Ты не замечал?
       - Сложно сказать, - почесал подбородок он. - За 7 зим я таких увечий, как ты, не получал. Хотя, возможно, ты прав. За это время я ни разу не болел даже. Даже зубы не беспокоили.
       - Кто-то над нами точно поработал, - добавил я.
       - Да, наверное, так и есть, - нехотя согласился он, а затем указал рукой туда, где в нескольких метрах от его крохотной избы, была возведена моя крохотная изба. - Смотри, что Феилин придумал. Ему показалось, что тебе это понравится.
        Я проследил за его взглядом и охнул. Рассмотрел чуть выше двери намертво прибитую голову сунугая и даже улыбнулся.
       - У вас в лагере есть таксидермист?
       - Феилинова работа. Его отец-лесник этим занимался. Вот он и наловчился.
        Мы прошли чуть ниже в сторону берега и остановились у избы. Я рассматривал медвежью голову с пустыми глазницами и мне даже начало нравиться.
       - Выглядит угрожающе, - сказал я.
       - Ага. Теперь все будут знать, что даже сунугаи аниранам по плечу... У нас ещё кое-какой сюрприз для тебя приготовлен. Зайди к себе, осмотрись. А я пока займусь организацией праздника.
        Джон бережно похлопал меня по плечу, сам посмеялся этому факту и оставил в одиночестве. Я заметил, что к единственному окошку в избе приделали ставни и чуть-чуть подправили дверь - когда Омрис её впервые прилаживал, она скосилась и доработать не успели.
       - Пойдём, малыш, посмотрим что там, - я нагнулся и погладил по спине Уилсона. Тот довольно заурчал, словно соскучился по ласке, и первым перепрыгнул порог, когда я отворил дверь.
        В жилище моём произошли разительные изменения. Я успел лишь ночь провести на грязном матрасе, а потому обстановку вообще не узнавал. У небольшого окошка сразу слева от двери, прямо как в доме у Джона, установили чисто выструганный стол и три чурбана. У дальней стены соорудили грубоватую кровать - поставили несколько толстых поленьев, положили на них доски, а сверху разместили большой матрас, заполненный сеном. Правда, в этот раз матрас выглядел куда чище. Как будто его специально постирали, высушили на солнце и заполнили сеном заново. Но это были не самые главные сюрпризы. Сверху на матрасе лежала, скрученная в огромный рулон шкура с коричневым мехом. Я засмеялся, ведь сразу узнал с кого она была снята, и подошёл ближе. Пока Уилсон её обнюхивал, я погладил рукой мех и с трудом развязал тесёмку. Шкура высвободилась и накрыла собой всю кровать. Даже с боков свисала. Я пощупал плотность и толщину, и опять улыбнулся - теперь у меня есть самое настоящее одеяло. Теперь есть чем укрываться. Видимо, Джон решил, что мне полагается основная награда за столь опасную охоту, закончившуюся, в принципе, удачно.
        Я усмехнулся и в лёгкой полутьме только сейчас рассмотрел ещё один подарок. В правом дальнем углу, в нескольких сантиметрах от лестницы, которая упиралась в спинку кровати и вела на чердак, пьяница Падрик всё же собрал печку. Работа была очень грубая, ведь овальную печь с трубой, выходящей через стену, я ещё никогда не видел.
        Родители моих родителей жили в деревне. И в детстве я часто бывал у них, равномерно меняя места дислокации, чтобы их внимание доставалось мне поровну. Потому деревянные избы были для меня не в новинку. Я видел и настоящую русскую печь, и грубку - небольшую комнатную печь, для отопления комнат. Там они были сделаны по всей классике и не вызывали у меня вопросов.
        Увидев работу Падрика, я не знал смеяться мне или плакать. Он соорудил очаг в полу, облепил его толстым слоем глины и, в полуметре выше, вывел трубу через стену. Щели в стене всё ещё оставались и я дал себе слово заделать их, как только восстановится рука. Затем присел и заметил кучу мелких трещин, оставшихся после того, как очаг распалили, чтобы обжечь глину.
       - Ох и Падрик, ох и мастер, - я залез рукой в печь и нащупал угольки. - Но спасибо тебе за это. Проверю ночью, как работает.
        У правой стены стояла бочка, наполненная чистой водой. Я взял со стола деревянную миску и чашку. Напился сам и наполнил миску для Уилсона.
       - Держи, малыш. Теперь это будет твоя персональная тарелка. А жить, как и планировал, будешь на чердаке. Ты ж не против остаться здесь со мной?
        Котёнок подтверждающе мяукнул, на секунду оторвавшись от воды, и я опять улыбнулся: какие все же хорошие люди здесь живут. Не поленились и довели до ума. Подсобили. Были у меня ранее четыре голые стены, а теперь самая настоящая изба с минимальными удобствами. В таких условиях даже стыдно мечтать о большем, учитывая, что почти все остальные живут в общем доме.
        Пока я изучал обстановку, примчался Феилин и, едва переступил порог, рухнул на колени.
       - Живой! Живой, аниран!
        Я схватил его за руку и поднял.
       - Да ты чего, парень? Прекращай. Конечно живой. Что мне сделается?
       - Прости, аниран! Прости. Не ведал я, что так выйдет.
       - Да хватит уже, Феилин. Что ты в самом деле? Всё в порядке, не переживай.
        Молодой охотник всё ещё продолжал причитать и поминать триединого Бога, когда мы вышли из дому. Я его успокоил как мог, а Джон подошёл с чаркой секхи и всунул ему прямо в руки. Тот опрокинул и только тогда немного успокоился. Ещё раз извинился и убежал, обещая принести грибов к празднику.
       - Спасибо за шкуру, Джон, - поблагодарил я. - Вы её всю мне отдали, что ли?
       - Да нет, не всю. Ты что? Сунугай был просто огромен. Половину отрезали для твоих нужд, а половину пустили на меховые сапоги. Кервин уже занимается. У нас на всех не хватает тёплых сапог, которые помогут, когда придёт зима. Так что всё по-честному я распределил, мне кажется. Плюс мяса ещё засолим. Скажи мне, Иван, ты ел мясо сунугая? Ну, медвежье в смысле.
       - Нет, никогда не ел, - честно признался я. - И как оно на вкус?
       - Очень приятное, - сказал Джон. - Хоть текстура грубая, сладковатое и жирное. С ячменной кашей пойдёт отлично.
       - Опять с кашей? - засмеялся я, но быстро успокоил Джона, потому что сейчас был готов съесть что угодно. Чувство голода накатывало на меня лишь временами. Я мог не есть пару суток, не испытывая его. Но потом мне надо было пополнять баки куда усерднее, чтобы организм перевёл пищу в энергию. Да и как-то неприхотлив я стал к еде. На Земле считал себя гурманом и не жрал всё подряд, ведь мог себе это позволить. А тут ел что дают, и не морщился.
        Весело переговариваясь, мы заняли центральные места в предстоящем банкете и совсем не суетились. Суетились другие. Женщины резали, строгали, варили, жарили, накладывали в порции, а мы лишь сидели и наблюдали. Мужики занимались своими делами и лишь когда солнце стало клониться к закату, бедовая повариха Аэрона, заведующая большим котлом, подала знак криком. Джон сразу куда-то удалился и вернулся через несколько минут вместе с Руадаром. Вдвоём они катили самую настоящую бочку, при виде которой у старейшины Элестина загорелись глаза.
       - Ну наконец-то! - воскликнул он. - Что за праздник без секхи? Элотан всегда с ней жадничает.
       - По бойтесь триединого Бога, святой отец! - сказали ему. - Вы и так всегда получаете свою порцию.
       - Я способен на большее! - безапелляционно заявил он. - И сегодня, если аниран Иван будет не против, вы это узрите. И не называйте меня святым отцом!