- Трудятся. Но не так как вы. Многие из них не работают руками. Не думают о хлебе насущном, ведь о нём им заботится не приходится. А некоторые настолько меркантильны, что думают лишь о богатстве и выгоде, - добавил я, не к часу вспомнив бывшую жену. Разладилось у нас всё буквально через пару лет, но к тому времени я уже был на крючке в виде брака и маленького ребёнка. И соскочить удалось нескоро.
- Странно, - задумчиво произнесла Дейдра. - А разве в вашем мире уже не надо хлеб печь, чтобы его съесть? Как это не думают о хлебе?
- Уровень процветания в моём мире намного выше вашего, Дейдра. Я жил в мире, где люди ходят пешком лишь для удовольствия, а передвигаются на автомобилях...
- Уровень процветания? Автомобилях?
Я вздохнул и попытался собраться с мыслями. После секхи и дозы наркотического дыма давалось это непросто.
- Представь себе карету, о которой ты мне рассказывала. Та, в которой сидела графиня с золотым ожерельем. Так вот в моём мире такая карета едет сам по себе. Без тяговой помощи. Ты сидишь, управляешь ею и едешь, куда душа пожелает.
- Без лошадей? Сама по себе? - удивилась девушка.
- Угу. Или представь огромную птицу в небесах. В моём мире мы научились поднимать таких птиц, управлять ими и спускаться обратно. Мы научились путешествовать по небу.
- Ходить по небу??? И вам не страшно?
- Не ходить, а летать. И нет, не страшно. Не страшно, потому что это абсолютно безопасно. Мы шагнули далеко вперёд и близки к тому, чтобы полететь на звёзды...
- Богохульство! - возмутилась Дейдра. - Только боги могут перемещаться по звёздам! Человеку это неподвластно!
- Да уж, - задумчиво сказал я и посмотрел на ставшей грозной мордашку. - То-то я иногда думаю: а как вообще я у вас оказался? Со звезды ли прилетел, или через пространственный тоннель... Не сердись, Дейдра. Ваш мир мне не родной и я много не понимаю. Но в моём мире мы приблизились к возможностям богов.
- Значит, в вашем мире все живут счастливо, раз вы живёте как боги? Всем хватает воды, еды... счастья? Есть крыша над головой, рождаются дети... - при упоминании детей, она горестно шмыгнула носиком и я крепко её обнял. Она не отстранилась и осторожно прислонилась к моей груди. Затем учуяла запах мази, беззастенчиво отодвинула ворот рубахи и принялась рассматривать рубцы в тусклом свете факелов у мельницы. - Уже не болит?
- Ты же обработала днём, - улыбнулся я. - Конечно не болит. Ещё пару дней и всё будет в порядке. Спасибо, что лечила меня.
- Я сильно испугалась, когда тебя принесли в лагерь, - сказала она. - Бабушка меня кое-чему обучила и наказала за тобой приглядывать. Я старалась делать всё, что она говорила.
- Ты всё делала правильно, раз со мной всё в порядке.
Справа на мостках, где ранее мы заметили Беатрис со своим кавалером, раздались характерные стоны и глухое пыхтение. Я сначала даже растерялся немного, ведь до меня быстро дошло, что там происходит. Но Дейдра лишь весело улыбнулась.
- Беатрис просто ненасытная, - сказала она и лукаво на меня посмотрела. Затем вскочила и подала руку. - Идём дальше. Сядем у водяного колеса.
- Идём, - согласился я. - Похоже, мы здесь лишние.
Дейдра провела меня через мельницу, вытащила один факел из уключины и вставила его, когда мы вышли на другой стороне. Затем опустилась и попыталась дотянуться голыми ногами до воды, неторопливо вытекавшей из водяного колеса.
- Такой хороший вечер, - произнесла она и поманила к себе.
К этому моменту вся моя неловкость и неуверенность окончательно прошла. Изначально с ней я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не знаю почему, но эта девушка вызывала во мне робость. Я давно не испытывал такое чувство. Особенно с женщинами. Наверное, хрупкость и молодость Дейдры заставляли проявлять осторожность и не лезть напролом. В своём мире я бы к такой малолетке ни за что бы не подошёл. Она выглядела чересчур уж молоденькой. Но здесь...
Я присел рядом с ней, спустил ноги с пирса и усадил её себе на колени. Правая рука немного побаливала, когда я поддерживал её за спину, а левая рука откинула юбку и нежно погладила гладкие коленки. Девушка совершенно не возражала и лишь выжидательно смотрела на меня. Я нырнул в её серые глаза, блестевшие при свете факела, заметил, как призывно открыт рот и захотел к нему прикоснуться губами. Захотел сделать то, что ещё ни разу не делал ни с кем в этом мире - захотел поцеловать. Потянулся, но она немного отодвинулась.
- Что ты делаешь? - тихо спросила Дейда и я почувствовал насколько её дыхание стало прерывистым.
- Это называется поцелуй, Дейдра, - сказал я.
- По-це-луй? - переспросила она, разделяя слово на слоги.
- Именно, - я сжал её чуть сильнее, чтобы не вырывалась и прикоснулся к нежным губам. Замер на несколько секунд и оторвался.
Девушка сидела с закрытыми глазами, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, и я пошёл на второй заход. В этот раз был чуть более настойчив, хватал её губы, гладил их языком и искал её язык. Хоть этим ремеслом Дейдра абсолютно не владела, я чувствовал, как она старается. Ей нравилось и по прошествии нескольких минут, её дыхание ещё участилось. Она начала задыхаться, когда я перенёс атаку поцелуями на шею и вновь возвращался к губам. Левая рука гладила упругие бёдра, сжимала их, оттягивая момент, когда придёт пора погрузиться глубже. Я почувствовал, что штаны мне становятся тесными, рука сама рванулась вперёд, но была остановлена в сантиметре от вожделенного.
- Подожди, Иван. Ещё, ещё поцелуев... Голова кружится от них...
Изредка улыбаясь, я выполнил её просьбу и, казалось, она схватывала на лету. Старательно повторяла движения языка, подставляла губы, впивалась пальчиками в спину.
- Я хочу ещё тебе сказать кое-что... Ох, как кружится голова, - Дейдра с трудом отодвинула меня, надавив при этом на раны. - Я ещё ни разу ни с кем не была... так, - сильно волнуясь, сказала она. - Хоть я уже достаточно взрослая, но бабушка следила... Не позволяла...
- Воу-у-у, - на меня словно ушат холодной воды вылили. - Ты ещё девственница?
- Да, я нетронутая, - произнесла она, немного этого стесняясь.
Я неопределённо хмыкнул и принялся крутить головой в стороны, как бы ища взглядом вездесущую бабушку. Но её не обнаружил. Обнаружил лишь девушку, которая сидела у меня на коленях, слегка покачивалась и выжидательно смотрела.
По девственницам я был совсем не специалист. Скорее наоборот. В моей жизни их не было ни одной. Было много тех, чья девственность ушла погулять задолго до того, как я зашёл на огонёк... Хоть с такими дамами в практике я поднабрался опыта, сейчас почувствовал себя немного растерянным. Словно непонятное чувство ответственности легло на мои плечи нежданно-негаданно. Дейдра меня привлекала очень сильно. Но после её слов я задумался, что, наверное, не стоит делать это с ней прямо здесь, на грубом деревянном причале возле мельницы.
Но она мои сомнения восприняла по-своему.
- Ещё по-це-луев! - старательно выговаривая это слово, она прижалась ко мне и сама полезла целоваться. - Пожалуйста. Не прекращай.
И я её послушал. А пока язык и губы работали, разум уверял, что на самом деле ничего такого тут нет. Мысли кружились хороводом и все вместе кричали мне: "Да делов-то!? Бери и делай!"
Я сжал её стан, начал покрывать поцелуями шею, спускаясь всё ниже. Уже начал прорываться к груди, развязав завязки на рубахе, но тут произошло неожиданное. Дейдра дышала прерывисто и часто, а после слов: "Боги, как же кружится голова..." взяла да отрубилась. Глаза её закатились, а головка безвольно упала мне на плечо.
Сначала мне показалось, что она прикалывается и я попытался её растормошить. А потом прислушался, услышал мерное дыхание и понял, что она просто спит. Заснула в самый интересный момент важного процесса. Я посмотрел, как ритмично вздымается грудь девушки, ещё раз прислушался к дыханию, закинул голову и тихо засмеялся:
- Как это знакомо: напилась, накурилась, отрубилась... Эй, Дейдра, проснись. У тебя работы непочатый край.
Но она спала. Наверное, за сегодняшний вечер её хрупкий организм испытал слишком много потрясений. Алкоголь, наркотический дым и новые, неизведанные эмоции лишили всяческих сил.
Я опять улыбнулся, с трудом поднялся на ноги, стараясь не слишком тревожить спящую красавицу, и просто взвалил её себе на плечо, так так двумя руками держать не мог - правая рука болела, когда ощущала вес. Дейдра даже не пошевелилась, но издала звук похожий на всхлипывание.
- Ну и ладно, спи давай, - пробурчал я себе под нос и потащил её в избу.
Беатрис с хахалем закончили свои недолгие физические упражнения и исчезли. А у котла оставались лишь немногие, когда я возвращался с добычей. Где-то в темноте, ближе к тому месту, где возвели сарай, раздавались знакомые звуки, вызвавшие у меня завистливый смешок. А Джон рассмеялся куда громче, когда меня заметил. Он всё ещё оставался у костра и время от времени вдыхал дым. Глаза стали почти стеклянными, но силы на то, чтобы меня рассмотреть, у него всё ещё оставались. Он похохотал, а я лишь пожал плечами как смог. Поправил ношу и остановился у своей двери. Уилсон недовольно смотрел на меня жёлтыми глазами и фыркнул, когда я, наконец-то, изволил его впустить.
Я поставил факел в уключину, которую прибили сразу за дверью, и осторожно уложил Дейдру на кровать. Постоял некоторое время, уперев руки в бока, аки недовольная Мелея, а затем махнул рукой и в два рывка вытащил из-под неё медвежью шкуру. Дейдра перевернулась на бок, но так и не проснулась. Я положил её на спину, чтобы было удобнее, и разложил шкуру на полу, так как на кровати уместиться вдвоём можно лишь с большим трудом.
- Вот и повеселился на празднике, - хихикая себе под нос, произнёс я. Затем увидел жёлтые глаза, которыми с чердака косился Уилсон, и добавил. - Что, недоволен сожительницей? Думаю, такая Дюймовочка много места не займёт. И, надеюсь, есть будет не более, чем ползёрнышка в день.
Котёнок мой юмор не оценил, фыркнул на прощанье и вновь скрылся на крошечном чердаке.
Я закрыл дверь на щеколду и потом опять некоторое время стоял над Дейдрой и смотрел, как она спит. Улыбался, вспоминая, как ей понравились неизвестные поцелуи и твёрдо решил, что первым у неё буду я. Как бы кто не пытался, раньше меня это хрупкое чудо не достанется никому. Затем затушил факел и развалился на шкуре. Мех сунугая был гладким и мягким. Я вообще не чувствовал дискомфорта. И, размышляя над событиями, которые произошли сегодня, незаметно погрузился в сон.
...Неожиданно ночное небо взорвалось. Я стоял на месте, ощущая под ногами влажную траву, и смотрел вверх. Где-то там высоко что-то пылало. Это был не метеорит, ведь огонь не мчался со скоростью в тысячи километров в секунду; не метеорологический зонд, который бы мигал постоянно; ни сгоревшая в атмосфере ракета. Это просто был свет. Свет в небесах. Гул от взрыва всё ещё раздавался в моих ушах, но никакой взрывной волны не было. Я наблюдал за этим светом, пока не начали слезиться глаза, а затем услышал, как меня кто-то зовёт. Зовёт по имени. Я обернулся и увидел низенькую и до боли знакомую избушку. Ноги сами направили меня к ней, а руки вцепились в дверь. Я увидел лежащего на полу человека, но никакого удивления не испытал. Я знал, что это был я. Зашёл в избу, спокойно закрыл за собой дверь и потянулся рукой, чтобы разбудить. Откуда-то сверху раздалось шипение. Я встрепенулся и рассмотрел огромные глаза, в которых бушевало самое настоящее пламя.
- Помеха... - в голове раздался знакомый мягкий голос. - Связь пропадает...
Я вскочил в тот же момент. В кромешной темноте принялся озираться, чувствуя, что всё тело покрыто холодным липким потом. Я провёл рукой по лбу и выдохнул: это был сон. Подобный тому, который я уже видел ранее. И опять такой же реальный.
В лагере ещё горели несколько факелов и давали немного света. Я встал и выдул две чашки воды. А когда допил вторую, услышал мурчание: приняв спокойную позу, Уилсон сидел на верхней ступеньке лестницы. Он наклонял голову то в одну, то в другую сторону и, не отрываясь, наблюдал за мной.
- Опять эта хрень, брат, - пробормотал я, подошёл ближе и погладил его по спине. - Опять мне кто-то что-то пытается показать. Или сказать... Чертовщина какая-то.
Котёнок что-то неопределённо мяукнул и спрыгнул на шкуру сунугая. Потом поймал мой взгляд и я торопливо закивал.
- Понял, понял. Ложусь, снотворное ты моё, - сказал я после того, как в голове вновь возникли образы. - Сам не рад, что проснулся.
Уилсон фыркнул, осторожно поставил передние лапки мне на грудь, словно опасался раздавить. А затем уставился, как умеет только он, и мне стало куда лучше. Лучше даже, чем стало через секунду после того, как сладостный дым проник в мои лёгкие. Я облегчённо выдохнул и очень быстро погрузился в царство Морфея...
...Когда проснулся, Дейдры уже не было. Матрас был аккуратно расправлен, а её самой и след простыл. Дверь была приоткрыта и рядом с ней котёнок принимал утренние ванны. Прищурившись, я посмотрел на него и поднялся.
- Который сейчас час, ты не знаешь? - задал я риторический вопрос. Ответа ожидаемо не получил и задал следующий. - А дама наша где? Не видел?
К этому вопросу Уилсон проявил больше интереса, но так же ничего не ответил.
- Ну вот и относи их после пьянок домой - благодарности не дождёшься, - буркнул я и широко зевнул. Да так и застыл с открытым ртом, потому что увидел у входа Дейдру. Она держала в руках две тарелки, засушенную рыбёшку подмышкой и смущённо улыбалась.
- Доброе утро, аниран. Доброе утро, матан, - вежливо поздоровалась она. - Можно зайти? - и не дождавшись приглашения, переступила через Уилсона и проследовала внутрь. Поставила дымящиеся тарелки на стол и протянула котёнку рыбку. - Бери, красавчик. У-у-у, ты мой хороший... Можно я тебя поглажу осторожно?
Пока я обалдевал от увиденного, Уилсон принял взятку из её рук и дал себя погладить. Замурлыкал и подставил под ладошки голову. Дейдра потрепала его за уши с кисточками и тот не сопротивлялся.
- Глазам своим не верю! - я картинно потёр глаза. - Эй ты, дикарь! Что с тобой произошло?
Уилсон одарил меня пренебрежительным взглядом, крепче сжал рыбку в зубах, в два прыжка очутился на ближайшем дереве и исчез в кроне. Я неловко почесал макушку и лишь через десять секунд, не меньше, заставил рот произнести несколько слов.
- Привет, Дейдра. Ты ранним утром улизнула, что ли?
- Да, ты ещё спал, - ответила она и принялась перебирать верхний край юбки. - Я не помню, как вчера у тебя оказалась. Ты же... Мы же... Я же...
От этого "тыжемыжеяже" я засмеялся и с удовольствием наблюдал, как она неловко жмётся. Это было так очаровательно, так по-настоящему.
- Нет, никаких "тыжемыжеяже", - повторил я понравившееся слово. - Ты была доставлена со всей осторожностью и галантно уложена спать.
- Я принесла тебе поесть, - она облегчённо улыбнулась, словно мешок кирпичей с плеч сбросила. - И, если не возражаешь, присоединюсь к тебе.
- Нет, не возражаю, - я указал ей на чурбан у стола, но она не спешила сесть. - Ты выспалась? Хорошо себя чувствуешь?
- Да, хорошо. Только странная слабость в ногах... Наверное из-за секхи, - тихо прошептала она и отвела взгляд.
- Странно, - задумчиво произнесла Дейдра. - А разве в вашем мире уже не надо хлеб печь, чтобы его съесть? Как это не думают о хлебе?
- Уровень процветания в моём мире намного выше вашего, Дейдра. Я жил в мире, где люди ходят пешком лишь для удовольствия, а передвигаются на автомобилях...
- Уровень процветания? Автомобилях?
Я вздохнул и попытался собраться с мыслями. После секхи и дозы наркотического дыма давалось это непросто.
- Представь себе карету, о которой ты мне рассказывала. Та, в которой сидела графиня с золотым ожерельем. Так вот в моём мире такая карета едет сам по себе. Без тяговой помощи. Ты сидишь, управляешь ею и едешь, куда душа пожелает.
- Без лошадей? Сама по себе? - удивилась девушка.
- Угу. Или представь огромную птицу в небесах. В моём мире мы научились поднимать таких птиц, управлять ими и спускаться обратно. Мы научились путешествовать по небу.
- Ходить по небу??? И вам не страшно?
- Не ходить, а летать. И нет, не страшно. Не страшно, потому что это абсолютно безопасно. Мы шагнули далеко вперёд и близки к тому, чтобы полететь на звёзды...
- Богохульство! - возмутилась Дейдра. - Только боги могут перемещаться по звёздам! Человеку это неподвластно!
- Да уж, - задумчиво сказал я и посмотрел на ставшей грозной мордашку. - То-то я иногда думаю: а как вообще я у вас оказался? Со звезды ли прилетел, или через пространственный тоннель... Не сердись, Дейдра. Ваш мир мне не родной и я много не понимаю. Но в моём мире мы приблизились к возможностям богов.
- Значит, в вашем мире все живут счастливо, раз вы живёте как боги? Всем хватает воды, еды... счастья? Есть крыша над головой, рождаются дети... - при упоминании детей, она горестно шмыгнула носиком и я крепко её обнял. Она не отстранилась и осторожно прислонилась к моей груди. Затем учуяла запах мази, беззастенчиво отодвинула ворот рубахи и принялась рассматривать рубцы в тусклом свете факелов у мельницы. - Уже не болит?
- Ты же обработала днём, - улыбнулся я. - Конечно не болит. Ещё пару дней и всё будет в порядке. Спасибо, что лечила меня.
- Я сильно испугалась, когда тебя принесли в лагерь, - сказала она. - Бабушка меня кое-чему обучила и наказала за тобой приглядывать. Я старалась делать всё, что она говорила.
- Ты всё делала правильно, раз со мной всё в порядке.
Справа на мостках, где ранее мы заметили Беатрис со своим кавалером, раздались характерные стоны и глухое пыхтение. Я сначала даже растерялся немного, ведь до меня быстро дошло, что там происходит. Но Дейдра лишь весело улыбнулась.
- Беатрис просто ненасытная, - сказала она и лукаво на меня посмотрела. Затем вскочила и подала руку. - Идём дальше. Сядем у водяного колеса.
- Идём, - согласился я. - Похоже, мы здесь лишние.
Дейдра провела меня через мельницу, вытащила один факел из уключины и вставила его, когда мы вышли на другой стороне. Затем опустилась и попыталась дотянуться голыми ногами до воды, неторопливо вытекавшей из водяного колеса.
- Такой хороший вечер, - произнесла она и поманила к себе.
К этому моменту вся моя неловкость и неуверенность окончательно прошла. Изначально с ней я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не знаю почему, но эта девушка вызывала во мне робость. Я давно не испытывал такое чувство. Особенно с женщинами. Наверное, хрупкость и молодость Дейдры заставляли проявлять осторожность и не лезть напролом. В своём мире я бы к такой малолетке ни за что бы не подошёл. Она выглядела чересчур уж молоденькой. Но здесь...
Я присел рядом с ней, спустил ноги с пирса и усадил её себе на колени. Правая рука немного побаливала, когда я поддерживал её за спину, а левая рука откинула юбку и нежно погладила гладкие коленки. Девушка совершенно не возражала и лишь выжидательно смотрела на меня. Я нырнул в её серые глаза, блестевшие при свете факела, заметил, как призывно открыт рот и захотел к нему прикоснуться губами. Захотел сделать то, что ещё ни разу не делал ни с кем в этом мире - захотел поцеловать. Потянулся, но она немного отодвинулась.
- Что ты делаешь? - тихо спросила Дейда и я почувствовал насколько её дыхание стало прерывистым.
- Это называется поцелуй, Дейдра, - сказал я.
- По-це-луй? - переспросила она, разделяя слово на слоги.
- Именно, - я сжал её чуть сильнее, чтобы не вырывалась и прикоснулся к нежным губам. Замер на несколько секунд и оторвался.
Девушка сидела с закрытыми глазами, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, и я пошёл на второй заход. В этот раз был чуть более настойчив, хватал её губы, гладил их языком и искал её язык. Хоть этим ремеслом Дейдра абсолютно не владела, я чувствовал, как она старается. Ей нравилось и по прошествии нескольких минут, её дыхание ещё участилось. Она начала задыхаться, когда я перенёс атаку поцелуями на шею и вновь возвращался к губам. Левая рука гладила упругие бёдра, сжимала их, оттягивая момент, когда придёт пора погрузиться глубже. Я почувствовал, что штаны мне становятся тесными, рука сама рванулась вперёд, но была остановлена в сантиметре от вожделенного.
- Подожди, Иван. Ещё, ещё поцелуев... Голова кружится от них...
Изредка улыбаясь, я выполнил её просьбу и, казалось, она схватывала на лету. Старательно повторяла движения языка, подставляла губы, впивалась пальчиками в спину.
- Я хочу ещё тебе сказать кое-что... Ох, как кружится голова, - Дейдра с трудом отодвинула меня, надавив при этом на раны. - Я ещё ни разу ни с кем не была... так, - сильно волнуясь, сказала она. - Хоть я уже достаточно взрослая, но бабушка следила... Не позволяла...
- Воу-у-у, - на меня словно ушат холодной воды вылили. - Ты ещё девственница?
- Да, я нетронутая, - произнесла она, немного этого стесняясь.
Я неопределённо хмыкнул и принялся крутить головой в стороны, как бы ища взглядом вездесущую бабушку. Но её не обнаружил. Обнаружил лишь девушку, которая сидела у меня на коленях, слегка покачивалась и выжидательно смотрела.
По девственницам я был совсем не специалист. Скорее наоборот. В моей жизни их не было ни одной. Было много тех, чья девственность ушла погулять задолго до того, как я зашёл на огонёк... Хоть с такими дамами в практике я поднабрался опыта, сейчас почувствовал себя немного растерянным. Словно непонятное чувство ответственности легло на мои плечи нежданно-негаданно. Дейдра меня привлекала очень сильно. Но после её слов я задумался, что, наверное, не стоит делать это с ней прямо здесь, на грубом деревянном причале возле мельницы.
Но она мои сомнения восприняла по-своему.
- Ещё по-це-луев! - старательно выговаривая это слово, она прижалась ко мне и сама полезла целоваться. - Пожалуйста. Не прекращай.
И я её послушал. А пока язык и губы работали, разум уверял, что на самом деле ничего такого тут нет. Мысли кружились хороводом и все вместе кричали мне: "Да делов-то!? Бери и делай!"
Я сжал её стан, начал покрывать поцелуями шею, спускаясь всё ниже. Уже начал прорываться к груди, развязав завязки на рубахе, но тут произошло неожиданное. Дейдра дышала прерывисто и часто, а после слов: "Боги, как же кружится голова..." взяла да отрубилась. Глаза её закатились, а головка безвольно упала мне на плечо.
Сначала мне показалось, что она прикалывается и я попытался её растормошить. А потом прислушался, услышал мерное дыхание и понял, что она просто спит. Заснула в самый интересный момент важного процесса. Я посмотрел, как ритмично вздымается грудь девушки, ещё раз прислушался к дыханию, закинул голову и тихо засмеялся:
- Как это знакомо: напилась, накурилась, отрубилась... Эй, Дейдра, проснись. У тебя работы непочатый край.
Но она спала. Наверное, за сегодняшний вечер её хрупкий организм испытал слишком много потрясений. Алкоголь, наркотический дым и новые, неизведанные эмоции лишили всяческих сил.
Я опять улыбнулся, с трудом поднялся на ноги, стараясь не слишком тревожить спящую красавицу, и просто взвалил её себе на плечо, так так двумя руками держать не мог - правая рука болела, когда ощущала вес. Дейдра даже не пошевелилась, но издала звук похожий на всхлипывание.
- Ну и ладно, спи давай, - пробурчал я себе под нос и потащил её в избу.
Беатрис с хахалем закончили свои недолгие физические упражнения и исчезли. А у котла оставались лишь немногие, когда я возвращался с добычей. Где-то в темноте, ближе к тому месту, где возвели сарай, раздавались знакомые звуки, вызвавшие у меня завистливый смешок. А Джон рассмеялся куда громче, когда меня заметил. Он всё ещё оставался у костра и время от времени вдыхал дым. Глаза стали почти стеклянными, но силы на то, чтобы меня рассмотреть, у него всё ещё оставались. Он похохотал, а я лишь пожал плечами как смог. Поправил ношу и остановился у своей двери. Уилсон недовольно смотрел на меня жёлтыми глазами и фыркнул, когда я, наконец-то, изволил его впустить.
Я поставил факел в уключину, которую прибили сразу за дверью, и осторожно уложил Дейдру на кровать. Постоял некоторое время, уперев руки в бока, аки недовольная Мелея, а затем махнул рукой и в два рывка вытащил из-под неё медвежью шкуру. Дейдра перевернулась на бок, но так и не проснулась. Я положил её на спину, чтобы было удобнее, и разложил шкуру на полу, так как на кровати уместиться вдвоём можно лишь с большим трудом.
- Вот и повеселился на празднике, - хихикая себе под нос, произнёс я. Затем увидел жёлтые глаза, которыми с чердака косился Уилсон, и добавил. - Что, недоволен сожительницей? Думаю, такая Дюймовочка много места не займёт. И, надеюсь, есть будет не более, чем ползёрнышка в день.
Котёнок мой юмор не оценил, фыркнул на прощанье и вновь скрылся на крошечном чердаке.
Я закрыл дверь на щеколду и потом опять некоторое время стоял над Дейдрой и смотрел, как она спит. Улыбался, вспоминая, как ей понравились неизвестные поцелуи и твёрдо решил, что первым у неё буду я. Как бы кто не пытался, раньше меня это хрупкое чудо не достанется никому. Затем затушил факел и развалился на шкуре. Мех сунугая был гладким и мягким. Я вообще не чувствовал дискомфорта. И, размышляя над событиями, которые произошли сегодня, незаметно погрузился в сон.
...Неожиданно ночное небо взорвалось. Я стоял на месте, ощущая под ногами влажную траву, и смотрел вверх. Где-то там высоко что-то пылало. Это был не метеорит, ведь огонь не мчался со скоростью в тысячи километров в секунду; не метеорологический зонд, который бы мигал постоянно; ни сгоревшая в атмосфере ракета. Это просто был свет. Свет в небесах. Гул от взрыва всё ещё раздавался в моих ушах, но никакой взрывной волны не было. Я наблюдал за этим светом, пока не начали слезиться глаза, а затем услышал, как меня кто-то зовёт. Зовёт по имени. Я обернулся и увидел низенькую и до боли знакомую избушку. Ноги сами направили меня к ней, а руки вцепились в дверь. Я увидел лежащего на полу человека, но никакого удивления не испытал. Я знал, что это был я. Зашёл в избу, спокойно закрыл за собой дверь и потянулся рукой, чтобы разбудить. Откуда-то сверху раздалось шипение. Я встрепенулся и рассмотрел огромные глаза, в которых бушевало самое настоящее пламя.
- Помеха... - в голове раздался знакомый мягкий голос. - Связь пропадает...
Я вскочил в тот же момент. В кромешной темноте принялся озираться, чувствуя, что всё тело покрыто холодным липким потом. Я провёл рукой по лбу и выдохнул: это был сон. Подобный тому, который я уже видел ранее. И опять такой же реальный.
В лагере ещё горели несколько факелов и давали немного света. Я встал и выдул две чашки воды. А когда допил вторую, услышал мурчание: приняв спокойную позу, Уилсон сидел на верхней ступеньке лестницы. Он наклонял голову то в одну, то в другую сторону и, не отрываясь, наблюдал за мной.
- Опять эта хрень, брат, - пробормотал я, подошёл ближе и погладил его по спине. - Опять мне кто-то что-то пытается показать. Или сказать... Чертовщина какая-то.
Котёнок что-то неопределённо мяукнул и спрыгнул на шкуру сунугая. Потом поймал мой взгляд и я торопливо закивал.
- Понял, понял. Ложусь, снотворное ты моё, - сказал я после того, как в голове вновь возникли образы. - Сам не рад, что проснулся.
Уилсон фыркнул, осторожно поставил передние лапки мне на грудь, словно опасался раздавить. А затем уставился, как умеет только он, и мне стало куда лучше. Лучше даже, чем стало через секунду после того, как сладостный дым проник в мои лёгкие. Я облегчённо выдохнул и очень быстро погрузился в царство Морфея...
...Когда проснулся, Дейдры уже не было. Матрас был аккуратно расправлен, а её самой и след простыл. Дверь была приоткрыта и рядом с ней котёнок принимал утренние ванны. Прищурившись, я посмотрел на него и поднялся.
- Который сейчас час, ты не знаешь? - задал я риторический вопрос. Ответа ожидаемо не получил и задал следующий. - А дама наша где? Не видел?
К этому вопросу Уилсон проявил больше интереса, но так же ничего не ответил.
- Ну вот и относи их после пьянок домой - благодарности не дождёшься, - буркнул я и широко зевнул. Да так и застыл с открытым ртом, потому что увидел у входа Дейдру. Она держала в руках две тарелки, засушенную рыбёшку подмышкой и смущённо улыбалась.
- Доброе утро, аниран. Доброе утро, матан, - вежливо поздоровалась она. - Можно зайти? - и не дождавшись приглашения, переступила через Уилсона и проследовала внутрь. Поставила дымящиеся тарелки на стол и протянула котёнку рыбку. - Бери, красавчик. У-у-у, ты мой хороший... Можно я тебя поглажу осторожно?
Пока я обалдевал от увиденного, Уилсон принял взятку из её рук и дал себя погладить. Замурлыкал и подставил под ладошки голову. Дейдра потрепала его за уши с кисточками и тот не сопротивлялся.
- Глазам своим не верю! - я картинно потёр глаза. - Эй ты, дикарь! Что с тобой произошло?
Уилсон одарил меня пренебрежительным взглядом, крепче сжал рыбку в зубах, в два прыжка очутился на ближайшем дереве и исчез в кроне. Я неловко почесал макушку и лишь через десять секунд, не меньше, заставил рот произнести несколько слов.
- Привет, Дейдра. Ты ранним утром улизнула, что ли?
- Да, ты ещё спал, - ответила она и принялась перебирать верхний край юбки. - Я не помню, как вчера у тебя оказалась. Ты же... Мы же... Я же...
От этого "тыжемыжеяже" я засмеялся и с удовольствием наблюдал, как она неловко жмётся. Это было так очаровательно, так по-настоящему.
- Нет, никаких "тыжемыжеяже", - повторил я понравившееся слово. - Ты была доставлена со всей осторожностью и галантно уложена спать.
- Я принесла тебе поесть, - она облегчённо улыбнулась, словно мешок кирпичей с плеч сбросила. - И, если не возражаешь, присоединюсь к тебе.
- Нет, не возражаю, - я указал ей на чурбан у стола, но она не спешила сесть. - Ты выспалась? Хорошо себя чувствуешь?
- Да, хорошо. Только странная слабость в ногах... Наверное из-за секхи, - тихо прошептала она и отвела взгляд.
