Часть 1.
Пролог.
Зеленеет трава, на деревьях листва
Только вот не придёшь ты уже никогда.
Никогда, никогда, в эту тёмную ночь,
Позабудет земля свою блудную дочь.
Где закрыли глазам твоим лес древеса,
Где забыть тебе смех свой дано,
Как птенец, что покинул гнездо,
Позабудь ты меня навсегда,
Позабудь ты свой дом навсегда,
Ты его и меня не найдёшь никогда.
Боги шумели, переговариваясь и никак не в силах придти к общему выводу касательно того, что же сулит им свершившееся. Впервые за долгое время им пришлось держать Совет всем вместе, потому что дело действительно того стоило. Сегодняшний день, а точнее то, что он принёс с собой, стал причиной для зарождения многих тревог и надежд.
Здесь были действительно все, ни у кого не нашлось дела более срочного. И Хозяин Времён, и мать его Смерть, и Странствующий Творец с Великим Мудрецом, Слепой Воин и Всемилостивая Дева, Треликая и даже Таарон – властитель Бездны, хотя вот уж кому постоянно приходилось быть начеку и по возможности свои владения без присмотра не оставлять. А то помним мы все, чем это закончилось в прошлый раз. Великую Божественную Битву вообще сложно забыть. Молчали только двое последних, погружённые в тяжёлые думы, ибо именно их двоих то, что всё-таки свершилось несмотря ни на что, касалось в наибольшей степени. И потому они, не спеша вмешиваться, молча наблюдали за тем, что показывает Зеркало Мира, плашмя лежащее на столе, разделяющем богов.
– Тише, братья и сёстры, – наконец уронила Треликая, и все обернулись к ней, ожидая что же скажет та, что обычно предпочитает молчать и делать. – Они уже родились и изменить это не в наших силах. Подул ветер перемен, так давайте же строить мельницы, а не стены.
Подавшись вперёд, она склонилась над Зеркалом и посмотрела на только что родившуюся посреди леса девочку, смотрящую на мир огромными изумрудными глазами. Улыбнувшись одной из Дочерей Перемен, ибо вторую увидеть богам этого мира было не подвластно, Треликая богиня произнесла:
- Да будет же благословенна душа твоя, дитя.
Где-то там, далеко от этого места, в той части этого мира, что отведена смертным, на руке маленькой девочки, которой судьба отвела одну из главных ролей, вспыхнула серебряная перевязь узора, лучше всяких слов говорящего, что это дитя благословлено богиней. А ещё дальше, в мире совсем других богов во главе с Одином, такой же узор вспыхнул на руке другой девочки, которой досталась вторая половинка этой души. И ни те, ни другие боги не могли с точностью предугадать, на чей именно мир должны обрушиться Перемены.
Глава №1.
Новый указ.
Пятеро магов остановили своих коней на границе одного из немногочисленных Древних лесов, но входить не спешили. Видимо, ждали подкрепления. Им не было ведомо, что за ними пристально наблюдают, как и то, сколь сильная ненависть кипела в душе наблюдательницы, и каких усилий ей стоило не дать ей выхода. Нападать она не спешила. Эверихальд выжидала, решая, как быть.
Всё мажеское племя она ненавидела с детства. Впрочем, как и они её. Хотя нет, наверное, стоит выразиться иначе. У неё не было привычки ненавидеть кого-то просто за то, что он родился тем, кем родился. Она ненавидела лишь тех, кто хотел убить её. Ну и ещё парочку, но уже по другим причинам, одного из которых эти самые причины привели к бесславной гибели от рук презренной твари. Однако это несколько иная история и сейчас для неё не время.
Таких как она испокон веков уничтожали при помощи боевых магов, избравших путь «избавления мира от нечисти поганой», как это называлось в простонародье и «уничтожения чудовищ», как сие именовал высший свет и сами маги. Почему она и ей подобные вдруг оказались чудовищами? Да как раз просто потому, что им не повезло родиться теми, кем они родились – хотя сама Эверихальд это невезением не считала, просто люди были болванами. Не важно, причиняешь ты кому-то вред или просто пытаешься выжить – ты всё равно будешь монстром в их глазах, ибо ты не такой, как они, не человек. Ты просто сильнее и эта твоя сила будет их пугать. Да, как вы уже наверняка поняли, Эверихальд была нечистью, пусть и наполовину. Как это, «наполовину», наверно спросят многие из вас? Неужели кто-то из людей сошёлся с презренной нечистью? А вот это история интереснее, отвечу вам я, и для неё время как раз подходящее, иначе как вы поймёте, с кем мы имеем дело?
Нечисть скрывается от людей уже много столетий, вынужденная прятаться, или, как многие из нечисти разумной, притворяться человеком, постоянно меняя личность и место жительства из-за слишком долгих по меркам людей жизни и молодости. Мать Эверихальд была одной из тех, кто притворялся человеком. На самом деле эта женщина была одной из сильнейших среди нечисти – лунным драконом. Она прожила среди людского рода в облике человека многие столетия, многое умела и знала, и в своё время ей удалось стать одной из лучших модисток Аранта. Одеяния у неё не стыдилась заказывать даже сама королева. Это-то женщину и погубило. Однажды, когда её вызвала во дворец королева для обсуждения очередного заказа, ей не повезло приглянуться королю.
А потом не повезло ещё сильнее – они пересеклись в одном из пустынных коридоров дворца. Да, нечисть, а тем более драконы, телом гораздо сильнее людей, но мать Эверихальд была всё же женщиной, пусть и очень древней. Сковавший её от неожиданности страх не дал ей оказать достойное сопротивление. Да и попробуй воспротивься королю-тирану – сразу окажешься на плахе. Позже она выяснила, что беременна. Будучи умной леди, она пыталась это скрыть, но держать в тайне подобное достаточно долгий срок попросту невозможно. Во время очередного её визита во дворец король всё заметил и, не будучи никогда дураком, понял. А поняв, испугался, зная, что супруга у него умна, прозорлива, мстительна, но справедлива, и что стоит ей узнать правду – а она узнала бы – мстить будет именно ему. В страхе король обратился к своему младшему брату, Архимагу, главе Гильдии магов. И лишь одному ему известно, как он узнал тайну матери Эверихальд о том, что та не человек.
Её мать обратилась в бега и её укрыли ду?хи Древнего леса, одарив её лесной магией, чтобы в уплату за защиту и кров она и её дети исполняли роль Хозяйки и Хранительницы. Вскоре та разрешилась от бремени двумя близнецами, девочкой и мальчиком. На первый взгляд они различались лишь тем, что мальчик имел более светлый оттенок зелёных глаз, да серебряные волосы имели сильный золотой отлив, а не лиловый, как у сестры. Однако на самом деле их различие было куда сильнее – девочка родилась драконом с сильным даром человеческой магии, доставшимся ей от дяди, а мальчик – простым человеком с одной лишь лесной магией, дарованной ду?хами.
Через полгода их нашли. Но не Архимаг, а канцлер. И он предложил их с братом матери сделку. Оказалось, что королева тяжело больна и вот-вот умрёт, а короля поразило проклятие бесплодия, которое не удалось снять ни одному некроманту. Стране нужен был наследник, и канцлер поставил женщину перед выбором: либо она отдаёт сына, и канцлер дарует им с дочерью дополнительную защиту от Архимага, либо люди, которых привёл канцлер, убивают её и забирают детей. Решение было очевидным. В лесу остались только две драконицы, а совсем скоро народ Аранта поверил, что королева скончалась в родах.
Эверихальд научилась у матери многому. Фехтованию и владению кинжалом, конной езде (тренироваться, правда, приходилось не на спокойной домашней животинке, а на одной из согласившихся помочь лошадей из пасшегося в окрестных полях дикого табуна), рукопашной борьбе, этикету, умению притвориться буквально кем угодно, от леди до подзаборного мальчишки или шлюхи, десяткам наук. И это только малый перечень того, что сочла нужным вложить в её голову и тело мать. Лишь человеческой магии обучить не могла, потому что для безопасных занятий требовался опытный наставник. И маленькая Эвери всегда знала то, о чём мать никогда прямо не говорила: из неё растят месть. Месть королю и Архимагу.
А ещё Эверихальд знала, что отомстит. Они зарабатывали в близлежащем городке пением и танцами на улицах, появляясь там по очереди, и два года назад мама вернулась уже погибающей. Её убили маги, посланные дражайшим дядюшкой, уж Эверихальд постаралась это выяснить. Не помогла ни защита канцлера, ни защита ду?хов. И этого Эвери простить не могла. Не знала только одного – как отомстить, ведь к Архимагу и королю не так-то просто подобраться для осуществления достойной мести, а не просто убийства.
Так и вышло, что теперь Эверихальд жила в Древнем лесу и в настоящий момент следила за пятёркой боевых магов, сидящих у границы леса на нервно переминающихся жеребцах. Животные, в отличии от своих несведущих хозяев, опасность прекрасно чувствовали. Однако маги были молоды и, видимо, совсем неопытны, раз не понимали, что когда беспокоятся скакуны под ними стоит насторожиться. Несмотря на всю свою ненависть к ним, убивать Эверихальд не хотела. Она по природе своей старалась судить справедливо и понимала, что эти вояки не виноваты в предубеждениях, которые прочно вбили им в сознание. Значит, следовало для начала попытаться их прогнать. Хотя бы для того, чтобы потом сказать самой себе: «Я сделала всё, что могла, их смерть - их вина».
На дерево девушка взобралась, не потревожив ни листика. Маги её не видели. И не увидят, пока она сама не сочтёт нужным. Можно было, конечно, натравить на них лесных жителей, но она не могла рисковать теми, кто с малолетства стал ей настоящей семьёй. Поэтому следовало продумать способ избавиться от них своими силами. Потому что её первоначальный долг – защитить лес.
Коротко выдохнув, она призвала лесную магию. Все ветки, более или менее подходящие по толщине и длине, валявшиеся в радиусе пяти метров от дерева, ставшего её наблюдательским пунктом, бесшумно – так, чтобы маги ничего не заподозрили раньше времени - поднялись в воздух и, заострившись на манер стрел, метнулись в магов. Те ожидаемо подняли куполом магические щиты.
Эверихальд мрачно усмехнулась, увидев, что маги не прониклись. Но она и не рассчитывала, что до них сразу дойдёт намёк на то, что лучше бы им убраться подальше от её дома. Из-под земли прямо рядом с копытами лошадей, заставив животных занервничать сильнее, взметнулись тонкие гибкие лианы, оплетая руки и ноги магов, но не трогая безвинных зверей. От неожиданности те попытались вырваться, и только потом сообразили лианы эти сжечь. Когда земля под ними затряслась и жеребцы, обученные, боевые, но всё же непривыкшие к подобному жеребцы, с испуганным ржанием встали на дыбы, Эверихальд мысленно обратилась к животным: «Ну же, милые, уносите своих хозяев! Я не хочу сегодня убивать!». Однако выучка у этих бедных жеребцов, которым достались столь глупые хозяева, оказалась слишком хорошей.
Эверихальд глубоко вдохнула и медленно выдохнула, усмиряя взметнувшийся с новой силой гнев и вместе с ним человеческую магию. Ладно. Последняя попытка, а потом убийство, если не дойдёт. На всякий случай приняла промежуточную ипостась, ибо в полном драконьем обличии плохо себя контролировала, слишком силён был её дракон. Зрачки стали вертикальными, показались острые клыки, аккуратные ногти превратились в длинные алмазные когти, голова увенчалась голубовато-серебряными загнутыми назад витыми рогами, а за спиной раскрылись огромные крылья, покрытые серебряной с лиловым отливом шерстью. Приняв нужный ей вид, она тенью скользнула с дерева на землю и сделала шаг на свет.
Маги настороженно на неё уставились, но почему-то не напали. Наверное, понимали, что пятеро магов против лунного дракона – смех и абсурд, а не сила.
- Уходите, - человеческим языком Эверихальд пользовалась редко, и он был ей неудобен, но особого выбора не было. Маги не шелохнулись, но взгляды их стали внимательнее. – Уходите. Вам с мной впятером не справиться, но у меня нет ни малейшего желания убивать вас. Уходите, пока я даю вам возможность уйти. В противном случае ваши щиты от моего пламени не спасут.
Вместо ответа в неё полетело какое-то заклятие. Она успела лишь увидеть его прежде, чем оно спеленало её по рукам и ногам, придавив к земле. Гнев на миг овладел рассудком. В шаге от копыт лошадей лиловое пламя, которое она выдохнула, выжгло ровную дугу. Эверихальд приглушённо зарычала, глядя на магов с неприкрытой ненавистью. Всё ещё предупреждение, но уже менее мирное.
И вдруг раздался властный голос:
- Стойте!
Маги неожиданно развели коней в сторону, давая проехать новоявленному магу. На фоне пятерых громил он выглядел слишком молодым и слабым, чтобы командовать, хотя тело явно тренированное. Скуластое бледное лицо с россыпью веснушек по скулах и носу, каштановые кудри, стянутые на затылке в высокий хвост, медового цвета глаза и при всём при этом какая-то странная внешняя привлекательность. И всё равно слишком тщедушен и юн для такой властности голоса. Но тем не менее говорил определённо он, больше некому. И на огромном вороном жеребце, одни лишь копыта которого, наверное, были с ладонь Эверихальд, тоже он. Развернув эту зверюгу, он повернулся к боевикам и принялся их… отчитывать:
- Адепты, вам что было сказано?! Не атаковать, только защищаться в случае необходимости! А вы? Доводите девочку до необходимости атаковать!
Он посмотрел на Эверихальд едва ли не извиняясь взглядом, а девушка пыталась осознать услышанное. Не атаковать? Что он несёт? Пытается усыпить её бдительность? Умно, но она не настолько дура. А ещё этот маг почему-то вызывал в ней животный, едва контролируемый ужас.
Вдруг взгляд упал на мажеские перчатки у него на руках и сердце ухнуло куда-то вниз. Фиолетовые перчатки, открывающие лишь две фаланги пальцев. Менталист. Ещё и не просто менталист, а, судя по золотой окантовке, мэтр Ордена менталистов. Демоны!.. Они знали, кого посылать. Против воздействия на разум Эверихальд была бессильна. А против мэтра, сильнейшего из менталистов, не спасёт даже природная защита на сознании драконов! Если он соберётся сделать из неё безвольную куклу, то она не сможет даже оказать маломальски достойного сопротивления! И пусть источником и причиной инстинктивного страха явно было не это, думать об этом было несколько не ко времени.
- Да она же дикая совсем, - пробасил один из громил, оправдываясь.
Эверихальд не выдержала и ядовито выплюнула, стараясь не подать виду, что говорит на нужном языке с трудом:
- Это я-то дикая? Я вас предупреждала, просила уйти по-хорошему, хотя могла попросту испепелить, а вы меня атаковали! И после этого я ещё и дикая?! Я?!
Менталиста следовало испепелить прямо сейчас, на месте, пока он не успел ничего сделать. Однако она не могла пересилить себя и напасть первой. Глупо, но всё же. Встретившись глазами с пристальным наблюдающим за ней взглядом, она на миг склонила голову в подобии поклона, чтобы отдать хоть какую-то дань этикету и тем показать, что настроена на решение ситуации миром. После этого снова посмотрела в медового цвета глаза и произнесла:
- Милорд мэтр, я не хочу никого убивать. Ни вас, ни ваших людей. Но я буду вынуждена это сделать, если ваш отряд не уйдёт. Против меня вы шестеро – ничто, вы и сами это знаете. Прошу, просто уходите и оставьте меня в покое. Я не причиняю вреда людям, живя здесь. И я не хочу убивать тех, кто просто выполняет приказ свыше. Просто дайте мне жить!
