Шаманка

Каждый из них отвечает за что-то своё. Знания, божественное начало, то бишь Дух, Природа и Семья, Любовь и Пламя, Равновесие, и Перемены, он же Жизнь и Смерть – в соответственном порядке. Это если в обобщённом понимании.
       
       – А что ещё ты можешь сказать про Игры и Вселенную?
       
       Священник, похоже, принадлежал к тому типу людей, которым, стоит дать им в руки крупицу информации, сразу нужно ещё и ещё. Трис улыбнулась. Живой и пытливый ум, наличие которого сквозило в её собеседнике, ей определённо нравилось. Если они с этим священником подружатся, то у неё появится ещё один интересный человек в окружении, с которым можно будет поговорить.
       
       – Я могу сказать, что Вселенная делится на так называемые Мерности, – продолжила она. – Если говорить более понятным тебе языком, то это можно назвать слоями или уровнями. И каждая Игра имеет своё количество Мерностей. Наша Игра двенадцатимерностна – это, можно сказать, самое начало пути. Количество Мерностей Вселенной же бесконечно, насколько нам, шаманам, известно. Суть развития души заключается в том, чтобы тянуться ко всё более и более высоким мерностям. Есть ещё минусовые Мерности. Ты, наверное, мог подумать, что эти уровни идут вниз, но это не совсем так. На самом деле, если говорить усреднённо, то каждая плюсовая Мерность зеркальна своей минусовой. Когда душа развивается до предельного уровня Игры, в которой родилась, она переходит в мир с более высоким уровнем Мерностей. Если она не успела достаточно развиться в своей жизни, то перерождается в мире с таким же количеством Мерностей или даже в том же – это её выбор. Перерождаться таким образом она будет пока не выполнит свою миссию или не погибнет. На минусовых Мерностях живут тёмные сущности, которые всеми силами пытаются помешать нашим душам. Вы, христиане, зовёте то, что они делают, искушением во грехе. Ещё они ставят множество ловушек, но это слишком долго рассказывать, нам не хватит и ночи, если начну. Наша Игра одна из самых опасных – она одна из немногих, в которых можно как взлететь к высотам, так и упасть на самое дно. И тем же она одна из самых интересных.
       
       – Значит, у каждой души есть какая-то своя миссия, – задумчиво протянул священник. – Но почему мы не помним, зачем явились в этот мир?
       
       – Ты задаёшь правильные вопросы. Это одна из тех ловушек, о которых я говорила, - снова одобрительно улыбнулась Трис. – Часть так называемого колеса Сансары. Раньше смертные души помнили, зачем решили родиться. И жили в своих телах гораздо дольше, столетиями, чтобы было время. Потому и множество перерождений не было необходимым. Сейчас так долго жить могут только шаманы.
       
       – И шаманы помнят, зачем они приходят? – судя по всему, чем больше она рассказывала, тем больше вопросов рождалось в сознании её собеседника. Так и должно было быть.
       
       – Нет, – с сожалением покачала головой Трис. – Лишь единицы из нас разве что вспоминают о том, что должны сделать с течением жизни. Для этого нужно очень много медитировать, а жизнь у нас для этого как правило слишком насыщенная. Но я вот, например, теперь свою миссию знаю. Тяжёлая, зато известная. Как говорится, кому много даётся, с того потом многое и спрашивается.
       
       Она всеми силами постаралась не выдать, как на самом деле напугана и растерянна такой ответственностью – всё же перед ней пусть и интересный, но чужой человек – однако во взгляде священника всё равно мелькнуло что-то, похожее на понимание. Словно он каким-то образом понимал, что творится в её душе, и не осуждал. Отмахнувшись от этой странной мысли – ну как, в само м деле, её мог понимать совершенно ничем, кроме этого странного разговора, не связанный с ней мужчина? – Трис продолжила:
       
       – Ещё, если тебе всё ещё интересно, я могу рассказать, что планеты и звёзды – тоже живые существа со своими миссиями и целями. Их не совсем и не до конца понимаем даже мы, шаманы, но мы можем с планетами и звёздами разговаривать. Только самые сильные, конечно, и только те и тогда, с кем и когда они захотят говорить, и всё же.
       
       – А в чём смысл? – вдруг спросил священник. – Ну, я имею в виду не для нас, не для Держателей, а для Единого? Зачем Ему вся эта сложная система? Где конечная цель? Почему бы Единому, раз он всемогущ, не привести к этой цели сразу, без всего этого долгого пути?
       
       Судя по тому, какой лихорадочной жаждой зажглись его глаза, эти вопросы он пронёс с собой через всю жизнь, отчаянно жаждуя получить ответы, и теперь увидел в ней человека, что сможет эти самые ответы ему дать. Трис тихо понимающе рассмеялась и ответила:
       
       – А вот этого, дорогой священник, не знает, пожалуй, никто. На этот вопрос тебе сможет ответить разве что сам Единый. Мы можем лишь предполагать. Я же думаю что смысл всей этой Вселенской Игры как раз в Игре и заключается. И цель тоже. Что единственная цель всей Игры как раз в том, чтобы эта Игра была. Думаю, что Ему просто что-то вроде… скучно? Если можно, конечно, применять человеческие состояния к Нему. Но, наверное, это можно назвать чем-то вроде скуки. Ему было скучно быть всемогущим, и он создал Игру просто чтобы она была.
       
       – А свобода? – жадный интерес в глазах священника разгорался всё ярче. – Что ты думаешь о ней?
       
       – Ты имеешь в виду, есть она по моему мнению или нет? – хмыкнула Трис, чуть склонив голову и тоже с интересом, но не с жадным, а скорее с исследовательским, рассматривая священника. Что-то в нём вызывало в ней несколько отстранённое любопытство. – На этот счёт у меня тоже есть лишь мои предположения. Я думаю, что она всё же есть, но ограниченная. Ты помнишь, чему учили на уроках обществознания в школе? Свобода одного существа заканчивается ровно там, где начинается свобода другого. Я немного дополню: свобода одного существа заканчивается ровно там, где начинается свобода подобного ему существа. Я говорю именно о подобных друг другу существах, потому что волк не задумывается о свободе и праве на жизнь зайца, когда ест его, уж прости за аллегорическое сравнение разумных и неразумных существ. Поэтому я в своё время вывела «теорию о вероятностях», как я это называю. Именно «теория вероятностей», а не «теория вероятности» как это было у Эйнштейна. Наша свобода, как и свобода любого другого наделённого любой из форм разума и душой существа во Вселенной, ограничена количеством возможных вероятностей событий. Этих вероятностей бесчисленное множество и тем не менее их какое-то ограниченное количество. Человек волен выбирать из них любую, выбирать, правда, вслепую, потому что иначе бы всё это не имело бы смысла, но всё же волен. И ограничен только количеством вероятностей. Когда человек или, чаще всего, группа порой на первый взгляд не зависящих друг от друга людей, делает тот или иной выбор, то остальные вероятности, связанные с той или иной ситуацией, относительно которой был сделан выбор, «схлопываются», то есть обнуляются. Моя теория тем убедительнее, что, во-первых, она придаёт всему происходящему систему и объясняет, почему во Вселенной не царит хаос и бардак, а во-вторых, она даёт нам ответ на вопрос, кто же такой Единый. Единый – это Нечто, именно «Нечто», ибо я не могу определить Его или Её ни к одному роду или полу существ и сущностей, имеющее абсолютную свободу. Именно поэтому Он всемогущ. Именно поэтому Он может быть только один – будь таких двое, Их свобода ограничивалась бы свободой друг друга и тогда Они не были бы всемогущими. Вот и всё, что я могу предположить.
       
       – Это… сложно, – после недолгой паузы произнёс священник. – Но интересно. Сколько тебе лет?
       
       – Девятнадцать, – улыбнулась Трис. – Но вывела я эту теорию в семнадцать.
       
       – И ты додумалась до подобного в семнадцать? – поражённо выдохнул священник. – Но как?
       
       – Просто я понимала достаточно, чтобы задуматься о подобном, и знала достаточно, чтобы до подобного додуматься, – со всё той же улыбкой ответила девушка. – Вот и всё.
       
       Повисло недолгое молчание, во время которого каждый думал о своём. Первым заговорил всё же священник:
       
       – Значит, вы верите в Драконов?
       
       – Нет, – покачала головой Трис и всё же не удержалась от того, чтобы хихикнуть – так забавно вытянулось в удивлении лицо её собеседника. – Мы не верим в них. Мы знаем о них. «Верить» и «знать» — это фундаментально разные вещи, священник. Когда ты веришь, ты отдаёшь свою энергию тому, в кого ты веришь. А когда ты знаешь о ком-то, то ты просто знаешь и всё. Но, как видишь, то, во что верил всё это время ты, и то, что знаем мы не так уж и различается, – решила, что пора подкинуть ему нужную мысль, Трис. – Просто мы знаем больше, чем знал до этого дня ты. Мы так же знаем о Едином Боге, просто молимся не ему, а тому, кто к нам поближе.
       
       – Но руки в молитве складываете так же, как христиане, – попытался беззлобно поддеть её священник.
       
       – О, а это легко объясняется, – просияла улыбкой шаманка. – Эта позиция рук вообще существовала ещё задолго до христианства и до систематизированных и хоть сколько-нибудь догматичных религий в целом. Данная позиция позволяет концентрировать и направлять энергию, в том числе и энергию произносимых в молитве слов. Таких позиций с разным действием много, они называются «му?дры» *. Если хочешь, я научу им тебя. Не прямо сейчас, хотя некоторым и сейчас могу, и не всем сразу, но постепенно ты освоишь многие.
       
       – Я не шаман, – озадаченно нахмурился священник.
       
       – А му?дры доступны почти всем, не только шаманам, в этом их прелесть, – пожала плечами Трис и вдруг наконец поняла, что же в этом священнике цепляло её внимание всё это время. Оставалось лишь подивиться, как она умудрилась не заметить этого раньше. – Но на счёт того, что ты не шаман, я бы поспорила. Странности ведь начались в тринадцать лет, да? Или незадолго до этого возраста.
       
       – Что?.. – на миг растерялся священник, а потом с непониманием прищурился. – Откуда ты знаешь?!
       
       – В тринадцать происходит полное раскрытие силы, – пояснила Трис. – Ты шаман и довольно сильный, просто необученный. Удивительно, как вообще дожил до своего возраста и никого не убил не имея наставника. Наверное, частое посещение церкви на протяжении всей жизни помогало немного сбалансировать силу внутри. И странно, что я не почувствовала тебя как шамана, когда слушала Землю, учитывая, что твоя сила уже раскрыта. Если хочешь, я попрошу Учителя взяться и за твоё обучение, – видя сомнение в его взгляде и помня, что Алиса говорила, будто этот священник очень любит людей, добавила. – Тогда твоя сила станет приносить людям пользу.
       
       Сомнение из чёрных глаз почти ушло.
       
       – Боишься моего Учителя? – понимающе спросила Трис.
       
       – Опасаюсь, – поправил её священник. Это было вполне понятно, мужчины в своих страхах не любят признаваться ещё пуще женщин. И тут же добавил, словно оправдываясь. – Как и все остальные.
       
       Ну да, среди её людей таких «опасающихся», а на деле просто боящихся, но стыдящихся назвать это именно словом «страх», её Учителя – по-прежнему каждый второй.
       
       – Знаю, – кивнула Трис. – И тем не менее я на роль наставницы не гожусь, сама ещё не совсем доучилась. А вот Учитель, когда дойдём, сможет научить тебя многому, если захочешь. А может начнёт учить и в пути, во время привалов. На самом деле причин бояться его нет, он только выглядит суровым. Так-то он добрый, порою даже слишком. Меня он приютил и начал учить, когда я была беспризорницей, умирающей от голода на улице.
       
       – А все думают, что ты его внучка, – хмыкнул священник.
       
       – Ну не станем же мы всем и каждому объяснять, как на самом деле дело обстоит, если от того, считают они нас родственниками или нет, ничего не зависит, – усмехнулась Трис. – Ну так что, мне передавать просьбу о твоём обучении Учителю? Если у нас хотя бы со временем появится не два, а три шамана – это будет уже прекрасно. А если кто-нибудь из имеющихся у нас детей, не достигших тринадцати, тоже окажется шаманом…. В прочем, не будем загадывать. Всё равно это ещё их взросления ждать, да и учить их дольше и сложнее, дети же. Так что своим согласием овладеть своей силой ты бы нам очень помог.
       
       Немного поколебавшись, священник всё же решительно кивнул:
       
       – Давай.
       

Глава №5.

       Переучивать священника в шамана Учитель, как и полагала Трис, начал почти сразу, используя почти все крохи имеющегося у них свободного времени. Порой девушке становилось грустно от того, что теперь они разговаривают ещё меньше, в то время как до этого каждую свободную минуту использовали для разговоров друг с другом, когда не приходилось спать, но она прекрасно понимала, что так надо. «Вот дойдём до места, куда ведёт зов, и всё вновь встанет на свои места. Ну... почти. Только по-другому,» – утешала она себя. Священник явно чувствовал себя в обществе её Учителя неуютно, но желание научиться чему-то, что будет полезно другим людям, помноженное на жажду пытливого ума до новых знаний, было явно сильнее.
       
       – Милый юноша, – отзывался о нём Учитель. – Редко где можно было найти столь светлое сердце даже вол времена, когда людей было значительно больше. Ради людей действительно почти на всё, что угодно готов, – и со смешком добавил. – Даже терпеть меня.
       
       Трис хотела было пошутить в ответ на это, что не так уж он невыносим, но тут же вспомнила себя в первые пару лет знакомства, когда исцелялась от страхов. Конечно, страх священника не настолько силён и ему явно легче, чем было в своё время ей, однако "легче" вовсе не значит "легко".
       
       – Вот и мне так же показалось, – кивнула она вместо готовой сорваться с языка шутки. – А ещё он умный и легко воспринимает всё новое и неизвестное прежде, я это в первом же нашем разговоре заметила. Значительно легче большинства. Очень гибкое сознание и жадный до знаний разум.
       
       – Просто бриллиант, – согласился Учитель и как-то странно, словно на что-то намекая посмотрел на неё. На что он намекал девушка так и не поняла.
       
       Через семь дней пути после того разговора у костра их ждала неожиданная встреча. Выйдя из очередного леса – лесов на их пути встречалось удивительно много, словно зов специально вёл их через места, где можно добыть дичи, и каких-никаких трав – к пологому холму, они увидели, как на его вершину поднимается почти такая же, что и у них, группа людей с молодым мужчиной во главе.
       
       – Стойте, – велела Трис, выйдя из охватившего на миг оцепенения и спешившись.
       
       Как? Как она могла их не почувствовать тогда, слушая Землю? Присмотревшись к вожаку других людей, Трис поняла, что он ещё и довольно сильный шаман. Как?! Неужели планета специально скрыла другую группу выживших? Это было единственным вариантом, что приходил ей в голову. Но зачем?!
       
       Мужчина во главе второй группы, судя по всему, тоже отдал тот же приказ, и принялся разглядывать её, видимо будучи столь же озадаченным. Однако нападать они, вроде как, не собирались. Но чего ждать от них не знали.
       
       Не зная, как наиболее явно выразить их мирные намерения, Трис протянула руку с прямой ладонью вверх и выпустила с неё в воздух белую искру. Чуть поколебавшись, мужчина, стоявший во главе "второго лагеря", сделал то же самое. Трис кивнула, чувствуя, как сковавшее мышцы напряжение чуть отпускает. Однако настороженность никуда не ушла. Врождённая осторожность подсказывала развернуть свой "табор" и просто обойти чужаков, чтобы продолжить путь, но разумом шаманка понимала, что им с чужим вожаком нужно хотя бы поговорить.