Мобильный командный пункт, оборудованный в неприметном фургоне, стоял на лесной дороге в километре от усадьбы. Зорин лично руководил операцией, получая данные с камер, установленных на бойцах, и с беспилотника, бесшумно кружащего над лесом. Он видел тепловые сигнатуры людей внутри здания — около восьми человек, включая заложницу. Один из тепловых силуэтов был заметно меньше остальных — это, скорее всего, и была Софья.
Зорин знал, что основные силы Братства — около пятнадцати боевиков — находятся в тренировочном лагере под Истрой. Там же сейчас Лев. По данным радиоперехвата, в усадьбе, помимо Корвуда и заложницы, находилось лишь несколько человек: двое личных охранников Патера и трое «воронов» из лагеря, прибывших накануне для какого-то ритуала. Это упрощало задачу, но не делало её лёгкой: Корвуд был хитёр и наверняка подготовил пути отхода.
Сергей, одетый в тёмную куртку и джинсы, сидел в машине неподалёку от усадьбы и ждал сигнала. В руке он держал кожаный футляр с тщательно подготовленными фальшивыми документами — копиями расшифровок, в которых ключевые фрагменты были заменены на бессмысленный набор символов. Оригиналы остались у Зорина. В ухе у Давыдова был спрятан микронаушник, через который он поддерживал связь с подполковником. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидел Милес — бледный, с застывшим выражением лица, но с горящими решимостью глазами. Он периодически сжимал и разжимал кулаки, разминая пальцы перед предстоящей схваткой. Его дыхание было ровным, но Сергей чувствовал исходящее от него напряжение — как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.
— Я пойду первым, — сказал Милес, когда часы показали без пяти девять. — Я знаю их повадки. И у меня к Корвуду свой счёт. Вы — за мной, на расстоянии десяти шагов. Держитесь спокойно, не делайте резких движений. Они будут нервничать. И помните: ваша задача — потянуть время. Как только услышите выстрелы — падайте на пол и прикрывайте голову.
— Понял, — коротко ответил Сергей, чувствуя, как сердце колотится в груди, а ладони потеют, несмотря на холод. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Всё его существо кричало об опасности, но он заставил себя успокоиться. Сейчас не время для паники. Сейчас время действовать.
Они вышли из машины и направились к усадьбе. Ночной лес был тих и тёмен, лишь луна освещала заснеженную дорогу серебристым светом. Под ногами хрустел снег. Ветви деревьев, покрытые инеем, казались призрачными фигурами, застывшими в ожидании. Сергей старался ступать как можно тише, но каждый шаг отдавался громким скрипом, который, казалось, разносился на весь лес. Милес двигался впереди абсолютно бесшумно — его подготовка давала о себе знать.
У входа в усадьбу их встретили двое вооружённых людей в чёрном — типичные «вороны», по описанию Милеса. Они были в балаклавах, скрывающих лица, и с пистолетами в руках. Один из них, повыше ростом, жестом приказал остановиться. Второй, коренастый, внимательно осмотрел лес за спиной прибывших.
— Руки вверх, — скомандовал высокий. — Медленно.
Сергей поднял руки, держа футляр над головой. Милес сделал то же самое. Охранники обыскали Сергея, тщательно ощупав куртку, пояс, штанины. Один из них проверил футляр, открыв его и быстро пролистав содержимое. Не обнаружив оружия (бронежилет был скрыт под одеждой и не выпирал), они переглянулись и кивнули друг другу.
— За мной, — бросил высокий и повёл их внутрь.
Они прошли через анфиладу пустых комнат, где гулял ветер и скрипели рассохшиеся половицы. На стенах сохранились остатки старинных обоев и фрагменты лепнины — бледные тени былой роскоши. В одной из комнат Сергей заметил старый камин, в котором чернели остатки недавнего костра. Пахло гарью и сыростью. Наконец, они вошли в большой зал с облупившейся лепниной и огромным камином, в котором сейчас весело потрескивали дрова. Тепло от огня приятно контрастировало с ледяным холодом остальных помещений.
У камина, спиной к входу, стоял человек. Когда он обернулся, Сергей не смог скрыть удивления. Это был Роберт Иванович Корвуд. Но каким он был сейчас! Вместо респектабельного, вальяжного господина, каким он представал при их первой встрече в воронежском ресторане, перед ним стоял собранный, жёсткий человек с холодными, как лёд, глазами. Его правая рука покоилась на рукояти странного кинжала, висящего на поясе — ритуального оружия «Братства», с рукоятью в виде головы быка. Одет он был в тёмный костюм, но под пиджаком угадывалась кобура. На его лице не было и тени той доброжелательности, которую он демонстрировал раньше. Теперь это был хищник, загнанный в угол, но всё ещё опасный.
— А я всё думал, когда же вы догадаетесь, Давыдов, — усмехнулся Корвуд, глядя на Сергея. — Вы оказались даже более способным, чем Ордынцев. Жаль вашего друга Верховского. Он был хорошим агентом, но слабым человеком. Не смог переступить через свои принципы. Сентиментальность его погубила.
— Где Соня? — резко спросил Сергей, сжимая футляр. — Я выполнил ваши условия. Теперь вы выполняйте свои.
— С ней всё в порядке. Пока. Она в соседней комнате. Вы получите её, как только я получу то, за чем вы ездили в Воронеж. Ключи и полную расшифровку. И не вздумайте хитрить, Давыдов. Мои люди держат её на прицеле.
— Как вы узнали, что она приедет? — спросил Сергей, сжимая кулаки.
Корвуд усмехнулся.
— Мои люди вели её от вашего дома в Воронеже. Вы думали, мы не следили за вами? Каждый ваш шаг был известен. Она сама дала нам шанс, когда поехала на вокзал одна.
Сергей с трудом сдержал ярость. Он должен был предвидеть это. Должен был настоять, чтобы она не ездила одна. Но сейчас было поздно корить себя.
Корвуд кивнул одному из охранников. Через минуту в зал ввели Софью. Её толкнули в спину, и она, споткнувшись, едва не упала. Сергей дёрнулся было вперёд, но Милес незаметно сжал его локоть, удерживая. Софья была бледна, со следами усталости на лице, но держалась с достоинством. Руки её были связаны за спиной пластиковыми стяжками, на щеке виднелся небольшой синяк — видимо, при похищении ей досталось. Губы были искусанными, но взгляд — ясным и твёрдым. Увидев Сергея, она едва заметно улыбнулась, давая понять, что с ней всё в порядке. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними словно пробежала искра — безмолвное обещание, что они выберутся из этой передряги вместе.
— Убедились? — холодно спросил Корвуд. — Теперь давайте сюда футляр. И медленно, без резких движений. Если дёрнетесь — ей конец.
Сергей сделал шаг вперёд, протягивая футляр. В этот момент в наушнике раздался голос Зорина:
— Мы видим Горскую. Снайперы готовы. Ждите сигнала. Как только мы её освободим, начинаем штурм. Продолжайте тянуть время.
Сергей замедлил движение, делая вид, что возится с застёжкой футляра. Пальцы его дрожали, и он надеялся, что Корвуд примет это за волнение, а не за попытку затянуть время.
— Что вы собираетесь делать с книгой? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Передадите американцам?
Корвуд на мгновение растерялся, не ожидая такой осведомлённости. Его брови чуть приподнялись.
— А вы неплохо подготовились, Давыдов. Но это не ваше дело. Давайте футляр.
— А вы знаете, что в книге описано психотронное оружие? Что эти знания могут убить тысячи людей? Что «Ключ Соломона» — это не просто символ, а инструмент убийства? Вы готовы взять на себя ответственность за это?
— Знаю, — усмехнулся Корвуд. — Именно поэтому они так ценны. И именно поэтому они должны принадлежать тем, кто знает, как ими распорядиться. А не таким дилетантам, как вы. Мы, Братство, веками хранили эти тайны. И мы не позволим вам их украсть.
— Вы хранили их для себя, чтобы использовать в своих целях. А тамплиеры хотели, чтобы эти знания служили истине. Non nobis, Domine. Не нам, Господи, но имени Твоему. Вы забыли об этом?
Корвуд побагровел. Его лицо исказилось от гнева. Он выхватил кинжал из ножен и сделал шаг вперёд.
— Хватит! Давайте футляр, или я прикажу пристрелить девушку прямо сейчас! Выбирайте: она или ваши принципы!
В этот момент за окнами раздались выстрелы, крики и грохот светошумовых гранат. Спецназ пошёл на штурм. Корвуд на мгновение растерялся, и этого мгновения Сергею хватило. Он метнул тяжёлый футляр прямо в лицо своему визави, а сам бросился к Софье, увлекая её на пол и прикрывая собой. Футляр попал Корвуду в переносицу, и тот, вскрикнув, отшатнулся, схватившись за лицо. Охранники открыли беспорядочную стрельбу, но в зал уже врывались бойцы в масках, выбивая двери и окна. Пули свистели над головой, впиваясь в стены и лепнину. Посыпалась штукатурка, зазвенело разбитое стекло.
Сергей, прижимая Софью к полу, слышал, как вокруг гремели выстрелы и крики. Он закрыл ей голову руками, молясь, чтобы ни одна шальная пуля не попала в них. Бойцы «Альфы» действовали молниеносно: двое охранников были убиты на месте, остальные бросили оружие и легли на пол.
Корвуд, поняв, что проиграл, рванул к потайной двери за камином, которую Сергей заметил ещё при входе. Он нажал на один из кирпичей, и часть стены отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Но путь ему преградил Милес, появившийся словно из ниоткуда. Два «брата», бывший и нынешний, сошлись в короткой, жестокой схватке. Корвуд, несмотря на возраст, был опасным противником. Его кинжал сверкнул в свете выстрелов, но Милес, ушедший с линии атаки, провёл болевой приём и обезоружил Патера. Раздался хруст костей, и Корвуд взвыл от боли, падая на колени.
— Твои копатели в Сухаревской уже дают показания, — бросил Милес, заламывая ему руку. — И сервер мы взяли. Так что, Патер, твоя двойная игра закончена. ЦРУ узнает, что ты искал книгу для себя. Как думаешь, Виленс это оценит?
— Игра окончена, Отец, — прошептал Милес, заламывая Корвуду руку и надевая на него наручники. — Ты проиграл. И ты ответишь за всё. За Ордынцева. За Верховского. За всех, кого ты убил. За тех, кого ты превратил в бездумных убийц.
Корвуд, задыхаясь от боли, прохрипел:
— Ты не понимаешь, Милес. Мы служим высшей цели. Ты предал Братство. Ты будешь проклят. Митра покарает тебя.
— Я уже проклят. Но, по крайней мере, я пытаюсь искупить вину. А ты — нет. Ты просто убийца и марионетка в чужих руках.
Через несколько минут всё было кончено. Охранники Корвуда были обезврежены, сам он арестован. Софья, целая и невредимая, бросилась в объятия Сергея. Он прижал её к себе, чувствуя, как дрожит её тело. Она плакала, уткнувшись лицом в его плечо, а он гладил её по волосам, шепча слова утешения.
— Всё кончено, — прошептал он. — Ты в безопасности. Я больше никуда тебя не отпущу. Обещаю.
— Я знала, что ты придёшь, — ответила она, поднимая заплаканное лицо. — Знала. Ты всегда приходишь.
Зорин, войдя в зал, удовлетворённо оглядел поле боя. Он подошёл к связанному Корвуду и посмотрел на него с холодным презрением.
— Ну что, господин Патер, теперь вы расскажете нам всё. О «Братстве», о ЦРУ, о ваших планах. И поверьте, у нас есть способы заставить вас говорить. Много способов.
Корвуд молчал, сверля Зорина ненавидящим взглядом. Но в его глазах уже читался страх. Он понимал, что проиграл. Что его империя рухнула в одночасье.
Оружие Храма
Москва, Лубянка, комната для допросов. Два дня после штурма усадьбы.
Корвуд сидел на железном стуле, закованный в наручники. Он выглядел постаревшим лет на десять: седые волосы всклокочены, под глазами тёмные круги, дорогой костюм помят и испачкан. Но взгляд оставался твёрдым — взгляд человека, который уже всё для себя решил.
Зорин вошёл, сел напротив, положил на стол папку.
— Ну что, Роберт Иванович, будем говорить? Или сразу протокол оформим без ваших показаний?
Корвуд молчал, глядя в стену.
— У нас достаточно материалов, чтобы посадить вас надолго, — продолжил Зорин. — Шпионаж, организация убийств, похищение человека. Вышки, конечно, сейчас нет, но лет двадцать пять строгого режима я вам гарантирую. А если будете сотрудничать — возможно, скостят до пятнадцати.
Корвуд перевёл взгляд на Зорина. В его глазах не было страха — только усталость.
— Что вы хотите знать?
— Всё. Кто вас завербовал? Когда? Как вы познакомились с Виленсом? Какова структура «Гидры»? Кто ещё из известных людей входит в Братство? И главное — почему вы решили, что оригинал Oculos Dei Templaris до сих пор находится в подземельях Сухаревой башни?
Корвуд усмехнулся.
— Вы думаете, я вам всё это расскажу? Зачем? Чтобы вы меня посадили на пятнадцать лет вместо двадцати пяти? Какая разница? В моём возрасте и пятнадцать — это пожизненно.
— А ваша дочь? — спросил Зорин. — Вера, кажется? Живёт в Лондоне, замужем, сын. Вы хотите, чтобы она узнала, что её отец — предатель и убийца? Или хотите, чтобы она помнила вас как человека, который, по крайней мере, попытался всё исправить?
Корвуд вздрогнул. Это был удар в самое больное место.
— Не трогайте её, — тихо сказал он. — Она ничего не знает. Она ни в чём не виновата.
— Я и не собираюсь её трогать, — ответил Зорин. — Но если вы не будете сотрудничать, информация о вашей деятельности неизбежно всплывёт. Журналисты, расследования, публикации. Ваша дочь узнает. И это будете не вы, а мы, кто расскажет ей правду. Хотите?
Корвуд долго молчал. Потом заговорил — глухо, глядя в стол.
— Меня завербовали двенадцать лет назад. Я тогда уже был в Братстве Митры — искренне верил, что это древний орден, хранящий тайные знания. Мой наставник, человек, которого я считал духовным отцом, оказался агентом ЦРУ. Он постепенно втянул меня. Сначала — обмен информацией. Потом — мелкие поручения. Потом — компромат. А когда я попытался выйти, мне показали фотографии моей дочери, снятые с разных ракурсов, и сказали: «Если ты не будешь сотрудничать, мы убьём её. И обставим как несчастный случай».
Он поднял глаза на Зорина.
— Вы знаете, каково это — знать, что жизнь твоего ребёнка зависит от того, насколько хорошо ты исполняешь приказы людей, которых презираешь?
Зорин ничего не ответил.
— Я пытался, — продолжил Корвуд. — Пытался найти выход. Но чем дальше, тем глубже увязал. Когда приказали убрать Ордынцева, я понял, что назад дороги нет. Я стал убийцей. Не своими руками — но это не важно. Я отдал приказ. Я виновен.
— Почему вы не пошли к Морозову? — спросил Зорин. — Он ваш друг. Он влиятельный человек. Он мог бы помочь.
Корвуд горько усмехнулся.
— Стыдно. Понимаете? Мне, потомку княжеского рода, человеку, который всю жизнь строил из себя аристократа и хранителя традиций, было стыдно признаться, что я — марионетка. Что меня купили, как уличную девку. Что я, Корвуд, чей прадед пошёл на смерть ради чести, продался за страх за дочь. Я не мог смотреть в глаза Морозову и говорить: «Витя, я предатель. Я работаю на американцев. Я убил Ордынцева. Помоги мне».
Он замолчал. В комнате повисла тишина.
— Но это не единственная причина, — продолжил он после паузы. — Я действительно верил, что оригинал Oculos Dei Templaris всё ещё в Сухаревской башне. Брюс не мог его вывезти. Он был слишком умён, чтобы тащить такой груз через всю страну в военное время. Он спрятал его там же, в подземельях, но так глубоко, что даже мы с современным оборудованием не можем найти. Я был уверен, что оригинал всё ещё там. И я был близок... Ещё пара месяцев, и мы бы дошли до тайника.
Зорин знал, что основные силы Братства — около пятнадцати боевиков — находятся в тренировочном лагере под Истрой. Там же сейчас Лев. По данным радиоперехвата, в усадьбе, помимо Корвуда и заложницы, находилось лишь несколько человек: двое личных охранников Патера и трое «воронов» из лагеря, прибывших накануне для какого-то ритуала. Это упрощало задачу, но не делало её лёгкой: Корвуд был хитёр и наверняка подготовил пути отхода.
Сергей, одетый в тёмную куртку и джинсы, сидел в машине неподалёку от усадьбы и ждал сигнала. В руке он держал кожаный футляр с тщательно подготовленными фальшивыми документами — копиями расшифровок, в которых ключевые фрагменты были заменены на бессмысленный набор символов. Оригиналы остались у Зорина. В ухе у Давыдова был спрятан микронаушник, через который он поддерживал связь с подполковником. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидел Милес — бледный, с застывшим выражением лица, но с горящими решимостью глазами. Он периодически сжимал и разжимал кулаки, разминая пальцы перед предстоящей схваткой. Его дыхание было ровным, но Сергей чувствовал исходящее от него напряжение — как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.
— Я пойду первым, — сказал Милес, когда часы показали без пяти девять. — Я знаю их повадки. И у меня к Корвуду свой счёт. Вы — за мной, на расстоянии десяти шагов. Держитесь спокойно, не делайте резких движений. Они будут нервничать. И помните: ваша задача — потянуть время. Как только услышите выстрелы — падайте на пол и прикрывайте голову.
— Понял, — коротко ответил Сергей, чувствуя, как сердце колотится в груди, а ладони потеют, несмотря на холод. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Всё его существо кричало об опасности, но он заставил себя успокоиться. Сейчас не время для паники. Сейчас время действовать.
Они вышли из машины и направились к усадьбе. Ночной лес был тих и тёмен, лишь луна освещала заснеженную дорогу серебристым светом. Под ногами хрустел снег. Ветви деревьев, покрытые инеем, казались призрачными фигурами, застывшими в ожидании. Сергей старался ступать как можно тише, но каждый шаг отдавался громким скрипом, который, казалось, разносился на весь лес. Милес двигался впереди абсолютно бесшумно — его подготовка давала о себе знать.
У входа в усадьбу их встретили двое вооружённых людей в чёрном — типичные «вороны», по описанию Милеса. Они были в балаклавах, скрывающих лица, и с пистолетами в руках. Один из них, повыше ростом, жестом приказал остановиться. Второй, коренастый, внимательно осмотрел лес за спиной прибывших.
— Руки вверх, — скомандовал высокий. — Медленно.
Сергей поднял руки, держа футляр над головой. Милес сделал то же самое. Охранники обыскали Сергея, тщательно ощупав куртку, пояс, штанины. Один из них проверил футляр, открыв его и быстро пролистав содержимое. Не обнаружив оружия (бронежилет был скрыт под одеждой и не выпирал), они переглянулись и кивнули друг другу.
— За мной, — бросил высокий и повёл их внутрь.
Они прошли через анфиладу пустых комнат, где гулял ветер и скрипели рассохшиеся половицы. На стенах сохранились остатки старинных обоев и фрагменты лепнины — бледные тени былой роскоши. В одной из комнат Сергей заметил старый камин, в котором чернели остатки недавнего костра. Пахло гарью и сыростью. Наконец, они вошли в большой зал с облупившейся лепниной и огромным камином, в котором сейчас весело потрескивали дрова. Тепло от огня приятно контрастировало с ледяным холодом остальных помещений.
У камина, спиной к входу, стоял человек. Когда он обернулся, Сергей не смог скрыть удивления. Это был Роберт Иванович Корвуд. Но каким он был сейчас! Вместо респектабельного, вальяжного господина, каким он представал при их первой встрече в воронежском ресторане, перед ним стоял собранный, жёсткий человек с холодными, как лёд, глазами. Его правая рука покоилась на рукояти странного кинжала, висящего на поясе — ритуального оружия «Братства», с рукоятью в виде головы быка. Одет он был в тёмный костюм, но под пиджаком угадывалась кобура. На его лице не было и тени той доброжелательности, которую он демонстрировал раньше. Теперь это был хищник, загнанный в угол, но всё ещё опасный.
— А я всё думал, когда же вы догадаетесь, Давыдов, — усмехнулся Корвуд, глядя на Сергея. — Вы оказались даже более способным, чем Ордынцев. Жаль вашего друга Верховского. Он был хорошим агентом, но слабым человеком. Не смог переступить через свои принципы. Сентиментальность его погубила.
— Где Соня? — резко спросил Сергей, сжимая футляр. — Я выполнил ваши условия. Теперь вы выполняйте свои.
— С ней всё в порядке. Пока. Она в соседней комнате. Вы получите её, как только я получу то, за чем вы ездили в Воронеж. Ключи и полную расшифровку. И не вздумайте хитрить, Давыдов. Мои люди держат её на прицеле.
— Как вы узнали, что она приедет? — спросил Сергей, сжимая кулаки.
Корвуд усмехнулся.
— Мои люди вели её от вашего дома в Воронеже. Вы думали, мы не следили за вами? Каждый ваш шаг был известен. Она сама дала нам шанс, когда поехала на вокзал одна.
Сергей с трудом сдержал ярость. Он должен был предвидеть это. Должен был настоять, чтобы она не ездила одна. Но сейчас было поздно корить себя.
Корвуд кивнул одному из охранников. Через минуту в зал ввели Софью. Её толкнули в спину, и она, споткнувшись, едва не упала. Сергей дёрнулся было вперёд, но Милес незаметно сжал его локоть, удерживая. Софья была бледна, со следами усталости на лице, но держалась с достоинством. Руки её были связаны за спиной пластиковыми стяжками, на щеке виднелся небольшой синяк — видимо, при похищении ей досталось. Губы были искусанными, но взгляд — ясным и твёрдым. Увидев Сергея, она едва заметно улыбнулась, давая понять, что с ней всё в порядке. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними словно пробежала искра — безмолвное обещание, что они выберутся из этой передряги вместе.
— Убедились? — холодно спросил Корвуд. — Теперь давайте сюда футляр. И медленно, без резких движений. Если дёрнетесь — ей конец.
Сергей сделал шаг вперёд, протягивая футляр. В этот момент в наушнике раздался голос Зорина:
— Мы видим Горскую. Снайперы готовы. Ждите сигнала. Как только мы её освободим, начинаем штурм. Продолжайте тянуть время.
Сергей замедлил движение, делая вид, что возится с застёжкой футляра. Пальцы его дрожали, и он надеялся, что Корвуд примет это за волнение, а не за попытку затянуть время.
— Что вы собираетесь делать с книгой? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Передадите американцам?
Корвуд на мгновение растерялся, не ожидая такой осведомлённости. Его брови чуть приподнялись.
— А вы неплохо подготовились, Давыдов. Но это не ваше дело. Давайте футляр.
— А вы знаете, что в книге описано психотронное оружие? Что эти знания могут убить тысячи людей? Что «Ключ Соломона» — это не просто символ, а инструмент убийства? Вы готовы взять на себя ответственность за это?
— Знаю, — усмехнулся Корвуд. — Именно поэтому они так ценны. И именно поэтому они должны принадлежать тем, кто знает, как ими распорядиться. А не таким дилетантам, как вы. Мы, Братство, веками хранили эти тайны. И мы не позволим вам их украсть.
— Вы хранили их для себя, чтобы использовать в своих целях. А тамплиеры хотели, чтобы эти знания служили истине. Non nobis, Domine. Не нам, Господи, но имени Твоему. Вы забыли об этом?
Корвуд побагровел. Его лицо исказилось от гнева. Он выхватил кинжал из ножен и сделал шаг вперёд.
— Хватит! Давайте футляр, или я прикажу пристрелить девушку прямо сейчас! Выбирайте: она или ваши принципы!
В этот момент за окнами раздались выстрелы, крики и грохот светошумовых гранат. Спецназ пошёл на штурм. Корвуд на мгновение растерялся, и этого мгновения Сергею хватило. Он метнул тяжёлый футляр прямо в лицо своему визави, а сам бросился к Софье, увлекая её на пол и прикрывая собой. Футляр попал Корвуду в переносицу, и тот, вскрикнув, отшатнулся, схватившись за лицо. Охранники открыли беспорядочную стрельбу, но в зал уже врывались бойцы в масках, выбивая двери и окна. Пули свистели над головой, впиваясь в стены и лепнину. Посыпалась штукатурка, зазвенело разбитое стекло.
Сергей, прижимая Софью к полу, слышал, как вокруг гремели выстрелы и крики. Он закрыл ей голову руками, молясь, чтобы ни одна шальная пуля не попала в них. Бойцы «Альфы» действовали молниеносно: двое охранников были убиты на месте, остальные бросили оружие и легли на пол.
Корвуд, поняв, что проиграл, рванул к потайной двери за камином, которую Сергей заметил ещё при входе. Он нажал на один из кирпичей, и часть стены отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Но путь ему преградил Милес, появившийся словно из ниоткуда. Два «брата», бывший и нынешний, сошлись в короткой, жестокой схватке. Корвуд, несмотря на возраст, был опасным противником. Его кинжал сверкнул в свете выстрелов, но Милес, ушедший с линии атаки, провёл болевой приём и обезоружил Патера. Раздался хруст костей, и Корвуд взвыл от боли, падая на колени.
— Твои копатели в Сухаревской уже дают показания, — бросил Милес, заламывая ему руку. — И сервер мы взяли. Так что, Патер, твоя двойная игра закончена. ЦРУ узнает, что ты искал книгу для себя. Как думаешь, Виленс это оценит?
— Игра окончена, Отец, — прошептал Милес, заламывая Корвуду руку и надевая на него наручники. — Ты проиграл. И ты ответишь за всё. За Ордынцева. За Верховского. За всех, кого ты убил. За тех, кого ты превратил в бездумных убийц.
Корвуд, задыхаясь от боли, прохрипел:
— Ты не понимаешь, Милес. Мы служим высшей цели. Ты предал Братство. Ты будешь проклят. Митра покарает тебя.
— Я уже проклят. Но, по крайней мере, я пытаюсь искупить вину. А ты — нет. Ты просто убийца и марионетка в чужих руках.
Через несколько минут всё было кончено. Охранники Корвуда были обезврежены, сам он арестован. Софья, целая и невредимая, бросилась в объятия Сергея. Он прижал её к себе, чувствуя, как дрожит её тело. Она плакала, уткнувшись лицом в его плечо, а он гладил её по волосам, шепча слова утешения.
— Всё кончено, — прошептал он. — Ты в безопасности. Я больше никуда тебя не отпущу. Обещаю.
— Я знала, что ты придёшь, — ответила она, поднимая заплаканное лицо. — Знала. Ты всегда приходишь.
Зорин, войдя в зал, удовлетворённо оглядел поле боя. Он подошёл к связанному Корвуду и посмотрел на него с холодным презрением.
— Ну что, господин Патер, теперь вы расскажете нам всё. О «Братстве», о ЦРУ, о ваших планах. И поверьте, у нас есть способы заставить вас говорить. Много способов.
Корвуд молчал, сверля Зорина ненавидящим взглядом. Но в его глазах уже читался страх. Он понимал, что проиграл. Что его империя рухнула в одночасье.
Глава 14.
Оружие Храма
Москва, Лубянка, комната для допросов. Два дня после штурма усадьбы.
Корвуд сидел на железном стуле, закованный в наручники. Он выглядел постаревшим лет на десять: седые волосы всклокочены, под глазами тёмные круги, дорогой костюм помят и испачкан. Но взгляд оставался твёрдым — взгляд человека, который уже всё для себя решил.
Зорин вошёл, сел напротив, положил на стол папку.
— Ну что, Роберт Иванович, будем говорить? Или сразу протокол оформим без ваших показаний?
Корвуд молчал, глядя в стену.
— У нас достаточно материалов, чтобы посадить вас надолго, — продолжил Зорин. — Шпионаж, организация убийств, похищение человека. Вышки, конечно, сейчас нет, но лет двадцать пять строгого режима я вам гарантирую. А если будете сотрудничать — возможно, скостят до пятнадцати.
Корвуд перевёл взгляд на Зорина. В его глазах не было страха — только усталость.
— Что вы хотите знать?
— Всё. Кто вас завербовал? Когда? Как вы познакомились с Виленсом? Какова структура «Гидры»? Кто ещё из известных людей входит в Братство? И главное — почему вы решили, что оригинал Oculos Dei Templaris до сих пор находится в подземельях Сухаревой башни?
Корвуд усмехнулся.
— Вы думаете, я вам всё это расскажу? Зачем? Чтобы вы меня посадили на пятнадцать лет вместо двадцати пяти? Какая разница? В моём возрасте и пятнадцать — это пожизненно.
— А ваша дочь? — спросил Зорин. — Вера, кажется? Живёт в Лондоне, замужем, сын. Вы хотите, чтобы она узнала, что её отец — предатель и убийца? Или хотите, чтобы она помнила вас как человека, который, по крайней мере, попытался всё исправить?
Корвуд вздрогнул. Это был удар в самое больное место.
— Не трогайте её, — тихо сказал он. — Она ничего не знает. Она ни в чём не виновата.
— Я и не собираюсь её трогать, — ответил Зорин. — Но если вы не будете сотрудничать, информация о вашей деятельности неизбежно всплывёт. Журналисты, расследования, публикации. Ваша дочь узнает. И это будете не вы, а мы, кто расскажет ей правду. Хотите?
Корвуд долго молчал. Потом заговорил — глухо, глядя в стол.
— Меня завербовали двенадцать лет назад. Я тогда уже был в Братстве Митры — искренне верил, что это древний орден, хранящий тайные знания. Мой наставник, человек, которого я считал духовным отцом, оказался агентом ЦРУ. Он постепенно втянул меня. Сначала — обмен информацией. Потом — мелкие поручения. Потом — компромат. А когда я попытался выйти, мне показали фотографии моей дочери, снятые с разных ракурсов, и сказали: «Если ты не будешь сотрудничать, мы убьём её. И обставим как несчастный случай».
Он поднял глаза на Зорина.
— Вы знаете, каково это — знать, что жизнь твоего ребёнка зависит от того, насколько хорошо ты исполняешь приказы людей, которых презираешь?
Зорин ничего не ответил.
— Я пытался, — продолжил Корвуд. — Пытался найти выход. Но чем дальше, тем глубже увязал. Когда приказали убрать Ордынцева, я понял, что назад дороги нет. Я стал убийцей. Не своими руками — но это не важно. Я отдал приказ. Я виновен.
— Почему вы не пошли к Морозову? — спросил Зорин. — Он ваш друг. Он влиятельный человек. Он мог бы помочь.
Корвуд горько усмехнулся.
— Стыдно. Понимаете? Мне, потомку княжеского рода, человеку, который всю жизнь строил из себя аристократа и хранителя традиций, было стыдно признаться, что я — марионетка. Что меня купили, как уличную девку. Что я, Корвуд, чей прадед пошёл на смерть ради чести, продался за страх за дочь. Я не мог смотреть в глаза Морозову и говорить: «Витя, я предатель. Я работаю на американцев. Я убил Ордынцева. Помоги мне».
Он замолчал. В комнате повисла тишина.
— Но это не единственная причина, — продолжил он после паузы. — Я действительно верил, что оригинал Oculos Dei Templaris всё ещё в Сухаревской башне. Брюс не мог его вывезти. Он был слишком умён, чтобы тащить такой груз через всю страну в военное время. Он спрятал его там же, в подземельях, но так глубоко, что даже мы с современным оборудованием не можем найти. Я был уверен, что оригинал всё ещё там. И я был близок... Ещё пара месяцев, и мы бы дошли до тайника.
