Сергей сразу почувствовал в нём человека, прошедшего через ад и готового идти до конца. Он знал этот взгляд — так смотрят люди, которым нечего терять, кроме возможности искупить свои грехи.
— Присаживайтесь, Сергей Сергеевич, — Зорин указал на стул напротив. — Разговор будет долгим и непростым. Но сначала — вы голодны? С дороги надо подкрепиться.
Сергей отрицательно покачал головой.
— Мне не до еды. Где Соня? Вы нашли её?
— Пока нет. Но мы знаем, кто её похитил. Это люди Корвуда. И мы знаем, где они её держат. Заброшенная усадьба в Подмосковье, в пятидесяти километрах от МКАД по Новорижскому шоссе. Наша группа уже выдвинулась туда и ведёт наблюдение. Но штурмовать раньше времени нельзя — они могут её убить. У них приказ: при малейшей опасности ликвидировать заложницу. Мы перехватили их переговоры — Корвуд отдал чёткое распоряжение: если что-то пойдёт не по плану, Горскую убрать, документы уничтожить.
— Чего они хотят?
— Того же, что и всегда. Книгу. Ключи к шифру. Расшифрованный текст. Вы — единственный, у кого всё это есть. Они выйдут на связь и назначат обмен. Ваша задача — согласиться и тянуть время. Мы будем готовить операцию по освобождению Горской и захвату Корвуда.
Они сидели на кухне конспиративной квартиры. Рябов вышел за сигаретами, Софья спала в соседней комнате — ей нужно было восстановить силы после похищения. Зорин и Сергей остались вдвоём, и в тишине, нарушаемой только гулом холодильника, возникла та особая доверительная пауза, когда люди, прошедшие через общую опасность, могут позволить себе немного откровенности.
— Алексей Викторович, — негромко спросил Сергей, помешивая остывший чай, — можно личный вопрос?
— Валяйте. Но не обещаю, что отвечу.
— Как вы оказались в этом отделе? Ну, в том, который занимается… — Сергей замялся, подбирая слова, — всяким таким. Тамплиерами, шифрами, психотронным оружием. Вы же не похожи на типичного «охотника за паранормальным». Слишком… рациональный, что ли.
Зорин усмехнулся.
— Во-первых, никакого «отдела по паранормальному» официально не существует. Есть аналитическое подразделение, которое занимается «нестандартными историко-культурными экспертизами в рамках оперативно-розыскной деятельности». Скучно, бюрократично, никому не интересно. Идеальное прикрытие. Никто из коллег из других управлений даже не догадывается, чем мы на самом деле занимаемся.
— А на самом деле?
— А на самом деле мы расследуем то, что не укладывается в стандартные схемы. Секты, которые маскируются под духовные ордены, но имеют боевую подготовку и финансирование из-за рубежа. Артефакты, за которыми охотятся иностранные спецслужбы. Преступления, замаскированные под мистику так умело, что обычные следователи просто разводят руками. Всё это проходит под грифами «Секретно» и «Совершенно секретно».
Он сделал глоток чая.
— А насчёт того, как я сюда попал… Это долгая история. Я потомственный чекист. Мой отец всю жизнь прослужил в контрразведке, ловил шпионов, раскрывал заговоры. Я с детства знал, что пойду по его стопам. И пошёл. Служил во Втором главке, занимался контрразведывательной работой. Три года назад получил ранение на операции — пуля снайпера. Врачи сказали: в поле больше не годен. Предлагали списать по инвалидности. Я отказался.
— Почему? — спросил Сергей.
— Потому что это моя страна, Давыдов. Я присягал защищать её суверенитет, её безопасность. И ранение — не повод отказываться от присяги. К счастью, мой бывший начальник, полковник Савельев, который когда-то работал вместе с отцом, знал обо мне. Он пришёл ко мне в госпиталь и предложил перейти в его отдел. Я согласился, не раздумывая. И не жалею.
Он помолчал, потом добавил:
— Кстати, о генерале Ордынцеве. Мой отец знал его. Они пересекались по службе много лет назад, ещё в восьмидесятых. Отец всегда отзывался о нём с большим уважением. Говорил: «Настоящий офицер, честь и совесть». Поэтому, когда мне доложили о покушении на генерала, я воспринял это не просто как очередное дело. Это личное.
Сергей молчал, переваривая услышанное. Зорин допил чай и поставил чашку на стол.
— И ещё кое-что, Давыдов. То, что я говорю очень редко. За три года работы в этом отделе я видел много такого, что не могу объяснить рационально. Девяносто девять процентов дел — да, за ними стоят либо люди, либо природа. Но есть один процент. Тот самый, который не укладывается ни в какие схемы. Я не могу утверждать, что сверхъестественного не существует. Оно существует. Просто встречается гораздо реже, чем принято думать. И наша задача — не дать врагу использовать этот процент против нас.
Он встал.
— А теперь давайте работать. У нас мало времени.
Зорин внимательно посмотрел на Сергея. В его глазах читалась тревога, но и уверенность профессионала, который уже провёл не один десяток подобных операций.
— Расскажите мне всё, что вы нашли в Воронеже. Каждую деталь. Это важно для понимания масштаба угрозы.
Сергей открыл ноутбук и показал расшифрованный Андреем текст, а также свои наработки. Зорин читал молча, лишь изредка хмурясь или покачивая головой. Когда он дошёл до раздела о психотронном оружии, его лицо стало каменным.
— Это не просто исторический документ, — произнёс он наконец, отрываясь от экрана. — Это инструкция по созданию оружия массового поражения. Причём оружия, которое практически невозможно отследить. Никакой радиации, никаких отравляющих веществ. Просто звук определённой частоты или мерцающий свет — и тысячи людей теряют рассудок. Или умирают. И никаких следов.
— Или умирают, — добавил Сергей. — Андрей расшифровал раздел о частотах. Четыре герца при достаточной мощности вызывают резонанс внутренних органов и остановку сердца. Семь герц — панику и неконтролируемый страх. Девятнадцать — галлюцинации и дезориентацию. И это только инфразвук. Есть ещё визуальные паттерны, которые при длительном воздействии программируют подсознание. Делают человека управляемым. Фактически, это идеальное оружие для массового зомбирования.
— Как вы думаете, у них уже есть технология воспроизведения этих частот?
— Не знаю. Но, судя по тому, как они охотятся за книгой, — либо у них есть только часть знаний и они хотят получить полную картину, либо они боятся, что эти знания попадут к конкурентам. В любом случае, они пойдут на всё. Слишком много поставлено на карту. Возможно, у них уже есть опытные образцы, но не хватает точных параметров, чтобы сделать оружие стабильным и управляемым.
В этот момент в комнату вошёл капитан Рябов и что-то шепнул Зорину на ухо. Тот кивнул и повернулся к Сергею.
— У нас новости, — сказал Зорин. — Мы задержали Клауса Шеллинга, немецкого историка. Он работал на ЦРУ. Его допросили, и он подтвердил то, о чём говорил Милес: за «Братством» стоят американцы, им нужна книга. Подробности — в протоколе, если хотите, дам почитать. Сейчас важно другое: они знают о вас и готовятся к силовому изъятию.
— ЦРУ? — Сергей побледнел. — Они тоже в игре?
— Да. И, судя по всему, они знают о книге больше, чем мы думали. Шеллинг рассказал, что американцы ещё в девяностых годах пытались создать психотронное оружие на основе древних текстов, но у них не хватало ключей для полной расшифровки. Они знали о существовании Oculos Dei Templaris, но не могли прочитать текст. Теперь, когда вы нашли эти ключи, они готовы на всё, чтобы их заполучить.
Зорин встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину.
— Ситуация следующая. У нас есть три игрока: мы, «Братство Митры» во главе с Корвудом и американцы в лице ЦРУ. Корвуд и его люди — исполнители, но за ними стоят американцы. Они финансируют «Братство» и используют его для операций, которые нельзя проводить официально. Сейчас Корвуд похитил Горскую, чтобы обменять её на документы. Если обмен состоится и он получит книгу, он передаст её американцам. Мы не можем этого допустить.
— Что вы предлагаете?
— Мы пойдём на обмен. Вы встретитесь с Корвудом, передадите ему фальшивые документы и потянете время. Как только мы убедимся, что Горская в безопасности, начнётся штурм. Милес пойдёт с вами — он знает повадки Корвуда и сможет прикрыть вас в случае опасности. Кроме того, у него к Корвуду личные счёты. Он хочет посмотреть ему в глаза в момент ареста.
— А если что-то пойдёт не так? Если они поймут, что документы фальшивые?
— Тогда мы начнём штурм раньше. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. У нас есть козырь: Шеллинг дал показания и согласился сотрудничать. Он подтвердит, что документы настоящие, если Корвуд засомневается. Кроме того, мы подготовили спецназ и снайперов. Они будут на позициях за несколько часов до встречи. Каждый боец знает свою задачу, каждый снайпер — свою цель.
Зазвонил телефон Сергея. Незнакомый номер. Он вопросительно посмотрел на Зорина. Тот кивнул: «Отвечай. Включи громкую связь».
— Да?
— Сергей Сергеевич? — голос в трубке был спокойным, с лёгкой хрипотцой. — Это Роберт Иванович Корвуд. Нам нужно встретиться. У меня находится Софья Николаевна. С ней всё в порядке, но это ненадолго, если вы не выполните мои условия.
— Какие условия? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Сергей, чувствуя, как сердце колотится в груди, а ладони потеют. Он сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Вы привозите все материалы, связанные с Oculos Dei Templaris: оригиналы, копии, ключи к шифру, расшифровки. Всё, что нашли в Воронеже. Взамен я отпускаю Горскую. Встреча сегодня в девять вечера. Адрес я пришлю сообщением. И без фокусов, Давыдов. Если я почувствую, что за вами хвост, девушка умрёт. Вы меня поняли?
— Понял. Я приеду один. С материалами. Но если с головы Сони упадёт хоть волос, я вас найду и убью. Лично.
— Не сомневаюсь. Ждите сообщения.
В трубке раздались короткие гудки. Сергей медленно опустил телефон. Руки дрожали. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но сердце продолжало бешено колотиться.
— Он назначил встречу на девять вечера. Адрес пришлёт сообщением.
— Отлично, — кивнул Зорин. — Значит, у нас есть несколько часов на подготовку. Рябов, свяжись с группой наблюдения. Пусть усилят скрытность. И готовьте фальшивые документы — нужно сделать так, чтобы они выглядели убедительно. Используйте бумагу того времени, состарьте её. Пусть эксперты поработают.
Он повернулся к Сергею.
— А вы пока отдохните. Вам понадобятся силы. И помните: ваша главная задача — потянуть время. Остальное мы берём на себя. Милес будет рядом. Он прикроет вас.
Сергей кивнул, но отдыхать не собирался. Он снова открыл ноутбук и начал просматривать расшифровки Андрея. Ему нужно было понять, что именно ищут американцы. И, возможно, найти способ использовать это знание против них. В конце концов, информация — это оружие, и он должен быть вооружён.
Он наткнулся на фрагмент, который раньше пропустил. Это было примечание Верховского на полях: «В книге упоминается некий «Ключ Соломона» — визуальный паттерн, способный при длительном созерцании вызывать остановку сердца. Тамплиеры использовали его для казни предателей. Нужно быть осторожным — даже взгляд на этот символ в течение нескольких минут может быть опасен. Я не стал его расшифровывать до конца — побоялся».
Сергей вздрогнул. Значит, книга действительно была оружием. И те, кто её создал, понимали, насколько она опасна. Они не просто записали знания — они создали инструмент, который сам по себе мог убивать. Это была не просто книга, а мина замедленного действия для любого, кто попытается её прочесть без должной подготовки.
— Милес, — позвал он. — Вы что-нибудь знаете о «Ключе Соломона»?
Милес, сидевший в углу и чистивший пистолет, поднял голову. Его лицо было сосредоточенным. Он отложил оружие и потёр переносицу, прежде чем ответить.
— Слышал. Это одна из легенд Братства. Говорят, Патер владеет этим знанием и использует его для устранения особо опасных противников. Но я никогда не видел этого своими глазами. И не уверен, что хочу увидеть. Говорят, те, кто видел «Ключ Соломона», либо сходили с ума, либо умирали в страшных мучениях. Это не просто символ — это проклятие, запечатлённое в линиях и углах.
Сергей кивнул и снова углубился в чтение. Время тянулось мучительно медленно. Он то и дело поглядывал на часы. До встречи оставалось ещё несколько часов, но каждая минута казалась вечностью. Он думал о Соне. О том, как она там, одна, в руках безжалостных убийц. И молился — впервые за многие годы — чтобы с ней всё было хорошо. Он вспоминал её лицо, её смех, её прикосновения. И это придавало ему сил. Он должен был спасти её во что бы то ни стало. Даже если для этого придётся пожертвовать собой.
В комнату вошёл Рябов и положил на стол перед Сергеем кожаный футляр.
— Вот фальшивые документы. Эксперты постарались — отличить от настоящих практически невозможно. Бумага состарена специальным составом, чернила соответствуют эпохе. Если Корвуд не будет проводить химический анализ на месте, он ничего не заподозрит.
Сергей открыл футляр и просмотрел содержимое. Страницы выглядели аутентично — пожелтевшие, с потёртостями, исписанные тем самым шифром. Даже печать на одном из документов была искусно подделана. Он закрыл футляр и кивнул.
— Спасибо. Надеюсь, это сработает.
— Должно сработать, — сказал Зорин, входя в комнату. — Через час выдвигаемся. Милес, проверьте оружие. Сергей, наденьте бронежилет — он тонкий, под курткой незаметен. И помните: ваша главная задача — вернуться живым и вернуть Горскую. Всё остальное мы сделаем сами.
Сергей надел бронежилет, проверил, как он сидит под курткой. Тяжесть защиты придавала странное чувство уверенности. Он посмотрел на Милеса, который молча кивнул ему. В этом кивке было что-то братское — понимание без слов. Два человека, готовые идти на смертельный риск ради искупления и спасения.
— Пора, — сказал Зорин. — Удачи.
Усадьба Долгоруких
Подмосковье, заброшенная усадьба. Вечер того же дня.
Местом для обмена была назначена старая, полуразрушенная усадьба в глухом лесу, в полусотне километров от МКАД по Новорижскому шоссе. Когда-то, в конце восемнадцатого века, это было величественное здание в стиле классицизма, принадлежавшее богатому дворянскому роду Долгоруких. Теперь от былого величия остались лишь облупившиеся колонны портика, заколоченные окна и густой ельник, подступивший вплотную к стенам. Место было мрачным, пропитанным запахом тлена и запустения. Идеальное для того, чтобы прятать заложников и вершить тёмные дела. Даже луна, выглянувшая из-за туч, казалась здесь зловещей — её бледный свет придавал руинам сходство с декорацией к фильму ужасов. Ветер гулял по пустым комнатам, завывая в печных трубах и создавая жутковатую симфонию, от которой у неподготовленного человека мурашки бежали по коже.
Группа захвата Зорина прибыла на место за четыре часа до назначенного времени. Двадцать бойцов спецподразделения «Альфа», усиленные снайперами и сапёрами, скрытно окружили усадьбу, заняв позиции в лесу. Снайперы залегли на деревьях, откуда просматривались все подходы к зданию. Они выбрали позиции так, чтобы держать под прицелом окна и двери, но оставаться невидимыми. Сапёры проверили территорию на наличие мин-ловушек — к счастью, ничего не обнаружили, хотя нашли следы недавнего пребывания людей: окурки, обёртки от еды, свежие автомобильные шины.
— Присаживайтесь, Сергей Сергеевич, — Зорин указал на стул напротив. — Разговор будет долгим и непростым. Но сначала — вы голодны? С дороги надо подкрепиться.
Сергей отрицательно покачал головой.
— Мне не до еды. Где Соня? Вы нашли её?
— Пока нет. Но мы знаем, кто её похитил. Это люди Корвуда. И мы знаем, где они её держат. Заброшенная усадьба в Подмосковье, в пятидесяти километрах от МКАД по Новорижскому шоссе. Наша группа уже выдвинулась туда и ведёт наблюдение. Но штурмовать раньше времени нельзя — они могут её убить. У них приказ: при малейшей опасности ликвидировать заложницу. Мы перехватили их переговоры — Корвуд отдал чёткое распоряжение: если что-то пойдёт не по плану, Горскую убрать, документы уничтожить.
— Чего они хотят?
— Того же, что и всегда. Книгу. Ключи к шифру. Расшифрованный текст. Вы — единственный, у кого всё это есть. Они выйдут на связь и назначат обмен. Ваша задача — согласиться и тянуть время. Мы будем готовить операцию по освобождению Горской и захвату Корвуда.
Они сидели на кухне конспиративной квартиры. Рябов вышел за сигаретами, Софья спала в соседней комнате — ей нужно было восстановить силы после похищения. Зорин и Сергей остались вдвоём, и в тишине, нарушаемой только гулом холодильника, возникла та особая доверительная пауза, когда люди, прошедшие через общую опасность, могут позволить себе немного откровенности.
— Алексей Викторович, — негромко спросил Сергей, помешивая остывший чай, — можно личный вопрос?
— Валяйте. Но не обещаю, что отвечу.
— Как вы оказались в этом отделе? Ну, в том, который занимается… — Сергей замялся, подбирая слова, — всяким таким. Тамплиерами, шифрами, психотронным оружием. Вы же не похожи на типичного «охотника за паранормальным». Слишком… рациональный, что ли.
Зорин усмехнулся.
— Во-первых, никакого «отдела по паранормальному» официально не существует. Есть аналитическое подразделение, которое занимается «нестандартными историко-культурными экспертизами в рамках оперативно-розыскной деятельности». Скучно, бюрократично, никому не интересно. Идеальное прикрытие. Никто из коллег из других управлений даже не догадывается, чем мы на самом деле занимаемся.
— А на самом деле?
— А на самом деле мы расследуем то, что не укладывается в стандартные схемы. Секты, которые маскируются под духовные ордены, но имеют боевую подготовку и финансирование из-за рубежа. Артефакты, за которыми охотятся иностранные спецслужбы. Преступления, замаскированные под мистику так умело, что обычные следователи просто разводят руками. Всё это проходит под грифами «Секретно» и «Совершенно секретно».
Он сделал глоток чая.
— А насчёт того, как я сюда попал… Это долгая история. Я потомственный чекист. Мой отец всю жизнь прослужил в контрразведке, ловил шпионов, раскрывал заговоры. Я с детства знал, что пойду по его стопам. И пошёл. Служил во Втором главке, занимался контрразведывательной работой. Три года назад получил ранение на операции — пуля снайпера. Врачи сказали: в поле больше не годен. Предлагали списать по инвалидности. Я отказался.
— Почему? — спросил Сергей.
— Потому что это моя страна, Давыдов. Я присягал защищать её суверенитет, её безопасность. И ранение — не повод отказываться от присяги. К счастью, мой бывший начальник, полковник Савельев, который когда-то работал вместе с отцом, знал обо мне. Он пришёл ко мне в госпиталь и предложил перейти в его отдел. Я согласился, не раздумывая. И не жалею.
Он помолчал, потом добавил:
— Кстати, о генерале Ордынцеве. Мой отец знал его. Они пересекались по службе много лет назад, ещё в восьмидесятых. Отец всегда отзывался о нём с большим уважением. Говорил: «Настоящий офицер, честь и совесть». Поэтому, когда мне доложили о покушении на генерала, я воспринял это не просто как очередное дело. Это личное.
Сергей молчал, переваривая услышанное. Зорин допил чай и поставил чашку на стол.
— И ещё кое-что, Давыдов. То, что я говорю очень редко. За три года работы в этом отделе я видел много такого, что не могу объяснить рационально. Девяносто девять процентов дел — да, за ними стоят либо люди, либо природа. Но есть один процент. Тот самый, который не укладывается ни в какие схемы. Я не могу утверждать, что сверхъестественного не существует. Оно существует. Просто встречается гораздо реже, чем принято думать. И наша задача — не дать врагу использовать этот процент против нас.
Он встал.
— А теперь давайте работать. У нас мало времени.
Зорин внимательно посмотрел на Сергея. В его глазах читалась тревога, но и уверенность профессионала, который уже провёл не один десяток подобных операций.
— Расскажите мне всё, что вы нашли в Воронеже. Каждую деталь. Это важно для понимания масштаба угрозы.
Сергей открыл ноутбук и показал расшифрованный Андреем текст, а также свои наработки. Зорин читал молча, лишь изредка хмурясь или покачивая головой. Когда он дошёл до раздела о психотронном оружии, его лицо стало каменным.
— Это не просто исторический документ, — произнёс он наконец, отрываясь от экрана. — Это инструкция по созданию оружия массового поражения. Причём оружия, которое практически невозможно отследить. Никакой радиации, никаких отравляющих веществ. Просто звук определённой частоты или мерцающий свет — и тысячи людей теряют рассудок. Или умирают. И никаких следов.
— Или умирают, — добавил Сергей. — Андрей расшифровал раздел о частотах. Четыре герца при достаточной мощности вызывают резонанс внутренних органов и остановку сердца. Семь герц — панику и неконтролируемый страх. Девятнадцать — галлюцинации и дезориентацию. И это только инфразвук. Есть ещё визуальные паттерны, которые при длительном воздействии программируют подсознание. Делают человека управляемым. Фактически, это идеальное оружие для массового зомбирования.
— Как вы думаете, у них уже есть технология воспроизведения этих частот?
— Не знаю. Но, судя по тому, как они охотятся за книгой, — либо у них есть только часть знаний и они хотят получить полную картину, либо они боятся, что эти знания попадут к конкурентам. В любом случае, они пойдут на всё. Слишком много поставлено на карту. Возможно, у них уже есть опытные образцы, но не хватает точных параметров, чтобы сделать оружие стабильным и управляемым.
В этот момент в комнату вошёл капитан Рябов и что-то шепнул Зорину на ухо. Тот кивнул и повернулся к Сергею.
— У нас новости, — сказал Зорин. — Мы задержали Клауса Шеллинга, немецкого историка. Он работал на ЦРУ. Его допросили, и он подтвердил то, о чём говорил Милес: за «Братством» стоят американцы, им нужна книга. Подробности — в протоколе, если хотите, дам почитать. Сейчас важно другое: они знают о вас и готовятся к силовому изъятию.
— ЦРУ? — Сергей побледнел. — Они тоже в игре?
— Да. И, судя по всему, они знают о книге больше, чем мы думали. Шеллинг рассказал, что американцы ещё в девяностых годах пытались создать психотронное оружие на основе древних текстов, но у них не хватало ключей для полной расшифровки. Они знали о существовании Oculos Dei Templaris, но не могли прочитать текст. Теперь, когда вы нашли эти ключи, они готовы на всё, чтобы их заполучить.
Зорин встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину.
— Ситуация следующая. У нас есть три игрока: мы, «Братство Митры» во главе с Корвудом и американцы в лице ЦРУ. Корвуд и его люди — исполнители, но за ними стоят американцы. Они финансируют «Братство» и используют его для операций, которые нельзя проводить официально. Сейчас Корвуд похитил Горскую, чтобы обменять её на документы. Если обмен состоится и он получит книгу, он передаст её американцам. Мы не можем этого допустить.
— Что вы предлагаете?
— Мы пойдём на обмен. Вы встретитесь с Корвудом, передадите ему фальшивые документы и потянете время. Как только мы убедимся, что Горская в безопасности, начнётся штурм. Милес пойдёт с вами — он знает повадки Корвуда и сможет прикрыть вас в случае опасности. Кроме того, у него к Корвуду личные счёты. Он хочет посмотреть ему в глаза в момент ареста.
— А если что-то пойдёт не так? Если они поймут, что документы фальшивые?
— Тогда мы начнём штурм раньше. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. У нас есть козырь: Шеллинг дал показания и согласился сотрудничать. Он подтвердит, что документы настоящие, если Корвуд засомневается. Кроме того, мы подготовили спецназ и снайперов. Они будут на позициях за несколько часов до встречи. Каждый боец знает свою задачу, каждый снайпер — свою цель.
Зазвонил телефон Сергея. Незнакомый номер. Он вопросительно посмотрел на Зорина. Тот кивнул: «Отвечай. Включи громкую связь».
— Да?
— Сергей Сергеевич? — голос в трубке был спокойным, с лёгкой хрипотцой. — Это Роберт Иванович Корвуд. Нам нужно встретиться. У меня находится Софья Николаевна. С ней всё в порядке, но это ненадолго, если вы не выполните мои условия.
— Какие условия? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Сергей, чувствуя, как сердце колотится в груди, а ладони потеют. Он сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Вы привозите все материалы, связанные с Oculos Dei Templaris: оригиналы, копии, ключи к шифру, расшифровки. Всё, что нашли в Воронеже. Взамен я отпускаю Горскую. Встреча сегодня в девять вечера. Адрес я пришлю сообщением. И без фокусов, Давыдов. Если я почувствую, что за вами хвост, девушка умрёт. Вы меня поняли?
— Понял. Я приеду один. С материалами. Но если с головы Сони упадёт хоть волос, я вас найду и убью. Лично.
— Не сомневаюсь. Ждите сообщения.
В трубке раздались короткие гудки. Сергей медленно опустил телефон. Руки дрожали. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но сердце продолжало бешено колотиться.
— Он назначил встречу на девять вечера. Адрес пришлёт сообщением.
— Отлично, — кивнул Зорин. — Значит, у нас есть несколько часов на подготовку. Рябов, свяжись с группой наблюдения. Пусть усилят скрытность. И готовьте фальшивые документы — нужно сделать так, чтобы они выглядели убедительно. Используйте бумагу того времени, состарьте её. Пусть эксперты поработают.
Он повернулся к Сергею.
— А вы пока отдохните. Вам понадобятся силы. И помните: ваша главная задача — потянуть время. Остальное мы берём на себя. Милес будет рядом. Он прикроет вас.
Сергей кивнул, но отдыхать не собирался. Он снова открыл ноутбук и начал просматривать расшифровки Андрея. Ему нужно было понять, что именно ищут американцы. И, возможно, найти способ использовать это знание против них. В конце концов, информация — это оружие, и он должен быть вооружён.
Он наткнулся на фрагмент, который раньше пропустил. Это было примечание Верховского на полях: «В книге упоминается некий «Ключ Соломона» — визуальный паттерн, способный при длительном созерцании вызывать остановку сердца. Тамплиеры использовали его для казни предателей. Нужно быть осторожным — даже взгляд на этот символ в течение нескольких минут может быть опасен. Я не стал его расшифровывать до конца — побоялся».
Сергей вздрогнул. Значит, книга действительно была оружием. И те, кто её создал, понимали, насколько она опасна. Они не просто записали знания — они создали инструмент, который сам по себе мог убивать. Это была не просто книга, а мина замедленного действия для любого, кто попытается её прочесть без должной подготовки.
— Милес, — позвал он. — Вы что-нибудь знаете о «Ключе Соломона»?
Милес, сидевший в углу и чистивший пистолет, поднял голову. Его лицо было сосредоточенным. Он отложил оружие и потёр переносицу, прежде чем ответить.
— Слышал. Это одна из легенд Братства. Говорят, Патер владеет этим знанием и использует его для устранения особо опасных противников. Но я никогда не видел этого своими глазами. И не уверен, что хочу увидеть. Говорят, те, кто видел «Ключ Соломона», либо сходили с ума, либо умирали в страшных мучениях. Это не просто символ — это проклятие, запечатлённое в линиях и углах.
Сергей кивнул и снова углубился в чтение. Время тянулось мучительно медленно. Он то и дело поглядывал на часы. До встречи оставалось ещё несколько часов, но каждая минута казалась вечностью. Он думал о Соне. О том, как она там, одна, в руках безжалостных убийц. И молился — впервые за многие годы — чтобы с ней всё было хорошо. Он вспоминал её лицо, её смех, её прикосновения. И это придавало ему сил. Он должен был спасти её во что бы то ни стало. Даже если для этого придётся пожертвовать собой.
В комнату вошёл Рябов и положил на стол перед Сергеем кожаный футляр.
— Вот фальшивые документы. Эксперты постарались — отличить от настоящих практически невозможно. Бумага состарена специальным составом, чернила соответствуют эпохе. Если Корвуд не будет проводить химический анализ на месте, он ничего не заподозрит.
Сергей открыл футляр и просмотрел содержимое. Страницы выглядели аутентично — пожелтевшие, с потёртостями, исписанные тем самым шифром. Даже печать на одном из документов была искусно подделана. Он закрыл футляр и кивнул.
— Спасибо. Надеюсь, это сработает.
— Должно сработать, — сказал Зорин, входя в комнату. — Через час выдвигаемся. Милес, проверьте оружие. Сергей, наденьте бронежилет — он тонкий, под курткой незаметен. И помните: ваша главная задача — вернуться живым и вернуть Горскую. Всё остальное мы сделаем сами.
Сергей надел бронежилет, проверил, как он сидит под курткой. Тяжесть защиты придавала странное чувство уверенности. Он посмотрел на Милеса, который молча кивнул ему. В этом кивке было что-то братское — понимание без слов. Два человека, готовые идти на смертельный риск ради искупления и спасения.
— Пора, — сказал Зорин. — Удачи.
Глава 13.
Усадьба Долгоруких
Подмосковье, заброшенная усадьба. Вечер того же дня.
Местом для обмена была назначена старая, полуразрушенная усадьба в глухом лесу, в полусотне километров от МКАД по Новорижскому шоссе. Когда-то, в конце восемнадцатого века, это было величественное здание в стиле классицизма, принадлежавшее богатому дворянскому роду Долгоруких. Теперь от былого величия остались лишь облупившиеся колонны портика, заколоченные окна и густой ельник, подступивший вплотную к стенам. Место было мрачным, пропитанным запахом тлена и запустения. Идеальное для того, чтобы прятать заложников и вершить тёмные дела. Даже луна, выглянувшая из-за туч, казалась здесь зловещей — её бледный свет придавал руинам сходство с декорацией к фильму ужасов. Ветер гулял по пустым комнатам, завывая в печных трубах и создавая жутковатую симфонию, от которой у неподготовленного человека мурашки бежали по коже.
Группа захвата Зорина прибыла на место за четыре часа до назначенного времени. Двадцать бойцов спецподразделения «Альфа», усиленные снайперами и сапёрами, скрытно окружили усадьбу, заняв позиции в лесу. Снайперы залегли на деревьях, откуда просматривались все подходы к зданию. Они выбрали позиции так, чтобы держать под прицелом окна и двери, но оставаться невидимыми. Сапёры проверили территорию на наличие мин-ловушек — к счастью, ничего не обнаружили, хотя нашли следы недавнего пребывания людей: окурки, обёртки от еды, свежие автомобильные шины.
