— Есть одна гипотеза, согласно которой часть архивов ордена тамплиеров оказалась в России после разгрома ордена. Вы знаете, что тамплиеры имели обширные связи по всей Европе, в том числе и с русскими княжествами. Существует легенда, что незадолго до арестов 1307 года несколько кораблей с сокровищами и архивами ордена отплыли из Ла-Рошели в неизвестном направлении. Один из них мог достичь берегов Руси. Кроме того, некоторые рыцари-тамплиеры могли бежать на восток и осесть при дворах русских князей. Но эта гипотеза требует дополнительных проработок. Весь материал по Oculos Dei Templaris, в том числе фотографии сохранившихся страниц, находится на этой флешке.
С этими словами Шеллинг положил между своим коленом и рукой Виленса небольшую флешку золотистого цвета. Американец незаметно смахнул её в карман.
— Что вы хотите за эту информацию, Клаус, лично для себя?
— У меня есть определённые обстоятельства, по которым я бы хотел переехать в США. Мне нужны американские паспорта для меня и нескольких членов моей семьи — жены и двух дочерей. И возможность продолжить работу с этими документами, когда текст будет расшифрован. Я посвятил этой теме десять лет жизни и не хочу бросать её на полпути.
— Я думаю, мы сможем это решить. Ваша информация того стоит.
Когда они вдвоём подходили к перекрёстку, на котором каждый должен был направиться в свою сторону, Виленс задал ещё один вопрос:
— Скажите, Клаус, а почему вы не можете спокойно работать с этими документами в Германии?
— Знаете, мистер Виленс, я просто хочу остаться в живых.
— Что вы имеете в виду, Шеллинг?
— Все, кто так или иначе прикасается к исследованиям этой темы, загадочным образом исчезают. Или умирают при очень странных обстоятельствах. Профессор Вандерхофф из Берлина — зарезан в метро. Журналист Нестеров из Петербурга — застрелен в подъезде. Ордынцев — разбился на машине при идеальных погодных условиях. Отто Ран — замёрз в горах, хотя был опытным альпинистом. Список можно продолжать. Я не хочу быть следующим. Работая под крылом вашего ведомства, я могу рассчитывать на хотя бы минимальный уровень безопасности и максимальный уровень секретности. ЦРУ умеет защищать свои активы.
Когда фигура собеседника скрылась в толпе пешеходов, Виленс не сразу ушёл. Он ещё несколько минут сидел на скамейке, глядя на серую воду Чарльз-ривер, и прокручивал в голове услышанное. Шеллинг, сам того не зная, передал ему не просто набор исторических справок. Он передал подтверждение того, что Виленс подозревал уже давно: Oculos Dei Templaris — не миф, не аллегория, а реальный трактат, содержащий реальные технологии. И русские подобрались к нему вплотную.
Сначала Ордынцев. Теперь этот Давыдов. Фамилия ничего не говорила Виленсу — он никогда не слышал о Сергее Давыдове. Но если этот человек продолжает дело Ордынцева, значит, он либо не понимает, с чем имеет дело, либо, наоборот, понимает слишком хорошо. В любом случае, он опасен. Опасен тем, что может найти книгу раньше, чем ЦРУ успеет перехватить её.
Виленс затушил сигарету, поднялся со скамейки и быстрым шагом направился к выходу из парка. Через двадцать минут он уже сидел в своём кабинете на пятом этаже неприметного офисного здания в центре Бостона. На табличке у двери значилось: «Консультационная фирма "Меридиан"», но внутри располагалась одна из резидентур ЦРУ, специализирующаяся на сборе информации о российских исторических и культурных артефактах.
Кабинет был обставлен аскетично: стол, три стула, сейф, большой монитор на стене и карта мира с воткнутыми в неё разноцветными флажками — каждый отмечал место, где велась активная работа по поиску древних технологий. Виленс повесил плащ на вешалку, сел за стол и первым делом включил кофеварку. Кофе он пил крепкий, без сахара, и в больших количествах — привычка, выработанная годами работы в режиме постоянного недосыпа.
Он сделал глоток, откинулся в кресле и начал методично обзванивать нужных людей.
Первый звонок — в Лэнгли, заместителю директора по операциям. Короткий доклад: «Сэр, подтверждаю. Русские вплотную подобрались к Oculos Dei. У них новый фигурант — Сергей Давыдов. Запрашиваю активацию резервного канала в Москве. Подробный рапорт отправлю в течение часа». Сухое «добро» в ответ — и Виленс положил трубку.
Второй звонок — резиденту в Москве. Кодовое имя «Омега», настоящее — не важно. Разговор на полминуты: «Омега, у нас новая цель. Имя — Сергей Давыдов. Мне нужна вся информация о нём: связи, передвижения, слабые места. И подготовь группу "Тень" к возможной активации. Жду отчёта через двенадцать часов».
Третий звонок — аналитику, который вёл досье на Ордынцева. «Джон, подними всё, что у нас есть на Александра Ордынцева. Все контакты, все поездки, все встречи за последние два года. Мне нужно знать, с кем он общался и кто мог продолжить его работу. Давыдов — возможно, один из них. Проверь все пересечения».
Виленс положил трубку и задумался. Странно, что он впервые слышит эту фамилию. Если Давыдов продолжает дело Ордынцева, то куратор московской ячейки, Роберт Корвуд, должен был давно доложить о нём. Корвуд работал на ЦРУ уже много лет и всегда был исполнительным, даже слишком. Но в последнее время от него стали приходить уклончивые отчёты, а прямые вопросы он обходил стороной. Виленс чувствовал: что-то происходит. Корвуд что-то затевает.
Он открыл на компьютере досье на Корвуда. Потомственный аристократ, завербован много лет назад, надёжен, но… Слишком независим. Слишком амбициозен. Виленс уже сталкивался с такими — они начинали думать, что могут вести свою игру, и в итоге проваливали операции. Если Корвуд скрыл информацию о Давыдове, значит, у него есть на то причины. И эти причины вряд ли совпадают с интересами ЦРУ.
«Ладно, — подумал Виленс, — с Корвудом я разберусь позже. Сейчас важнее Давыдов». Он сделал пометку в блокноте: «Проверить Корвуда. Возможна двойная игра». Затем набрал номер технического отдела.
«Мне нужен полный пакет для полевого агента: прослушка, трекеры, скрытые камеры. Подготовьте к вечеру. И чистый ноутбук с установленным шпионским ПО — стандартная конфигурация для историка. Легенда — независимый исследователь».
Виленс откинулся в кресле и потёр переносицу. Голова гудела, но это была приятная, рабочая усталость. Он любил этот момент — когда механизм запущен, шестерёнки начали вращаться, и остаётся только направлять их движение. Теперь дело за Шеллингом.
Он снова взял телефон и набрал номер немца. Гудок, второй, третий. Наконец в трубке раздался испуганный голос:
— Алло?
— Это Виленс. План меняется. Вы летите в Москву. Сегодня же.
В трубке повисла пауза. Потом Шеллинг, запинаясь, произнёс:
— В Москву? Но я только что оттуда… Я думал, что моя работа…
— Ваша работа продолжается, — перебил Виленс. — Там появился новый человек. Некто Сергей Давыдов. Он, судя по всему, продолжает дело Ордынцева. Мне нужно, чтобы вы встретились с ним. Оценили, насколько далеко он продвинулся. И передали мне всю информацию. Подробности получите у курьера в аэропорту. Билет уже забронирован. Вылет через четыре часа.
— Но моя семья… Я не могу так внезапно…
— Ваша семья будет в полной безопасности, если вы выполните задание, — отрезал Виленс. — И не пытайтесь со мной торговаться, доктор Шеллинг. Вы знаете правила.
Снова пауза. Затем тихое:
— Я понял. Я еду.
— Вот и отлично. Жду от вас доклада. Через два часа проверьте ваш банковский счет. Мы умеем быть благодарными.
Виленс отключился и положил телефон на стол. Шеллинг был напуган — это хорошо. Страх делает людей сговорчивыми. А доктору Шеллингу предстояло сыграть важную роль в предстоящей партии. Даже если сам он об этом пока не догадывался.
Виленс допил кофе, посмотрел на карту мира с разноцветными флажками и усмехнулся. Москва. Один из самых сложных узлов на этой карте. Но он справится. Как справлялся всегда.
Игра началась.
* * *
Москва, Россия
— Знаешь, Сергей, после твоего рассказа у меня в голове начали воскресать кое-какие моменты.
Верховский закончил со стейком и довольно облокотился на спинку массивного деревянного стула. Они сидели в том самом бильярдном клубе «Классик», который Андрей считал идеальным местом для конфиденциальных разговоров. Только что Давыдов максимально подробно рассказал другу о своей встрече с Корвудом. Мужчины немного помолчали. Нужно было собрать мысли в кучу и сосредоточиться. Дождавшись, пока официант уберёт грязную посуду, Андрей начал свою часть рассказа.
— Мне тоже есть чем с тобой поделиться. Примерно неделю назад мне звонила Лена Ордынцева.
— Вы общаетесь?
— Ну, если честно, то редко. Поэтому я и удивился. Она была очень взволнована, просила срочно встретиться. Сказала, что отец очень плох и, как ей кажется, немного повредился головой. После смерти сына он ушёл в себя, скинул все дела на помощников и заместителей и переехал жить на старую дачу в Подмосковье. При нём остались только домработница и водитель.
— А почему Лена думает, что старик начал сходить с ума? Александр Александрович всегда был человеком железной воли. Я помню его ещё по детству — он мог одним взглядом заставить нас, пацанов, замолчать.
— Вот именно. Он ей несколько раз звонил и говорил очень странные вещи. Например, он ей дважды сказал, что Саша живой. Когда она ездила к нему в начале месяца, то видела, как он работал с какими-то странными документами на латыни. На неё почти не обращал внимания и, казалось, хотел, чтобы она быстрее уехала. А перед тем, как она мне позвонила, старик ей сообщил, что получил письмо от покойного сына.
— Хм… Да, действительно. Очень интересно. А что Лена хотела именно от тебя?
Верховский с задумчивым видом потёр подбородок и ответил:
— У неё есть подозрение, что кто-то намеренно сводит с ума её отца. Просила меня помочь разобраться. Она знает, что я журналист и у меня есть связи. Боится, что за стариком кто-то следит и, возможно, травит его какими-то препаратами.
— Что ты собираешься делать? — спросил Давыдов.
— Хочу в понедельник съездить к нему, пообщаться. В конце концов, Саша был нашим с тобой другом. Мы выросли вместе. Я не могу просто так оставить это дело. Не хочешь поехать со мной?
— Увы, нет. Я бы с удовольствием составил тебе компанию. Но утром я встречаюсь с Корвудом, принимаю дела в качестве руководителя конторы, которой руководил Александр. Возможно, узнаю кое-что интересное. Всё время после его смерти, а это больше года, исполняющей обязанности директора там была некая Софья Горская, она была Сашиным заместителем. Постараюсь уже завтра её расспросить о последних месяцах его жизни.
Андрей удивлённо поднял левую бровь и произнёс:
— Софья Горская? О, это интересный персонаж. Красивая, дерзкая, умная. Мне приходилось общаться с ней несколько раз на светских мероприятиях. Она производит впечатление женщины, которая знает себе цену. Не знал, что она работала у Саши. Ладно, о ней потом. Я правильно понимаю, что тебе среди других документов передали фотокопии нескольких страниц книги Oculos Dei Templaris?
— Да, именно так, — ответил Давыдов. — И я не мог не позвонить тебе. Во-первых, я помню, что ты когда-то интересовался этой книгой. А во-вторых, ты некогда увлекался криптографией, даже участвовал в каких-то конкурсах. Я хотел попросить тебя помочь мне с расшифровкой.
Сергею на миг показалось, что по лицу Верховского пробежала тень. Андрей отвёл взгляд и долго молчал, прежде чем ответить.
— Знаешь, мне было бы интересно поработать с этим текстом. Но, во-первых, это потребует большого количества свободного времени, а его у меня сейчас практически нет. А во-вторых… Сергей, во-вторых, я хочу тебе сказать вот что. Все, кто так или иначе занимался этой книгой, закончили очень печально. Ни один из них не умер своей смертью. И тебе я тоже категорически не рекомендую в это лезть.
— Иными словами, ты не в деле? — немного помедлив, спросил Сергей. В его голосе слышалось разочарование.
— Прости, дружище, но нет. Я знаю, тебя переубеждать бесполезно — ты всегда был упрямым. Но я хочу тебя попросить, чтобы ты был осторожен. И никому не верь.
— Что ты имеешь в виду, Андрей?
— А то, что я кое-что слышал про исследования в России, Германии и некоторых других странах, посвящённые этому артефакту. Например, несколько лет назад в Берлине был убит профессор Курт Вандерхофф, который после ряда публикаций дал местному каналу интервью о тайнах тамплиеров. Домой в тот день он не доехал. Его зарезали в вагоне метро средь бела дня. Убийцу так и не нашли. А его жена, которая помогала ему на кафедре, через неделю случайно оступилась на лестнице и смертельно ударилась головой о ступеньку. Случайность? Не думаю.
— Хм… Вечер перестаёт быть томным. А у нас в России кто занимался этой темой?
— Насколько я помню, кроме Саши Ордынцева, который погиб в очень странном ДТП, в середине лихих девяностых в Петербурге был застрелен журналист Илья Нестеров. Он проводил журналистское расследование о нелегальном рынке антиквариата. В одной из его последних статей он упомянул неких охотников за древностями, чёрных археологов и так далее и анонсировал большое интервью с разоблачениями. В тексте несколько раз мелькало название некой книги Oculos Dei Templaris. Утром того дня, когда он собирался на прямой эфир, его застрелили в подъезде собственного дома. Два выстрела в голову. Профессиональная работа. Дело так и не раскрыли.
— Да, интересно получается. Как всегда, меня в самое пекло.
— Сереж, я поэтому сам не хочу лезть в эту тему и тебе не советую.
— Ну, лезть в неё мне всё-таки придётся. Я уже дал согласие Корвуду и взял аванс. Но спасибо за откровенность.
Дальше друзья ещё около часа говорили на отвлечённые темы — вспоминали детство, общих знакомых, строили планы на будущее. Давыдов старался не злоупотреблять алкоголем перед завтрашней встречей, но всё равно почувствовал, что его немного развезло.
По дороге в гостиницу Сергей переваривал информацию. Гибель нескольких человек, работавших над темой Oculos Dei Templaris, его не сказать чтобы напугала, но насторожила. Он понимал, что таких совпадений не бывает. Слишком много смертей, слишком много «несчастных случаев». Ещё очень беспокоила мысль о том, чем именно сейчас занимается отец Саши и Лены Ордынцевых. Старый генерал, человек с железной волей и непростой судьбой, был Давыдову очень симпатичен. Но виделись они уже давненько. Так что его психическое состояние могло сильно измениться. Уже закрывая глаза в постели, он решил, что по возможности тоже к нему заедет. А пока — завтра его ждала Москва, «Пальмира» и Софья Горская.
Рыжая Валькирия
Утро понедельника в столице, как обычно, началось с пробок на дорогах. Когда Сергей выходил из такси у одного из старых зданий по Мясницкой улице, было уже около десяти утра. Он немного опоздал, но, как выяснилось, это было не критично — Софья Горская предупредила, что будет ждать его в любое время. Над большой чёрной дверью с фигурной ковкой «под старину» красовалась надпись: «Агентство археологического анализа "ПАЛЬМИРА"». Здание было построено ещё в начале двадцатого века и хранило на себе отпечаток эпохи модерна: изящные линии, кованые решётки, лепнина. Внутри, впрочем, всё было отремонтировано в современном стиле — стекло, хром, светлые тона.
С этими словами Шеллинг положил между своим коленом и рукой Виленса небольшую флешку золотистого цвета. Американец незаметно смахнул её в карман.
— Что вы хотите за эту информацию, Клаус, лично для себя?
— У меня есть определённые обстоятельства, по которым я бы хотел переехать в США. Мне нужны американские паспорта для меня и нескольких членов моей семьи — жены и двух дочерей. И возможность продолжить работу с этими документами, когда текст будет расшифрован. Я посвятил этой теме десять лет жизни и не хочу бросать её на полпути.
— Я думаю, мы сможем это решить. Ваша информация того стоит.
Когда они вдвоём подходили к перекрёстку, на котором каждый должен был направиться в свою сторону, Виленс задал ещё один вопрос:
— Скажите, Клаус, а почему вы не можете спокойно работать с этими документами в Германии?
— Знаете, мистер Виленс, я просто хочу остаться в живых.
— Что вы имеете в виду, Шеллинг?
— Все, кто так или иначе прикасается к исследованиям этой темы, загадочным образом исчезают. Или умирают при очень странных обстоятельствах. Профессор Вандерхофф из Берлина — зарезан в метро. Журналист Нестеров из Петербурга — застрелен в подъезде. Ордынцев — разбился на машине при идеальных погодных условиях. Отто Ран — замёрз в горах, хотя был опытным альпинистом. Список можно продолжать. Я не хочу быть следующим. Работая под крылом вашего ведомства, я могу рассчитывать на хотя бы минимальный уровень безопасности и максимальный уровень секретности. ЦРУ умеет защищать свои активы.
Когда фигура собеседника скрылась в толпе пешеходов, Виленс не сразу ушёл. Он ещё несколько минут сидел на скамейке, глядя на серую воду Чарльз-ривер, и прокручивал в голове услышанное. Шеллинг, сам того не зная, передал ему не просто набор исторических справок. Он передал подтверждение того, что Виленс подозревал уже давно: Oculos Dei Templaris — не миф, не аллегория, а реальный трактат, содержащий реальные технологии. И русские подобрались к нему вплотную.
Сначала Ордынцев. Теперь этот Давыдов. Фамилия ничего не говорила Виленсу — он никогда не слышал о Сергее Давыдове. Но если этот человек продолжает дело Ордынцева, значит, он либо не понимает, с чем имеет дело, либо, наоборот, понимает слишком хорошо. В любом случае, он опасен. Опасен тем, что может найти книгу раньше, чем ЦРУ успеет перехватить её.
Виленс затушил сигарету, поднялся со скамейки и быстрым шагом направился к выходу из парка. Через двадцать минут он уже сидел в своём кабинете на пятом этаже неприметного офисного здания в центре Бостона. На табличке у двери значилось: «Консультационная фирма "Меридиан"», но внутри располагалась одна из резидентур ЦРУ, специализирующаяся на сборе информации о российских исторических и культурных артефактах.
Кабинет был обставлен аскетично: стол, три стула, сейф, большой монитор на стене и карта мира с воткнутыми в неё разноцветными флажками — каждый отмечал место, где велась активная работа по поиску древних технологий. Виленс повесил плащ на вешалку, сел за стол и первым делом включил кофеварку. Кофе он пил крепкий, без сахара, и в больших количествах — привычка, выработанная годами работы в режиме постоянного недосыпа.
Он сделал глоток, откинулся в кресле и начал методично обзванивать нужных людей.
Первый звонок — в Лэнгли, заместителю директора по операциям. Короткий доклад: «Сэр, подтверждаю. Русские вплотную подобрались к Oculos Dei. У них новый фигурант — Сергей Давыдов. Запрашиваю активацию резервного канала в Москве. Подробный рапорт отправлю в течение часа». Сухое «добро» в ответ — и Виленс положил трубку.
Второй звонок — резиденту в Москве. Кодовое имя «Омега», настоящее — не важно. Разговор на полминуты: «Омега, у нас новая цель. Имя — Сергей Давыдов. Мне нужна вся информация о нём: связи, передвижения, слабые места. И подготовь группу "Тень" к возможной активации. Жду отчёта через двенадцать часов».
Третий звонок — аналитику, который вёл досье на Ордынцева. «Джон, подними всё, что у нас есть на Александра Ордынцева. Все контакты, все поездки, все встречи за последние два года. Мне нужно знать, с кем он общался и кто мог продолжить его работу. Давыдов — возможно, один из них. Проверь все пересечения».
Виленс положил трубку и задумался. Странно, что он впервые слышит эту фамилию. Если Давыдов продолжает дело Ордынцева, то куратор московской ячейки, Роберт Корвуд, должен был давно доложить о нём. Корвуд работал на ЦРУ уже много лет и всегда был исполнительным, даже слишком. Но в последнее время от него стали приходить уклончивые отчёты, а прямые вопросы он обходил стороной. Виленс чувствовал: что-то происходит. Корвуд что-то затевает.
Он открыл на компьютере досье на Корвуда. Потомственный аристократ, завербован много лет назад, надёжен, но… Слишком независим. Слишком амбициозен. Виленс уже сталкивался с такими — они начинали думать, что могут вести свою игру, и в итоге проваливали операции. Если Корвуд скрыл информацию о Давыдове, значит, у него есть на то причины. И эти причины вряд ли совпадают с интересами ЦРУ.
«Ладно, — подумал Виленс, — с Корвудом я разберусь позже. Сейчас важнее Давыдов». Он сделал пометку в блокноте: «Проверить Корвуда. Возможна двойная игра». Затем набрал номер технического отдела.
«Мне нужен полный пакет для полевого агента: прослушка, трекеры, скрытые камеры. Подготовьте к вечеру. И чистый ноутбук с установленным шпионским ПО — стандартная конфигурация для историка. Легенда — независимый исследователь».
Виленс откинулся в кресле и потёр переносицу. Голова гудела, но это была приятная, рабочая усталость. Он любил этот момент — когда механизм запущен, шестерёнки начали вращаться, и остаётся только направлять их движение. Теперь дело за Шеллингом.
Он снова взял телефон и набрал номер немца. Гудок, второй, третий. Наконец в трубке раздался испуганный голос:
— Алло?
— Это Виленс. План меняется. Вы летите в Москву. Сегодня же.
В трубке повисла пауза. Потом Шеллинг, запинаясь, произнёс:
— В Москву? Но я только что оттуда… Я думал, что моя работа…
— Ваша работа продолжается, — перебил Виленс. — Там появился новый человек. Некто Сергей Давыдов. Он, судя по всему, продолжает дело Ордынцева. Мне нужно, чтобы вы встретились с ним. Оценили, насколько далеко он продвинулся. И передали мне всю информацию. Подробности получите у курьера в аэропорту. Билет уже забронирован. Вылет через четыре часа.
— Но моя семья… Я не могу так внезапно…
— Ваша семья будет в полной безопасности, если вы выполните задание, — отрезал Виленс. — И не пытайтесь со мной торговаться, доктор Шеллинг. Вы знаете правила.
Снова пауза. Затем тихое:
— Я понял. Я еду.
— Вот и отлично. Жду от вас доклада. Через два часа проверьте ваш банковский счет. Мы умеем быть благодарными.
Виленс отключился и положил телефон на стол. Шеллинг был напуган — это хорошо. Страх делает людей сговорчивыми. А доктору Шеллингу предстояло сыграть важную роль в предстоящей партии. Даже если сам он об этом пока не догадывался.
Виленс допил кофе, посмотрел на карту мира с разноцветными флажками и усмехнулся. Москва. Один из самых сложных узлов на этой карте. Но он справится. Как справлялся всегда.
Игра началась.
* * *
Москва, Россия
— Знаешь, Сергей, после твоего рассказа у меня в голове начали воскресать кое-какие моменты.
Верховский закончил со стейком и довольно облокотился на спинку массивного деревянного стула. Они сидели в том самом бильярдном клубе «Классик», который Андрей считал идеальным местом для конфиденциальных разговоров. Только что Давыдов максимально подробно рассказал другу о своей встрече с Корвудом. Мужчины немного помолчали. Нужно было собрать мысли в кучу и сосредоточиться. Дождавшись, пока официант уберёт грязную посуду, Андрей начал свою часть рассказа.
— Мне тоже есть чем с тобой поделиться. Примерно неделю назад мне звонила Лена Ордынцева.
— Вы общаетесь?
— Ну, если честно, то редко. Поэтому я и удивился. Она была очень взволнована, просила срочно встретиться. Сказала, что отец очень плох и, как ей кажется, немного повредился головой. После смерти сына он ушёл в себя, скинул все дела на помощников и заместителей и переехал жить на старую дачу в Подмосковье. При нём остались только домработница и водитель.
— А почему Лена думает, что старик начал сходить с ума? Александр Александрович всегда был человеком железной воли. Я помню его ещё по детству — он мог одним взглядом заставить нас, пацанов, замолчать.
— Вот именно. Он ей несколько раз звонил и говорил очень странные вещи. Например, он ей дважды сказал, что Саша живой. Когда она ездила к нему в начале месяца, то видела, как он работал с какими-то странными документами на латыни. На неё почти не обращал внимания и, казалось, хотел, чтобы она быстрее уехала. А перед тем, как она мне позвонила, старик ей сообщил, что получил письмо от покойного сына.
— Хм… Да, действительно. Очень интересно. А что Лена хотела именно от тебя?
Верховский с задумчивым видом потёр подбородок и ответил:
— У неё есть подозрение, что кто-то намеренно сводит с ума её отца. Просила меня помочь разобраться. Она знает, что я журналист и у меня есть связи. Боится, что за стариком кто-то следит и, возможно, травит его какими-то препаратами.
— Что ты собираешься делать? — спросил Давыдов.
— Хочу в понедельник съездить к нему, пообщаться. В конце концов, Саша был нашим с тобой другом. Мы выросли вместе. Я не могу просто так оставить это дело. Не хочешь поехать со мной?
— Увы, нет. Я бы с удовольствием составил тебе компанию. Но утром я встречаюсь с Корвудом, принимаю дела в качестве руководителя конторы, которой руководил Александр. Возможно, узнаю кое-что интересное. Всё время после его смерти, а это больше года, исполняющей обязанности директора там была некая Софья Горская, она была Сашиным заместителем. Постараюсь уже завтра её расспросить о последних месяцах его жизни.
Андрей удивлённо поднял левую бровь и произнёс:
— Софья Горская? О, это интересный персонаж. Красивая, дерзкая, умная. Мне приходилось общаться с ней несколько раз на светских мероприятиях. Она производит впечатление женщины, которая знает себе цену. Не знал, что она работала у Саши. Ладно, о ней потом. Я правильно понимаю, что тебе среди других документов передали фотокопии нескольких страниц книги Oculos Dei Templaris?
— Да, именно так, — ответил Давыдов. — И я не мог не позвонить тебе. Во-первых, я помню, что ты когда-то интересовался этой книгой. А во-вторых, ты некогда увлекался криптографией, даже участвовал в каких-то конкурсах. Я хотел попросить тебя помочь мне с расшифровкой.
Сергею на миг показалось, что по лицу Верховского пробежала тень. Андрей отвёл взгляд и долго молчал, прежде чем ответить.
— Знаешь, мне было бы интересно поработать с этим текстом. Но, во-первых, это потребует большого количества свободного времени, а его у меня сейчас практически нет. А во-вторых… Сергей, во-вторых, я хочу тебе сказать вот что. Все, кто так или иначе занимался этой книгой, закончили очень печально. Ни один из них не умер своей смертью. И тебе я тоже категорически не рекомендую в это лезть.
— Иными словами, ты не в деле? — немного помедлив, спросил Сергей. В его голосе слышалось разочарование.
— Прости, дружище, но нет. Я знаю, тебя переубеждать бесполезно — ты всегда был упрямым. Но я хочу тебя попросить, чтобы ты был осторожен. И никому не верь.
— Что ты имеешь в виду, Андрей?
— А то, что я кое-что слышал про исследования в России, Германии и некоторых других странах, посвящённые этому артефакту. Например, несколько лет назад в Берлине был убит профессор Курт Вандерхофф, который после ряда публикаций дал местному каналу интервью о тайнах тамплиеров. Домой в тот день он не доехал. Его зарезали в вагоне метро средь бела дня. Убийцу так и не нашли. А его жена, которая помогала ему на кафедре, через неделю случайно оступилась на лестнице и смертельно ударилась головой о ступеньку. Случайность? Не думаю.
— Хм… Вечер перестаёт быть томным. А у нас в России кто занимался этой темой?
— Насколько я помню, кроме Саши Ордынцева, который погиб в очень странном ДТП, в середине лихих девяностых в Петербурге был застрелен журналист Илья Нестеров. Он проводил журналистское расследование о нелегальном рынке антиквариата. В одной из его последних статей он упомянул неких охотников за древностями, чёрных археологов и так далее и анонсировал большое интервью с разоблачениями. В тексте несколько раз мелькало название некой книги Oculos Dei Templaris. Утром того дня, когда он собирался на прямой эфир, его застрелили в подъезде собственного дома. Два выстрела в голову. Профессиональная работа. Дело так и не раскрыли.
— Да, интересно получается. Как всегда, меня в самое пекло.
— Сереж, я поэтому сам не хочу лезть в эту тему и тебе не советую.
— Ну, лезть в неё мне всё-таки придётся. Я уже дал согласие Корвуду и взял аванс. Но спасибо за откровенность.
Дальше друзья ещё около часа говорили на отвлечённые темы — вспоминали детство, общих знакомых, строили планы на будущее. Давыдов старался не злоупотреблять алкоголем перед завтрашней встречей, но всё равно почувствовал, что его немного развезло.
По дороге в гостиницу Сергей переваривал информацию. Гибель нескольких человек, работавших над темой Oculos Dei Templaris, его не сказать чтобы напугала, но насторожила. Он понимал, что таких совпадений не бывает. Слишком много смертей, слишком много «несчастных случаев». Ещё очень беспокоила мысль о том, чем именно сейчас занимается отец Саши и Лены Ордынцевых. Старый генерал, человек с железной волей и непростой судьбой, был Давыдову очень симпатичен. Но виделись они уже давненько. Так что его психическое состояние могло сильно измениться. Уже закрывая глаза в постели, он решил, что по возможности тоже к нему заедет. А пока — завтра его ждала Москва, «Пальмира» и Софья Горская.
Глава 3
Рыжая Валькирия
Утро понедельника в столице, как обычно, началось с пробок на дорогах. Когда Сергей выходил из такси у одного из старых зданий по Мясницкой улице, было уже около десяти утра. Он немного опоздал, но, как выяснилось, это было не критично — Софья Горская предупредила, что будет ждать его в любое время. Над большой чёрной дверью с фигурной ковкой «под старину» красовалась надпись: «Агентство археологического анализа "ПАЛЬМИРА"». Здание было построено ещё в начале двадцатого века и хранило на себе отпечаток эпохи модерна: изящные линии, кованые решётки, лепнина. Внутри, впрочем, всё было отремонтировано в современном стиле — стекло, хром, светлые тона.
