— Это единственный поезд, в котором были билеты в СВ, — ответила Горская.
— Вот за это спасибо. Тем более нужно о многом поговорить. Что касается приключений в Египте, там всё было совсем не так героически. Если коротко, у меня есть один очень хороший знакомый египтянин, который в прошлом служил в расформированной ныне Службе расследований государственной безопасности под названием Мабахид Амн ад-Даула. Эта служба имела в том числе функции политической полиции. Через его агентуру получилось выйти на руководителя одной из оппозиционных групп, к которым по чистой случайности попала часть ценностей, украденных из Каирского музея в 2011 году, во время революции. Несмотря на то что Министерство по делам туризма и древностей Египта неоднократно торжественно рапортовало о возвращении более тридцати тысяч украденных артефактов, реальная картина не такая радужная. Огромное количество предметов старины было незаконно вывезено из Египта как во время революции, так и до неё.
— И, насколько я знаю, этот процесс продолжается и сейчас, — добавила Софья.
— Совершенно верно. Так вот, у этой группировки оказался целый контейнер артефактов из запасников музея. Несмотря на то что ничего из этих предметов не выставляли на международных аукционах, информация утекла. Представители музея неоднократно пытались наладить контакты с этими людьми, но всё без толку. Мне удалось договориться с их главарём вернуть ценности за хороший выкуп и, самое главное, узнать место, где хранились артефакты. Это было не так просто, потому что этот парень решил сохранить всё это хозяйство до того, как повзрослеет его единственный сын. Всё бы ничего, но, когда я попал на этот склад с целью сделать опись предметов, меня там закрыли. Мерзавец в последний момент передумал и решил стрясти деньги ещё и за меня. Был у меня, конечно, план «Б». Вернее, не у меня, а у местных силовиков. В течение двух дней они ждали условного сигнала, но, не дождавшись, решили штурмовать лагерь террористов. Весь мой героизм был в том, что, когда один из них открыл дверь, чтобы меня на всякий случай ликвидировать, я не дал ему этого сделать. Вот, собственно, и всё. Было очень жаль проделанной работы. В итоге все ценности мы вернули. Не всё я могу рассказывать, но суть вы уловили.
— Весёлая у вас жизнь, Сергей.
— Да, в этой жизни случалось разное. Составите компанию? Так сказать, за знакомство. Тем более что сейчас уже должны принести ужин.
С этими словами Сергей достал из портфеля бутылку коньяка и пару апельсинов для закуски. Девушка, слегка расширив глаза, сказала:
— Ну, если честно, я не одобряю. Но если я вас не поддержу, то вы уж точно подумаете, что мне есть что скрывать. Так что в рамках разумного даже будет полезно. О, а вот, наверное, и ужин принесли.
В дверь купе постучали, и через пару секунд официант из вагона-ресторана уже выкладывал на столик заказанную еду.
За ужином Давыдов в двух словах рассказал Софье то, что удалось выяснить ему с Верховским, и о цели поездки в Воронеж.
— Знаете, Сергей, мне кажется несколько странным, что ваш друг так неожиданно изменил планы.
— Да, мне тоже это не очень нравится. Честно говоря, не хочу сейчас об этом думать. Хочу сегодня отключить голову.
— Иными словами, как говорила героиня одного известного фильма: «Я подумаю об этом завтра!».
Пока официант забирал пустые тарелки, Давыдов смотрел на Горскую, которая забралась с ногами на свою полку и смотрела на него немного пьяными улыбающимися глазами, и почувствовал, что его нестерпимо тянет к этой необычной молодой женщине. Возникшая искра начала давать пламя. В это время девушка, словно на что-то решившись, спросила слегка хриплым голосом:
— Предлагаю перестать друг другу выкать.
— С языка сняла. Предлагаю брудершафт.
Сергей почувствовал, что голос у него тоже стал слегка хрипловатым. Неожиданно он ощутил волнение, какое испытывал перед тем, как первый раз на своём дне рождения пригласил девочку на танец. Они оба встали, переплели руки и очень быстро проглотили коньяк. Софья первая накрыла его губы своими. Коротко и очень нежно. Сергей ответил более долгим поцелуем. Она прижалась к нему всем телом и сказала ему на ухо:
— Мы завтра всё забудем и никому про это не расскажем.
Дальше она начала целовать его то нежно, то страстно, словно пытаясь угадать нужный ритм. Давыдов аккуратно усадил её. Руки сами нашли под футболкой крупную, ничем не прикрытую грудь с большими сосками. Она сама стянула с себя одежду и, обнажённая, встала перед Сергеем. Девушка действительно была очень красива. Густые и длинные каштановые волосы частично закрыли высокую, словно выточенную из камня, грудь. Он придвинул Софью к себе, покрывая поцелуями её тело. Дальше был быстрый и какой-то яростный секс. А потом произошло то, чего не ожидали они оба. Обнявшись, словно врастая друг в друга, любовники ехали молча несколько часов, почти не шевелясь. Ощущения были очень странные. Как будто только что было снова обретено то, что потеряли много лет назад. Так Сергей описал сам для себя эту ситуацию. Когда наконец они разомкнули объятия, Софья сказала:
— Мне кажется, я тебя нашла. Снова. Не бери в голову. Завтра всё забудем.
С этими словами она уснула.
Тени Лубянки
Москва, Лубянка. Утро после покушения на генерала Ордынцева.
Зорина вызвали к генерал-лейтенанту Тихомирову в восемь утра. Он не успел даже допить кофе — пришлось оставить кружку на столе и спешно подниматься на два этажа вверх. Начальник управления редко вызывал так срочно, да ещё и в такое время. Значит, случилось что-то серьёзное.
Впрочем, когда дело касалось генерала Ордынцева, Зорин давно перестал удивляться. Александр Александрович Ордынцев, ветеран Афганистана, бывший сотрудник Генштаба, а ныне — отставник, живущий на подмосковной даче, вот уже несколько лет находился в поле зрения отдела Зорина. Не как подозреваемый — как потенциальный источник проблем. Старик обладал обширными связями, феноменальной памятью и, что самое опасное, доступом к информации, которую лучше было не ворошить. Его сын, Александр Ордынцев-младший, занимался поисками древних артефактов и пару раз пересекался с делами, которые проходили через отдел Зорина. Тогда всё ограничилось профилактическими беседами и негласным наблюдением, но осадочек остался.
А теперь — покушение. Стрельба, трупы, тяжёлое ранение генерала. И это после того, как его сын год назад погиб при крайне подозрительных обстоятельствах. Слишком много совпадений для одного семейства.
В приёмной Тихомирова Зорина встретил адъютант и молча кивнул на дверь. Зорин вошёл.
Генерал-лейтенант сидел за массивным столом. Перед ним лежала тонкая папка с грифом «Совершенно секретно» и стояла пепельница с одиноким окурком. Рядом, на стуле у стены, в неприметном сером костюме сидел мужчина лет пятидесяти с коротким ёжиком седых волос и лицом, которое забывалось через секунду после того, как отводил взгляд.
— Присаживайтесь, Алексей Викторович, — Тихомиров кивнул на стул напротив. — Разговор пойдёт по делу, которое вам передали сегодня ночью. Покушение на генерала Ордынцева.
Зорин сел.
— Прежде всего, — продолжил генерал, — хочу пояснить, почему это дело поручили именно вам. Как вы знаете, Ордынцев-старший уже несколько лет находится под негласным наблюдением. Его сын занимался поисками древних артефактов и, по нашим данным, вплотную подобрался к чему-то серьёзному. Мы опасались, что старик может попытаться продолжить дело сына или, того хуже, влезть в него с присущей ему военной прямотой. Ваш отдел вёл это наблюдение. Поэтому покушение — прямое продолжение вашей работы. Вам и карты в руки.
Он сделал паузу и кивнул в сторону человека в сером.
— Это полковник Воронов, Главное разведывательное управление. У них есть информация, которая касается напрямую вашего расследования. Прошу.
Воронов чуть подался вперёд. Голос у него оказался тихим, но чётким.
— Подполковник, наша резидентура в Бостоне недавно зафиксировала встречу, которая нас крайне заинтересовала. Встречались двое: гражданин Германии, историк Клаус Шеллинг, и сотрудник ЦРУ Стивен Виленс. Виленс возглавляет в Лэнгли отдел, который занимается так называемой «археотехнологией». Они ищут в древних текстах и артефактах знания, которые можно превратить в оружие будущего.
Он выдержал короткую паузу.
— Нам удалось получить запись их разговора. Они обсуждали трактат под названием Oculos Dei Templaris. Шеллинг передал Виленсу результаты многолетней работы по этому трактату. Из разговора следует, что трактат содержит описание технологий воздействия на человеческий мозг — инфразвук, визуальные паттерны. И, что самое важное, они обсуждали Россию. Шеллинг считает, что полная версия трактата может находиться здесь. У нас.
Тихомиров взял слово.
— Алексей Викторович, вы понимаете, что это значит? Американцы охотятся за оружием, которое может изменить баланс сил. И, судя по всему, это оружие спрятано где-то у нас. Покушение на Ордынцева, убийство его сына — всё это звенья одной цепи. Я хочу, чтобы вы взяли это дело под личный контроль.
Зорин молча кивнул.
— Теперь о главном. Руководство приняло решение. Вы получаете карт-бланш на это дело. Ваша задача: не дать американцам достичь своей цели на территории России. Найти трактат. И, желательно, расшифровать его.
Он посмотрел Зорину прямо в глаза.
— И ещё. Я знаю, о чём вы просили последние два года. Отдельное здание для вашего отдела. Лаборатория. Увеличение штата. Всё это будет вашим, если справитесь. И — полковник. Документы уже готовы.
В кабинете повисла тишина. Зорин чувствовал, как внутри всё сжимается. Это был шанс превратить его отдел в полноценное подразделение, способное противостоять угрозам, о которых большинство даже не подозревает.
— Я справлюсь, — сказал он наконец. — Но мне нужна будет помощь. Информация, аналитика, возможно — силовая поддержка.
— Всё, что потребуется, — кивнул Тихомиров. — Держите меня в курсе лично. И будьте осторожны. Виленс — опасный противник. Фанатик, но умный.
Воронов едва заметно кивнул, подтверждая слова генерала.
Зорин встал, вышел из кабинета и остановился в коридоре. Полковник. Отдельное здание. Лаборатория. И схватка с американцем, который верит в древнее оружие.
Он вернулся в кабинет и сел за стол. На столе уже лежала папка с материалами по делу Ордынцева — фотографии, сводки, показания. Теперь он знал, что за этим стоит. И знал, что на кону не просто жизнь генерала, а безопасность всей страны.
* * *
Сергей проснулся от запаха хорошего натурального кофе, который он обнаружил на столике в ажурном подстаканнике. Пока он тянулся к горячему напитку, в купе вошла его попутчица в белой мужской футболке, которая доходила ей почти до колен, чёрных леггинсах и с полотенцем на плече. Выглядела Софья свежо и как-то по-домашнему мило. Волосы были аккуратно убраны назад, открывая изящную шею и маленькие уши с крошечными жемчужными серёжками.
— Проснулся? Доброе утро. Добыла у проводницы. Двойной без молока и сахара, как ты любишь.
Горская уселась за стол и взяла в руки свой стакан. Несколько минут они сидели молча и украдкой смотрели друг на друга. Наконец Сергей сказал:
— Слушай, а какого цвета у тебя глаза? Они как-то интересно меняют цвет.
— Серо-зелёные, — ответила она и прибавила: — А твои не меняются. Но глубокие. В них утонуть можно.
— И в твоих можно.
Давыдов сел рядом. Она попробовала что-то сказать, но Сергей заставил её замолчать поцелуем. Вопреки её вчерашним словам, что завтра всё забудем, поцелуй был принят. Через несколько минут она тихо сказала:
— Кофе остынет.
Сергей пересел на своё место и с удовольствием сделал глоток.
— Спасибо за кофе. Мне никто и никогда ещё не приносил кофе в постель. Точнее, в купе.
— Сереж, скажи, что нам теперь со всем этим делать?
— В зависимости от того, чего ты хочешь, Софья. — Посерьёзнев, сказал Давыдов. Его тоже мучил этот вопрос, и он сам не знал, что на него ответить.
Девушка вытянула ноги во всю длину своего места и облокотилась локтем на две подушки.
— Я не знаю, чего я хочу сейчас. А хочешь правду?
— Давай. И ничего кроме правды, — сказал Сергей, с удовольствием делая очередной глоток кофе.
— Когда мы садились в поезд, я не собиралась ничего такого делать. А потом я или опьянела сильно, или что-то ещё произошло. Мне вдруг показалось, что ты самый близкий и родной мне человек. И что это какая-то ужасная ошибка, что мы до сих пор не встретились с тобой раньше. В какой-то момент мне захотелось тебя поцеловать. А дальше — понеслось. Мы с тобой познакомились только позавчера. Мы знакомы два дня, понимаешь?! Я не знаю, как такое могло произойти.
По щекам девушки потекли слезинки. Сергей поставил кофе на столик и взял её руку в свою.
— А теперь я расскажу, что на душе у меня. Я очень рад, что мы с тобой встретились. Я чувствую, что вся эта история с Oculos Dei Templaris пахнет очень скверно. Я бывал в разных передрягах, но эта может быть самой опасной. Я абсолютно уверен, что Сашу Ордынцева убили. Я хочу понять, кто и зачем это сделал. И мне нужно найти эту чёртову книгу!
Чуть помедлив, Сергей продолжил:
— Я не знаю, чего хочешь ты. Но я откуда-то знаю, что я очень долго тебя ждал. Пусть сейчас всё остаётся как есть. Нам хорошо вдвоём. Почему мы должны этого стыдиться или бежать от этих отношений? Какая разница, знаем мы друг друга два дня или два года. Пусть идёт как идёт. Там посмотрим.
— Ох… Я сейчас хочу две вещи. Наконец-то принять душ, и чтобы ты называл меня Соней. Близкие зовут меня Соня.
Путешествовать поездом — это определённая романтика. Когда ситуация требовала размышления, Давыдов всегда предпочитал этот вид транспорта самолёту. Если у Шерлока Холмса были дела, как он говорил, «на одну трубку», то у Сергея были дела «на одну поездку». Иными словами, когда он искал решения какой-нибудь сложной проблемы, это часто получалось сделать в дороге. Много путешествуя по миру, он привык к постоянным перемещениям. И обдумывать что-либо под мерный стук колёс было нормой. Самолётов Сергей не то чтобы боялся. Но не любил. К тому же далеко не всегда самолёт оказывался намного быстрее поезда. Например, доехать из Москвы в Петербург на «Сапсане» занимало около четырёх часов. При этом на дорогу до Ленинградского вокзала можно было закладывать значительно меньше времени, чем до Шереметьево или Домодедово. Да и досмотр с регистрацией тоже занимали определённое время. Поэтому, даже если перелёт и занимал всего-навсего полтора часа, то дорога до аэропорта и ожидание посадки на рейс нередко скрадывали те же оставшиеся два с половиной часа. Ну и зачем тогда лететь, если можно не лететь? Несмотря на такую позицию, перелёты в жизни Сергея случались постоянно. Но поезда он ценил за возможность выспаться с минимальным комфортом и поразмышлять под специфический перестук колёс, наблюдая за окном постоянно меняющийся пейзаж. К тому же сейчас стало много вполне современных составов, в том числе двухэтажных, с улучшенными и более просторными купе. Конечно, еда в вагонах-ресторанах была так себе, но удовлетворить минимальные потребности в каком-либо приёме пищи вполне могли.
Они как раз заканчивали завтракать, когда за окном на несколько минут показалась серая гладь обширного воронежского водохранилища, называемого местными морем.
— Вот за это спасибо. Тем более нужно о многом поговорить. Что касается приключений в Египте, там всё было совсем не так героически. Если коротко, у меня есть один очень хороший знакомый египтянин, который в прошлом служил в расформированной ныне Службе расследований государственной безопасности под названием Мабахид Амн ад-Даула. Эта служба имела в том числе функции политической полиции. Через его агентуру получилось выйти на руководителя одной из оппозиционных групп, к которым по чистой случайности попала часть ценностей, украденных из Каирского музея в 2011 году, во время революции. Несмотря на то что Министерство по делам туризма и древностей Египта неоднократно торжественно рапортовало о возвращении более тридцати тысяч украденных артефактов, реальная картина не такая радужная. Огромное количество предметов старины было незаконно вывезено из Египта как во время революции, так и до неё.
— И, насколько я знаю, этот процесс продолжается и сейчас, — добавила Софья.
— Совершенно верно. Так вот, у этой группировки оказался целый контейнер артефактов из запасников музея. Несмотря на то что ничего из этих предметов не выставляли на международных аукционах, информация утекла. Представители музея неоднократно пытались наладить контакты с этими людьми, но всё без толку. Мне удалось договориться с их главарём вернуть ценности за хороший выкуп и, самое главное, узнать место, где хранились артефакты. Это было не так просто, потому что этот парень решил сохранить всё это хозяйство до того, как повзрослеет его единственный сын. Всё бы ничего, но, когда я попал на этот склад с целью сделать опись предметов, меня там закрыли. Мерзавец в последний момент передумал и решил стрясти деньги ещё и за меня. Был у меня, конечно, план «Б». Вернее, не у меня, а у местных силовиков. В течение двух дней они ждали условного сигнала, но, не дождавшись, решили штурмовать лагерь террористов. Весь мой героизм был в том, что, когда один из них открыл дверь, чтобы меня на всякий случай ликвидировать, я не дал ему этого сделать. Вот, собственно, и всё. Было очень жаль проделанной работы. В итоге все ценности мы вернули. Не всё я могу рассказывать, но суть вы уловили.
— Весёлая у вас жизнь, Сергей.
— Да, в этой жизни случалось разное. Составите компанию? Так сказать, за знакомство. Тем более что сейчас уже должны принести ужин.
С этими словами Сергей достал из портфеля бутылку коньяка и пару апельсинов для закуски. Девушка, слегка расширив глаза, сказала:
— Ну, если честно, я не одобряю. Но если я вас не поддержу, то вы уж точно подумаете, что мне есть что скрывать. Так что в рамках разумного даже будет полезно. О, а вот, наверное, и ужин принесли.
В дверь купе постучали, и через пару секунд официант из вагона-ресторана уже выкладывал на столик заказанную еду.
За ужином Давыдов в двух словах рассказал Софье то, что удалось выяснить ему с Верховским, и о цели поездки в Воронеж.
— Знаете, Сергей, мне кажется несколько странным, что ваш друг так неожиданно изменил планы.
— Да, мне тоже это не очень нравится. Честно говоря, не хочу сейчас об этом думать. Хочу сегодня отключить голову.
— Иными словами, как говорила героиня одного известного фильма: «Я подумаю об этом завтра!».
Пока официант забирал пустые тарелки, Давыдов смотрел на Горскую, которая забралась с ногами на свою полку и смотрела на него немного пьяными улыбающимися глазами, и почувствовал, что его нестерпимо тянет к этой необычной молодой женщине. Возникшая искра начала давать пламя. В это время девушка, словно на что-то решившись, спросила слегка хриплым голосом:
— Предлагаю перестать друг другу выкать.
— С языка сняла. Предлагаю брудершафт.
Сергей почувствовал, что голос у него тоже стал слегка хрипловатым. Неожиданно он ощутил волнение, какое испытывал перед тем, как первый раз на своём дне рождения пригласил девочку на танец. Они оба встали, переплели руки и очень быстро проглотили коньяк. Софья первая накрыла его губы своими. Коротко и очень нежно. Сергей ответил более долгим поцелуем. Она прижалась к нему всем телом и сказала ему на ухо:
— Мы завтра всё забудем и никому про это не расскажем.
Дальше она начала целовать его то нежно, то страстно, словно пытаясь угадать нужный ритм. Давыдов аккуратно усадил её. Руки сами нашли под футболкой крупную, ничем не прикрытую грудь с большими сосками. Она сама стянула с себя одежду и, обнажённая, встала перед Сергеем. Девушка действительно была очень красива. Густые и длинные каштановые волосы частично закрыли высокую, словно выточенную из камня, грудь. Он придвинул Софью к себе, покрывая поцелуями её тело. Дальше был быстрый и какой-то яростный секс. А потом произошло то, чего не ожидали они оба. Обнявшись, словно врастая друг в друга, любовники ехали молча несколько часов, почти не шевелясь. Ощущения были очень странные. Как будто только что было снова обретено то, что потеряли много лет назад. Так Сергей описал сам для себя эту ситуацию. Когда наконец они разомкнули объятия, Софья сказала:
— Мне кажется, я тебя нашла. Снова. Не бери в голову. Завтра всё забудем.
С этими словами она уснула.
Глава 6
Тени Лубянки
Москва, Лубянка. Утро после покушения на генерала Ордынцева.
Зорина вызвали к генерал-лейтенанту Тихомирову в восемь утра. Он не успел даже допить кофе — пришлось оставить кружку на столе и спешно подниматься на два этажа вверх. Начальник управления редко вызывал так срочно, да ещё и в такое время. Значит, случилось что-то серьёзное.
Впрочем, когда дело касалось генерала Ордынцева, Зорин давно перестал удивляться. Александр Александрович Ордынцев, ветеран Афганистана, бывший сотрудник Генштаба, а ныне — отставник, живущий на подмосковной даче, вот уже несколько лет находился в поле зрения отдела Зорина. Не как подозреваемый — как потенциальный источник проблем. Старик обладал обширными связями, феноменальной памятью и, что самое опасное, доступом к информации, которую лучше было не ворошить. Его сын, Александр Ордынцев-младший, занимался поисками древних артефактов и пару раз пересекался с делами, которые проходили через отдел Зорина. Тогда всё ограничилось профилактическими беседами и негласным наблюдением, но осадочек остался.
А теперь — покушение. Стрельба, трупы, тяжёлое ранение генерала. И это после того, как его сын год назад погиб при крайне подозрительных обстоятельствах. Слишком много совпадений для одного семейства.
В приёмной Тихомирова Зорина встретил адъютант и молча кивнул на дверь. Зорин вошёл.
Генерал-лейтенант сидел за массивным столом. Перед ним лежала тонкая папка с грифом «Совершенно секретно» и стояла пепельница с одиноким окурком. Рядом, на стуле у стены, в неприметном сером костюме сидел мужчина лет пятидесяти с коротким ёжиком седых волос и лицом, которое забывалось через секунду после того, как отводил взгляд.
— Присаживайтесь, Алексей Викторович, — Тихомиров кивнул на стул напротив. — Разговор пойдёт по делу, которое вам передали сегодня ночью. Покушение на генерала Ордынцева.
Зорин сел.
— Прежде всего, — продолжил генерал, — хочу пояснить, почему это дело поручили именно вам. Как вы знаете, Ордынцев-старший уже несколько лет находится под негласным наблюдением. Его сын занимался поисками древних артефактов и, по нашим данным, вплотную подобрался к чему-то серьёзному. Мы опасались, что старик может попытаться продолжить дело сына или, того хуже, влезть в него с присущей ему военной прямотой. Ваш отдел вёл это наблюдение. Поэтому покушение — прямое продолжение вашей работы. Вам и карты в руки.
Он сделал паузу и кивнул в сторону человека в сером.
— Это полковник Воронов, Главное разведывательное управление. У них есть информация, которая касается напрямую вашего расследования. Прошу.
Воронов чуть подался вперёд. Голос у него оказался тихим, но чётким.
— Подполковник, наша резидентура в Бостоне недавно зафиксировала встречу, которая нас крайне заинтересовала. Встречались двое: гражданин Германии, историк Клаус Шеллинг, и сотрудник ЦРУ Стивен Виленс. Виленс возглавляет в Лэнгли отдел, который занимается так называемой «археотехнологией». Они ищут в древних текстах и артефактах знания, которые можно превратить в оружие будущего.
Он выдержал короткую паузу.
— Нам удалось получить запись их разговора. Они обсуждали трактат под названием Oculos Dei Templaris. Шеллинг передал Виленсу результаты многолетней работы по этому трактату. Из разговора следует, что трактат содержит описание технологий воздействия на человеческий мозг — инфразвук, визуальные паттерны. И, что самое важное, они обсуждали Россию. Шеллинг считает, что полная версия трактата может находиться здесь. У нас.
Тихомиров взял слово.
— Алексей Викторович, вы понимаете, что это значит? Американцы охотятся за оружием, которое может изменить баланс сил. И, судя по всему, это оружие спрятано где-то у нас. Покушение на Ордынцева, убийство его сына — всё это звенья одной цепи. Я хочу, чтобы вы взяли это дело под личный контроль.
Зорин молча кивнул.
— Теперь о главном. Руководство приняло решение. Вы получаете карт-бланш на это дело. Ваша задача: не дать американцам достичь своей цели на территории России. Найти трактат. И, желательно, расшифровать его.
Он посмотрел Зорину прямо в глаза.
— И ещё. Я знаю, о чём вы просили последние два года. Отдельное здание для вашего отдела. Лаборатория. Увеличение штата. Всё это будет вашим, если справитесь. И — полковник. Документы уже готовы.
В кабинете повисла тишина. Зорин чувствовал, как внутри всё сжимается. Это был шанс превратить его отдел в полноценное подразделение, способное противостоять угрозам, о которых большинство даже не подозревает.
— Я справлюсь, — сказал он наконец. — Но мне нужна будет помощь. Информация, аналитика, возможно — силовая поддержка.
— Всё, что потребуется, — кивнул Тихомиров. — Держите меня в курсе лично. И будьте осторожны. Виленс — опасный противник. Фанатик, но умный.
Воронов едва заметно кивнул, подтверждая слова генерала.
Зорин встал, вышел из кабинета и остановился в коридоре. Полковник. Отдельное здание. Лаборатория. И схватка с американцем, который верит в древнее оружие.
Он вернулся в кабинет и сел за стол. На столе уже лежала папка с материалами по делу Ордынцева — фотографии, сводки, показания. Теперь он знал, что за этим стоит. И знал, что на кону не просто жизнь генерала, а безопасность всей страны.
* * *
Сергей проснулся от запаха хорошего натурального кофе, который он обнаружил на столике в ажурном подстаканнике. Пока он тянулся к горячему напитку, в купе вошла его попутчица в белой мужской футболке, которая доходила ей почти до колен, чёрных леггинсах и с полотенцем на плече. Выглядела Софья свежо и как-то по-домашнему мило. Волосы были аккуратно убраны назад, открывая изящную шею и маленькие уши с крошечными жемчужными серёжками.
— Проснулся? Доброе утро. Добыла у проводницы. Двойной без молока и сахара, как ты любишь.
Горская уселась за стол и взяла в руки свой стакан. Несколько минут они сидели молча и украдкой смотрели друг на друга. Наконец Сергей сказал:
— Слушай, а какого цвета у тебя глаза? Они как-то интересно меняют цвет.
— Серо-зелёные, — ответила она и прибавила: — А твои не меняются. Но глубокие. В них утонуть можно.
— И в твоих можно.
Давыдов сел рядом. Она попробовала что-то сказать, но Сергей заставил её замолчать поцелуем. Вопреки её вчерашним словам, что завтра всё забудем, поцелуй был принят. Через несколько минут она тихо сказала:
— Кофе остынет.
Сергей пересел на своё место и с удовольствием сделал глоток.
— Спасибо за кофе. Мне никто и никогда ещё не приносил кофе в постель. Точнее, в купе.
— Сереж, скажи, что нам теперь со всем этим делать?
— В зависимости от того, чего ты хочешь, Софья. — Посерьёзнев, сказал Давыдов. Его тоже мучил этот вопрос, и он сам не знал, что на него ответить.
Девушка вытянула ноги во всю длину своего места и облокотилась локтем на две подушки.
— Я не знаю, чего я хочу сейчас. А хочешь правду?
— Давай. И ничего кроме правды, — сказал Сергей, с удовольствием делая очередной глоток кофе.
— Когда мы садились в поезд, я не собиралась ничего такого делать. А потом я или опьянела сильно, или что-то ещё произошло. Мне вдруг показалось, что ты самый близкий и родной мне человек. И что это какая-то ужасная ошибка, что мы до сих пор не встретились с тобой раньше. В какой-то момент мне захотелось тебя поцеловать. А дальше — понеслось. Мы с тобой познакомились только позавчера. Мы знакомы два дня, понимаешь?! Я не знаю, как такое могло произойти.
По щекам девушки потекли слезинки. Сергей поставил кофе на столик и взял её руку в свою.
— А теперь я расскажу, что на душе у меня. Я очень рад, что мы с тобой встретились. Я чувствую, что вся эта история с Oculos Dei Templaris пахнет очень скверно. Я бывал в разных передрягах, но эта может быть самой опасной. Я абсолютно уверен, что Сашу Ордынцева убили. Я хочу понять, кто и зачем это сделал. И мне нужно найти эту чёртову книгу!
Чуть помедлив, Сергей продолжил:
— Я не знаю, чего хочешь ты. Но я откуда-то знаю, что я очень долго тебя ждал. Пусть сейчас всё остаётся как есть. Нам хорошо вдвоём. Почему мы должны этого стыдиться или бежать от этих отношений? Какая разница, знаем мы друг друга два дня или два года. Пусть идёт как идёт. Там посмотрим.
— Ох… Я сейчас хочу две вещи. Наконец-то принять душ, и чтобы ты называл меня Соней. Близкие зовут меня Соня.
Путешествовать поездом — это определённая романтика. Когда ситуация требовала размышления, Давыдов всегда предпочитал этот вид транспорта самолёту. Если у Шерлока Холмса были дела, как он говорил, «на одну трубку», то у Сергея были дела «на одну поездку». Иными словами, когда он искал решения какой-нибудь сложной проблемы, это часто получалось сделать в дороге. Много путешествуя по миру, он привык к постоянным перемещениям. И обдумывать что-либо под мерный стук колёс было нормой. Самолётов Сергей не то чтобы боялся. Но не любил. К тому же далеко не всегда самолёт оказывался намного быстрее поезда. Например, доехать из Москвы в Петербург на «Сапсане» занимало около четырёх часов. При этом на дорогу до Ленинградского вокзала можно было закладывать значительно меньше времени, чем до Шереметьево или Домодедово. Да и досмотр с регистрацией тоже занимали определённое время. Поэтому, даже если перелёт и занимал всего-навсего полтора часа, то дорога до аэропорта и ожидание посадки на рейс нередко скрадывали те же оставшиеся два с половиной часа. Ну и зачем тогда лететь, если можно не лететь? Несмотря на такую позицию, перелёты в жизни Сергея случались постоянно. Но поезда он ценил за возможность выспаться с минимальным комфортом и поразмышлять под специфический перестук колёс, наблюдая за окном постоянно меняющийся пейзаж. К тому же сейчас стало много вполне современных составов, в том числе двухэтажных, с улучшенными и более просторными купе. Конечно, еда в вагонах-ресторанах была так себе, но удовлетворить минимальные потребности в каком-либо приёме пищи вполне могли.
Они как раз заканчивали завтракать, когда за окном на несколько минут показалась серая гладь обширного воронежского водохранилища, называемого местными морем.
