Детский шифр. Тот самый, который они придумали втроём — он, Андрей и Саша. Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Саша оставил послание. И адресовано оно было им.
* * *
Дача генерала Ордынцева
Погода резко испортилась. Температура опустилась до минусовых отметок, а с утра пошёл первый ноябрьский снег. Старший Ордынцев стоял у окна на втором этаже своего дачного дома и смотрел на кружащиеся в сумасшедшем танце снежинки. Ему всегда нравилось смотреть на снег. Казалось, что когда серую продрогшую землю покрывает белый ковёр, то она обновляется и становится чище. Ещё старику нравилось ездить по заснеженным дорогам на своём УАЗ «Патриот» и вытаскивать застрявшие машины. В этом было что-то от его военной молодости — взаимовыручка, помощь попавшим в беду. Именно это он и собирался сделать, как только горничная и водитель уедут.
— Сан Саныч! — водитель и по совместительству охранник Валера зашёл в комнату. — Зоя приготовила ужин и собирается домой. Погода-то вон какая, подвезу её до метро, а то на автобусе долго добираться.
— Хорошо. Сейчас спущусь, — сказал Ордынцев, не оборачиваясь.
— И это… Сан Саныч, вы уж не ругайтесь сильно. Я дров вам сам наколол. Не могу смотреть, как вы в таком возрасте это делаете. Сердце кровью обливается.
— Это ты что же думаешь, что я уже дряхлый старик и не могу дрова наколоть?
Обиделся. С Валерой была договорённость, что дрова и любую мужскую работу на участке делает хозяин. Дача уже давно перестала быть дачей, и теперь рядом с крошечным деревянным домиком, доставшимся от родителей, возвышался двухэтажный домина из красного кирпича. Лет пять назад провели газ, но генерал всё равно предпочитал топить дровами. И в свои без малого семьдесят пять лет довольно лихо орудовал топором. После того как погиб Саша, или, как его все называли, Сан Саныч-младший, старик решил полностью переселиться из городской квартиры на дачу. Его всегда напрягали столичная суета и городской образ жизни. А здесь — простор и свежий воздух. Здесь он может спокойно работать без шума Садового кольца за окном. А работать было над чем. Но сейчас нужно было собраться с мыслями, немного проветрить голову и съездить в хозяйственный магазин за кое-какими мелочами.
Пока на УАЗе прогревался двигатель, Сан Саныч лопатой чистил снег. Опасность он скорее не услышал, а почувствовал. Так бывает у людей, которые большую часть жизни рискуют жизнью. После десятилетий тренировок и спецопераций развилось шестое чувство. Когда-то давно, ещё первый инструктор Сан Саныча по самбо, называл это не иначе как интуиция воина. На закате карьеры, во время работы при Генштабе, это чувство не исчезло. И даже скорее помогало ему выходить сухим из воды во время постоянных интриг и политических хитросплетений, которыми изобиловали «лихие девяностые». И сейчас он спиной почувствовал опасность. Резко обернувшись, он выставил черенок лопаты перед собой. Перед генералом стоял высокий и крепкий мужчина в раскрытой белой дутой куртке и балаклаве на всё лицо. Правая рука держала пистолет. Незнакомец явно не ожидал молниеносной реакции и немного подался назад. А вот старший Ордынцев был не намерен терять драгоценные секунды. Однажды, в далёком 1985 году в Афганистане, он уже оказывался в похожей ситуации. Только тогда пистолет был в другой руке. Черенок, направленный железной рукой, молниеносно впился в солнечное сплетение нападавшего. Тот инстинктивно согнулся, ловя ртом воздух. Падающий в снег пистолет поймала заботливая рука хозяина дома. Генерал быстро осмотрелся в поисках возможных сообщников незваного гостя, но на подмогу ему никто не спешил.
Детский шифр
— Верховский, ты сейчас где? — спросил в телефон Сергей, едва выйдя из кабинета в коридор, чтобы Софья не слышала разговора.
— Тянусь в пробке. Видел погоду? Вся Москва стоит. Как будто снег в ноябре — это что-то неожиданное.
Давыдов зажал телефон между плечом и щекой и утрамбовал документы в сейф. Сказав Софье Горской, что он доберётся сам, новоиспечённый директор собрал в пластиковую папку часть документов, намереваясь взять их с собой. Положил папку в только что найденный тёмный полиэтиленовый пакет. Туда же отправился небольшой планшет, который он обнаружил между двумя огромными томами подшивок. После этого достал телефон и, немного поколебавшись, набрал номер друга.
— Андрей, я только что тебе скинул фото. Посмотри, пожалуйста.
После недолгой паузы журналист выдал чуть напряжённым голосом:
— Серега, это то, о чём я думаю?
— Честно говоря, я сам крайне озадачен. Нужно встретиться.
— Слушай. Ты всё ещё любишь бильярд?
— Ох, уже сто лет не играл.
— Я сейчас скину адрес. Вызывай такси и езжай туда. Это как раз не очень далеко от твоей новой конторы.
Бильярдный клуб «Классик» оказался уютным и довольно просторным местом, расположенным в полуподвале старого особняка в районе Чистых прудов. Верховский сразу повёл Сергея в самый конец зала, где располагался так называемый «кабинет» — отдельное помещение со своим санузлом, бильярдным столом и уютным уголком, где можно было перекусить и пообщаться. Стены здесь были обиты тёмным деревом, горели бра с мягким светом, а откуда-то доносилась приглушённая джазовая музыка.
— Поверь, Сергей! Это самое лучшее место для проведения любых переговоров. Здесь совершенно точно нет прослушки и очень лояльное руководство. С хозяином этого клуба мы очень давно знакомы, ещё с первых моих расследований. Он сам когда-то пострадал от прослушки и теперь следит, чтобы его заведение было чистым.
— Здесь прослушки нет. А вот в моём новом кабинете, скорее всего, есть. Давай сразу к делу.
— Давай. Скажи, где ты нашёл эти символы?
— На самом видном месте. На двери сейфового шкафа. Как будто специально, чтобы я заметил.
— То есть ты хочешь сказать, что наш старый друг на двери сейфа нарисовал два символа из секретного алфавита, который мы втроём придумали в далёком детстве, когда играли в шпионов?
— Именно эти же слова я произнёс в своей голове, когда увидел это художество. Саша оставил нам послание. И адресовано оно нам с тобой.
Андрей заказал официанту горячие бутерброды, холодной буженины и кофе. Когда официант ушёл, Давыдов вытащил на столик папку и извлёк из неё несколько листов, исписанных разными символами.
— Так, а это ты где нашёл? — спросил журналист.
— А это, дорогой друг, я обнаружил среди других бумаг в ящике стола Саши Ордынцева. Всё написано этим самым нашим детским шифром! Конечно, я не помню, какой символ означает какую букву. Это нужно расшифровать. Но если ты помнишь, у нас были ещё отдельные символы, которые обозначали те или иные ситуации. Например, те два символа, которые нарисованы на сейфе, можно прочитать как «внимание, угрожает опасность». Кажется, так.
— Немного иначе. Насколько я помню, первый символ — треугольник с восклицательным знаком внутри — означает «внимание, здесь опасно». А второй, с человечком, поднявшим руку с палкой вверх, изображает конкретно то, что ему, Саше, что-то угрожает. Причём угрожает лично ему.
— Нам нужен исходный шифр. Но где его взять? Я как-то не предполагал, что спустя три десятка лет мне может понадобиться расшифровать что-то с использованием детской игры.
— Сергей, обрати внимание. Про наш детский шифр знали только мы трое. Значит, это послание предназначается нам с тобой.
— Меня больше волнует другое. — Давыдов начал загибать пальцы на левой руке. — Знает ли кто-то ещё про этот шифр — это раз. Если Саша нарисовал эти символы на самом видном месте, то знал, что кто-то из нас окажется в этом кабинете и увидит их. Откуда он это знал или почему предполагал? Это два. И если ему действительно угрожала опасность, то значит, ДТП, в котором он погиб, может быть подстроено. И это — три.
Давыдов начал перебирать бумаги, рассматривая пляшущих человечков, видоизменённые руны и просто геометрические фигуры. Много лет назад трое друзей записывали этими символами детские «секретные» послания. Внезапно Андрей, который сидел напротив, подскочил и указал пальцем на обратную сторону листов.
— Сереж, посмотри! Это же листы из настенного перекидного календаря с видами Петербурга! У меня есть точно такой же. Я был в Питере прошлой весной и купил там этот календарь в сувенирной лавке на Невском.
— И правда! Это Эрмитаж. Это Петропавловская крепость. И третий лист — Михайловский замок. В этом какой-то смысл? Нужно построить треугольник на карте и попробовать поиграться с линиями, — сказал Сергей.
— Так. Дай мне пару минут. — Андрей достал из портфеля планшет и нашёл карту Санкт-Петербурга. — Вот смотри. Если мы построим треугольник между этими достопримечательностями и проведём медианы, то местом их пересечения будет… Момент… Вот это место. Ну, как вариант.
Он показал Сергею треугольник на карте и точку пересечения медиан.
— Это Дворцовая набережная. Что это за дом?
— Приблизительно Дворцовая набережная, дом двенадцать или четырнадцать. Ближе к их сопряжению. Там находится знаменитый дом с атлантами, если я не ошибаюсь.
Мужчины надолго замолчали. Это всё нужно было осмыслить. Официант принёс еду, и пауза автоматически заполнилась поздним ужином. Когда с бужениной было покончено, друзья вернулись к разговору.
— Ну и что ты обо всём этом думаешь? — спросил Верховский.
— Прежде всего, мне кажется, что нужно расшифровать текст. Если Саша им пользовался, то у него исходник должен где-то быть. В кабинете я не нашёл. Возможно, что-то есть дома у Ордынцевых. Нужно съездить к Лене и попросить разрешения осмотреть вещи Саши.
— Согласен. Нужно ехать к Лене. К старику из-за снега мы сегодня точно не поедем, а вот отчий дом навестим. Лена, наверное, сохранила комнату брата.
— А по поводу Питера — это может оказаться ложным следом. Но всё равно проверить нужно. В моей практике и не такое бывало, — сказал Давыдов и извлёк из папки ещё один лист формата А4. — И вот хочу тебе ещё кое-что показать. Это фотокопия фрагмента той самой книги Oculos Dei Templaris. Здесь какой-то вообще непонятный для меня шифр. Я понимаю, ты не хотел касаться этой темы, но всё же. Может, хоть взглянешь профессиональным глазом?
— Ну, Давыдов, ты даёшь! Ладно, давай сюда.
Андрей несколько минут разглядывал документ, вертел его так и сяк, подносил к глазам, отдалял. Потом сказал:
— Давай договоримся так. Оставь мне на несколько дней этот листик, я помозгую. Покручу его туда-сюда. У меня есть кое-какие наработки по средневековым шифрам, может, что и выйдет. Если что-то получится, я тебе сразу скажу.
Снегопад не прекращался. Повернув на улицу Новый Арбат, друзья встряли в очередной затор. Сергей воспользовался этим, чтобы немного рассказать Верховскому о том, что сегодня узнал о работе Ордынцева. Андрей же, вливаясь в поток машин на Гоголевском бульваре, вдруг спросил:
— А что тебе известно о смерти Саши?
— Хм… Ну, насколько я помню, он ехал на арендованной машине, не справился с управлением и разбился. Вроде как был пьян. Но я не очень-то верю, что это было именно так. Ордынцев не пил уже много лет, занимался спортом, следил за здоровьем.
— А мне его сестра рассказала ещё кое-что. В то время, когда это случилось, он вообще должен был находиться в самолёте и лететь в Таиланд. Более того, в последнее время он вообще не ездил за рулём сам. У него был водитель с машиной от его конторы. Кроме этого, Александр постоянно что-то читал или набирал какой-то текст на компьютере. Не хотел тратить время впустую в дороге. Даже в свои редкие выходные вызывал водителя или ехал на такси. А тут вдруг он, во-первых, не полетел на отдых, во-вторых, употребил алкоголь в изрядном количестве, а в-третьих, неожиданно взял машину каршеринга, поехал неизвестно зачем куда-то за город и не справился с управлением как раз в том месте, где нет ни одной камеры наблюдения, и на таком участке дороги, на котором не справиться с управлением было ну очень трудно. В сухую погоду, без тумана, каких-либо осадков и в светлое время суток!
Сергей неожиданно спохватился и достал планшет, который он захватил из офиса.
— У тебя есть зарядка в машине? На его рабочем компьютере я не нашёл ничего интересного. Даже если что-то и было, его явно почистили. А вот это я нашёл спрятанным в куче бумаг.
Через несколько минут, включив «аварийку», они остановились у обочины. Нужный файл они нашли практически сразу — он был спрятан в папке с ничего не значащим названием «Отчёты_2019». Распечатав его в ближайшем копи-центре, было решено ехать домой к Верховскому. Потратив около часа на расшифровку с помощью восстановленного по памяти детского шифра, был получен текст, сильно заставивший задуматься обоих.
«Я знал, что вы справитесь. Есть место, про которое знаем только мы втроём. Там ключ, который открывает нужную дверь. Яков Вилимович поможет. Никому не верьте. Книгу нужно уничтожить».
Друзья переглянулись.
— Вечер перестаёт быть томным. Место, которое знаем только мы? Сереж, какие есть места, связанные с нами троими? — озадаченно спросил журналист.
— В Москву мы переехали в разное время, а я потом вообще вернулся в Воронеж. То есть это не в Москве. Где мы последний раз встречались все вместе? Ну, это было в ресторане, не подходит. А что знаем только мы?
Верховский озадаченно потёр подбородок и произнёс:
— А где мы, например, изобретали этот шифр в детстве?
— Ну, каждый у себя дома, потом мы встречались… Не может быть!
— Может. У деда в кузнице! В селе Русская Гвоздевка. Мы же там всё лето проводили. А кто такой Яков Вилимович?
— Знаешь, дружище, я готов поспорить, что я знаю, кто это. Это Яков Вилимович Брюс. Сподвижник Петра, чернокнижник и алхимик. Когда мы с Сашей последний раз общались, он мне рассказывал про подземелья Сухаревой башни и ещё акцентировал моё внимание на том, что именно там и проводил свои опыты этот со всех сторон интересный деятель.
— Хм, что-то такое и я помню. Он мне рассказывал про снос Сухаревой башни и про Брюса, кажется, тоже. — Андрей немного помолчал, что-то обдумывая, потом повернулся к Давыдову и заявил, что берёт два билета до Воронежа.
— А что думаешь по поводу Петербурга? Ложный след? — спросил Сергей.
— Вот уж не знаю. Сашка наш, как я погляжу, был тот ещё затейник. Может, и ложный, а может, и нет. Но начать нужно с кузницы. Это точно наше место.
— Билеты бери, но на завтра на вторую половину дня. Мне с утра нужно кое-что сделать в конторе.
— Отлично, Сереж. Тогда оставайся у меня, учитывая поздний час.
— О, нет. Мне нужно переодеться, да и от гостиницы до офиса значительно ближе, учитывая московские расстояния. Сейчас я вызову такси. Но перед этим у меня будет к тебе одна небольшая просьба. Есть одно мероприятие, которое я бы хотел провернуть прямо завтра с утра.
Воин Митры
Милес начал немного приходить в сознание. Пока не открывая глаза, попробовал пошевелить руками. Связаны. Ноги тоже. Никогда ещё он не оказывался в подобном положении. Ещё в его прошлой жизни, когда Милес был Иваном Степановичем Зорейко, старшим лейтенантом полиции, он сам достиг определённого уровня мастерства в связывании других людей. И теперь, едва пошевелив конечностями, Милес сразу оценил ситуацию. Связали профессионально — узлы не давали ни малейшей слабины, но и не пережимали сосуды.
* * *
Дача генерала Ордынцева
Погода резко испортилась. Температура опустилась до минусовых отметок, а с утра пошёл первый ноябрьский снег. Старший Ордынцев стоял у окна на втором этаже своего дачного дома и смотрел на кружащиеся в сумасшедшем танце снежинки. Ему всегда нравилось смотреть на снег. Казалось, что когда серую продрогшую землю покрывает белый ковёр, то она обновляется и становится чище. Ещё старику нравилось ездить по заснеженным дорогам на своём УАЗ «Патриот» и вытаскивать застрявшие машины. В этом было что-то от его военной молодости — взаимовыручка, помощь попавшим в беду. Именно это он и собирался сделать, как только горничная и водитель уедут.
— Сан Саныч! — водитель и по совместительству охранник Валера зашёл в комнату. — Зоя приготовила ужин и собирается домой. Погода-то вон какая, подвезу её до метро, а то на автобусе долго добираться.
— Хорошо. Сейчас спущусь, — сказал Ордынцев, не оборачиваясь.
— И это… Сан Саныч, вы уж не ругайтесь сильно. Я дров вам сам наколол. Не могу смотреть, как вы в таком возрасте это делаете. Сердце кровью обливается.
— Это ты что же думаешь, что я уже дряхлый старик и не могу дрова наколоть?
Обиделся. С Валерой была договорённость, что дрова и любую мужскую работу на участке делает хозяин. Дача уже давно перестала быть дачей, и теперь рядом с крошечным деревянным домиком, доставшимся от родителей, возвышался двухэтажный домина из красного кирпича. Лет пять назад провели газ, но генерал всё равно предпочитал топить дровами. И в свои без малого семьдесят пять лет довольно лихо орудовал топором. После того как погиб Саша, или, как его все называли, Сан Саныч-младший, старик решил полностью переселиться из городской квартиры на дачу. Его всегда напрягали столичная суета и городской образ жизни. А здесь — простор и свежий воздух. Здесь он может спокойно работать без шума Садового кольца за окном. А работать было над чем. Но сейчас нужно было собраться с мыслями, немного проветрить голову и съездить в хозяйственный магазин за кое-какими мелочами.
Пока на УАЗе прогревался двигатель, Сан Саныч лопатой чистил снег. Опасность он скорее не услышал, а почувствовал. Так бывает у людей, которые большую часть жизни рискуют жизнью. После десятилетий тренировок и спецопераций развилось шестое чувство. Когда-то давно, ещё первый инструктор Сан Саныча по самбо, называл это не иначе как интуиция воина. На закате карьеры, во время работы при Генштабе, это чувство не исчезло. И даже скорее помогало ему выходить сухим из воды во время постоянных интриг и политических хитросплетений, которыми изобиловали «лихие девяностые». И сейчас он спиной почувствовал опасность. Резко обернувшись, он выставил черенок лопаты перед собой. Перед генералом стоял высокий и крепкий мужчина в раскрытой белой дутой куртке и балаклаве на всё лицо. Правая рука держала пистолет. Незнакомец явно не ожидал молниеносной реакции и немного подался назад. А вот старший Ордынцев был не намерен терять драгоценные секунды. Однажды, в далёком 1985 году в Афганистане, он уже оказывался в похожей ситуации. Только тогда пистолет был в другой руке. Черенок, направленный железной рукой, молниеносно впился в солнечное сплетение нападавшего. Тот инстинктивно согнулся, ловя ртом воздух. Падающий в снег пистолет поймала заботливая рука хозяина дома. Генерал быстро осмотрелся в поисках возможных сообщников незваного гостя, но на подмогу ему никто не спешил.
Глава 4
Детский шифр
— Верховский, ты сейчас где? — спросил в телефон Сергей, едва выйдя из кабинета в коридор, чтобы Софья не слышала разговора.
— Тянусь в пробке. Видел погоду? Вся Москва стоит. Как будто снег в ноябре — это что-то неожиданное.
Давыдов зажал телефон между плечом и щекой и утрамбовал документы в сейф. Сказав Софье Горской, что он доберётся сам, новоиспечённый директор собрал в пластиковую папку часть документов, намереваясь взять их с собой. Положил папку в только что найденный тёмный полиэтиленовый пакет. Туда же отправился небольшой планшет, который он обнаружил между двумя огромными томами подшивок. После этого достал телефон и, немного поколебавшись, набрал номер друга.
— Андрей, я только что тебе скинул фото. Посмотри, пожалуйста.
После недолгой паузы журналист выдал чуть напряжённым голосом:
— Серега, это то, о чём я думаю?
— Честно говоря, я сам крайне озадачен. Нужно встретиться.
— Слушай. Ты всё ещё любишь бильярд?
— Ох, уже сто лет не играл.
— Я сейчас скину адрес. Вызывай такси и езжай туда. Это как раз не очень далеко от твоей новой конторы.
Бильярдный клуб «Классик» оказался уютным и довольно просторным местом, расположенным в полуподвале старого особняка в районе Чистых прудов. Верховский сразу повёл Сергея в самый конец зала, где располагался так называемый «кабинет» — отдельное помещение со своим санузлом, бильярдным столом и уютным уголком, где можно было перекусить и пообщаться. Стены здесь были обиты тёмным деревом, горели бра с мягким светом, а откуда-то доносилась приглушённая джазовая музыка.
— Поверь, Сергей! Это самое лучшее место для проведения любых переговоров. Здесь совершенно точно нет прослушки и очень лояльное руководство. С хозяином этого клуба мы очень давно знакомы, ещё с первых моих расследований. Он сам когда-то пострадал от прослушки и теперь следит, чтобы его заведение было чистым.
— Здесь прослушки нет. А вот в моём новом кабинете, скорее всего, есть. Давай сразу к делу.
— Давай. Скажи, где ты нашёл эти символы?
— На самом видном месте. На двери сейфового шкафа. Как будто специально, чтобы я заметил.
— То есть ты хочешь сказать, что наш старый друг на двери сейфа нарисовал два символа из секретного алфавита, который мы втроём придумали в далёком детстве, когда играли в шпионов?
— Именно эти же слова я произнёс в своей голове, когда увидел это художество. Саша оставил нам послание. И адресовано оно нам с тобой.
Андрей заказал официанту горячие бутерброды, холодной буженины и кофе. Когда официант ушёл, Давыдов вытащил на столик папку и извлёк из неё несколько листов, исписанных разными символами.
— Так, а это ты где нашёл? — спросил журналист.
— А это, дорогой друг, я обнаружил среди других бумаг в ящике стола Саши Ордынцева. Всё написано этим самым нашим детским шифром! Конечно, я не помню, какой символ означает какую букву. Это нужно расшифровать. Но если ты помнишь, у нас были ещё отдельные символы, которые обозначали те или иные ситуации. Например, те два символа, которые нарисованы на сейфе, можно прочитать как «внимание, угрожает опасность». Кажется, так.
— Немного иначе. Насколько я помню, первый символ — треугольник с восклицательным знаком внутри — означает «внимание, здесь опасно». А второй, с человечком, поднявшим руку с палкой вверх, изображает конкретно то, что ему, Саше, что-то угрожает. Причём угрожает лично ему.
— Нам нужен исходный шифр. Но где его взять? Я как-то не предполагал, что спустя три десятка лет мне может понадобиться расшифровать что-то с использованием детской игры.
— Сергей, обрати внимание. Про наш детский шифр знали только мы трое. Значит, это послание предназначается нам с тобой.
— Меня больше волнует другое. — Давыдов начал загибать пальцы на левой руке. — Знает ли кто-то ещё про этот шифр — это раз. Если Саша нарисовал эти символы на самом видном месте, то знал, что кто-то из нас окажется в этом кабинете и увидит их. Откуда он это знал или почему предполагал? Это два. И если ему действительно угрожала опасность, то значит, ДТП, в котором он погиб, может быть подстроено. И это — три.
Давыдов начал перебирать бумаги, рассматривая пляшущих человечков, видоизменённые руны и просто геометрические фигуры. Много лет назад трое друзей записывали этими символами детские «секретные» послания. Внезапно Андрей, который сидел напротив, подскочил и указал пальцем на обратную сторону листов.
— Сереж, посмотри! Это же листы из настенного перекидного календаря с видами Петербурга! У меня есть точно такой же. Я был в Питере прошлой весной и купил там этот календарь в сувенирной лавке на Невском.
— И правда! Это Эрмитаж. Это Петропавловская крепость. И третий лист — Михайловский замок. В этом какой-то смысл? Нужно построить треугольник на карте и попробовать поиграться с линиями, — сказал Сергей.
— Так. Дай мне пару минут. — Андрей достал из портфеля планшет и нашёл карту Санкт-Петербурга. — Вот смотри. Если мы построим треугольник между этими достопримечательностями и проведём медианы, то местом их пересечения будет… Момент… Вот это место. Ну, как вариант.
Он показал Сергею треугольник на карте и точку пересечения медиан.
— Это Дворцовая набережная. Что это за дом?
— Приблизительно Дворцовая набережная, дом двенадцать или четырнадцать. Ближе к их сопряжению. Там находится знаменитый дом с атлантами, если я не ошибаюсь.
Мужчины надолго замолчали. Это всё нужно было осмыслить. Официант принёс еду, и пауза автоматически заполнилась поздним ужином. Когда с бужениной было покончено, друзья вернулись к разговору.
— Ну и что ты обо всём этом думаешь? — спросил Верховский.
— Прежде всего, мне кажется, что нужно расшифровать текст. Если Саша им пользовался, то у него исходник должен где-то быть. В кабинете я не нашёл. Возможно, что-то есть дома у Ордынцевых. Нужно съездить к Лене и попросить разрешения осмотреть вещи Саши.
— Согласен. Нужно ехать к Лене. К старику из-за снега мы сегодня точно не поедем, а вот отчий дом навестим. Лена, наверное, сохранила комнату брата.
— А по поводу Питера — это может оказаться ложным следом. Но всё равно проверить нужно. В моей практике и не такое бывало, — сказал Давыдов и извлёк из папки ещё один лист формата А4. — И вот хочу тебе ещё кое-что показать. Это фотокопия фрагмента той самой книги Oculos Dei Templaris. Здесь какой-то вообще непонятный для меня шифр. Я понимаю, ты не хотел касаться этой темы, но всё же. Может, хоть взглянешь профессиональным глазом?
— Ну, Давыдов, ты даёшь! Ладно, давай сюда.
Андрей несколько минут разглядывал документ, вертел его так и сяк, подносил к глазам, отдалял. Потом сказал:
— Давай договоримся так. Оставь мне на несколько дней этот листик, я помозгую. Покручу его туда-сюда. У меня есть кое-какие наработки по средневековым шифрам, может, что и выйдет. Если что-то получится, я тебе сразу скажу.
Снегопад не прекращался. Повернув на улицу Новый Арбат, друзья встряли в очередной затор. Сергей воспользовался этим, чтобы немного рассказать Верховскому о том, что сегодня узнал о работе Ордынцева. Андрей же, вливаясь в поток машин на Гоголевском бульваре, вдруг спросил:
— А что тебе известно о смерти Саши?
— Хм… Ну, насколько я помню, он ехал на арендованной машине, не справился с управлением и разбился. Вроде как был пьян. Но я не очень-то верю, что это было именно так. Ордынцев не пил уже много лет, занимался спортом, следил за здоровьем.
— А мне его сестра рассказала ещё кое-что. В то время, когда это случилось, он вообще должен был находиться в самолёте и лететь в Таиланд. Более того, в последнее время он вообще не ездил за рулём сам. У него был водитель с машиной от его конторы. Кроме этого, Александр постоянно что-то читал или набирал какой-то текст на компьютере. Не хотел тратить время впустую в дороге. Даже в свои редкие выходные вызывал водителя или ехал на такси. А тут вдруг он, во-первых, не полетел на отдых, во-вторых, употребил алкоголь в изрядном количестве, а в-третьих, неожиданно взял машину каршеринга, поехал неизвестно зачем куда-то за город и не справился с управлением как раз в том месте, где нет ни одной камеры наблюдения, и на таком участке дороги, на котором не справиться с управлением было ну очень трудно. В сухую погоду, без тумана, каких-либо осадков и в светлое время суток!
Сергей неожиданно спохватился и достал планшет, который он захватил из офиса.
— У тебя есть зарядка в машине? На его рабочем компьютере я не нашёл ничего интересного. Даже если что-то и было, его явно почистили. А вот это я нашёл спрятанным в куче бумаг.
Через несколько минут, включив «аварийку», они остановились у обочины. Нужный файл они нашли практически сразу — он был спрятан в папке с ничего не значащим названием «Отчёты_2019». Распечатав его в ближайшем копи-центре, было решено ехать домой к Верховскому. Потратив около часа на расшифровку с помощью восстановленного по памяти детского шифра, был получен текст, сильно заставивший задуматься обоих.
«Я знал, что вы справитесь. Есть место, про которое знаем только мы втроём. Там ключ, который открывает нужную дверь. Яков Вилимович поможет. Никому не верьте. Книгу нужно уничтожить».
Друзья переглянулись.
— Вечер перестаёт быть томным. Место, которое знаем только мы? Сереж, какие есть места, связанные с нами троими? — озадаченно спросил журналист.
— В Москву мы переехали в разное время, а я потом вообще вернулся в Воронеж. То есть это не в Москве. Где мы последний раз встречались все вместе? Ну, это было в ресторане, не подходит. А что знаем только мы?
Верховский озадаченно потёр подбородок и произнёс:
— А где мы, например, изобретали этот шифр в детстве?
— Ну, каждый у себя дома, потом мы встречались… Не может быть!
— Может. У деда в кузнице! В селе Русская Гвоздевка. Мы же там всё лето проводили. А кто такой Яков Вилимович?
— Знаешь, дружище, я готов поспорить, что я знаю, кто это. Это Яков Вилимович Брюс. Сподвижник Петра, чернокнижник и алхимик. Когда мы с Сашей последний раз общались, он мне рассказывал про подземелья Сухаревой башни и ещё акцентировал моё внимание на том, что именно там и проводил свои опыты этот со всех сторон интересный деятель.
— Хм, что-то такое и я помню. Он мне рассказывал про снос Сухаревой башни и про Брюса, кажется, тоже. — Андрей немного помолчал, что-то обдумывая, потом повернулся к Давыдову и заявил, что берёт два билета до Воронежа.
— А что думаешь по поводу Петербурга? Ложный след? — спросил Сергей.
— Вот уж не знаю. Сашка наш, как я погляжу, был тот ещё затейник. Может, и ложный, а может, и нет. Но начать нужно с кузницы. Это точно наше место.
— Билеты бери, но на завтра на вторую половину дня. Мне с утра нужно кое-что сделать в конторе.
— Отлично, Сереж. Тогда оставайся у меня, учитывая поздний час.
— О, нет. Мне нужно переодеться, да и от гостиницы до офиса значительно ближе, учитывая московские расстояния. Сейчас я вызову такси. Но перед этим у меня будет к тебе одна небольшая просьба. Есть одно мероприятие, которое я бы хотел провернуть прямо завтра с утра.
Глава 5
Воин Митры
Милес начал немного приходить в сознание. Пока не открывая глаза, попробовал пошевелить руками. Связаны. Ноги тоже. Никогда ещё он не оказывался в подобном положении. Ещё в его прошлой жизни, когда Милес был Иваном Степановичем Зорейко, старшим лейтенантом полиции, он сам достиг определённого уровня мастерства в связывании других людей. И теперь, едва пошевелив конечностями, Милес сразу оценил ситуацию. Связали профессионально — узлы не давали ни малейшей слабины, но и не пережимали сосуды.
