Ответа не было.
Дождь лил весь день. И София решила сегодня не спускаться в долину. Вымокнуть, изваляться в грязи и рисковать поскользнуться на охоте представлялось ей не самым актуальным на данный момент занятием. К тому же было холодно. Хотя заморозков пока не было.
София отметила, что часть листьев на деревьях то тут, тот там пожелтела. А где-то листья окрасились в багряный наряд.
«Ну вот, другое дело, -- удовлетворённо отметила Софи. – Это мы понимаем. Осень. Всё логично. Скоро будут сбрасывать листву, чтобы не погибнуть в буреломе под тяжестью снега на листве».
Путешественница в два этапа свалила пять деревьев, заготовила из них семнадцать брёвен со стёсами под нодьи и навалила кучу веток и верхушек для использования в качестве топлива в костёр.
Устала и запыхалась страшно. Зато во время этой работы и думать забыла про сырость и идущий без остановки дождь.
На каком-то этапе работы тихо, без лишнего звука, один за другим, перед Софией появились волки-олени. Семеро. Две рогатые оленихи и пять самцов. Они вышли из-за деревьев неожиданно, с разных сторон. Таким образом, Софии стало ясно, что старые знакомые, безусловно, спланировали эту встречу.
Бежать к лагерю было бессмысленно, хоть он был в десяти метрах. София выставила перед собой глефу, подняла в руке меч, и прислонилась спиной к толстому стволу.
«Если зайдут сбоку, то я не успею среагировать, -- мелькнула мысль. – Да что там сбоку. Судя по слаженности, с которой они действуют, они и атаку-то начнут дружно и одновременно. Тут и шансов-то никаких».
Пульс в теле выдавал барабанную дробь, сердце колоколом билось о грудную клетку. Дышалось часто и тяжело.
«Самое обидное, что они прекрасно чуют, какого страха на меня нагнали, -- с ужасом думала София. – Не паниковать! Успокоиться!..»
Но получалось не очень.
Один волк из крупных старых – самец, вышел чуть вперёд. Он стоял от Софии в каких-нибудь трёх метрах. Зверь вытянул шею и морду к девушке, принюхиваясь. Огромные круглые глаза смотрели на неё прямо, и одновременно как бы исподлобья. Голова зверя была на одном уровне с лицом Софии. Но если бы он не нагибался вперёд, то зверь просто бы возвышался над ней на пол, а то и на целый метр.
Остальные звери не двигались, смотря с разных сторон. До них было тоже всего от пяти до восьми метров, не дальше.
«Это же стопроцентные хищники. У них глаза расположены на морде фронтально. А не по бокам, как у травоядных. Какие, к генератору, олени?! К чёрту рога! Кто вообще решил, что эти звери имеют какое-то отношение к скоту и разведению?!» -- совершенно некстати поразила Софию мысль.
«Я, похоже, совсем сдурела. О чём я сейчас думаю?!» -- одёрнула себя девушка, делая демонстративное движение рукой с глефой, как бы нанося удар перед собой.
Шерсть волка, очевидно, вожака, поднялась дыбом на загривке. Он продолжал сверлить Софию жутким холодным и безразличным взглядом. Но София чувствовала, что она зверю активно не нравится.
«Когда-то это должно было случиться, -- мысленно пробормотала София. – Единственное, чего я хочу. Пусть это будет быстро, даже мгновенно…»
Внезапно, вожак разорвал зрительный контакт. Он поднял вверх свою огромную башку. Его уши также поднялись наверх. И он медленно обвёл взглядом окружающий лес, как будто вслушиваясь и высматривая кого-то.
Затем волк неспешно с полным презрением к демонстрациям Софии прошёл мимо неё, даже не взглянув более в её сторону. София могла поклясться, что сделай в этот момент она выпад глефой, и та рассекла бы вожаку весь бок от плеча до бедра. Но она знала, что не сделает этого. А того, казалось, это не волновало.
Волки также неспешно потянулись вслед за вожаком. Некоторые прошли мимо перед ощетинившейся лезвиями Софии. Некоторые за ней. Один из тех, что помоложе, вальяжно поднял лапу и пометил дерево напротив девушки. София не была уверена, сделано ли это специально, или инстинктивно.
Казалось, не прошло и десяти секунд и от стаи простыл и след.
Софи не поняла, что это было. Скорее, знакомство состоялось. Очевидно, по какой-то причине, её трогать не стали и оставили жить. Возможно, не хотели связываться, возможно, по какому-то иному поводу.
Девушка ещё простояла в той же позе минут пять, не веря в то, что всё ещё жива.
Потом с трудом, через боль опустила руки. Оказалось, они задеревенели от усталости, перенапряжения и холода.
Действительно, Софию трясло.
Она вскипятила себе воду. И заставила себя постепенно выпить, остужая кипяток в кружке. Прогревшись изнутри, Софи задумалась.
Ещё одна проблема, о которой теперь с растаявшим снегом придётся заботиться – искать источники воды. Пока что девушка ходила в небольшой овраг метрах в двадцати отсюда. Там была зона холода. И всё ещё лежал спрессовавшийся снег.
В дальнейшем, придётся искать новые источники воды. Ручьёв в долине София не встречала. Травоядным вода нужна не в таких количествах. Часть влаги они берут из растительной пищи. Особенно по утрам, когда трава мокрая. Реки здесь Софи не видела. Но ручьи должны вытекать из леса в долину. Ведь куда-то же девается вся эта влага, текущая с небес, думала девушка. Это лес на горном склоне. Значит, впитываемость влаги не безгранична.
«Полагаю, что хищники должны знать места ближайших ручьёв, речек или озёр, если таковые есть, -- решила София. – Стоит проследить».
«О-ох, как же я устала. У меня трясутся руки. Давай будем считать, что это из-за того, что я заготовила столько древесины, -- съязвила Софи. – Нет. Есть сейчас не могу. Надо поспать. Совсем немного».
И София провалилась в сон под тентом среди бела дня.
Проснулась она уже заполночь. В темноте ей было слышно, как в ночи, в отдалении похрапывает крупный зверь. Один или несколько.
«Вовремя я», -- спохватилась София, меняя нодьи -- складывая и запаливая рядом новые, свежие, взамен почти прогоревших ещё позавчерашних брёвен.
Она наспех поужинала в ночи и снова заснула.
Дождь продолжал лить. И шёл ещё три дня.
София, как могла, откладывала предстоящую охоту, озабоченно подсчитывая скудный запас припасов и устраивая одну днёвку за другой, в надежде на приятные метеоусловия.
Наконец, на четвёртый день, когда отчаявшаяся девушка уже собиралась выдвинуться за добычей в любую погоду, очертя голову невзирая ни на что, дождь прекратился.
* * *
Ручей София нашла, следя за крупной группой шакальих волчков. Было туманное утро, и сытая стая, оставив обглоданные кости какого-то небольшого животного, не спеша потекла через долину. Весьма резонно предположив, что животные отправились на водопой, Софа вела их, отслеживая с возвышения и периодически стараясь находиться с подветренной стороны.
Её сметливость была вознаграждена. Через час, действительно, вдалеке сверкнула водная гладь. Оставив шакалью стаю утолять жажду, София решила подняться вверх по течению небольшой шустрой речки, текущей с запада на восток.
Очевидно, речка втекала в долину из леса с западного всхолмья и, протекая по всей равнине, обрывалась километрах в десяти-пятнадцати где-то на востоке прямо в пропасть. Там, где плато спускалось ступенью к очередной террасе ниже растущего леса.
«Надеюсь, выше по течению вода будет чище, -- предположила Софи. – Не хватало мне подхватить какую-нибудь заразу из-за разлагающегося трупа или чьих-либо испражнений в реку при массовом водопое всех этих бесчисленных стад».
София двигалась на запад крадущимся шагом вдоль приречных зарослей.
На счастье, на тот момент никого из крупных представителей местной фауны девушка не встретила. Только раз в высокой траве кто-то прошуршал, явно скрываясь от путешественницы, ощетинившейся глефой.
Прошёл ещё час, и девушка увидела проступающий из тумана подъём на возвышение, на вершине которого угадывался лес. Судя по приглушённому туманом шуму, где-то там же спадающая водопадом с холма речка начинала свой путь по долине.
Тут шум воды был нарушен внезапными громкими звуками. Это было похоже на громкий визг и хрип одновременно. Судя по всему, на кого-то напали, догадалась София. Она раздвинула заросли травы и увидела на противоположном берегу весьма крупную капибару. Животное кричало, потому что снизу ему прямо в брюхо вцепились своими челюстями одновременно двое убийц -- Гензель и Гретель. И растягивали бедное животное в разные стороны, не позволяя отбиться и сбежать. Обе твари ещё сохраняли вид, жутко напоминающий маленьких капибар в уменьшенном размере. Оборотни ещё не успели полностью трансформировать тела в свой изначальный облик. Выпустив из них только свои мандибулы и восемь тонких членистых лапок, которыми упыри напряжённо упирались в мягкий прибрежный ил, силясь удержать сопротивление капибары. Рядом с ними суетилась вторая пара сказочных персонажей. Только эти Гензель с Гретель совсем не участвовали в трансформации. Они сновали вокруг на своих лапках -- серое и белое пушистые бесформенные тела, выбирая, с какой стороны можно присоединиться и вцепиться в добычу. Щелкая в предвкушении своими челюстями, неестественно растущими из середины мехового брюха и расположенными вокруг трубки-иглы, заменяющей тварям рот.
Очевидно от боли пленённая капибара боялась двинуться, опасаясь сделать себе больнее. Вместо того чтобы сопротивляться, она лишь жутко тряслась, явно находясь в шоке. Видно было, что оборотням удалось застать зверя врасплох. Теперь шанс спастись был потерян. У капибары было разорвано брюхо, из которого прямо в грязь вывалились внутренности. Удерживающие добычу челюстями за края раны монстры уже впились своими жалами в тело жертвы. Процесс высасывания которой начался фактически сразу вслед за этим. Вторая пара членистоногих близнецов, боясь опоздать, моментально подскочила и вцепилась в бока капибары, протыкая их своими ротовыми трубками.
«Где же прячется Ведьма? – задумалась София. – Даже, судя по двум группам хищников, две ведьмы… А, вот и она…»
Действительно, из зарослей крадущимся шагом вышел высокий «палочник». Он деликатно приблизился ко всё ещё упирающейся широко расставленными лапами в ил и жалобно кричащей капибаре и с размаху всадил ей свою длиннющую трубку в спину между лопаток. Ведьма вытянулась и также начала высасывать из обречённого животного жизнь.
«Странно… А где же вторая,..» -- шорох позади заставил Софию молниеносно развернуться с резким росчерком сверкнувшей в воздухе глефы. Смертоносное оружие со свистом наотмашь рассекло пространство вокруг воительницы.
И София тут же встретилась лицом со смотревшими на неё сверху вниз жёлтыми, как два круглых жухлых лимона, глазами Ведьмы, оказывается, осторожно подкравшейся к девушке и нависающей сзади. София в испуге какое-то время смотрела в эти жёлтые безжизненные, неземные глаза, неестественно прикреплённые с боков на небольшой голове в вершине тощего, вытянутого вертикально вверх, тельца. Потом верхняя часть неудачливого «палочника» заскользила куда-то вниз и в сторону, оставив стоящий на высоких восьми ножках остов худого туловища. Через несколько секунд и нижняя часть разрубленной надвое Ведьмы повалилась в заросли.
«Тварь…, -- всё ещё дрожа от выброса адреналина, выдохнула София. – Второй раз колдунья оказывается у меня за спиной, а я ничего не слышу. Скорее, меня спасает только то, что арсенал у гадины не слишком богатый. Даже челюстей, как у Гензеля с Гретель нет. Только мерзкая длиннющая трубка-игла».
Она снова бросила взгляд через речку. Капибара уже почти перестала кричать. Было видно, что животное истощено физически и морально. От боли и ужаса произошедшего. Софии показалось, что несчастное хочет только, чтобы это всё поскорее закончилось.
И тут вся эта картина пробудилась в мозгу Софии старательно щадяще забытым воспоминанием: глаза Ритки, удерживаемой присосавшимся сзади жуком, и неслышная мольба на губах: «не трогай его…».
Кровь прилила к лицу Софии. Всё ещё не покинувший её адреналин обернулся приступом ярости, охватившем девушку.
-- Сволочи! – прошипела София, выскакивая из травы и в две секунды пересекая быструю мелкую речку. – Вот вам за Ритку! За Тоню! За Прокопа! А это за Митичко!
Ведьма среагировала раньше всех и даже успела выдернуть из жертвы своё жало. Но двойная глефа перерубила её в двух местах разом. А вот оборотни оказались менее расторопными и даже не смогли открепиться от своей добычи. Как смертельные удары одним замахом перерубили тела сначала бело-серой пары под брюхом травоядного, а затем столь же изящно за один замах – оставшейся пары сбоку. Зелёная жижа, перемешенная с ещё непереваренной кровью и внутренностями капибары из желудков членистоногих, залили берег.
София, всё ещё не отойдя от клокочущего в ней бешенства, осмотрела поле битвы. На котором в живых оставались только она и всё ещё держащаяся из последних сил на ногах, тихо хрипящая при каждом вздохе капибара.
Девушка подошла к уже почти ничего не чувствующему и вряд ли видящему зверю и, положив руку на высокую холку, нежно погладила плотную жёсткую и длинную шерсть.
-- Прости. Я помогу тебе. Сейчас всё кончится, -- София достала с пояса меч. – Я сделаю быстро.
…
Сидя у трупа капибары София плакала. Дело было не в этой капибаре. В конце концов, за эти два месяца, превратившиеся для девушки в целую жизнь, она привыкла к смерти. Софи стала относиться к ней как к неизбежному процессу вокруг себя, необходимому, чтобы жить самой дальше. По закону леса и дикой природы. Просто воспоминания о прошлой жизни, о погибших близких и дорогих людях дались ей тяжело. Теперь эти душащие её слёзы были той самой отдушиной, позволяющей сбросить незримо накапливающееся нервное перенапряжение. Отдушиной, так необходимой ей, чтобы просто продолжать оставаться сильной, мужественной, и просто не сойти с ума от одиночества.
«Так, -- шмыгая носом, София заставила взять себя в руки. – Соберёмся. Мне по-любому нужно мясо. Значит, я смогу воспользоваться капибарой для этого. Потом у меня появились виды на весьма неплохие на ощупь свойства шкуры этого животного. И при этом надо поспешить, пока сюда не явились другие охочие до добычи. Думаю, то, что на шум не сбежались прочие хищники, произошло только благодаря соседствующему гулу водопада»…
…«Этак значит, первая пара трансформировалась в маленьких капибар и выманила наружу из стада одну из недавно родивших самок. Наверное, потерявшую свой помёт, -- рассуждала София, активно работая своим острым клинком над трупом «капибары Пржевальского». – Этим объясняется, что капибару удалось заманить так далеко от своих, где её никто не смог бы услышать и прийти на помощь. Скорее, это было как раз во время водопоя стада. Далее, происходило всё по коварному сценарию. Когда самка уже прониклась материнскими чувствами к новообретённым детёнышам… Даже допускаю мысль, что как раз когда она пыталась их покормить, оборотни вцепились ей в брюхо. Прямо на стадии попытки вскармливания. Конечно, у несчастной от такой трансформации снесло крышу. Она и сопротивляться не могла от шока и боли. А тут подоспела очередная пара чудного симбиоза оборотней. Интересно, что пары Гензелей и Гретелей не считали друг друга за конкурентов. Выманить так коварно млекопитающее, чтобы потом напасть на него… Тут одними инстинктами не обойдёшься.
Дождь лил весь день. И София решила сегодня не спускаться в долину. Вымокнуть, изваляться в грязи и рисковать поскользнуться на охоте представлялось ей не самым актуальным на данный момент занятием. К тому же было холодно. Хотя заморозков пока не было.
София отметила, что часть листьев на деревьях то тут, тот там пожелтела. А где-то листья окрасились в багряный наряд.
«Ну вот, другое дело, -- удовлетворённо отметила Софи. – Это мы понимаем. Осень. Всё логично. Скоро будут сбрасывать листву, чтобы не погибнуть в буреломе под тяжестью снега на листве».
Путешественница в два этапа свалила пять деревьев, заготовила из них семнадцать брёвен со стёсами под нодьи и навалила кучу веток и верхушек для использования в качестве топлива в костёр.
Устала и запыхалась страшно. Зато во время этой работы и думать забыла про сырость и идущий без остановки дождь.
На каком-то этапе работы тихо, без лишнего звука, один за другим, перед Софией появились волки-олени. Семеро. Две рогатые оленихи и пять самцов. Они вышли из-за деревьев неожиданно, с разных сторон. Таким образом, Софии стало ясно, что старые знакомые, безусловно, спланировали эту встречу.
Бежать к лагерю было бессмысленно, хоть он был в десяти метрах. София выставила перед собой глефу, подняла в руке меч, и прислонилась спиной к толстому стволу.
«Если зайдут сбоку, то я не успею среагировать, -- мелькнула мысль. – Да что там сбоку. Судя по слаженности, с которой они действуют, они и атаку-то начнут дружно и одновременно. Тут и шансов-то никаких».
Пульс в теле выдавал барабанную дробь, сердце колоколом билось о грудную клетку. Дышалось часто и тяжело.
«Самое обидное, что они прекрасно чуют, какого страха на меня нагнали, -- с ужасом думала София. – Не паниковать! Успокоиться!..»
Но получалось не очень.
Один волк из крупных старых – самец, вышел чуть вперёд. Он стоял от Софии в каких-нибудь трёх метрах. Зверь вытянул шею и морду к девушке, принюхиваясь. Огромные круглые глаза смотрели на неё прямо, и одновременно как бы исподлобья. Голова зверя была на одном уровне с лицом Софии. Но если бы он не нагибался вперёд, то зверь просто бы возвышался над ней на пол, а то и на целый метр.
Остальные звери не двигались, смотря с разных сторон. До них было тоже всего от пяти до восьми метров, не дальше.
«Это же стопроцентные хищники. У них глаза расположены на морде фронтально. А не по бокам, как у травоядных. Какие, к генератору, олени?! К чёрту рога! Кто вообще решил, что эти звери имеют какое-то отношение к скоту и разведению?!» -- совершенно некстати поразила Софию мысль.
«Я, похоже, совсем сдурела. О чём я сейчас думаю?!» -- одёрнула себя девушка, делая демонстративное движение рукой с глефой, как бы нанося удар перед собой.
Шерсть волка, очевидно, вожака, поднялась дыбом на загривке. Он продолжал сверлить Софию жутким холодным и безразличным взглядом. Но София чувствовала, что она зверю активно не нравится.
«Когда-то это должно было случиться, -- мысленно пробормотала София. – Единственное, чего я хочу. Пусть это будет быстро, даже мгновенно…»
Внезапно, вожак разорвал зрительный контакт. Он поднял вверх свою огромную башку. Его уши также поднялись наверх. И он медленно обвёл взглядом окружающий лес, как будто вслушиваясь и высматривая кого-то.
Затем волк неспешно с полным презрением к демонстрациям Софии прошёл мимо неё, даже не взглянув более в её сторону. София могла поклясться, что сделай в этот момент она выпад глефой, и та рассекла бы вожаку весь бок от плеча до бедра. Но она знала, что не сделает этого. А того, казалось, это не волновало.
Волки также неспешно потянулись вслед за вожаком. Некоторые прошли мимо перед ощетинившейся лезвиями Софии. Некоторые за ней. Один из тех, что помоложе, вальяжно поднял лапу и пометил дерево напротив девушки. София не была уверена, сделано ли это специально, или инстинктивно.
Казалось, не прошло и десяти секунд и от стаи простыл и след.
Софи не поняла, что это было. Скорее, знакомство состоялось. Очевидно, по какой-то причине, её трогать не стали и оставили жить. Возможно, не хотели связываться, возможно, по какому-то иному поводу.
Девушка ещё простояла в той же позе минут пять, не веря в то, что всё ещё жива.
Потом с трудом, через боль опустила руки. Оказалось, они задеревенели от усталости, перенапряжения и холода.
Действительно, Софию трясло.
Она вскипятила себе воду. И заставила себя постепенно выпить, остужая кипяток в кружке. Прогревшись изнутри, Софи задумалась.
Ещё одна проблема, о которой теперь с растаявшим снегом придётся заботиться – искать источники воды. Пока что девушка ходила в небольшой овраг метрах в двадцати отсюда. Там была зона холода. И всё ещё лежал спрессовавшийся снег.
В дальнейшем, придётся искать новые источники воды. Ручьёв в долине София не встречала. Травоядным вода нужна не в таких количествах. Часть влаги они берут из растительной пищи. Особенно по утрам, когда трава мокрая. Реки здесь Софи не видела. Но ручьи должны вытекать из леса в долину. Ведь куда-то же девается вся эта влага, текущая с небес, думала девушка. Это лес на горном склоне. Значит, впитываемость влаги не безгранична.
«Полагаю, что хищники должны знать места ближайших ручьёв, речек или озёр, если таковые есть, -- решила София. – Стоит проследить».
«О-ох, как же я устала. У меня трясутся руки. Давай будем считать, что это из-за того, что я заготовила столько древесины, -- съязвила Софи. – Нет. Есть сейчас не могу. Надо поспать. Совсем немного».
И София провалилась в сон под тентом среди бела дня.
Проснулась она уже заполночь. В темноте ей было слышно, как в ночи, в отдалении похрапывает крупный зверь. Один или несколько.
«Вовремя я», -- спохватилась София, меняя нодьи -- складывая и запаливая рядом новые, свежие, взамен почти прогоревших ещё позавчерашних брёвен.
Она наспех поужинала в ночи и снова заснула.
Дождь продолжал лить. И шёл ещё три дня.
София, как могла, откладывала предстоящую охоту, озабоченно подсчитывая скудный запас припасов и устраивая одну днёвку за другой, в надежде на приятные метеоусловия.
Наконец, на четвёртый день, когда отчаявшаяся девушка уже собиралась выдвинуться за добычей в любую погоду, очертя голову невзирая ни на что, дождь прекратился.
* * *
Ручей София нашла, следя за крупной группой шакальих волчков. Было туманное утро, и сытая стая, оставив обглоданные кости какого-то небольшого животного, не спеша потекла через долину. Весьма резонно предположив, что животные отправились на водопой, Софа вела их, отслеживая с возвышения и периодически стараясь находиться с подветренной стороны.
Её сметливость была вознаграждена. Через час, действительно, вдалеке сверкнула водная гладь. Оставив шакалью стаю утолять жажду, София решила подняться вверх по течению небольшой шустрой речки, текущей с запада на восток.
Очевидно, речка втекала в долину из леса с западного всхолмья и, протекая по всей равнине, обрывалась километрах в десяти-пятнадцати где-то на востоке прямо в пропасть. Там, где плато спускалось ступенью к очередной террасе ниже растущего леса.
«Надеюсь, выше по течению вода будет чище, -- предположила Софи. – Не хватало мне подхватить какую-нибудь заразу из-за разлагающегося трупа или чьих-либо испражнений в реку при массовом водопое всех этих бесчисленных стад».
София двигалась на запад крадущимся шагом вдоль приречных зарослей.
На счастье, на тот момент никого из крупных представителей местной фауны девушка не встретила. Только раз в высокой траве кто-то прошуршал, явно скрываясь от путешественницы, ощетинившейся глефой.
Прошёл ещё час, и девушка увидела проступающий из тумана подъём на возвышение, на вершине которого угадывался лес. Судя по приглушённому туманом шуму, где-то там же спадающая водопадом с холма речка начинала свой путь по долине.
Тут шум воды был нарушен внезапными громкими звуками. Это было похоже на громкий визг и хрип одновременно. Судя по всему, на кого-то напали, догадалась София. Она раздвинула заросли травы и увидела на противоположном берегу весьма крупную капибару. Животное кричало, потому что снизу ему прямо в брюхо вцепились своими челюстями одновременно двое убийц -- Гензель и Гретель. И растягивали бедное животное в разные стороны, не позволяя отбиться и сбежать. Обе твари ещё сохраняли вид, жутко напоминающий маленьких капибар в уменьшенном размере. Оборотни ещё не успели полностью трансформировать тела в свой изначальный облик. Выпустив из них только свои мандибулы и восемь тонких членистых лапок, которыми упыри напряжённо упирались в мягкий прибрежный ил, силясь удержать сопротивление капибары. Рядом с ними суетилась вторая пара сказочных персонажей. Только эти Гензель с Гретель совсем не участвовали в трансформации. Они сновали вокруг на своих лапках -- серое и белое пушистые бесформенные тела, выбирая, с какой стороны можно присоединиться и вцепиться в добычу. Щелкая в предвкушении своими челюстями, неестественно растущими из середины мехового брюха и расположенными вокруг трубки-иглы, заменяющей тварям рот.
Очевидно от боли пленённая капибара боялась двинуться, опасаясь сделать себе больнее. Вместо того чтобы сопротивляться, она лишь жутко тряслась, явно находясь в шоке. Видно было, что оборотням удалось застать зверя врасплох. Теперь шанс спастись был потерян. У капибары было разорвано брюхо, из которого прямо в грязь вывалились внутренности. Удерживающие добычу челюстями за края раны монстры уже впились своими жалами в тело жертвы. Процесс высасывания которой начался фактически сразу вслед за этим. Вторая пара членистоногих близнецов, боясь опоздать, моментально подскочила и вцепилась в бока капибары, протыкая их своими ротовыми трубками.
«Где же прячется Ведьма? – задумалась София. – Даже, судя по двум группам хищников, две ведьмы… А, вот и она…»
Действительно, из зарослей крадущимся шагом вышел высокий «палочник». Он деликатно приблизился ко всё ещё упирающейся широко расставленными лапами в ил и жалобно кричащей капибаре и с размаху всадил ей свою длиннющую трубку в спину между лопаток. Ведьма вытянулась и также начала высасывать из обречённого животного жизнь.
«Странно… А где же вторая,..» -- шорох позади заставил Софию молниеносно развернуться с резким росчерком сверкнувшей в воздухе глефы. Смертоносное оружие со свистом наотмашь рассекло пространство вокруг воительницы.
И София тут же встретилась лицом со смотревшими на неё сверху вниз жёлтыми, как два круглых жухлых лимона, глазами Ведьмы, оказывается, осторожно подкравшейся к девушке и нависающей сзади. София в испуге какое-то время смотрела в эти жёлтые безжизненные, неземные глаза, неестественно прикреплённые с боков на небольшой голове в вершине тощего, вытянутого вертикально вверх, тельца. Потом верхняя часть неудачливого «палочника» заскользила куда-то вниз и в сторону, оставив стоящий на высоких восьми ножках остов худого туловища. Через несколько секунд и нижняя часть разрубленной надвое Ведьмы повалилась в заросли.
«Тварь…, -- всё ещё дрожа от выброса адреналина, выдохнула София. – Второй раз колдунья оказывается у меня за спиной, а я ничего не слышу. Скорее, меня спасает только то, что арсенал у гадины не слишком богатый. Даже челюстей, как у Гензеля с Гретель нет. Только мерзкая длиннющая трубка-игла».
Она снова бросила взгляд через речку. Капибара уже почти перестала кричать. Было видно, что животное истощено физически и морально. От боли и ужаса произошедшего. Софии показалось, что несчастное хочет только, чтобы это всё поскорее закончилось.
И тут вся эта картина пробудилась в мозгу Софии старательно щадяще забытым воспоминанием: глаза Ритки, удерживаемой присосавшимся сзади жуком, и неслышная мольба на губах: «не трогай его…».
Кровь прилила к лицу Софии. Всё ещё не покинувший её адреналин обернулся приступом ярости, охватившем девушку.
-- Сволочи! – прошипела София, выскакивая из травы и в две секунды пересекая быструю мелкую речку. – Вот вам за Ритку! За Тоню! За Прокопа! А это за Митичко!
Ведьма среагировала раньше всех и даже успела выдернуть из жертвы своё жало. Но двойная глефа перерубила её в двух местах разом. А вот оборотни оказались менее расторопными и даже не смогли открепиться от своей добычи. Как смертельные удары одним замахом перерубили тела сначала бело-серой пары под брюхом травоядного, а затем столь же изящно за один замах – оставшейся пары сбоку. Зелёная жижа, перемешенная с ещё непереваренной кровью и внутренностями капибары из желудков членистоногих, залили берег.
София, всё ещё не отойдя от клокочущего в ней бешенства, осмотрела поле битвы. На котором в живых оставались только она и всё ещё держащаяся из последних сил на ногах, тихо хрипящая при каждом вздохе капибара.
Девушка подошла к уже почти ничего не чувствующему и вряд ли видящему зверю и, положив руку на высокую холку, нежно погладила плотную жёсткую и длинную шерсть.
-- Прости. Я помогу тебе. Сейчас всё кончится, -- София достала с пояса меч. – Я сделаю быстро.
…
Сидя у трупа капибары София плакала. Дело было не в этой капибаре. В конце концов, за эти два месяца, превратившиеся для девушки в целую жизнь, она привыкла к смерти. Софи стала относиться к ней как к неизбежному процессу вокруг себя, необходимому, чтобы жить самой дальше. По закону леса и дикой природы. Просто воспоминания о прошлой жизни, о погибших близких и дорогих людях дались ей тяжело. Теперь эти душащие её слёзы были той самой отдушиной, позволяющей сбросить незримо накапливающееся нервное перенапряжение. Отдушиной, так необходимой ей, чтобы просто продолжать оставаться сильной, мужественной, и просто не сойти с ума от одиночества.
«Так, -- шмыгая носом, София заставила взять себя в руки. – Соберёмся. Мне по-любому нужно мясо. Значит, я смогу воспользоваться капибарой для этого. Потом у меня появились виды на весьма неплохие на ощупь свойства шкуры этого животного. И при этом надо поспешить, пока сюда не явились другие охочие до добычи. Думаю, то, что на шум не сбежались прочие хищники, произошло только благодаря соседствующему гулу водопада»…
…«Этак значит, первая пара трансформировалась в маленьких капибар и выманила наружу из стада одну из недавно родивших самок. Наверное, потерявшую свой помёт, -- рассуждала София, активно работая своим острым клинком над трупом «капибары Пржевальского». – Этим объясняется, что капибару удалось заманить так далеко от своих, где её никто не смог бы услышать и прийти на помощь. Скорее, это было как раз во время водопоя стада. Далее, происходило всё по коварному сценарию. Когда самка уже прониклась материнскими чувствами к новообретённым детёнышам… Даже допускаю мысль, что как раз когда она пыталась их покормить, оборотни вцепились ей в брюхо. Прямо на стадии попытки вскармливания. Конечно, у несчастной от такой трансформации снесло крышу. Она и сопротивляться не могла от шока и боли. А тут подоспела очередная пара чудного симбиоза оборотней. Интересно, что пары Гензелей и Гретелей не считали друг друга за конкурентов. Выманить так коварно млекопитающее, чтобы потом напасть на него… Тут одними инстинктами не обойдёшься.
