Нет цветения. А это сразу же сужает поле для разнообразия видов. Так, например, сразу же отваливаются нектаропотребители. Но это взаимообратная с растениями связь. Растительный мир не может без опыления производить разнообразное внутривидовое скрещивание. Поэтому устойчивость и приспособляемость растительных видов оставляет желать лучшего. Поэтому возникла возможность всеобъемлющего доминирования одного вида растений над другими. Та же, заполонившая вся и всё, лунная трава. Уверена, если бы были виды, составляющие ей конкуренцию, этот продукт не разросся бы здесь до таких разрушительных масштабов, влияя собой на целые экосистемы».
-- Что-то я погорячилась с толщиной ствола, -- София, кряхтя, докатила до лагеря трёхметровое бревно, используя толстый сук в качестве рычага. – Если так пойдёт дальше, то я себе что-нибудь сорву…
«Пойдём дальше. Причина третья. Опыления, как и летучих животных здесь нет в первую очередь из-за сильнейшей ионизации атмосферы на этой планете. Всё, что движется со скоростями большими двадцати километров в час в течение продолжительного времени, рискует получить поражение электрическим разрядом. Что интересно. Насколько я что-то понимаю, заряд должен накапливаться в воздушной среде при сильном движении самих воздушных масс и смене полярностей. Почему это отражается на продолжительности перемещения быстродвижущихся объектов, мне не понятно. Нужны наши физики. Вот кто-нибудь типа Старостина. Они бы объяснили. Но тем не менее, факт остаётся фактом. Сверкает здесь часто. Даже при ясной погоде. Но всё чаще в вышине. Там скорости ветра другие. Здесь у поверхности земли, а тем более в лесу – ветры, да ещё и ураганные, редки. Кстати, ещё один гвоздь в гроб идеи самоопыления, даже при помощи ветра», -- София поджигала трут, стараясь разжечь костёр по центру лагеря. Кора вблизи ручья была сыровата и не хотела схватываться. Выручала «вечная» зажигалка. Добавляя мелких сухих лучинок и щепочек, девушка терпеливо ждала, когда материал для топлива хорошенечко прогреется до температуры воспламенения.
«Да. Ионизация, конечно же сильно повлияла на флору и фауну», -- хмыкнула София, наблюдая, как языки пламени ищуще заскользили вверх, облизывая дрова потолще.
Она вспомнила, как несколько дней назад наблюдала издали в долине картину охоты стаи волков-оленей. Звери отбили от стада молодую «козу» -- животное, чем-то напоминающее антилопу, но с заячьей округлой головой на непропорционально высокой шее. «Козами пухОвыми» София окрестила этих животных за шесть острых небольших наростов на голове, напоминающих козьи рога. И за глупый взбалмошный характер. Из меха этих зверей свисали гроздьями целые хлопья белого пуха-подшёрстка, словно в период сильной линьки, делая своих хозяев на вид как будто неряшливыми. Обычно многочисленные стада этих изящных и пугливых зверей старались перемешаться или втиснуться среди стад капибар Пржевальского. Не без основания полагаясь на их агрессивную защиту от хищников. В минуты опасности, стада «пуховых коз» быстро рассыпались в разные стороны. С тем, чтобы потом, оставив хищника в недоумении, быстро собраться где-нибудь в другом месте. У этих животных наблюдалась удивительная плодовитость. София видела, как за одной козой следовало сразу же до пятнадцати козлят одного возраста. И у девушки были все основания полагать, что весь этот детский сад – животные из одного помёта от одной матери, непонятно как умудрившейся вскормить такой выводок.
Во вспомненном Софией эпизоде волки гнали подобную козу по кругу. Хищники растянулись по равнине, образовав огромный круг, в центре которого оказалась отбитое от стада животное. Каждый очередной волк, ленивой пробежкой преследовал козу, которая на вид весьма успешно и легко уходила от погони на предельных скоростях. Преследователь быстро и бесперспективно отставал. Но уже вскоре, «козу» встречал очередной хищник, бегущий к ней и не позволяющий покинуть незримые границы огромного круга, по которому разместилась стая. Коза играючи уходила от каждого очередного хищника, пожалуй, даже осознавая и дразня этим обстоятельством.
«Чего они добиваются? – с интересом следила тогда Софи за происходящим. – Надеются измотать её? Не похоже было, чтобы животному это грозило в ближайшие часы. Судя по всему, чтобы оторваться от очередного преследователя, «пуховая дура» даже не выкладывается и на пятую часть. Скорость же её не идёт в никакое сравнение с медлительной рысью волко-оленей».
«Игра» продолжалась минут пятнадцать. Волки всё также держали резво гарцующую козу в ведомых только им границах. А травоядное издевательски уходило от очередной погони, но при этом так и ни разу не сбавив темп.
У Софии, терпеливо изучающей повадки как своих врагов, так и своих потенциальных жертв, сложилось устойчивое ощущение, что эта «Игра» -- нечто большее, чем просто погоня. Волки, видимо, чего-то ждали. Не похоже было, чтобы они надеялись или планировали произвести рывок и загнать «Козу» в капкан на скорости. Но и не похоже было, чтобы они сомневались в успехе. Через некоторое время девушка начала замечать перемены в поведении «козы». Животное стало заметно нервничать, как будто что-то ощущая. Нет. Это не было усталостью. Но «козу» теперь, похоже, беспокоили больше даже не её преследователи. Что-то, чего животное страшило сильнее. Оно панически и хаотично бросалось из стороны в сторону. Волки тоже не спешили идти в атаку. Очередной хищник появлялся неподалёку только для того, чтобы не позволить «козе» замереть на месте, спугивая ту. И вот уже травоядное скачет в панике, не различая волков-оленей или прочих препятствий. По виду животное словно потеряло голову. София с интересом напряжённо всматривалась в необъяснимое поведение жертвы и хищников, которые под конец даже как будто сторонились своей добычи.
И вдруг, вспышка и оглушительно громкий хлопок, хорошо различимый даже Софии из её укрытия. Казалось, будто кто-то на миллисекунды включил ослепляющую сварку в том месте, где только что бежала коза. И в следующий миг обездвиженное, как бы закостенелое, тело летит и катится вперёд, нелепо переворачиваясь и кувыркаясь по траве. Рухнувшее травоядное вытянулось на земле без движения. От всего его тела, как заметила София, шёл слабый голубоватый не то дымок, не то пар. А может, и то, и то одновременно. Волчья стая, не спеша собиралась в отдалении. Они не торопились подходить к добыче. Наконец, один из них, осторожно приблизился к жертве. Не касаясь, понюхал её. И отошёл. Как по команде, стая разлеглась вокруг мёртвой козы в ожидании.
Ещё минут через пятнадцать вожак поднялся. По-деловому приблизился к козе и начал её жрать. Остальная стая привстала в ожидании своей очереди. Добыча «созрела» для употребления.
Вспомнив этот случай сейчас, София невесело хмыкнула. Она зажгла третью нодью и занималась натягиванием наклонного тента над нарами с лежанкой.
«Ионизация. Вот это та сила, которая заставляет всё в этом мире двигаться медленнее. Как бы не спеша и в полсилы, -- подумала девушка. – Поэтому и крупные членистоногие ползают тут с максимальной скоростью не больше километров пятнадцати в час. Я думаю, естественный отбор просто выжег во всех смыслах все те особи, которые не соблюдали это правило. Остались только «степенно ползающие». Благодаря этому, я ещё жива. Благодаря этому я могу пока что убежать от своих преследователей. Иначе шансов посоревноваться «накоротке» с быстробегущей жужелицей или несущимся во весь опор волком у меня бы не было. И если для тупых членистоногих, которым не объяснишь необходимость сбавить темп иначе как уничтожив тех, кто бежит быстрее – норма то, что остались лишь медленно ползающие. То с более высокоразвитыми видами, например, у млекопитающих, это так не работают. Судя по всему, высокоорганизованные животные осознают необходимость в умеренной скорости перемещения. Но в силу своих возможностей могут применять и более резкие движения. Но только на краткий миг и в минуты смертельной опасности или охоты. Трудно представить, что ощущает животное, когда вокруг него начинает накапливаться электростатическая напряжённость. Судя по всему, что-то крайне неприятное. Не хочу этого даже знать».
«Поэтому в этом мире нет летающих существ. Потому как даже для парящих на крыльях животных приходится либо часто взмахивать крыльями в определённые моменты, либо двигаться с относительно большой скоростью навстречу воздушным потокам, чтобы подъёмная сила была достаточной, -- продолжала рассуждать София. – Поэтому в воде нет чисто водных организмов. Тем более рыбы. Не знаю, как там с медленно плавающими рыбами – вроде, могли бы и остаться. Но думаю, там дело даже не в скорости, а в том, что происходит с водными обитателями, когда в воду гасится очередной разряд при резком ураганном шквале».
«Таким образом, мы имеем сильный просад по мелким беспозвоночным здесь, -- София кипятила в кружке отвар на финской свече. От шубы девушки шёл пар. Но пока что общий жар от костра и нодей не достиг нужного, скидывать верхнюю одежду София не собиралась. – А вместе с отсутствием огромной армии всей этой мелочи, типа насекомых, мы имеем такой же серьёзный просад по армии мелких хищников, завязанных цепью питания на первых. Так на Земле это огромное количество птиц и мелких насекомоядных животных, всецело зависящих от массовости насекомых и прочих крошечных поставщиков белковой пищи. И тут вдруг – нате вам, «Здравствуйте»… Кольчатые черви!... Праотцы земной жизни…».
«Я, наверное, ошибаюсь… Но у меня есть чувство, что «Хмарь» нет-нет, да прорывается в отдельные части леса, устраивая там внеочередную чистку. Именно этим я могу объяснить лишь то, что эти ниши в лесу до сих пор не заполнены фауной. И остаётся, конечно, вопрос открытым, что мешает мелким беспозвоночным схорониться от «Хмари» на деревьях или совсем глубоко в земле, как, допустим, те же кольчатые черви. Пока не знаю… М-м-м… А мясо-то у наших «капибар Пржевальского» отменное, -- София откусила хорошо поджаренный и чуть подсоленный кусок плоти недавно «отбитой» у сказочных персонажей капибары. – Я, пожалуй, очень даже понимаю волков-оленей. Мясо которых не в пример уступает такой вкуснятинке».
София привстала на ноги и внимательно огляделась. Ещё был день. С лагерем София поторопилась. Просто не могла пропустить шанс остановки рядом с источником воды. Поэтому до темноты было часа два-три. На аквамариновом небе над лесом красиво сошлись рядом оба спутника Керии: зелёный с красной каёмкой Цитрус – поближе и нежнопрозрачный фиолетовый Спес – чуть подальше.
Запах жаренного аппетитного мяса разливался по лесу далеко вокруг лагеря.
«Ждём гостей, -- пробормотала обеспокоенно девушка, бегло отмечая расположение глефы и клинка. – Я бы не преминула нагрянуть на такой аромат, что пальцы отожрать можно… Но, чур, не мои».
И как бы в ответ на её мысли, в отдалении за стволами раздалось яростное рычание двух крупных зверей.
«Добрый вечер, -- София подхватила оружие, вставая наготове. – Добро пожаловать… Капибару я вам не отдам…»
Но вопреки ожиданиям девушки никто так и не показался на глаза. Тогда как там, рядом в лесу, из-за деревьев доносился шум настоящей битвы.
Внезапно, в направлении Софи что-то взвилось вверх, чиркая и отрикошечивая от стволов, пролетев по воздуху приличное расстояние, рухнуло в листву и покатилось к лагерю, вздымая ворох листьев.
Девушка напряжённо вгляделась в это «что-то» и охнула. Всё ещё спазматически поводя внушительными мандибулами, на неё смотрела своими жуткими равнодушными глазами оторванная голова жужелицы. Жизнь медленно уходила из останков живучей твари.
За деревьями тем временем всё стихло.
«Спасибо, -- пробормотала София, осторожно присаживаясь на чурбачок. – Доем-ка я это мясо. Мне ещё надо на правой рукавичке большой палец перекроить. Очень натирает шов, когда сжимаю рукоятку клинка».
* * *
На своём пути до Водопадного лагеря София встретила ещё нечто необычное.
На следующий день было пасмурно. Ночью прошли заморозки. С утра небо оказалось затянутым низкими тучами. Мелкой водяной пылью на землю оседал дождь.
От нагретого нодьями тента снаружи шёл пар.
Позавтракав, София быстро собралась и тронулась в путь. Лямка от волочимого по мокрому лесу тяжёло-гружёного панциря чуть натирала плечо. Софи подложила под неё кусок шкуры.
Настроение сложилось кислое. Влага, ощущающаяся в воздухе, постепенно проникала повсюду. София уныло раздумывала, что когда одежда всесторонне намокнет при околонулевой температуре, станет весьма неуютно и прохладно.
«Лучше бы мороз и снег», -- буркнула путешественница.
Она перехватила другой рукой мокрое деревянное древко глефы, на которое опиралась как на посох. И подышала на ладонь, разминая окоченевшие пальцы. Изо рта клубами валил пар. Можно было, конечно, надеть рукавицы, но Софи не желала их мочить.
К середине дня девушка оказалась в расположении знакомой яблоневой рощи. Поразмыслив, она насобирала урожай подёнок, докидывая подмороженные яблоки, пережившие снежную аномалию, в свой панцирный казан.
Потратив на это минут пятнадцать, София отругала себя за жадность. Вес волочимого сильно увеличился.
«Ничего, -- пропыхтела девушка. – Будет совсем невмоготу – выкину яблоки».
Из-за своего постоянного шелестящего по опалой листве груза София не сразу обнаружила появившегося и взявшего курс на неё крупного жука. А когда обнаружила, животное оказалось уже на расстоянии пяти-шести метров. Это было приземистое восьмилапое членистоногое, ранее не встречаемое Софи. Скорее, оно двигалось больше на запах содержимого груза девушки, нежели её самой. Тем не менее, его притязания София никак не могла одобрить. Она не знала, является ли данный представитель хищником, падальщиком или растительноядным существом. Но времени это выяснять не было.
Бросив лямку, София укрылась от жука за ближайшим деревом, сжав руками древко глефы. Как только девушка пропала из зоны видимости, жук, нисколько не смутившись, двинулся напрямую к оставленному на земле грузу. Но едва голова твари потянулась к вещам Софи, девушка выскочила сбоку от животного и, рубанув с двух рук, отсекла смертоносной рогатиной неповоротливую любопытную башку навязчивого чудовища.
Тяжёлый рогатый жбан упал и покатился по листве. А следом за ним рухнуло к ногам Софи и обезглавленное тело животного.
София вскрыла мечом, словно гигантскую консервную банку, панцирь убитого жука. Ещё не переставшего в конвульсиях скрести по земле своими ногами. И девушку поразила мысль, насколько она уже просто и буднично относится к таким реалиям. Ни тебе изматывающего волнения, ни учащённого пульса. Один деловой прагматизм.
«Я здесь своя, -- подумала София, вырезая крупные ломти зелёного мяса и складывая их в своё «корыто для волока». – Раньше я ещё полчаса тряслась бы от встречи с этим страшилищем. А сейчас все мои переживания направлены на то – уместится ли новый запас жучиного мяса на «возу». И смогу ли я продолжать тащить за собой волоком перегруженное корыто».
Вес груза, и впрямь, заметно увеличился. Поразмыслив, что оставить, София не без сожаления вынула обратно из панциря и положила на землю половину добытой жучиной вырезки. Выкидывать яблоки девушка не захотела.
-- Что-то я погорячилась с толщиной ствола, -- София, кряхтя, докатила до лагеря трёхметровое бревно, используя толстый сук в качестве рычага. – Если так пойдёт дальше, то я себе что-нибудь сорву…
«Пойдём дальше. Причина третья. Опыления, как и летучих животных здесь нет в первую очередь из-за сильнейшей ионизации атмосферы на этой планете. Всё, что движется со скоростями большими двадцати километров в час в течение продолжительного времени, рискует получить поражение электрическим разрядом. Что интересно. Насколько я что-то понимаю, заряд должен накапливаться в воздушной среде при сильном движении самих воздушных масс и смене полярностей. Почему это отражается на продолжительности перемещения быстродвижущихся объектов, мне не понятно. Нужны наши физики. Вот кто-нибудь типа Старостина. Они бы объяснили. Но тем не менее, факт остаётся фактом. Сверкает здесь часто. Даже при ясной погоде. Но всё чаще в вышине. Там скорости ветра другие. Здесь у поверхности земли, а тем более в лесу – ветры, да ещё и ураганные, редки. Кстати, ещё один гвоздь в гроб идеи самоопыления, даже при помощи ветра», -- София поджигала трут, стараясь разжечь костёр по центру лагеря. Кора вблизи ручья была сыровата и не хотела схватываться. Выручала «вечная» зажигалка. Добавляя мелких сухих лучинок и щепочек, девушка терпеливо ждала, когда материал для топлива хорошенечко прогреется до температуры воспламенения.
«Да. Ионизация, конечно же сильно повлияла на флору и фауну», -- хмыкнула София, наблюдая, как языки пламени ищуще заскользили вверх, облизывая дрова потолще.
Она вспомнила, как несколько дней назад наблюдала издали в долине картину охоты стаи волков-оленей. Звери отбили от стада молодую «козу» -- животное, чем-то напоминающее антилопу, но с заячьей округлой головой на непропорционально высокой шее. «Козами пухОвыми» София окрестила этих животных за шесть острых небольших наростов на голове, напоминающих козьи рога. И за глупый взбалмошный характер. Из меха этих зверей свисали гроздьями целые хлопья белого пуха-подшёрстка, словно в период сильной линьки, делая своих хозяев на вид как будто неряшливыми. Обычно многочисленные стада этих изящных и пугливых зверей старались перемешаться или втиснуться среди стад капибар Пржевальского. Не без основания полагаясь на их агрессивную защиту от хищников. В минуты опасности, стада «пуховых коз» быстро рассыпались в разные стороны. С тем, чтобы потом, оставив хищника в недоумении, быстро собраться где-нибудь в другом месте. У этих животных наблюдалась удивительная плодовитость. София видела, как за одной козой следовало сразу же до пятнадцати козлят одного возраста. И у девушки были все основания полагать, что весь этот детский сад – животные из одного помёта от одной матери, непонятно как умудрившейся вскормить такой выводок.
Во вспомненном Софией эпизоде волки гнали подобную козу по кругу. Хищники растянулись по равнине, образовав огромный круг, в центре которого оказалась отбитое от стада животное. Каждый очередной волк, ленивой пробежкой преследовал козу, которая на вид весьма успешно и легко уходила от погони на предельных скоростях. Преследователь быстро и бесперспективно отставал. Но уже вскоре, «козу» встречал очередной хищник, бегущий к ней и не позволяющий покинуть незримые границы огромного круга, по которому разместилась стая. Коза играючи уходила от каждого очередного хищника, пожалуй, даже осознавая и дразня этим обстоятельством.
«Чего они добиваются? – с интересом следила тогда Софи за происходящим. – Надеются измотать её? Не похоже было, чтобы животному это грозило в ближайшие часы. Судя по всему, чтобы оторваться от очередного преследователя, «пуховая дура» даже не выкладывается и на пятую часть. Скорость же её не идёт в никакое сравнение с медлительной рысью волко-оленей».
«Игра» продолжалась минут пятнадцать. Волки всё также держали резво гарцующую козу в ведомых только им границах. А травоядное издевательски уходило от очередной погони, но при этом так и ни разу не сбавив темп.
У Софии, терпеливо изучающей повадки как своих врагов, так и своих потенциальных жертв, сложилось устойчивое ощущение, что эта «Игра» -- нечто большее, чем просто погоня. Волки, видимо, чего-то ждали. Не похоже было, чтобы они надеялись или планировали произвести рывок и загнать «Козу» в капкан на скорости. Но и не похоже было, чтобы они сомневались в успехе. Через некоторое время девушка начала замечать перемены в поведении «козы». Животное стало заметно нервничать, как будто что-то ощущая. Нет. Это не было усталостью. Но «козу» теперь, похоже, беспокоили больше даже не её преследователи. Что-то, чего животное страшило сильнее. Оно панически и хаотично бросалось из стороны в сторону. Волки тоже не спешили идти в атаку. Очередной хищник появлялся неподалёку только для того, чтобы не позволить «козе» замереть на месте, спугивая ту. И вот уже травоядное скачет в панике, не различая волков-оленей или прочих препятствий. По виду животное словно потеряло голову. София с интересом напряжённо всматривалась в необъяснимое поведение жертвы и хищников, которые под конец даже как будто сторонились своей добычи.
И вдруг, вспышка и оглушительно громкий хлопок, хорошо различимый даже Софии из её укрытия. Казалось, будто кто-то на миллисекунды включил ослепляющую сварку в том месте, где только что бежала коза. И в следующий миг обездвиженное, как бы закостенелое, тело летит и катится вперёд, нелепо переворачиваясь и кувыркаясь по траве. Рухнувшее травоядное вытянулось на земле без движения. От всего его тела, как заметила София, шёл слабый голубоватый не то дымок, не то пар. А может, и то, и то одновременно. Волчья стая, не спеша собиралась в отдалении. Они не торопились подходить к добыче. Наконец, один из них, осторожно приблизился к жертве. Не касаясь, понюхал её. И отошёл. Как по команде, стая разлеглась вокруг мёртвой козы в ожидании.
Ещё минут через пятнадцать вожак поднялся. По-деловому приблизился к козе и начал её жрать. Остальная стая привстала в ожидании своей очереди. Добыча «созрела» для употребления.
Вспомнив этот случай сейчас, София невесело хмыкнула. Она зажгла третью нодью и занималась натягиванием наклонного тента над нарами с лежанкой.
«Ионизация. Вот это та сила, которая заставляет всё в этом мире двигаться медленнее. Как бы не спеша и в полсилы, -- подумала девушка. – Поэтому и крупные членистоногие ползают тут с максимальной скоростью не больше километров пятнадцати в час. Я думаю, естественный отбор просто выжег во всех смыслах все те особи, которые не соблюдали это правило. Остались только «степенно ползающие». Благодаря этому, я ещё жива. Благодаря этому я могу пока что убежать от своих преследователей. Иначе шансов посоревноваться «накоротке» с быстробегущей жужелицей или несущимся во весь опор волком у меня бы не было. И если для тупых членистоногих, которым не объяснишь необходимость сбавить темп иначе как уничтожив тех, кто бежит быстрее – норма то, что остались лишь медленно ползающие. То с более высокоразвитыми видами, например, у млекопитающих, это так не работают. Судя по всему, высокоорганизованные животные осознают необходимость в умеренной скорости перемещения. Но в силу своих возможностей могут применять и более резкие движения. Но только на краткий миг и в минуты смертельной опасности или охоты. Трудно представить, что ощущает животное, когда вокруг него начинает накапливаться электростатическая напряжённость. Судя по всему, что-то крайне неприятное. Не хочу этого даже знать».
«Поэтому в этом мире нет летающих существ. Потому как даже для парящих на крыльях животных приходится либо часто взмахивать крыльями в определённые моменты, либо двигаться с относительно большой скоростью навстречу воздушным потокам, чтобы подъёмная сила была достаточной, -- продолжала рассуждать София. – Поэтому в воде нет чисто водных организмов. Тем более рыбы. Не знаю, как там с медленно плавающими рыбами – вроде, могли бы и остаться. Но думаю, там дело даже не в скорости, а в том, что происходит с водными обитателями, когда в воду гасится очередной разряд при резком ураганном шквале».
«Таким образом, мы имеем сильный просад по мелким беспозвоночным здесь, -- София кипятила в кружке отвар на финской свече. От шубы девушки шёл пар. Но пока что общий жар от костра и нодей не достиг нужного, скидывать верхнюю одежду София не собиралась. – А вместе с отсутствием огромной армии всей этой мелочи, типа насекомых, мы имеем такой же серьёзный просад по армии мелких хищников, завязанных цепью питания на первых. Так на Земле это огромное количество птиц и мелких насекомоядных животных, всецело зависящих от массовости насекомых и прочих крошечных поставщиков белковой пищи. И тут вдруг – нате вам, «Здравствуйте»… Кольчатые черви!... Праотцы земной жизни…».
«Я, наверное, ошибаюсь… Но у меня есть чувство, что «Хмарь» нет-нет, да прорывается в отдельные части леса, устраивая там внеочередную чистку. Именно этим я могу объяснить лишь то, что эти ниши в лесу до сих пор не заполнены фауной. И остаётся, конечно, вопрос открытым, что мешает мелким беспозвоночным схорониться от «Хмари» на деревьях или совсем глубоко в земле, как, допустим, те же кольчатые черви. Пока не знаю… М-м-м… А мясо-то у наших «капибар Пржевальского» отменное, -- София откусила хорошо поджаренный и чуть подсоленный кусок плоти недавно «отбитой» у сказочных персонажей капибары. – Я, пожалуй, очень даже понимаю волков-оленей. Мясо которых не в пример уступает такой вкуснятинке».
София привстала на ноги и внимательно огляделась. Ещё был день. С лагерем София поторопилась. Просто не могла пропустить шанс остановки рядом с источником воды. Поэтому до темноты было часа два-три. На аквамариновом небе над лесом красиво сошлись рядом оба спутника Керии: зелёный с красной каёмкой Цитрус – поближе и нежнопрозрачный фиолетовый Спес – чуть подальше.
Запах жаренного аппетитного мяса разливался по лесу далеко вокруг лагеря.
«Ждём гостей, -- пробормотала обеспокоенно девушка, бегло отмечая расположение глефы и клинка. – Я бы не преминула нагрянуть на такой аромат, что пальцы отожрать можно… Но, чур, не мои».
И как бы в ответ на её мысли, в отдалении за стволами раздалось яростное рычание двух крупных зверей.
«Добрый вечер, -- София подхватила оружие, вставая наготове. – Добро пожаловать… Капибару я вам не отдам…»
Но вопреки ожиданиям девушки никто так и не показался на глаза. Тогда как там, рядом в лесу, из-за деревьев доносился шум настоящей битвы.
Внезапно, в направлении Софи что-то взвилось вверх, чиркая и отрикошечивая от стволов, пролетев по воздуху приличное расстояние, рухнуло в листву и покатилось к лагерю, вздымая ворох листьев.
Девушка напряжённо вгляделась в это «что-то» и охнула. Всё ещё спазматически поводя внушительными мандибулами, на неё смотрела своими жуткими равнодушными глазами оторванная голова жужелицы. Жизнь медленно уходила из останков живучей твари.
За деревьями тем временем всё стихло.
«Спасибо, -- пробормотала София, осторожно присаживаясь на чурбачок. – Доем-ка я это мясо. Мне ещё надо на правой рукавичке большой палец перекроить. Очень натирает шов, когда сжимаю рукоятку клинка».
* * *
На своём пути до Водопадного лагеря София встретила ещё нечто необычное.
На следующий день было пасмурно. Ночью прошли заморозки. С утра небо оказалось затянутым низкими тучами. Мелкой водяной пылью на землю оседал дождь.
От нагретого нодьями тента снаружи шёл пар.
Позавтракав, София быстро собралась и тронулась в путь. Лямка от волочимого по мокрому лесу тяжёло-гружёного панциря чуть натирала плечо. Софи подложила под неё кусок шкуры.
Настроение сложилось кислое. Влага, ощущающаяся в воздухе, постепенно проникала повсюду. София уныло раздумывала, что когда одежда всесторонне намокнет при околонулевой температуре, станет весьма неуютно и прохладно.
«Лучше бы мороз и снег», -- буркнула путешественница.
Она перехватила другой рукой мокрое деревянное древко глефы, на которое опиралась как на посох. И подышала на ладонь, разминая окоченевшие пальцы. Изо рта клубами валил пар. Можно было, конечно, надеть рукавицы, но Софи не желала их мочить.
К середине дня девушка оказалась в расположении знакомой яблоневой рощи. Поразмыслив, она насобирала урожай подёнок, докидывая подмороженные яблоки, пережившие снежную аномалию, в свой панцирный казан.
Потратив на это минут пятнадцать, София отругала себя за жадность. Вес волочимого сильно увеличился.
«Ничего, -- пропыхтела девушка. – Будет совсем невмоготу – выкину яблоки».
Из-за своего постоянного шелестящего по опалой листве груза София не сразу обнаружила появившегося и взявшего курс на неё крупного жука. А когда обнаружила, животное оказалось уже на расстоянии пяти-шести метров. Это было приземистое восьмилапое членистоногое, ранее не встречаемое Софи. Скорее, оно двигалось больше на запах содержимого груза девушки, нежели её самой. Тем не менее, его притязания София никак не могла одобрить. Она не знала, является ли данный представитель хищником, падальщиком или растительноядным существом. Но времени это выяснять не было.
Бросив лямку, София укрылась от жука за ближайшим деревом, сжав руками древко глефы. Как только девушка пропала из зоны видимости, жук, нисколько не смутившись, двинулся напрямую к оставленному на земле грузу. Но едва голова твари потянулась к вещам Софи, девушка выскочила сбоку от животного и, рубанув с двух рук, отсекла смертоносной рогатиной неповоротливую любопытную башку навязчивого чудовища.
Тяжёлый рогатый жбан упал и покатился по листве. А следом за ним рухнуло к ногам Софи и обезглавленное тело животного.
София вскрыла мечом, словно гигантскую консервную банку, панцирь убитого жука. Ещё не переставшего в конвульсиях скрести по земле своими ногами. И девушку поразила мысль, насколько она уже просто и буднично относится к таким реалиям. Ни тебе изматывающего волнения, ни учащённого пульса. Один деловой прагматизм.
«Я здесь своя, -- подумала София, вырезая крупные ломти зелёного мяса и складывая их в своё «корыто для волока». – Раньше я ещё полчаса тряслась бы от встречи с этим страшилищем. А сейчас все мои переживания направлены на то – уместится ли новый запас жучиного мяса на «возу». И смогу ли я продолжать тащить за собой волоком перегруженное корыто».
Вес груза, и впрямь, заметно увеличился. Поразмыслив, что оставить, София не без сожаления вынула обратно из панциря и положила на землю половину добытой жучиной вырезки. Выкидывать яблоки девушка не захотела.
