«Жуков я набью, когда оголодаю. Мяса у меня в запасе с избытком. Негде хранить. А вот тащиться до рощи опять за яблоками для пикелевания мне что-то не хочется», -- решила она.
София подула на стынущие руки.
«Ох, до чего же холодно!» – простонала девушка.
До этого, будучи ещё распаренной после перехода, в отсыревшей одежде она вырезала жучиное мясо, опуская руки в ледяное нутро членистоногого. От холода Софи пробрало до костей.
Сейчас, немеющими руками она накинула на плечо лямку ремня. И, выдохнув, не без труда поволокла за собой сильно потяжелевшее корыто.
«Лучше бы дождь, от которого спасает капюшон кожаной куртки-подстёжки. А эта странная мокрая взвесь в воздухе создаёт ощущение, будто перемещаешься в водной среде, -- продолжила ворчать София. – Хоть сейчас разбивай лагерь и суши одежду».
Но тратить лишний день на согревание, София не хотела. Напротив, она спешила к лагерю у водопада. По мере продвижения ей удалось не сразу, но согреться и вместе с тем сильно вымотаться.
«Я – жадная дура, -- пропыхтела София, в изнеможении переставляя ноги. – О-о. Вас ещё не хватало, мрази. Прочь…»
Пара разноцветных близнецов Гензель и Гретель показались среди деревьев. Они, безусловно, почуяли девушку ещё задолго. Скорее, по ментальному следу. И теперь, явившись ей издали, пытались наладить визуальный контакт. Спешно трансформируя тела, постоянно подбирая и пробуя «на вкус» эмоциональный фон Софии. Очевидно, её резко негативное отношение, перерастающее в бешенство, дали им основание полагать всю бесперспективность своих попыток. Оборотни сразу же потеряли интерес к девушке и постарались держаться от неё подальше, ощущая смертельную угрозу, исходящую от Софи.
Ещё через четверть часа, когда София захотела устроить получасовой привал, ей открылась за густыми зарослями голых кустарников блеснувшая водная гладь. Лесное озеро! Очень кстати. Страшно хотелось пить, а три деревянные ёмкости-долблёнки в корыте были ограничены по объёму и содержали меньше двух литров воды запаса. Чего до водопада могло не хватить.
София сбросила лямку с плеча и со свойственной осторожностью двинулась на разведку, обходя местность по кругу. Понимая, что район водопоя -- идеальное место для засад.
Озеро было небольшим. Скорее, озерцо – меньше тридцати метров в диаметре. Подходы к озеру со всех сторон широким плотным кольцом поросли кустарником с голыми стройными и высокими ветвями, тянущимися преимущественно вверх. Но с двух сторон к озерцу через эти кусты уже были проделаны две достаточно широких тропы.
Больше всего София предполагала встретить жука-киношника, растянувшего свой экран прямо на тропе. Но внимательный осмотр троп со стороны не выявил присутствие этого членистоногого. Берег за кустами просматривался плохо. Слишком широкими были заросли – метров двадцать до озера, прикинула Софи. Её природное чутьё подсказывало что-то недоброе. Но вот что, понять девушка не могла.
Разобраться как всегда помог случай. Громкий треск возвестил о приближении крупного животного. София моментально скрылась за деревом, высматривая возможность на него взобраться если что. И прикидывая, не нападёт ли пришелец снова на её брошенный неподалёку груз.
Но приближающийся явно шёл на запах воды. И скоро София увидела, что это очередной «бегемот». Зверь шёл торопливо. Не особо глядя по сторонам. Дойдя до зарослей, он остановился. На миг задумался и вопреки ожиданиям Софии не попёрся напролом к озеру, а пустился в обход кустов, пока не поравнялся с тропинкой – входом в кустистый «оазис».
Здесь бегемот чуть помешкался, ещё раз удивив Софию такой разборчивостью и осторожностью. Затем нервно оглянулся, как будто его что-то беспокоило или преследовало, и сунулся по тропинке, стараясь держаться максимально её центра.
Дальше произошло странное. Раздался свист, и тут же звонкий удар. София не сразу разглядела, что произошло. Но по мере продвижения зверя тропинка ближе к озеру сужалась. Кусты росли теснее. И свист со звуками ударов стали слышны чаще.
Девушка разглядела, что «бегемота» хлещут по бокам ветви кустов в тех местах, где животное касалось их своими большими боками. Получая удары, зверь вздрагивал от боли, но до конца стойко держался середины тропы, наконец, миновав эту полосу препятствий и выйдя на берег озера.
Тут же София поняла, почему зверь нервничал. Прямо по следу его запаха за бегемотом ползла крупная жужелица. На счастье девушки подул ветер со стороны озера, и хищница не почуяла Софи. Вместо этого она безошибочно доползла по следу «бегемота» до входа на тропу и, не мешкая, двинулась по ней за своей добычей.
Очевидно, у хищного жука не было никаких предрассудков по поводу зарослей кустов. Потому что уже в следующий миг как только, где-нибудь жужелица задевала или даже касалась стволов и веток кустов, раздавался уже ожидаемый свист и наносились последующие удары ветвями.
Удары сыпались настолько сильные, что жужелицу шатало при их получении. С первого момента, получив эти розги, жужелица заметалась. Она, дёргалась и шарахалась от источника боли, пыталась прижаться к противоположной от ударов стороне кустов. Чем тут же провоцировала получение новой порции ударов с новой стороны.
Животное билось в недоумении. Оно угрожающе поднимало голову, разевая мандибулы, готовое дать отпор неведомым нападающим. Пыталась развернуться навстречу ударам, но собственные крупные размеры препятствовали этому.
К своему удивлению София увидела зелёные полосы, появляющиеся на панцире членистоногого. Которое, к тому же стало подволакивать ряд лап, оказавшихся перебитыми.
«Ничего себе, сила ударов!» -- поразилась Софи.
Наконец, жужелица приняла запоздалое решение бежать. А так как делать это в обратном направлении было затруднительно – животное не могло развернуться, членистоногое рвануло вперёд, спасаясь бегством.
Но дальше к озеру кусты росли ещё теснее. И на жужелицу обрушился целый град ударов бичом. Передние лапы оказались сломаны. И хищница неловко воткнулась челюстями в землю. Она ещё пыталась подняться, но раскинутые в стороны повреждённые лапы застряли в зарослях. И каждая попытка высвободить их сопровождалась кучей безжалостных ударов. Постепенно весь чёрный панцирь снаружи был залит зелёной жижей от сочащихся ран.
Девушка отметила, что у самой земли, дерущиеся кусты не сильно усердствуют. Ибо просто не достают до неё ветвями. Поэтому основные удары прилетели не на воткнувшуюся в землю голову чудовища, а на торчащую вверх заднюю часть.
Через каких-нибудь минут пять свиста и ударов животное полностью распласталось на земле. Жужелица была жива. Шевелились мощные жвалы, пыталась подняться от земли голова. Но действующих лап оставалось три из десяти. Что не позволяло животному оторваться от земли. Сломанные неуправляемые лапы, вконец запутавшиеся в кустах, не давали жужелице даже ползти. Она лежала и истекала своими жизненными соками.
И тут из кустов появились всё те же знакомые Софии – синие длиннотелые жуки – собиратели яблок. Они выползли откуда-то из глубины зарослей. Их приземистые тела располагались на коротких тридцатисантиметровых лапах. Убийственные хлещущие ветви кустов не доставали до спин синих пришельцев. София вспомнила, что видела этих же членистоногих в ожидании жертв у болотной впадины, поросшей пикоподобной травой. И знала, что эти животные могут питаться падалью не только в виде опавших яблок.
Жуки окружили жужелицу. Их короткие, но толстые челюсти не спеша принялись за дело. Они легко вскрыли через пробитые прорехи панцирь хищницы и принялись поедать её внутренности. Кто-то из этих падальщиков неосторожно оказался в районе досягаемости здоровенных мандибул на голове жужелицы и тут же за это поплатился, будучи стиснутым и разжёванным ими пополам.
Это была последняя предсмертная месть грозной хищницы.
Синие жуки минут за пятнадцать прибрали, утащив за собой, как останки жужелицы, так и своего неудачливого приятеля.
И только зелёные пятна на тропе ещё напоминали о том, что здесь только что произошло.
София, которая вконец замёрзла, наблюдая за захватывающим зрелищем, осторожно двинулась к необыкновенным кустам.
Девушка издали коснулась одной из ветвей своей глефой. Ничего не произошло. Тогда она слегка качнула ветку своим оружием. Как не странно, но ветка тут же легко поддалась натиску глефы, отодвигаясь в сторону настолько, насколько глефа отклоняла ветвь. София удивлённо открыла рот: никакого сопротивления в руке она не почувствовала. Но через две-три секунды отогнутая ветка внезапно пришла в движение и, упруго свистнув в воздухе, в мгновение ока вернулась в первоначальное прямое положение, вышибив глефу из рук Софии.
«Нормально», -- поразилась Софи, повторяя эксперимент.
Вскоре девушка поняла. На отклонение от первоначального положения откликаются все ветви. Они податливо отводятся на то расстояние, которое ты им задаёшь. Максимальный угол отклонения порядка шестидесяти градусов. Но уже через те самые две-три секунды внутри ветви срабатывает некий механизм, требующий вернуться немедленно в изначальное состояние. Ветви изгибаются только в одной плоскости. Попытки изогнуть их в других плоскостях оканчивались неудачей. Тело каждой ветви состояло как будто из маленьких выпуклых чешуек чёрного цвета. На ветвях не росло никаких боковых отростков. И, как предположила София, возможно, летом не растёт даже листвы.
Софи отметила, что сами ветви не имеют никакой сенсорики. То есть попросту весь процесс изгиба веток проходит без ощущений со стороны куста и является исключительно чистой механической особенностью данного вида растений. И ничем другим.
Очевидно, что у этих кустов существует некий симбиоз с синими жуками падальщиками. Возможно, от жуков растения получают питательные вещества в виде экскрементов или ещё каких продуктов их жизнедеятельности. Может быть, даже гниющие останки жертв.
Софии надо было добраться до озера, пополнить запас воды. Но пока там был «бегемот», девушка не решалась сунуться внутрь.
Тем не менее, время шло, а животное не возвращалось.
Вздохнув, Софи с опаской, пригнувшись, двинулась по центру тропы между кустов.
«Слава всему, я не бегемот. И могу протиснуться по тропе, не задевая ничего, -- пробормотала Софи. – Но если в этот самый момент кто-нибудь появится с любой стороны тропы, то мы с ним здесь не разойдёмся без получения сотни горячих ударов. А пока, надеюсь, мне не придётся отведать этой экзекуции сродни древнему варварскому наказанию – прогону провинившегося сквозь строй».
«Ого, -- София присвистнула, глядя на покрытые свежей кровью смертоносные ветви. – Бегемошке, похоже, тоже неслабо досталось от его партии розг»…
Всё обошлось. Девушка вышла на пустынный берег. От «Бегемота» не было и следа. Вернее, след, как раз был. «Бегемот», оказывается, напившись воды, покинул озеро по другой тропе. Видно, за время расправы над жужелицей, София не услышала ответного свиста ударов с противоположной стороны водоёма в процессе протискивания «бегемота» торной тропой. На противоположном конце озерца, чуть в стороне от тропы стоял белый мраморный валун. Оказывается, у этого пресного водоёма тоже была своя хранительница-Королева, ныне уже погрузившаяся в спячку.
София наполнила свои ёмкости для воды и вернулась к оставленному грузу. Затем, девушка, повинуясь наитию, ещё раз сходила к кустам и попыталась срубить ветви клинком жука-древоруба. Вопреки опасениям Софии, клинок легко справился с этой задачей. И четыре срубленных слегка изогнутых ветви легли в корыто.
На удивление, и срубленные ветви сохранили свои убойные свойства. София голову сломала себе, прежде чем приладила их в корыте так, чтобы никакое воздействие не смогло попытаться изогнуть «дерущиеся» ветви в плоскостях хода на изгиб.
«Не хватало ещё, чтобы они разметали мой груз. Или перекрошили его в мелкий салат», -- опасливо подумала Софи.
Через день после ещё одной ночёвки в лесу София достигла расположение своего лагеря у водопада.
В отсутствие девушки никто не покусился на высоко подвешенный на стропе рюкзак с вещами и припасами.
После дня отдыха в лагере Софии пришла в голову одна мысль.
И на следующий день путешественница устроила короткий спуск с лесную долину. Там она вновь посетила болотистую впадину, где нарезала себе под корень с сотню острых прочных стеблей пикоподобной травы. Обратный путь Софии лежал вверх вдоль реки, берущей по долине свой путь из водопада. Там Софи, как по указке, натолкнулась на удивительные низкорослые приречные кусты с необычными листьями. Все листы на этих кустах состояли как бы из трёх, напоминающих ивовые, листков, сросшихся друг с другом краями длинных сторон под равными углами в сто двадцать градусов каждый. Девушку, как молнией ударило, как только она поняла, для чего это может пригодиться. Она срубила с десяток таких веток.
Вернувшись в лагерь при водопаде, София занялась ветвями «дерущихся кустарников». Взяв две таких ветви, Софи развернула и свела их толстыми концами друг к другу внахлёст на полметра, а острыми вершинами наружу. Место «нахлёста» София плотно стянула и замотала кожаным ремнём. Причём отследила так, чтобы изгиб обеих вершин был в одну сторону и гнулись они одновременно в одной плоскости. Получилась красиво изогнутая основа для лука с изящными плечами и с мягкой удобной рукоятью посередине.
Со шкуры капибары девушка срезала пышную гриву, волос в которой на вид напоминал лошадиный, но был, похоже, прочней.
Из волоса капибаровой гривы Софи сплела крепкую верёвку с петлёй на каждой стороне. Вышла замечательная тетива, которую Софи надела и затянула на концах лука, стараясь не делать при этом натяг.
Используя прочный негнущийся стебель пикоподобной травы в качестве стрелы, София наложила его на тетиву и стала медленно растягивать новый лук.
И тут же чуть было не лишилась пальцев. Через три секунды оба плеча лука, как по команде, рванули в своё изначальное положение, выдернув тетиву со стрелой из пальцев руки Софи.
Стрела унеслась куда-то далеко вперёд и уже там стукнула в какой-то незримый ствол дерева в глубине леса.
София отругала себя за беспечность. Подула на пальцы и принялась пробовать снова.
Она поняла, что на всё про всё с момента начала натягивания лука у неё три секунды. На сам натяг и на выцеливание. Это сильно осложняло процесс. Так как навыков стрельбы из лука у девушки не было. А уж стрельба без долгого прицеливания представлялась и вовсе бесперспективной.
Но зато, у нового лука были и замечательные положительные свойства.
Во-первых, для натягивания лука не требовалось никаких усилий. Достаточно было только легко потянуть на себя тетиву с наложенной на неё стрелой и плечи оружия чуть ли не сами сгибались в сторону натяга. Как будто лук был сделан из тоненькой ивовой веточки.
Во-вторых, как только проходили отведённые три секунды, удивительный материал возвращал себе изначальное состояние. Плечи лука мгновенно становились неудержимыми, со свистом распрямляющиеся в своё исходное положение. Стрела любого веса выпуливалась вперёд с неестественной для лука кинетической энергией. То есть со скоростью, сильно превосходящей скорость стрелы, выпускаемой любым ранее известным стрелковым оружием.
София подула на стынущие руки.
«Ох, до чего же холодно!» – простонала девушка.
До этого, будучи ещё распаренной после перехода, в отсыревшей одежде она вырезала жучиное мясо, опуская руки в ледяное нутро членистоногого. От холода Софи пробрало до костей.
Сейчас, немеющими руками она накинула на плечо лямку ремня. И, выдохнув, не без труда поволокла за собой сильно потяжелевшее корыто.
«Лучше бы дождь, от которого спасает капюшон кожаной куртки-подстёжки. А эта странная мокрая взвесь в воздухе создаёт ощущение, будто перемещаешься в водной среде, -- продолжила ворчать София. – Хоть сейчас разбивай лагерь и суши одежду».
Но тратить лишний день на согревание, София не хотела. Напротив, она спешила к лагерю у водопада. По мере продвижения ей удалось не сразу, но согреться и вместе с тем сильно вымотаться.
«Я – жадная дура, -- пропыхтела София, в изнеможении переставляя ноги. – О-о. Вас ещё не хватало, мрази. Прочь…»
Пара разноцветных близнецов Гензель и Гретель показались среди деревьев. Они, безусловно, почуяли девушку ещё задолго. Скорее, по ментальному следу. И теперь, явившись ей издали, пытались наладить визуальный контакт. Спешно трансформируя тела, постоянно подбирая и пробуя «на вкус» эмоциональный фон Софии. Очевидно, её резко негативное отношение, перерастающее в бешенство, дали им основание полагать всю бесперспективность своих попыток. Оборотни сразу же потеряли интерес к девушке и постарались держаться от неё подальше, ощущая смертельную угрозу, исходящую от Софи.
Ещё через четверть часа, когда София захотела устроить получасовой привал, ей открылась за густыми зарослями голых кустарников блеснувшая водная гладь. Лесное озеро! Очень кстати. Страшно хотелось пить, а три деревянные ёмкости-долблёнки в корыте были ограничены по объёму и содержали меньше двух литров воды запаса. Чего до водопада могло не хватить.
София сбросила лямку с плеча и со свойственной осторожностью двинулась на разведку, обходя местность по кругу. Понимая, что район водопоя -- идеальное место для засад.
Озеро было небольшим. Скорее, озерцо – меньше тридцати метров в диаметре. Подходы к озеру со всех сторон широким плотным кольцом поросли кустарником с голыми стройными и высокими ветвями, тянущимися преимущественно вверх. Но с двух сторон к озерцу через эти кусты уже были проделаны две достаточно широких тропы.
Больше всего София предполагала встретить жука-киношника, растянувшего свой экран прямо на тропе. Но внимательный осмотр троп со стороны не выявил присутствие этого членистоногого. Берег за кустами просматривался плохо. Слишком широкими были заросли – метров двадцать до озера, прикинула Софи. Её природное чутьё подсказывало что-то недоброе. Но вот что, понять девушка не могла.
Разобраться как всегда помог случай. Громкий треск возвестил о приближении крупного животного. София моментально скрылась за деревом, высматривая возможность на него взобраться если что. И прикидывая, не нападёт ли пришелец снова на её брошенный неподалёку груз.
Но приближающийся явно шёл на запах воды. И скоро София увидела, что это очередной «бегемот». Зверь шёл торопливо. Не особо глядя по сторонам. Дойдя до зарослей, он остановился. На миг задумался и вопреки ожиданиям Софии не попёрся напролом к озеру, а пустился в обход кустов, пока не поравнялся с тропинкой – входом в кустистый «оазис».
Здесь бегемот чуть помешкался, ещё раз удивив Софию такой разборчивостью и осторожностью. Затем нервно оглянулся, как будто его что-то беспокоило или преследовало, и сунулся по тропинке, стараясь держаться максимально её центра.
Дальше произошло странное. Раздался свист, и тут же звонкий удар. София не сразу разглядела, что произошло. Но по мере продвижения зверя тропинка ближе к озеру сужалась. Кусты росли теснее. И свист со звуками ударов стали слышны чаще.
Девушка разглядела, что «бегемота» хлещут по бокам ветви кустов в тех местах, где животное касалось их своими большими боками. Получая удары, зверь вздрагивал от боли, но до конца стойко держался середины тропы, наконец, миновав эту полосу препятствий и выйдя на берег озера.
Тут же София поняла, почему зверь нервничал. Прямо по следу его запаха за бегемотом ползла крупная жужелица. На счастье девушки подул ветер со стороны озера, и хищница не почуяла Софи. Вместо этого она безошибочно доползла по следу «бегемота» до входа на тропу и, не мешкая, двинулась по ней за своей добычей.
Очевидно, у хищного жука не было никаких предрассудков по поводу зарослей кустов. Потому что уже в следующий миг как только, где-нибудь жужелица задевала или даже касалась стволов и веток кустов, раздавался уже ожидаемый свист и наносились последующие удары ветвями.
Удары сыпались настолько сильные, что жужелицу шатало при их получении. С первого момента, получив эти розги, жужелица заметалась. Она, дёргалась и шарахалась от источника боли, пыталась прижаться к противоположной от ударов стороне кустов. Чем тут же провоцировала получение новой порции ударов с новой стороны.
Животное билось в недоумении. Оно угрожающе поднимало голову, разевая мандибулы, готовое дать отпор неведомым нападающим. Пыталась развернуться навстречу ударам, но собственные крупные размеры препятствовали этому.
К своему удивлению София увидела зелёные полосы, появляющиеся на панцире членистоногого. Которое, к тому же стало подволакивать ряд лап, оказавшихся перебитыми.
«Ничего себе, сила ударов!» -- поразилась Софи.
Наконец, жужелица приняла запоздалое решение бежать. А так как делать это в обратном направлении было затруднительно – животное не могло развернуться, членистоногое рвануло вперёд, спасаясь бегством.
Но дальше к озеру кусты росли ещё теснее. И на жужелицу обрушился целый град ударов бичом. Передние лапы оказались сломаны. И хищница неловко воткнулась челюстями в землю. Она ещё пыталась подняться, но раскинутые в стороны повреждённые лапы застряли в зарослях. И каждая попытка высвободить их сопровождалась кучей безжалостных ударов. Постепенно весь чёрный панцирь снаружи был залит зелёной жижей от сочащихся ран.
Девушка отметила, что у самой земли, дерущиеся кусты не сильно усердствуют. Ибо просто не достают до неё ветвями. Поэтому основные удары прилетели не на воткнувшуюся в землю голову чудовища, а на торчащую вверх заднюю часть.
Через каких-нибудь минут пять свиста и ударов животное полностью распласталось на земле. Жужелица была жива. Шевелились мощные жвалы, пыталась подняться от земли голова. Но действующих лап оставалось три из десяти. Что не позволяло животному оторваться от земли. Сломанные неуправляемые лапы, вконец запутавшиеся в кустах, не давали жужелице даже ползти. Она лежала и истекала своими жизненными соками.
И тут из кустов появились всё те же знакомые Софии – синие длиннотелые жуки – собиратели яблок. Они выползли откуда-то из глубины зарослей. Их приземистые тела располагались на коротких тридцатисантиметровых лапах. Убийственные хлещущие ветви кустов не доставали до спин синих пришельцев. София вспомнила, что видела этих же членистоногих в ожидании жертв у болотной впадины, поросшей пикоподобной травой. И знала, что эти животные могут питаться падалью не только в виде опавших яблок.
Жуки окружили жужелицу. Их короткие, но толстые челюсти не спеша принялись за дело. Они легко вскрыли через пробитые прорехи панцирь хищницы и принялись поедать её внутренности. Кто-то из этих падальщиков неосторожно оказался в районе досягаемости здоровенных мандибул на голове жужелицы и тут же за это поплатился, будучи стиснутым и разжёванным ими пополам.
Это была последняя предсмертная месть грозной хищницы.
Синие жуки минут за пятнадцать прибрали, утащив за собой, как останки жужелицы, так и своего неудачливого приятеля.
И только зелёные пятна на тропе ещё напоминали о том, что здесь только что произошло.
София, которая вконец замёрзла, наблюдая за захватывающим зрелищем, осторожно двинулась к необыкновенным кустам.
Девушка издали коснулась одной из ветвей своей глефой. Ничего не произошло. Тогда она слегка качнула ветку своим оружием. Как не странно, но ветка тут же легко поддалась натиску глефы, отодвигаясь в сторону настолько, насколько глефа отклоняла ветвь. София удивлённо открыла рот: никакого сопротивления в руке она не почувствовала. Но через две-три секунды отогнутая ветка внезапно пришла в движение и, упруго свистнув в воздухе, в мгновение ока вернулась в первоначальное прямое положение, вышибив глефу из рук Софии.
«Нормально», -- поразилась Софи, повторяя эксперимент.
Вскоре девушка поняла. На отклонение от первоначального положения откликаются все ветви. Они податливо отводятся на то расстояние, которое ты им задаёшь. Максимальный угол отклонения порядка шестидесяти градусов. Но уже через те самые две-три секунды внутри ветви срабатывает некий механизм, требующий вернуться немедленно в изначальное состояние. Ветви изгибаются только в одной плоскости. Попытки изогнуть их в других плоскостях оканчивались неудачей. Тело каждой ветви состояло как будто из маленьких выпуклых чешуек чёрного цвета. На ветвях не росло никаких боковых отростков. И, как предположила София, возможно, летом не растёт даже листвы.
Софи отметила, что сами ветви не имеют никакой сенсорики. То есть попросту весь процесс изгиба веток проходит без ощущений со стороны куста и является исключительно чистой механической особенностью данного вида растений. И ничем другим.
Очевидно, что у этих кустов существует некий симбиоз с синими жуками падальщиками. Возможно, от жуков растения получают питательные вещества в виде экскрементов или ещё каких продуктов их жизнедеятельности. Может быть, даже гниющие останки жертв.
Софии надо было добраться до озера, пополнить запас воды. Но пока там был «бегемот», девушка не решалась сунуться внутрь.
Тем не менее, время шло, а животное не возвращалось.
Вздохнув, Софи с опаской, пригнувшись, двинулась по центру тропы между кустов.
«Слава всему, я не бегемот. И могу протиснуться по тропе, не задевая ничего, -- пробормотала Софи. – Но если в этот самый момент кто-нибудь появится с любой стороны тропы, то мы с ним здесь не разойдёмся без получения сотни горячих ударов. А пока, надеюсь, мне не придётся отведать этой экзекуции сродни древнему варварскому наказанию – прогону провинившегося сквозь строй».
«Ого, -- София присвистнула, глядя на покрытые свежей кровью смертоносные ветви. – Бегемошке, похоже, тоже неслабо досталось от его партии розг»…
Всё обошлось. Девушка вышла на пустынный берег. От «Бегемота» не было и следа. Вернее, след, как раз был. «Бегемот», оказывается, напившись воды, покинул озеро по другой тропе. Видно, за время расправы над жужелицей, София не услышала ответного свиста ударов с противоположной стороны водоёма в процессе протискивания «бегемота» торной тропой. На противоположном конце озерца, чуть в стороне от тропы стоял белый мраморный валун. Оказывается, у этого пресного водоёма тоже была своя хранительница-Королева, ныне уже погрузившаяся в спячку.
София наполнила свои ёмкости для воды и вернулась к оставленному грузу. Затем, девушка, повинуясь наитию, ещё раз сходила к кустам и попыталась срубить ветви клинком жука-древоруба. Вопреки опасениям Софии, клинок легко справился с этой задачей. И четыре срубленных слегка изогнутых ветви легли в корыто.
На удивление, и срубленные ветви сохранили свои убойные свойства. София голову сломала себе, прежде чем приладила их в корыте так, чтобы никакое воздействие не смогло попытаться изогнуть «дерущиеся» ветви в плоскостях хода на изгиб.
«Не хватало ещё, чтобы они разметали мой груз. Или перекрошили его в мелкий салат», -- опасливо подумала Софи.
Через день после ещё одной ночёвки в лесу София достигла расположение своего лагеря у водопада.
В отсутствие девушки никто не покусился на высоко подвешенный на стропе рюкзак с вещами и припасами.
После дня отдыха в лагере Софии пришла в голову одна мысль.
И на следующий день путешественница устроила короткий спуск с лесную долину. Там она вновь посетила болотистую впадину, где нарезала себе под корень с сотню острых прочных стеблей пикоподобной травы. Обратный путь Софии лежал вверх вдоль реки, берущей по долине свой путь из водопада. Там Софи, как по указке, натолкнулась на удивительные низкорослые приречные кусты с необычными листьями. Все листы на этих кустах состояли как бы из трёх, напоминающих ивовые, листков, сросшихся друг с другом краями длинных сторон под равными углами в сто двадцать градусов каждый. Девушку, как молнией ударило, как только она поняла, для чего это может пригодиться. Она срубила с десяток таких веток.
Вернувшись в лагерь при водопаде, София занялась ветвями «дерущихся кустарников». Взяв две таких ветви, Софи развернула и свела их толстыми концами друг к другу внахлёст на полметра, а острыми вершинами наружу. Место «нахлёста» София плотно стянула и замотала кожаным ремнём. Причём отследила так, чтобы изгиб обеих вершин был в одну сторону и гнулись они одновременно в одной плоскости. Получилась красиво изогнутая основа для лука с изящными плечами и с мягкой удобной рукоятью посередине.
Со шкуры капибары девушка срезала пышную гриву, волос в которой на вид напоминал лошадиный, но был, похоже, прочней.
Из волоса капибаровой гривы Софи сплела крепкую верёвку с петлёй на каждой стороне. Вышла замечательная тетива, которую Софи надела и затянула на концах лука, стараясь не делать при этом натяг.
Используя прочный негнущийся стебель пикоподобной травы в качестве стрелы, София наложила его на тетиву и стала медленно растягивать новый лук.
И тут же чуть было не лишилась пальцев. Через три секунды оба плеча лука, как по команде, рванули в своё изначальное положение, выдернув тетиву со стрелой из пальцев руки Софи.
Стрела унеслась куда-то далеко вперёд и уже там стукнула в какой-то незримый ствол дерева в глубине леса.
София отругала себя за беспечность. Подула на пальцы и принялась пробовать снова.
Она поняла, что на всё про всё с момента начала натягивания лука у неё три секунды. На сам натяг и на выцеливание. Это сильно осложняло процесс. Так как навыков стрельбы из лука у девушки не было. А уж стрельба без долгого прицеливания представлялась и вовсе бесперспективной.
Но зато, у нового лука были и замечательные положительные свойства.
Во-первых, для натягивания лука не требовалось никаких усилий. Достаточно было только легко потянуть на себя тетиву с наложенной на неё стрелой и плечи оружия чуть ли не сами сгибались в сторону натяга. Как будто лук был сделан из тоненькой ивовой веточки.
Во-вторых, как только проходили отведённые три секунды, удивительный материал возвращал себе изначальное состояние. Плечи лука мгновенно становились неудержимыми, со свистом распрямляющиеся в своё исходное положение. Стрела любого веса выпуливалась вперёд с неестественной для лука кинетической энергией. То есть со скоростью, сильно превосходящей скорость стрелы, выпускаемой любым ранее известным стрелковым оружием.
