Девушка твёрдо рассчитывала в тот же день дойти до цели. И уже к полудню, ничем не отличающемуся от пасмурного грозового вечера, Софи радостно вскрикнула. Она разглядела с высокого берега внизу, сквозь снежную пелену, знакомые очертания задранного «дыбами вверх» заснеженного воза.
Девушка не могла поверить своему счастью, потому что едва не пропустила воз в такой пурге. Тем не менее, София потратила ещё целый час, блуждая туда и обратно между деревьев вдоль берега напротив Митичковой платформы в поисках. Пока, вконец отчаявшись, смогла-таки разглядеть у основания ствола верхушку прислонённого и воткнутого в землю двухметрового котла из панциря гигантской жужелицы. Его девушка воткнула в тот прощальный злополучный момент, покидая затопленный лагерь Митичко.
София присвистнула, поняв, насколько высоки здесь наметённые сугробы. Она прекрасно помнила, что под этот панцирь-котёл сложила тогда всё спасённое из лагеря. В том числе и вожделенную верёвку. На откапывание основания панциря ушёл ещё час. И, наконец, две тяжёлые бухты очищенной от снега верёвки перекочевали в рюкзак Софии.
Ночёвку София устроила под родным Митичковым возом. Снежный покров доставал теперь почти до задранных и висящих в воздухе огромных двухметровых задних катков платформы. Натаскав брёвен на костёр и одну нодью, Софи вырыла под платформой небольшую нишу, куда вместила наклонённый тент-экран. Под ним измученная девушка расположила свою постель и пожитки. Когда огонь заплясал, начиная давать тепло, Софи свернулась калачиком и долго смотрела в извивающиеся растущие языки голодного пламени. Она думала, какая странная штука жизнь.
На память всплыли давно забытые картины – София на «Землянине…». Ещё до того момента, когда было принято решение совершить злополучную посадку на Керию… Потом, вот она – лаборант в спешно разворачивающейся под гирдопонику лаборатории в оранжереях агротехнических ангаров нового города-поселения… А вот София доказывает собранию Совета с надрывом в голосе перед лицом самого Гротеску о необходимости отправить её с очередной – двенадцатой партией в исследовательскую миссию вниз, в Долину. Не в эту, скрывающуюся в лесной лощине, небольшую Долину площадью не более ста шестидесяти гектаров, с внутренним подогревом от каких-то глубинных источников. А в бескрайние просторы степей без конца и края, поросшие страшным злодейским исчадием – лунной травой, дающим пищу и жизнь всему живому. И безжалостно убивающим в дальнейшем это самое «живое» направо и налево. Вспомнилось опять время жизни в исследовательской палатке в Большой Долине. Где каждый день был полон душевного подъёма и неудержимого энтузиазма служения науке, поиску ответов и разгадке загадок окружающего мира. Потом в памяти всплыла третья для Софии, заключительная для неё, и, очевидно, теперь уже для всех, поездка в экспедицию в Большую Долину. Поездка, которая подарила ей так много. И забрала в конце концов всё. Лаборатория, труды, друзья. Прокоп Геннадьевич и… Саня…
София встряхнула головой, отгоняя сон. Огонь разгорелся. Под тентом стало жарко. Девушка поставила на финскую свечу растапливаться снег в кружке.
«Интересно… Как там ОНА, -- подумалось, вдруг, Софии. – Всё ли ещё ОНА там. Или, может, с наступлением холодов ОНА перестала существовать?..»
И, поняв, что сейчас собирается сделать, София вздрогнула, но поднялась на ноги, полная решимости.
По висящему теперь низко к насту колесу Софи залезла на борт воза и пробралась вдоль по нему к заднему пологу. Уворачиваясь от вылящегося снега, София приподняла полог и заглянула внутрь. Из-за пасмурной погоды глаза недолго привыкали в темноте. Недалеко от «входа» -- рядом с задним бортом по-прежнему висел на ремнях портативный атомный генератор, приветливо перемигиваясь своими огоньками и лампочками. От генератора исходило ощутимое тепло. Глянув ниже, София удивлённо присвистнула. Чёрно-зелёные клубы тумана в полутьме были прекрасны различимы. «Хмарь» никуда не делась и находилась на том же уровне в условиях замкнутого контейнера – металлического короба воза с герметично натянутым вместо крыши спецбрезентом. «Хмарь» не испарилась и не улетучилась. Её не стало меньше. И она не расслоилась и не распалась от времени. Удивительная полная чудовищной энергии субстанция продолжала здравствовать и функционировать. Софи была потрясена. С осторожностью она задёрнула и поправила задний полог. Мрачно слезла с воза и, укрывшись от непогоды под тент, сняла с финской свечи кипящую кружку с водой.
«Это значит, -- пробормотала задумчиво София. – Что для того, чтобы «Хмарь» закончила свой цикл, превратившись к весне в благодатный для всходов субстрат, она должна пройти фильтрацию сквозь удивительную местную почву. Пожалуй, так. Возможно, для этого также нужны одновременно понижение температуры до зимних, как теперь. А, может, и ещё какие внешние условия. Ведь когда «Хмарь» просачивается в землю, там происходит какая-то непостижимая разрушительная химическая реакция. С грохотом вспучивающая, смещающая и перемешивающая целые пласты почвы и грунта. Может, только следствие такого процесса даёт возможность со временем нейтрализовать субстанцию к следующему сезону».
Наутро София, подумав, подцепила огромный щит-панцирь себе «прицепом» на лямку. Сложив в него рюкзак с пожитками. Так, без тяжёлой ноши за плечами, идти оказалось гораздо легче. По снегу гигантский казан скользил изумительно, в отличие чем просто по голой земле.
На вторую ночь после выхода из «Митичкова лагеря» София обнаружила возвращение «эскорта». Два огромных невидимых зверя, нисколько не скрывая звуки своего присутствия, шумно располагались в темноте. Громко бесцеремонно почёсываясь, и зевая с низким утробным рычанием. Девушке даже стало спокойней от этого. У неё при этом возник позыв кинуть ночным сопровождающим сушёного мяса из запасов. Но, поразмыслив, она решила этого не делать. Утром две покинутые заносимые снегом лёжки и еле заметная цепочка крупных следов, уходящая в лес, подтвердили Софии её слуховые наблюдения.
В течение всех восьми дней обратного пути, «ночная стража» патрулировала Софи. Как обычно, рассмотреть ночью свою гвардию девушке не пришлось.
Кроме этих двоих никого за семнадцатидневное путешествие София к своему облегчению не встретила. Что ещё лишний раз подтвердило уверенность Софии в правильности решения оставить бедные для охоты места в округе Митичкиного воза и кочевать вслед за стадами травоядных.
Уже в водопадном лагере София разобрала шесть венцов брёвен своей недостроенной избушки. И, сделав тонкую ложбину в каждом из венцов, проложила её добытой плетёной волокнистой верёвкой, собирая венцы в обратном порядке.
На окончательную постройку избы ушло ещё чуть меньше полумесяца. Дом получился без окон. В высоту порядка двух с половиной метров. С одним дверным проёмом. На крышу София положила под наклоном жерди в качестве стропил, сходящиеся конусовидно вершинами вместе.
А чтобы покрыть крышу избы девушке пришлось четыре раза спускаться в Долину. Там, далеко не быстро, ей удавалось каждый раз заново отыскивать очередное стадо капибар Пржевальского. После чего София хладнокровно подстреливала с расстояния по одному крупному животному. С которого на лютом морозе она каждый раз снимала шкуру в течение двух часов. Дважды пришлось в процессе этого действа отстаивать свою добычу от назойливых стай волков-оленей. До прямого столкновения, к счастью, не дошло. Очевидно, стаи уже были знакомы с Софией и осторожничали в виду обилия добычи и отсутствия необходимости в риске. Но для утверждения своего превосходства девушке пришлось всё же прострелить издалека навылет одному из особо агрессивных докучающих хищников бедро. После свежевания охотница волочила свою добычу затемно в лагерь.
Наконец, спустя неделю обработки всех четырёх шкур София смогла обтянуть-таки, ими крышу дома. В самой высокой точке конусовидного схождения всех стропил Софи оставила нечто подобия отверстия для выхода дыма. С возможностью задёрнуть этот дымоход шкурой, потянув для того снизу изнутри избы за верёвку.
В течение этой недели София провозилась над изготовлением двери, которую она собрала без единого гвоздя из плотных пригнанных ровных брёвнышек, зафиксированных поперечинами из расщеплённых половинок брёвен. Скреплённых заколоченными в проковырянные отверстия штырями-нагелями. На нагелях плотно пригнанная дверь была и подвешена в проём между порогом и верхним бревном. Щели вокруг двери София обтянула и заткнула шкурой. А оставшиеся щели в избе замазала глиной, добытой в Долине вдоль незамерзающих озёр теплой талой воды.
«Со временем я застелю шкурами и весь пол, -- решила София. – А пока достаточно поставить нары на заснеженном полу».
Новоселье состоялось.
На мёрзлом полу София сложила каменный очаг, в котором развела огонь.
Теперь вместо трёх нодей она поставила и зажгла всего одну напротив входа. Над постелью на нарах София натянула привычный наклонный отражающий тепло от огня тент-экран.
И осталась вполне довольна своей работой.
Но выспаться в первую ночь Софи было не суждено. Когда стемнело, София услышала отчётливый шорох, возню и пыхтение огромного зверя за противоположной от входа стеной. Перепуганная девушка вскочила на ноги, сжимая в руках глефу.
Сомнения быть не могло – явившаяся «ночная стража» придвинулась вплотную к лагерю Софи и, пользуясь отсутствием нодей с обратной стороны избы, вовсю внимательно изучала новое строение. София могла поклясться, что слышала журчание, а потом уловила специфичный запах – звери, явно, «пометили» её дом.
«Вашу мамашу! – пробормотала София. – Вы охренели! Я, конечно, ценю, что вы приняли новые границы и закрепили их нашим молчаливым договором. Но ставить ваши подписи прямо на мой дом – это возмутительно! Это хорошо, что я додумалась развести нодью перед входом. А то эти ребята ещё ко мне бы в дверь ломиться надумали. А я девушка приличная. Кого попало к себе в дом по ночам не пускаю».
Через минут пятнадцать возни, шороха по стенам, тяжёлого дыхания снаружи в две глотки и томительного нервного ожидания со стороны Софии, всё стихло.
Софи еле перевела дух. И вдруг, в гнетущей тишине – стены домика неплохо глушили даже звуки непогоды, снаружи раздался пронзительный храп. От неожиданности София в испуге кубарем скатилась с нар. Храп шёл от задней стены. Доблестные самовольные гвардейцы привалились к наружной стене дома Софи и преспокойно дрыхли, не обращая внимания на девушку.
«Это какой-то вертеп! – разъярилась София. – Мало того, что они не ушли, так ещё устроили здесь храпящую оргию у меня под ухом за моими же стенами! А ну-ка заткнулись там!»
И Софи яростно постучала поленом по брёвнам в заднюю стену избы. Храп прервался. Очевидно, животные разбирались в первопричине нового шума. Чтобы помочь наглецам снаружи легче сориентироваться, София ещё несколько раз громко постучала изнутри поленом по стене, и прикрикнула, создавая дискомфорт наружным соседям.
«Вот мы уже, и впрямь, соседи и ссоримся да воюем через стенку, -- внезапно прилетела в голову Софи мысль. – А я при этом ощущаю себя одним из трёх поросят за стенкой домика, в которую собирается ломиться волк. Надеюсь, моя позиция будет не шаткой, а такой же надёжной, как и у Наф-Нафа, в отличие от его менее удачливых братьев».
София, исполняя роль сварливого соседа, продолжала молотить в стену дома поленом, когда через какое-то время храп возобновился в две пасти.
Девушка поверить не могла. Она ещё с минут десять пошумела изнутри для порядка – эффекта не было. Животные снаружи преспокойно дрыхли, совершенно игнорируя гневные посылы Софии.
«Ну хорошо, -- рассуждала София. – Вроде, ворваться внутрь звери пока не планируют. Дом собран прочно. Брёвна пригнаны надёжно. Но а что, если эти решат запрыгнуть на крышу? Выдержат ли стропила?.. Сомневаюсь. Так что, наверное, опять придётся разводить как минимум вторую нодью с обратной стороны дома…»
С такими тревожными мыслями София вновь улеглась на постель, уверенная, что ни за что не сможет заснуть в таких нервных и шумных условиях. И уже через минуту девушка спала под мерное потрескивание дров в очаге и чуть приглушённый низкоутробный храп за стенкой.
* * *
«Всё-таки, придётся ставить две нодьи, -- вздохнула София, изучая утром после завтрака вытоптанный снег вдоль задней стены избы и помеченные углы дома. – Жаль. Надеялась, что ежедневной работы сократится втрое. Но, всё же, две нодьи меньше, чем три».
Софи критически осмотрела брёвна, на которых кое-где остались прилипшие остатки длинной пышной шерсти серо-дымчатого окраса.
«Странно. Это не волчья шерсть, -- задумчиво пробормотала девушка, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок. – Так кто же вы, «ночные пришельцы»… И что вам от меня надо?»
Оставив горящей нодью перед входом в дом, София встала на снегоступы.
Следы вели в лес, а не в сторону Долины. Их заносил снег. Но всё равно Софи видела, насколько эти следы больше волчьих.
«Не понимаю, почему я не замечала этого раньше?» -- думала девушка.
Звери ступали след в след, но София различала отпечатки лап двух животных. Расстояние между следами достигало полутора метров. Судя по постановке ног в глубоком снегу, ночные завсегдатаи шли не спеша. Поэтому подобная длина шага заставляла задумываться о размерах животных, и Софии становилось всё неуютнее.
«Как они умудрялись быть со мной рядом каждую ночь и оставаться невидимыми столько времени? – недоумевала она. – Как будто они сами прекрасно осознавали и отслеживали тот порог освещённости, за которым их не видно. Создаётся впечатление, будто они играют со мной, как кошка с мышкой, перед тем как сожрать её. Может, они наслаждаются эманациями моего страха? Это у них как бы стёб такой – довести странное существо из другого мира до ужаса, не позволяя носу высунуть за границы своего лагеря в ночи?.. Но уж коли вы решили пойти на такое сближение, как вчера, то я просто настаиваю, чтобы мы узнали друг о друге побольше»…
София уверенно шла по следам, держа глефу наперевес. Её переполняла злая решительность. При этом, целый ворох вопросов кружился в голове, просясь получить разгадки, и тем самым порождая новые вопросы.
Если цель этих зверей извести Софию психологически, с тем, чтобы в конце игры напасть, почему они не делают этого в течение дня? Почему они никак не выдают своего присутствия при свете? Это что, местный эквивалент инопланетной нечисти?
«Они следовали за мной почти до воза Митичко. В края, где с едой, максимум, туговато. На что они рассчитывали?
Если цель их охранять меня, почему никто из них не вмешивался в мои проблемы днём, когда я столько раз уже была на волосок от смерти?
Если я им просто интересна, как непонятная особь и они меня изучают, почему избегают показываться на глаза. При том, что своего присутствия особо и не скрывают?
И, наконец, самый главный вопрос. Если наше свидание всё-таки состоится, что будет потом? Вот сейчас, встречу я их нос к носу. Какой развязки я, глупая, жду от этой встречи? «Ну здравствуйте, это я?»».
София вспомнила останки разделанной жужелицы. С огромным безжалостным хищником ночные гости разделались быстро и без проволочек.
Девушка не могла поверить своему счастью, потому что едва не пропустила воз в такой пурге. Тем не менее, София потратила ещё целый час, блуждая туда и обратно между деревьев вдоль берега напротив Митичковой платформы в поисках. Пока, вконец отчаявшись, смогла-таки разглядеть у основания ствола верхушку прислонённого и воткнутого в землю двухметрового котла из панциря гигантской жужелицы. Его девушка воткнула в тот прощальный злополучный момент, покидая затопленный лагерь Митичко.
София присвистнула, поняв, насколько высоки здесь наметённые сугробы. Она прекрасно помнила, что под этот панцирь-котёл сложила тогда всё спасённое из лагеря. В том числе и вожделенную верёвку. На откапывание основания панциря ушёл ещё час. И, наконец, две тяжёлые бухты очищенной от снега верёвки перекочевали в рюкзак Софии.
Ночёвку София устроила под родным Митичковым возом. Снежный покров доставал теперь почти до задранных и висящих в воздухе огромных двухметровых задних катков платформы. Натаскав брёвен на костёр и одну нодью, Софи вырыла под платформой небольшую нишу, куда вместила наклонённый тент-экран. Под ним измученная девушка расположила свою постель и пожитки. Когда огонь заплясал, начиная давать тепло, Софи свернулась калачиком и долго смотрела в извивающиеся растущие языки голодного пламени. Она думала, какая странная штука жизнь.
На память всплыли давно забытые картины – София на «Землянине…». Ещё до того момента, когда было принято решение совершить злополучную посадку на Керию… Потом, вот она – лаборант в спешно разворачивающейся под гирдопонику лаборатории в оранжереях агротехнических ангаров нового города-поселения… А вот София доказывает собранию Совета с надрывом в голосе перед лицом самого Гротеску о необходимости отправить её с очередной – двенадцатой партией в исследовательскую миссию вниз, в Долину. Не в эту, скрывающуюся в лесной лощине, небольшую Долину площадью не более ста шестидесяти гектаров, с внутренним подогревом от каких-то глубинных источников. А в бескрайние просторы степей без конца и края, поросшие страшным злодейским исчадием – лунной травой, дающим пищу и жизнь всему живому. И безжалостно убивающим в дальнейшем это самое «живое» направо и налево. Вспомнилось опять время жизни в исследовательской палатке в Большой Долине. Где каждый день был полон душевного подъёма и неудержимого энтузиазма служения науке, поиску ответов и разгадке загадок окружающего мира. Потом в памяти всплыла третья для Софии, заключительная для неё, и, очевидно, теперь уже для всех, поездка в экспедицию в Большую Долину. Поездка, которая подарила ей так много. И забрала в конце концов всё. Лаборатория, труды, друзья. Прокоп Геннадьевич и… Саня…
София встряхнула головой, отгоняя сон. Огонь разгорелся. Под тентом стало жарко. Девушка поставила на финскую свечу растапливаться снег в кружке.
«Интересно… Как там ОНА, -- подумалось, вдруг, Софии. – Всё ли ещё ОНА там. Или, может, с наступлением холодов ОНА перестала существовать?..»
И, поняв, что сейчас собирается сделать, София вздрогнула, но поднялась на ноги, полная решимости.
По висящему теперь низко к насту колесу Софи залезла на борт воза и пробралась вдоль по нему к заднему пологу. Уворачиваясь от вылящегося снега, София приподняла полог и заглянула внутрь. Из-за пасмурной погоды глаза недолго привыкали в темноте. Недалеко от «входа» -- рядом с задним бортом по-прежнему висел на ремнях портативный атомный генератор, приветливо перемигиваясь своими огоньками и лампочками. От генератора исходило ощутимое тепло. Глянув ниже, София удивлённо присвистнула. Чёрно-зелёные клубы тумана в полутьме были прекрасны различимы. «Хмарь» никуда не делась и находилась на том же уровне в условиях замкнутого контейнера – металлического короба воза с герметично натянутым вместо крыши спецбрезентом. «Хмарь» не испарилась и не улетучилась. Её не стало меньше. И она не расслоилась и не распалась от времени. Удивительная полная чудовищной энергии субстанция продолжала здравствовать и функционировать. Софи была потрясена. С осторожностью она задёрнула и поправила задний полог. Мрачно слезла с воза и, укрывшись от непогоды под тент, сняла с финской свечи кипящую кружку с водой.
«Это значит, -- пробормотала задумчиво София. – Что для того, чтобы «Хмарь» закончила свой цикл, превратившись к весне в благодатный для всходов субстрат, она должна пройти фильтрацию сквозь удивительную местную почву. Пожалуй, так. Возможно, для этого также нужны одновременно понижение температуры до зимних, как теперь. А, может, и ещё какие внешние условия. Ведь когда «Хмарь» просачивается в землю, там происходит какая-то непостижимая разрушительная химическая реакция. С грохотом вспучивающая, смещающая и перемешивающая целые пласты почвы и грунта. Может, только следствие такого процесса даёт возможность со временем нейтрализовать субстанцию к следующему сезону».
Наутро София, подумав, подцепила огромный щит-панцирь себе «прицепом» на лямку. Сложив в него рюкзак с пожитками. Так, без тяжёлой ноши за плечами, идти оказалось гораздо легче. По снегу гигантский казан скользил изумительно, в отличие чем просто по голой земле.
На вторую ночь после выхода из «Митичкова лагеря» София обнаружила возвращение «эскорта». Два огромных невидимых зверя, нисколько не скрывая звуки своего присутствия, шумно располагались в темноте. Громко бесцеремонно почёсываясь, и зевая с низким утробным рычанием. Девушке даже стало спокойней от этого. У неё при этом возник позыв кинуть ночным сопровождающим сушёного мяса из запасов. Но, поразмыслив, она решила этого не делать. Утром две покинутые заносимые снегом лёжки и еле заметная цепочка крупных следов, уходящая в лес, подтвердили Софии её слуховые наблюдения.
В течение всех восьми дней обратного пути, «ночная стража» патрулировала Софи. Как обычно, рассмотреть ночью свою гвардию девушке не пришлось.
Кроме этих двоих никого за семнадцатидневное путешествие София к своему облегчению не встретила. Что ещё лишний раз подтвердило уверенность Софии в правильности решения оставить бедные для охоты места в округе Митичкиного воза и кочевать вслед за стадами травоядных.
Уже в водопадном лагере София разобрала шесть венцов брёвен своей недостроенной избушки. И, сделав тонкую ложбину в каждом из венцов, проложила её добытой плетёной волокнистой верёвкой, собирая венцы в обратном порядке.
На окончательную постройку избы ушло ещё чуть меньше полумесяца. Дом получился без окон. В высоту порядка двух с половиной метров. С одним дверным проёмом. На крышу София положила под наклоном жерди в качестве стропил, сходящиеся конусовидно вершинами вместе.
А чтобы покрыть крышу избы девушке пришлось четыре раза спускаться в Долину. Там, далеко не быстро, ей удавалось каждый раз заново отыскивать очередное стадо капибар Пржевальского. После чего София хладнокровно подстреливала с расстояния по одному крупному животному. С которого на лютом морозе она каждый раз снимала шкуру в течение двух часов. Дважды пришлось в процессе этого действа отстаивать свою добычу от назойливых стай волков-оленей. До прямого столкновения, к счастью, не дошло. Очевидно, стаи уже были знакомы с Софией и осторожничали в виду обилия добычи и отсутствия необходимости в риске. Но для утверждения своего превосходства девушке пришлось всё же прострелить издалека навылет одному из особо агрессивных докучающих хищников бедро. После свежевания охотница волочила свою добычу затемно в лагерь.
Наконец, спустя неделю обработки всех четырёх шкур София смогла обтянуть-таки, ими крышу дома. В самой высокой точке конусовидного схождения всех стропил Софи оставила нечто подобия отверстия для выхода дыма. С возможностью задёрнуть этот дымоход шкурой, потянув для того снизу изнутри избы за верёвку.
В течение этой недели София провозилась над изготовлением двери, которую она собрала без единого гвоздя из плотных пригнанных ровных брёвнышек, зафиксированных поперечинами из расщеплённых половинок брёвен. Скреплённых заколоченными в проковырянные отверстия штырями-нагелями. На нагелях плотно пригнанная дверь была и подвешена в проём между порогом и верхним бревном. Щели вокруг двери София обтянула и заткнула шкурой. А оставшиеся щели в избе замазала глиной, добытой в Долине вдоль незамерзающих озёр теплой талой воды.
«Со временем я застелю шкурами и весь пол, -- решила София. – А пока достаточно поставить нары на заснеженном полу».
Новоселье состоялось.
На мёрзлом полу София сложила каменный очаг, в котором развела огонь.
Теперь вместо трёх нодей она поставила и зажгла всего одну напротив входа. Над постелью на нарах София натянула привычный наклонный отражающий тепло от огня тент-экран.
И осталась вполне довольна своей работой.
Но выспаться в первую ночь Софи было не суждено. Когда стемнело, София услышала отчётливый шорох, возню и пыхтение огромного зверя за противоположной от входа стеной. Перепуганная девушка вскочила на ноги, сжимая в руках глефу.
Сомнения быть не могло – явившаяся «ночная стража» придвинулась вплотную к лагерю Софи и, пользуясь отсутствием нодей с обратной стороны избы, вовсю внимательно изучала новое строение. София могла поклясться, что слышала журчание, а потом уловила специфичный запах – звери, явно, «пометили» её дом.
«Вашу мамашу! – пробормотала София. – Вы охренели! Я, конечно, ценю, что вы приняли новые границы и закрепили их нашим молчаливым договором. Но ставить ваши подписи прямо на мой дом – это возмутительно! Это хорошо, что я додумалась развести нодью перед входом. А то эти ребята ещё ко мне бы в дверь ломиться надумали. А я девушка приличная. Кого попало к себе в дом по ночам не пускаю».
Через минут пятнадцать возни, шороха по стенам, тяжёлого дыхания снаружи в две глотки и томительного нервного ожидания со стороны Софии, всё стихло.
Софи еле перевела дух. И вдруг, в гнетущей тишине – стены домика неплохо глушили даже звуки непогоды, снаружи раздался пронзительный храп. От неожиданности София в испуге кубарем скатилась с нар. Храп шёл от задней стены. Доблестные самовольные гвардейцы привалились к наружной стене дома Софи и преспокойно дрыхли, не обращая внимания на девушку.
«Это какой-то вертеп! – разъярилась София. – Мало того, что они не ушли, так ещё устроили здесь храпящую оргию у меня под ухом за моими же стенами! А ну-ка заткнулись там!»
И Софи яростно постучала поленом по брёвнам в заднюю стену избы. Храп прервался. Очевидно, животные разбирались в первопричине нового шума. Чтобы помочь наглецам снаружи легче сориентироваться, София ещё несколько раз громко постучала изнутри поленом по стене, и прикрикнула, создавая дискомфорт наружным соседям.
«Вот мы уже, и впрямь, соседи и ссоримся да воюем через стенку, -- внезапно прилетела в голову Софи мысль. – А я при этом ощущаю себя одним из трёх поросят за стенкой домика, в которую собирается ломиться волк. Надеюсь, моя позиция будет не шаткой, а такой же надёжной, как и у Наф-Нафа, в отличие от его менее удачливых братьев».
София, исполняя роль сварливого соседа, продолжала молотить в стену дома поленом, когда через какое-то время храп возобновился в две пасти.
Девушка поверить не могла. Она ещё с минут десять пошумела изнутри для порядка – эффекта не было. Животные снаружи преспокойно дрыхли, совершенно игнорируя гневные посылы Софии.
«Ну хорошо, -- рассуждала София. – Вроде, ворваться внутрь звери пока не планируют. Дом собран прочно. Брёвна пригнаны надёжно. Но а что, если эти решат запрыгнуть на крышу? Выдержат ли стропила?.. Сомневаюсь. Так что, наверное, опять придётся разводить как минимум вторую нодью с обратной стороны дома…»
С такими тревожными мыслями София вновь улеглась на постель, уверенная, что ни за что не сможет заснуть в таких нервных и шумных условиях. И уже через минуту девушка спала под мерное потрескивание дров в очаге и чуть приглушённый низкоутробный храп за стенкой.
* * *
«Всё-таки, придётся ставить две нодьи, -- вздохнула София, изучая утром после завтрака вытоптанный снег вдоль задней стены избы и помеченные углы дома. – Жаль. Надеялась, что ежедневной работы сократится втрое. Но, всё же, две нодьи меньше, чем три».
Софи критически осмотрела брёвна, на которых кое-где остались прилипшие остатки длинной пышной шерсти серо-дымчатого окраса.
«Странно. Это не волчья шерсть, -- задумчиво пробормотала девушка, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок. – Так кто же вы, «ночные пришельцы»… И что вам от меня надо?»
Оставив горящей нодью перед входом в дом, София встала на снегоступы.
Следы вели в лес, а не в сторону Долины. Их заносил снег. Но всё равно Софи видела, насколько эти следы больше волчьих.
«Не понимаю, почему я не замечала этого раньше?» -- думала девушка.
Звери ступали след в след, но София различала отпечатки лап двух животных. Расстояние между следами достигало полутора метров. Судя по постановке ног в глубоком снегу, ночные завсегдатаи шли не спеша. Поэтому подобная длина шага заставляла задумываться о размерах животных, и Софии становилось всё неуютнее.
«Как они умудрялись быть со мной рядом каждую ночь и оставаться невидимыми столько времени? – недоумевала она. – Как будто они сами прекрасно осознавали и отслеживали тот порог освещённости, за которым их не видно. Создаётся впечатление, будто они играют со мной, как кошка с мышкой, перед тем как сожрать её. Может, они наслаждаются эманациями моего страха? Это у них как бы стёб такой – довести странное существо из другого мира до ужаса, не позволяя носу высунуть за границы своего лагеря в ночи?.. Но уж коли вы решили пойти на такое сближение, как вчера, то я просто настаиваю, чтобы мы узнали друг о друге побольше»…
София уверенно шла по следам, держа глефу наперевес. Её переполняла злая решительность. При этом, целый ворох вопросов кружился в голове, просясь получить разгадки, и тем самым порождая новые вопросы.
Если цель этих зверей извести Софию психологически, с тем, чтобы в конце игры напасть, почему они не делают этого в течение дня? Почему они никак не выдают своего присутствия при свете? Это что, местный эквивалент инопланетной нечисти?
«Они следовали за мной почти до воза Митичко. В края, где с едой, максимум, туговато. На что они рассчитывали?
Если цель их охранять меня, почему никто из них не вмешивался в мои проблемы днём, когда я столько раз уже была на волосок от смерти?
Если я им просто интересна, как непонятная особь и они меня изучают, почему избегают показываться на глаза. При том, что своего присутствия особо и не скрывают?
И, наконец, самый главный вопрос. Если наше свидание всё-таки состоится, что будет потом? Вот сейчас, встречу я их нос к носу. Какой развязки я, глупая, жду от этой встречи? «Ну здравствуйте, это я?»».
София вспомнила останки разделанной жужелицы. С огромным безжалостным хищником ночные гости разделались быстро и без проволочек.
