Жертва отчаянно сражалась. Животное с отведённой назад головой постоянно подпрыгивало, пытаясь наугад лягнуть или задеть растопыренными передними трёхпалыми ногами напавшего убийцу. Но было ясно, что дела у капибары плохи. Хищник давил челюстями, заставляя добычу всё сильнее и сильнее закидывать голову назад. Капибара хрипела. Её толщенная шея была смята столь же огромной волчьей пастью. Вот уже попытки лягнуть волка стали затихать. Животное слабело. Перед самым концом конечности капибары забились в хаотичных смертельных конвульсиях. Волк медленно положил добычу к своим ногам и отпустил её.
София стояла, смотрела в ожидании развязки. Тут оказалось, что в боковом проходе прямо за волком развязки также ожидала целая волчья свора. Когда всё кончилось, хищники осторожно попытались протиснуться в коридор мимо своего вожака к мёртвой капибаре. С опаской поглядывая на своего добытчика, как бы спрашивая его разрешения. Тот милостиво посторонился, пропуская остальных членов стаи присоединиться к дележу.
В коридоре, пусть и на перекрёстке с ответвлением, было тесно. Одновременно вокруг капибары смогло разместиться только три крупных зверя. Остальные вынуждены были ждать в проходе.
София не стала ломать голову, как одинокая капибара оказалась здесь настолько далеко от мест, где в этот момент паслось вместе с другими стадами и её родное стадо.
Софи было сейчас просто совершенно наплевать на это. На волков, на опасности и на правила этикета и морали, если они вообще имели здесь хоть какое-то место. Так «удачно» и странно начавшийся день у девушки зарядил её какой-то злой яростью.
Софи спустила слева от себя панцирный щит. Справа прислонила к стене коридора глефу. Отстегнула снегоступы. В руке у Софии возник лук, применять который до этого в лабиринте Софи не планировала.
Наложив стрелу на тетиву, девушка, стоя вначале коридора, зычно и яростно крикнула. Эхо подхватило этот зов и разнесло далеко вперёд по лабиринту, многократно отражаясь от стен.
Все три волка подняли головы и посмотрели на девушку. Лёгкое беспокойство пробежало и отразилось в их поведении. Но между хищниками лежала их добыча. София теперь прекрасно понимала, насколько трудно добывать здесь эту самую капибару в том числе и волкам. И поэтому прекрасно считывала мотивацию волчьей решительности.
«Пошли вон!» – с рычанием рявкнула София и пустила стрелу в рикошет о стенку рядом с хищниками.
Стрела, с треском выбивая ледяную пыль из мёрзлой стены, разлетелась, разбитая вдребезги. При этом как сам хлопок непосредственно под боком у волков, так и эхо от удара, множественно усиленное, прокатились по коридорам. Волки струхнули. Один юркнул в боковой коридор. Второй, стоящий спиной к Софии, поджал хвост и попытался протиснуться дальше за своего вожака. И только сам добытчик капибары стоял гордо и зло смотрел на наглую пришелицу.
София не хотела заваливать лишними трупами коридор. Прекрасно понимая, что потом будет сама же решать вопрос, как обойти эти огромные забаррикадировавшие проход тела.
И ещё ей было сегодня «так всё равно»…
Бросив на пол лук, она взяла глефу и подцепила с пола щит броненосца. Огромный шипастый панцирь укрывал девушку с головой до колен.
С рычанием София пошла на волка, постепенно переходя на бег. Те из волков-оленей, которые по любопытству пытались в тот момент выглянуть в коридор, чтобы понять происходящее, тут же в страхе юркали обратно. Над капибарой стоял только один лишь упрямец. По мере приближения Софии он прижал уши, оскалил пасть и вытянул морду. Но оставлять добычу не собирался. Вместо этого он перелез через капибару навстречу девушке и закрыл собой добытую тушу.
В следующую секунду София врезалась в хищника щитом и всем телом. Импульс от удара не был так уж велик. Но в то же время с десяток длинных, как небольшие сабли, и чрезвычайно острых, словно лезвия, широких шипов вонзились в грудь хищнику. От боли и неожиданности происходящего волк дёрнулся назад, но споткнувшись о лежащую позади капибару, кубарем опрокинулся через неё. София полетела на волка сверху. Зверь почти моментально оправился, вскакивая на четырёх лапах и поднимая за собой Софию, висящую на щите. Щит глубоко застрял в груди волко-оленя шипами. Движения волка породили новые рассечения мышц на груди острыми гранями засевших в теле лезвий. Волк зло заскулил. А София успела выдернуть на себя щит и, выставив перед собой глефу, снова укрылась за панцирем броненосца.
Не давая волку опомниться, девушка продолжала давить. Она делала выпады всем телом с щитом наперевес. То и дело угрожая перед собой взмахами глефы. Наносить удары глефой Софи не хотела, держа её больше для острастки и для подстраховки. Мотивами девушки служили отнюдь не милосердие, а голый прагматизм. Она опасалась, что смертельно раненный волк заблокирует собой проход.
Узкий коридор не позволял зверю маневрировать и обойти противницу сбоку. Раненный взбешённый хищник попытался достать Софию – он встал на дыбы и сверху постарался обрушить на девушку свою страшную полуметровую пасть. Но тут же был встречен тем же лихо подставленным смертельным щитом. Мощные челюсти безрезультатно клацнули по непробиваемому панцирю. И тут же новый скулящий вопль хищника потряс своды туннеля: на сей раз шипы пробили волку морду в трёх местах и посекли лапу. Зверь чуть не потерял глаз.
Взвизгнув, хищник отпрянул. Он больше не помышлял о бое. Про это опасное двуногое существо, поселившееся в местных лесах, вожак был прекрасно осведомлён ранее. И теперь на свою беду, вынужденно решившись войти с ним в противоборство и отстоять добычу, волко-олень поплатился множеством опасных травм и увечий. Гордый зверь сдался. Истекая кровью из ран на груди и морде, хищник, спешно перебирая лапами, отступал задом в коридор.
Это произошло вовремя для Софии. Которой последняя атака волка «сверху» тоже далась не без урона. Когда огромная масса животного обрушилась с высоты на подставленный девушкой щит, она почувствовала страшную боль в плече. Софи упала назад. И, хоть быстро затем вскочила, но охнула от той же самой боли вновь.
Глядя, как хищник поспешно пятится назад, тяжело семеня лапами, София почти облегчённо вздохнула.
Она развернулась в коридоре обратно в сторону мёртвой капибары, достаточно своевременно, чтобы увидеть сразу три волчьих башки, высовывающиеся из бокового коридора и следящие за битвой своего вожака.
София показно взъярилась и зарычала на свору. И волки, давясь и застревая в боковом проходе, словно трусливые шакальи волчки, ломанулись прочь.
«Вот так вот», -- удовлетворённо выдохнула София, тяжело дыша.
Однако полной радости она не ощущала. Больше всего девушку беспокоило, что случилось с её левой рукой. Софи сбросила на пол щит и как могла ощупала левое плечо и руку. На счастье, и рука, и плечо были целы. Они не были даже ни выбиты, ни вывихнуты. София размяла и растёрла место с источником боли. Подвигала и покрутила рукой. Возможно, ушиб. Завтра с утра будет болеть. Но сейчас, за время путешествия, наверное, разойдётся, решила она.
Девушка притащила свои сани и пожитки из начала коридора и принялась по-деловому разделывать отбитую у волков добычу. В этот раз София решила запастись основательно. Девушка накладывала вырезанные куски мяса на сани, даже не пытаясь думать, как всё это она доставит в лагерь.
Во время работы Софи слышала в боковом коридоре возню и движение. Волки с опаской ждали, пока доминирующее существо не наестся капибары насколько «в него влезет». Тихий отдалённый скулёж из коридора выдавал их нетерпение.
Но София даже не глядела в их сторону.
Окончив с заготовкой мяса, Софи закрыла и закутала его в санях своей капибарьей шкурой. Встав на снегоступы, девушка впряглась в лямку. И охнула. Да уж. С таким весом на санях София явно погорячилась.
«Ничего, -- зло решила девушка. – Коли будет совсем невмоготу, лишнее сброшу».
Она зарычала, чем привела волков в коридоре в полное смятение, и налегла на лямку вновь. Сани медленно тронулись и заскользили по снегу за Софией.
Когда Софи вышла из этого коридора, то услышала, как позади начался пир. Волки вернулись на остатки своей добычи.
На разветвлении между проходами, София увидела вожака. Он лежал в одном из боковых коридоров и тяжело дышал. Снег вокруг него был окрашен кровью.
«Ничего, может ещё и поправится», -- безразлично подумала София, волоча свои сани.
Софи двигалась по коридорам, выбирая только открытые из них – занесённые снегом. Понимая, что по оголённой земле внутри крытых арочных туннелей ей сани не сдвинуть с места. При этом она часто останавливалась и сверялась с показаниями кружки-компаса, лежащей в санях. Эти моменты девушка использовала для передышки.
С компасом путь у девушки занял ещё чуть меньше часа. И Софи вышла к подножию спуска в лабиринт.
Оказаться вне давящих стен было для девушки как награда или глоток свежего воздуха.
Воодушевлённая, она по частям перетащила наверх добычу и сани. И продолжила свой путь.
Погода была, как и часто здесь, пасмурная. Поддувал неприятный ветер, создавая дискомфорт распаренной из-за тяжёлых саней Софии. Девушка начала слегка подмерзать на ветру.
Софи надеялась, что в довершение ко всему сверху не повалит снег.
София с беспокойством поглядывала на небо, пытаясь определить, сколько ещё осталось до темноты.
Девушка торопилась, понимая, что много времени потеряла в лабиринте. Ей нужно было достигнуть лагеря сегодня. А двигаться в сумерках и тем более в ночи отнюдь не хотелось.
Услышав звук со спины, София нервно развернулась. И была сильно удивлена. Табун в сотню голов капибар Пржевальского скакал по снежной пустыни прочь от лабиринта.
«Что происходит?» -- удивилась Софи, обеспокоено следя издалека за животными.
Капибары бежали рысью, вздымая снег вихрями. Не похоже было, чтобы зверей кто-то преследовал. Софией они тоже не интересовались.
«Значит, причина этой миграции в чём-то другом, -- подумала Софи. – Возможно, где-то в местных лесах есть ещё аналогичные долины, где можно раздобыть под снегом еды. Может, в лесу есть рощи каких-то растений, стволы и ветви которых животные могут обгрызать. Скорее, в лабиринте стало слишком тесно для новых прибывающих стад животных. А, может, что-то или кто-то вынудило зверей покидать эти места».
В памяти Софии сразу же всплыл брюхожор. И отторгнутые им недопереваренные останки капибары.
София вспомнила, с чего началось её сегодняшнее утро. И вновь пережила, как воочию, приступ немого ужаса от этих жутких воспоминаний. Проснуться с утра и узнать, что всю ночь бок о бок с тобой терпеливо пролежала самая страшная тварь, которую только можно себе представить. И эта тварь искала встречи именно с тобой. Всегда неприкрытый интерес хищника персонально к определённому животному никогда не сулил ничего хорошего для последнего. Для защиты от этого животные объединяются в стаи. Чтобы снять вероятность концентрированного внимания к себе со стороны охотника. И если уж и при этом хищник выбирал из стада не случайную, а конкретную жертву, то плохи её дела. Здесь чёртова «змеюка» прокралась в софиин тупик. Когда вокруг фланировали и крутили свои карусели сотни капибар. Поэтому Софи не давал покоя вопрос: «Почему?!». Ответ на этот вопрос был очень важен для будущего выживания девушки.
«Ну, попробуем мыслить спокойней, -- попыталась рассуждать София. – Допустим, она хотела меня съесть. Но так как ротовое отверстие у животного находится посередине, «змеюка» не смогла бы на меня наползти своей пастью, потому что я была в тупике узкого прохода. Чтобы накрыть меня пастью, брюхожору необходимо было бы проползти чуть дальше. А этого ему не давал тупик за моей спиной. По-моему, вполне логично. Но это не объясняет странного поведения брюхожора утром. Он явно смотрел на меня. Может быть, ему не понравился мой запах? Тварь явно обнюхала меня, когда буравила своими глазами. Вот уж не знала, что я так «плохо пахну» с тех самых пор, как перестала пользоваться косметикой «от ферментов Снежных Драконов». А, может, дело было в простом любопытстве? Брюхожор, наверняка, уже многое повидал на этой планете прежде, чем достиг таких огромных размеров. Капибар Пржевальского, волков-оленей, прочих животных мельче или больше. А вот человека не встречал ни разу. Будучи сытому, монстру было просто интересно, что я такое. Он заприметил меня ещё в «комнате с разрушенными стенами». И с этих пор он заинтересовался. А почему не попробовал на вкус?.. Возможно, я показалась ему чем-то интересной, и он решил оставить меня. Звучит странно. Но это подчёркивает наличие у твари достаточно развитого интеллекта. Тогда это вполне объясняет то, как существо смотрело на меня через щель у корыта. И в дальнейшем, как вело себя, когда специально это корыто опрокинуло. Тогда и выходка с отторжением недопереваренных останков капибары, которые в ином случае можно было бы расценить расточительным, при таком рассмотрении выглядит как целенаправленная попытка поделиться пищей. Своего рода «подачка» мне? Кстати. Я теперь имею примерное представление, как работает пищеварительная система у брюхожора. Похоже, спрессованная добыча, поступившая внутрь, вминается и вжимается стенками-губами к дальней, то есть верхней, стенке внутри брюха. Там добыча как-то закрепляется и затягивается плотной и прочной соединительной тканью, поставляемой, скорее всего, с внутренних стенок тех же губ. Допустим, в виде слизи. Этот странный вид соединительной ткани, поставляемой в виде слизи, полностью покрывает добычу и подсыхает, прикрепляя её прочно в подвешенном состоянии внутри брюшины ближе к спине. Это покрытие вокруг жертвы приобретает вид своеобразного мешка. И вот только тогда в этот мешок сверху начинает поступать желудочный сок – пищеварительный фермент. Пока неясно: кислотная или щелочная среда. Скорее всего, первое, раз речь идёт о расщеплении белков. Таким образом, желудочный сок выделяется только в объёмах, необходимых для заполнения конкретного мешка, а не всей огромной брюшной полости. Что, конечно же, экономичней. Данный мешок – является временным желудком. Одним из множества других таких же временно создаваемых организмом брюхожора одноразовых желудков вокруг его жертв. Впитывание и усвоение переваренных веществ организмом происходит также в месте прикрепления мешка. Там же, откуда шло заполнение последнего ферментативной жидкостью. По прошествии определённого времени, если из мешка в организм брюхожора заканчивают поступать питательные вещества, то это распознаётся «системой», как то, что все полезные питательные вещества из добычи выведены. А, значит, в одноразовом желудке остались лишь непереваримые останки. Пустующий соединительный канал желудка с организмом без транспортировки веществ в месте крепежа мешка высыхает. И мешок отваливается, падая вниз к губам брюшного отверстия. Далее мешок-одноразовый желудок отторгается и выкидывается наружу с непереваренными останками просто при открывании этих губ, как через некий шлюз. Допускаю, что, возможно, для этого нужно ещё какое-нибудь судорожное движение по телу «змеи». Но не суть…»
Когда в мозгу у Софии опять возникала версия, помогающая ей разложить по полочкам ответы на ряд волнующих вопросов, учёный в голове Софи получал удовлетворение.
София стояла, смотрела в ожидании развязки. Тут оказалось, что в боковом проходе прямо за волком развязки также ожидала целая волчья свора. Когда всё кончилось, хищники осторожно попытались протиснуться в коридор мимо своего вожака к мёртвой капибаре. С опаской поглядывая на своего добытчика, как бы спрашивая его разрешения. Тот милостиво посторонился, пропуская остальных членов стаи присоединиться к дележу.
В коридоре, пусть и на перекрёстке с ответвлением, было тесно. Одновременно вокруг капибары смогло разместиться только три крупных зверя. Остальные вынуждены были ждать в проходе.
София не стала ломать голову, как одинокая капибара оказалась здесь настолько далеко от мест, где в этот момент паслось вместе с другими стадами и её родное стадо.
Софи было сейчас просто совершенно наплевать на это. На волков, на опасности и на правила этикета и морали, если они вообще имели здесь хоть какое-то место. Так «удачно» и странно начавшийся день у девушки зарядил её какой-то злой яростью.
Софи спустила слева от себя панцирный щит. Справа прислонила к стене коридора глефу. Отстегнула снегоступы. В руке у Софии возник лук, применять который до этого в лабиринте Софи не планировала.
Наложив стрелу на тетиву, девушка, стоя вначале коридора, зычно и яростно крикнула. Эхо подхватило этот зов и разнесло далеко вперёд по лабиринту, многократно отражаясь от стен.
Все три волка подняли головы и посмотрели на девушку. Лёгкое беспокойство пробежало и отразилось в их поведении. Но между хищниками лежала их добыча. София теперь прекрасно понимала, насколько трудно добывать здесь эту самую капибару в том числе и волкам. И поэтому прекрасно считывала мотивацию волчьей решительности.
«Пошли вон!» – с рычанием рявкнула София и пустила стрелу в рикошет о стенку рядом с хищниками.
Стрела, с треском выбивая ледяную пыль из мёрзлой стены, разлетелась, разбитая вдребезги. При этом как сам хлопок непосредственно под боком у волков, так и эхо от удара, множественно усиленное, прокатились по коридорам. Волки струхнули. Один юркнул в боковой коридор. Второй, стоящий спиной к Софии, поджал хвост и попытался протиснуться дальше за своего вожака. И только сам добытчик капибары стоял гордо и зло смотрел на наглую пришелицу.
София не хотела заваливать лишними трупами коридор. Прекрасно понимая, что потом будет сама же решать вопрос, как обойти эти огромные забаррикадировавшие проход тела.
И ещё ей было сегодня «так всё равно»…
Бросив на пол лук, она взяла глефу и подцепила с пола щит броненосца. Огромный шипастый панцирь укрывал девушку с головой до колен.
С рычанием София пошла на волка, постепенно переходя на бег. Те из волков-оленей, которые по любопытству пытались в тот момент выглянуть в коридор, чтобы понять происходящее, тут же в страхе юркали обратно. Над капибарой стоял только один лишь упрямец. По мере приближения Софии он прижал уши, оскалил пасть и вытянул морду. Но оставлять добычу не собирался. Вместо этого он перелез через капибару навстречу девушке и закрыл собой добытую тушу.
В следующую секунду София врезалась в хищника щитом и всем телом. Импульс от удара не был так уж велик. Но в то же время с десяток длинных, как небольшие сабли, и чрезвычайно острых, словно лезвия, широких шипов вонзились в грудь хищнику. От боли и неожиданности происходящего волк дёрнулся назад, но споткнувшись о лежащую позади капибару, кубарем опрокинулся через неё. София полетела на волка сверху. Зверь почти моментально оправился, вскакивая на четырёх лапах и поднимая за собой Софию, висящую на щите. Щит глубоко застрял в груди волко-оленя шипами. Движения волка породили новые рассечения мышц на груди острыми гранями засевших в теле лезвий. Волк зло заскулил. А София успела выдернуть на себя щит и, выставив перед собой глефу, снова укрылась за панцирем броненосца.
Не давая волку опомниться, девушка продолжала давить. Она делала выпады всем телом с щитом наперевес. То и дело угрожая перед собой взмахами глефы. Наносить удары глефой Софи не хотела, держа её больше для острастки и для подстраховки. Мотивами девушки служили отнюдь не милосердие, а голый прагматизм. Она опасалась, что смертельно раненный волк заблокирует собой проход.
Узкий коридор не позволял зверю маневрировать и обойти противницу сбоку. Раненный взбешённый хищник попытался достать Софию – он встал на дыбы и сверху постарался обрушить на девушку свою страшную полуметровую пасть. Но тут же был встречен тем же лихо подставленным смертельным щитом. Мощные челюсти безрезультатно клацнули по непробиваемому панцирю. И тут же новый скулящий вопль хищника потряс своды туннеля: на сей раз шипы пробили волку морду в трёх местах и посекли лапу. Зверь чуть не потерял глаз.
Взвизгнув, хищник отпрянул. Он больше не помышлял о бое. Про это опасное двуногое существо, поселившееся в местных лесах, вожак был прекрасно осведомлён ранее. И теперь на свою беду, вынужденно решившись войти с ним в противоборство и отстоять добычу, волко-олень поплатился множеством опасных травм и увечий. Гордый зверь сдался. Истекая кровью из ран на груди и морде, хищник, спешно перебирая лапами, отступал задом в коридор.
Это произошло вовремя для Софии. Которой последняя атака волка «сверху» тоже далась не без урона. Когда огромная масса животного обрушилась с высоты на подставленный девушкой щит, она почувствовала страшную боль в плече. Софи упала назад. И, хоть быстро затем вскочила, но охнула от той же самой боли вновь.
Глядя, как хищник поспешно пятится назад, тяжело семеня лапами, София почти облегчённо вздохнула.
Она развернулась в коридоре обратно в сторону мёртвой капибары, достаточно своевременно, чтобы увидеть сразу три волчьих башки, высовывающиеся из бокового коридора и следящие за битвой своего вожака.
София показно взъярилась и зарычала на свору. И волки, давясь и застревая в боковом проходе, словно трусливые шакальи волчки, ломанулись прочь.
«Вот так вот», -- удовлетворённо выдохнула София, тяжело дыша.
Однако полной радости она не ощущала. Больше всего девушку беспокоило, что случилось с её левой рукой. Софи сбросила на пол щит и как могла ощупала левое плечо и руку. На счастье, и рука, и плечо были целы. Они не были даже ни выбиты, ни вывихнуты. София размяла и растёрла место с источником боли. Подвигала и покрутила рукой. Возможно, ушиб. Завтра с утра будет болеть. Но сейчас, за время путешествия, наверное, разойдётся, решила она.
Девушка притащила свои сани и пожитки из начала коридора и принялась по-деловому разделывать отбитую у волков добычу. В этот раз София решила запастись основательно. Девушка накладывала вырезанные куски мяса на сани, даже не пытаясь думать, как всё это она доставит в лагерь.
Во время работы Софи слышала в боковом коридоре возню и движение. Волки с опаской ждали, пока доминирующее существо не наестся капибары насколько «в него влезет». Тихий отдалённый скулёж из коридора выдавал их нетерпение.
Но София даже не глядела в их сторону.
Окончив с заготовкой мяса, Софи закрыла и закутала его в санях своей капибарьей шкурой. Встав на снегоступы, девушка впряглась в лямку. И охнула. Да уж. С таким весом на санях София явно погорячилась.
«Ничего, -- зло решила девушка. – Коли будет совсем невмоготу, лишнее сброшу».
Она зарычала, чем привела волков в коридоре в полное смятение, и налегла на лямку вновь. Сани медленно тронулись и заскользили по снегу за Софией.
Когда Софи вышла из этого коридора, то услышала, как позади начался пир. Волки вернулись на остатки своей добычи.
На разветвлении между проходами, София увидела вожака. Он лежал в одном из боковых коридоров и тяжело дышал. Снег вокруг него был окрашен кровью.
«Ничего, может ещё и поправится», -- безразлично подумала София, волоча свои сани.
Софи двигалась по коридорам, выбирая только открытые из них – занесённые снегом. Понимая, что по оголённой земле внутри крытых арочных туннелей ей сани не сдвинуть с места. При этом она часто останавливалась и сверялась с показаниями кружки-компаса, лежащей в санях. Эти моменты девушка использовала для передышки.
С компасом путь у девушки занял ещё чуть меньше часа. И Софи вышла к подножию спуска в лабиринт.
Оказаться вне давящих стен было для девушки как награда или глоток свежего воздуха.
Воодушевлённая, она по частям перетащила наверх добычу и сани. И продолжила свой путь.
Погода была, как и часто здесь, пасмурная. Поддувал неприятный ветер, создавая дискомфорт распаренной из-за тяжёлых саней Софии. Девушка начала слегка подмерзать на ветру.
Софи надеялась, что в довершение ко всему сверху не повалит снег.
София с беспокойством поглядывала на небо, пытаясь определить, сколько ещё осталось до темноты.
Девушка торопилась, понимая, что много времени потеряла в лабиринте. Ей нужно было достигнуть лагеря сегодня. А двигаться в сумерках и тем более в ночи отнюдь не хотелось.
Услышав звук со спины, София нервно развернулась. И была сильно удивлена. Табун в сотню голов капибар Пржевальского скакал по снежной пустыни прочь от лабиринта.
«Что происходит?» -- удивилась Софи, обеспокоено следя издалека за животными.
Капибары бежали рысью, вздымая снег вихрями. Не похоже было, чтобы зверей кто-то преследовал. Софией они тоже не интересовались.
«Значит, причина этой миграции в чём-то другом, -- подумала Софи. – Возможно, где-то в местных лесах есть ещё аналогичные долины, где можно раздобыть под снегом еды. Может, в лесу есть рощи каких-то растений, стволы и ветви которых животные могут обгрызать. Скорее, в лабиринте стало слишком тесно для новых прибывающих стад животных. А, может, что-то или кто-то вынудило зверей покидать эти места».
В памяти Софии сразу же всплыл брюхожор. И отторгнутые им недопереваренные останки капибары.
София вспомнила, с чего началось её сегодняшнее утро. И вновь пережила, как воочию, приступ немого ужаса от этих жутких воспоминаний. Проснуться с утра и узнать, что всю ночь бок о бок с тобой терпеливо пролежала самая страшная тварь, которую только можно себе представить. И эта тварь искала встречи именно с тобой. Всегда неприкрытый интерес хищника персонально к определённому животному никогда не сулил ничего хорошего для последнего. Для защиты от этого животные объединяются в стаи. Чтобы снять вероятность концентрированного внимания к себе со стороны охотника. И если уж и при этом хищник выбирал из стада не случайную, а конкретную жертву, то плохи её дела. Здесь чёртова «змеюка» прокралась в софиин тупик. Когда вокруг фланировали и крутили свои карусели сотни капибар. Поэтому Софи не давал покоя вопрос: «Почему?!». Ответ на этот вопрос был очень важен для будущего выживания девушки.
«Ну, попробуем мыслить спокойней, -- попыталась рассуждать София. – Допустим, она хотела меня съесть. Но так как ротовое отверстие у животного находится посередине, «змеюка» не смогла бы на меня наползти своей пастью, потому что я была в тупике узкого прохода. Чтобы накрыть меня пастью, брюхожору необходимо было бы проползти чуть дальше. А этого ему не давал тупик за моей спиной. По-моему, вполне логично. Но это не объясняет странного поведения брюхожора утром. Он явно смотрел на меня. Может быть, ему не понравился мой запах? Тварь явно обнюхала меня, когда буравила своими глазами. Вот уж не знала, что я так «плохо пахну» с тех самых пор, как перестала пользоваться косметикой «от ферментов Снежных Драконов». А, может, дело было в простом любопытстве? Брюхожор, наверняка, уже многое повидал на этой планете прежде, чем достиг таких огромных размеров. Капибар Пржевальского, волков-оленей, прочих животных мельче или больше. А вот человека не встречал ни разу. Будучи сытому, монстру было просто интересно, что я такое. Он заприметил меня ещё в «комнате с разрушенными стенами». И с этих пор он заинтересовался. А почему не попробовал на вкус?.. Возможно, я показалась ему чем-то интересной, и он решил оставить меня. Звучит странно. Но это подчёркивает наличие у твари достаточно развитого интеллекта. Тогда это вполне объясняет то, как существо смотрело на меня через щель у корыта. И в дальнейшем, как вело себя, когда специально это корыто опрокинуло. Тогда и выходка с отторжением недопереваренных останков капибары, которые в ином случае можно было бы расценить расточительным, при таком рассмотрении выглядит как целенаправленная попытка поделиться пищей. Своего рода «подачка» мне? Кстати. Я теперь имею примерное представление, как работает пищеварительная система у брюхожора. Похоже, спрессованная добыча, поступившая внутрь, вминается и вжимается стенками-губами к дальней, то есть верхней, стенке внутри брюха. Там добыча как-то закрепляется и затягивается плотной и прочной соединительной тканью, поставляемой, скорее всего, с внутренних стенок тех же губ. Допустим, в виде слизи. Этот странный вид соединительной ткани, поставляемой в виде слизи, полностью покрывает добычу и подсыхает, прикрепляя её прочно в подвешенном состоянии внутри брюшины ближе к спине. Это покрытие вокруг жертвы приобретает вид своеобразного мешка. И вот только тогда в этот мешок сверху начинает поступать желудочный сок – пищеварительный фермент. Пока неясно: кислотная или щелочная среда. Скорее всего, первое, раз речь идёт о расщеплении белков. Таким образом, желудочный сок выделяется только в объёмах, необходимых для заполнения конкретного мешка, а не всей огромной брюшной полости. Что, конечно же, экономичней. Данный мешок – является временным желудком. Одним из множества других таких же временно создаваемых организмом брюхожора одноразовых желудков вокруг его жертв. Впитывание и усвоение переваренных веществ организмом происходит также в месте прикрепления мешка. Там же, откуда шло заполнение последнего ферментативной жидкостью. По прошествии определённого времени, если из мешка в организм брюхожора заканчивают поступать питательные вещества, то это распознаётся «системой», как то, что все полезные питательные вещества из добычи выведены. А, значит, в одноразовом желудке остались лишь непереваримые останки. Пустующий соединительный канал желудка с организмом без транспортировки веществ в месте крепежа мешка высыхает. И мешок отваливается, падая вниз к губам брюшного отверстия. Далее мешок-одноразовый желудок отторгается и выкидывается наружу с непереваренными останками просто при открывании этих губ, как через некий шлюз. Допускаю, что, возможно, для этого нужно ещё какое-нибудь судорожное движение по телу «змеи». Но не суть…»
Когда в мозгу у Софии опять возникала версия, помогающая ей разложить по полочкам ответы на ряд волнующих вопросов, учёный в голове Софи получал удовлетворение.
