Возы_

Электродвигатели были сравнимы весом и размером с атомным генератором. Ну, чуть полегче. В итоге в грузовых платформах под полом размещались две тяжеленные установки: электро-двигатель и атомный генератор – очень громоздко.
       -- А атомный двигатель чем отличается от атомного генератора? – продолжала удивлять София Мамонтова своим интересом к техническим подробностям.
       -- Чем?.. Да по сути ничем. Просто Атомный двигатель – это сразу же совмещённая установка атомного генератора с электродвигателем. Неразделимая. Два в одном. Экономится вес и размер. Таким компактными атомно-двигательными установками комплектовали все новые пассажирские платформы – как и наши первые четыре воза.
       -- То есть, в установке под названием «атомный двигатель» тоже двигатель электрический, а не атомный?
       -- Да. Всё тоже самое. Атомный генератор, поставляет тепловую энергию, трансформируемую в электрическую, и отбираемую напрямую на электрический мотор.
       -- А я думала, там сама атомная энергия вращает…
       -- Нет никакой «атомной» энергии. Есть энергия от ядерного синтеза. Но эта беседа долгая, -- по-доброму отмахнулся Мамонтов. – Короче, в новых наших пассажирских платформах были новые модернизированные установки с атомными двигателями. Поэтому пассажирские платформы легче и маневренней. Хотя, как я уже тебе объяснял, их все сняли. И атомные двигатели с новых пассажирских, и атомные генераторы со старых грузовых платформ. Да и зачем, когда появился, считай, дармовой источник непостижимой биологической энергии в виде исполинских многоножек?
       -- Лукавите вы, Михаил Андреевич, -- улыбнулась София. – Сожалеете вы, что нет больше технических средств передвижения. Вам явно ближе самоходные свойства техники.
       -- Да, нет. Я понимаю. Ситуация, в которой мы оказались требовала экономии. Просто мне, действительно, ближе железки. В общении с тварями и с дрессировкой их я не силён. Не моё это, -- покачал головой старик. – Вот у твоего Митичко – врождённый дар.
       -- И вовсе он не мой, -- воспротивилась София. – С чего вы взяли?
       -- Ну, значит не твой. Просто так, на язык подвернулось. Прости.
       Помрачневшая София выключила прожектор, положила на колесо прокоповской грузовой повозки с продуктами и пошла в свою палатку.
       -- В общем, приходи. Как заряжать, я тебе показал, -- крикнул ей в след старый механик.
       «Почему они все, как один, словно сговорились, начали меня отождествлять с этим Митичко», -- возмущённо думала София.
       Она пожала плечами. И тут же, не доходя до своей палатки, столкнулась в полутьме нос к носу, вернее, «нос к спине» с Митичко.
       Саня закончил принимать полевой душ, прикреплённый по-походному к борту его платформы. Он стоял к Софии спиной. Не видел и не слышал девушки. А та фактически уткнувшись головой в Митичко, внезапно осознала, что тот полностью обнажён.
       От этого понимания Софии стало вдвойне неудобно. С одной стороны, она стыдливо сконфузилась, ощущая себя как будто подглядывающей за другим человеком. София никогда не видела и не стояла так близко к обнажённому мужчине. Если бы она наклонила вперёд голову, то уткнулась бы тому в спину. Точно также как сделай Саня полшага назад, и он натолкнулся бы на Софи. От Митичко пахло не до конца смытым потом, свежестью леса и ещё чем-то таким, что необъяснимо притягивало Софию к себе.
       С другой стороны, она поймала себя на мысли, что испытывает нечто типа сострадания к Сане. Было видно, что Митичко очень сильно вымотан. После душа несмотря на мелко моросящий дождь мужчина пытался вытереться мохровой белой тканью. Но это давалось нелегко. Он с трудом поднимал руку со скомканным в ней полотенцем и неуклюже вытирал шею. Второй рукой Саня опирался на уровне груди о колесо воза, очевидно, чтобы не потерять равновесие.
       Задул леденящий ветер. Митичко поёжился.
       -- Давай помогу, -- не веря, что произносит это, сказала София. И замерла. Слова сами выскочили наружу. Теперь прятаться было бесполезно.
       «Боже, какая я дура. Он подумает, что я подглядывала», -- пронеслось в мозгу Софи.
       И тут, как по щелчку, дождь прекратился.
       Митичко медленно повернулся. Она обмерла, стоя вплотную к его наготе. Если Саня и удивился, то на проявление эмоций у него не было сил. Он молча протянул ей полотенце. И она, расправив то, начала двумя руками промокать и вытирать его тело. Сначала грудь и руки. Потом, стараясь не смотреть на его бёдра, нагнулась и вытерла ноги. Митичко был холодный. И София догадалась -- вода в душе также была ледяная.
       Какой же он был высокий! Чтобы вытереть его плечи и голову, ей пришлось максимально встать на цыпочки. При этом, она почти прижалась к нему всем телом, ощущая собой через одежду его наготу. Всё ещё замирая и робея от этого. Но за такой работой, к которой, как и ко всему всегда, она сразу же отнеслась ответственно, робость стала отодвигаться на задний план. Забота о Митичко занимала теперь её сильнее всяких ненужных мыслей.
       Всё равно до головы зоотехника она не доставала.
       -- Нагни голову, -- сказала она.
       Он молча склонился к ней, опершись задом для устойчивости на мокрое колесо воза.
       Она ерошила полотенцем ему волосы, вытирая их насухо.
       -- Теперь, давай, повернись спиной.
       Она вытерла его спину, его голый зад, руки и ноги, стараясь при этом растереть и разогреть ему тело.
       -- Давай одеваться. Где твоя одежда? – спросила Софи.
       Он молча указал рукой вниз и в сторону. Одежда лежала сброшенной прямо на траве.
       -- Ох, ну нет. Это мы не оденем, -- отрезала София. – Всё мокрое и грязное. Где ты спишь? – она вдруг поймала себя на мысли, что не знает, в какой из трёх палаток остановился Саня.
       -- В возу, -- с трудом ответил он. И она увидела, как он дрожит и стынет на ветру.
       -- Глупости. Там же холодно. И спать неудобно, -- возразила Софи, снимая с себя дождевик и накидывая сверху на санины плечи. – Пойдём со мной в палатку. Там ляжешь.
       Но тут же она обругала себя. «Ведь он же голый. Куда я его поведу в таком виде. Опозорю мужика».
       По скользкому колесу София забралась на воз. Спортивное прошлое позволило ей это сделать легко.
       Нырнув под брезент, она с удивлением обнаружила, что внутри воза тепло и сухо.
       -- Это странно, -- пробормотала она, на ощупь продвигаясь в полутьме между тюками с лунной травой. Скорее по памяти вспоминая примерное расположение узкого прохода.
       Внезапно прямо под ней что-то зашевелилось.
       Побледнев, София отскочила назад. Это был всего лишь Том. Оказалось, он спал здесь же, расстелив спальный мешок прямо на четырёх положенных в виде топчана тюках с травой.
       Облегчённо выдохнув, София растормошила Тома. Тот спросонья удивился, не совсем корректно истолковав её ночное появление рядом, за что тут же получил по лицу. Это помогло Тому встряхнуться, и он смог показать Софии, где у Сани хранится запасная одежда.
       -- На, одевай, -- София спрыгнула рядом с Митичко.
       Он так и стоял, где она его оставила, дрожа и кутаясь в её дождевик.
       Видя, как неловко с трясущимися руками он пытается попасть ногами в штаны, она уже без стеснения принялась его одевать.
       -- Так -- сначала идём к огню, -- категорично заявила Софи и потащила несопротивляющегося Саню к ближайшему костру, разведённого дежурными.
       В связи с прекращением дождя из палаток потянулись люди к кострам. Погреться и сменить палаточную обстановку, навязанную в течение всего дня дождём.
       -- О, -- одобрительно проговорила вездесущая Наташка, увидев Софию, ведущую под ручку Митичко.
       Она сразу же подвинулась, освобождая им место у костра.
       Софи усадила Саню на колоду перед огнём, оставив греться, а сама сходила и вернулась с миской рагу и олениной.
       -- Ешь, -- сунула она в руки животновода посудину с ложкой.
       Митичко покорно принялся есть.
       Наташка дипломатично пыталась не замечать взаимоотношений Митичко и Софии. Как и остальные присутствующие. Хотя кто-нибудь нет-нет да и бросал беглый взгляд на необычную парочку, подсевшую к огню.
       Саня справился со своей порцией, хоть ковырялся в миске чуть заторможено. У костра он пригрелся. Видно было, что его сильно клонит в сон.
       -- Саня, сколько ещё лесу валить будете, как ты думаешь? – обратилась к нему одна из девушек, сидевшая через костёр от Митичко.
       Но ей жестами показали, и она затихла, не настаивая на ответе. Не факт, что Саня слышал вопрос.
       -- Ты здесь? – удивился подошедший Иванов. – Я думал ты уже спишь, Саня.
       -- Я вот о чём подумал, -- Прокоп присел перед костром поближе к Митичко, жестом попросив Наташку подвинуться. – Как ты думаешь, может вам с Антоновым завтра сделать перерыв? Пусть попробуют сменщики на Гюрзе и Питоне. Как ты на это смотришь, Александр?
       -- Прокоп Геннадьевич. Давайте завтра обсудите, -- обратилась к Иванову София, подходя сзади к Митичко и кладя тому ладони на плечи.
       -- Что значит «завтра»?! – возмутился Прокоп. – Мне завтра кого выпускать прорубать тракт?
       Но, взглянув на Саню, глаза которого закрывались в щёлочки, Иванов хлопнул себя ладонями по коленям.
       -- Так, вот что, Саня. Ты иди, высыпайся, друг мой. Завтра на Гюрзе пойдёт Андрюшка со сменщиком Трохой. А страховать будем мы с Рощиным на Питоне, -- Прокоп Геннадьевич встал и похлопал Митичко по плечу.
       Тот уже спал, опустив лицо в ладони рук, упёртых в колени локтями.
       -- Пойдём, Сань, -- в который раз тормоша Митичко, повторила Софи.
       Услышав её голос, Александр повиновался.
       -- Проследи за ним, София, -- одобрительно проговорил Иванов, заставив тем Софи сжать зубы и раздражённо крякнуть в сердцах.
       Меньше всего ей хотелось сейчас укрепления легенды о своей связи с возницей второго грузового воза.
       Кто-то сунул ей в руку фонарь. Поддерживая Митичко, она повела его к возу, в котором спал Том. Опустив задний борт, она помогла Сане забраться на платформу. После чего, подсвечивая фонарём, довела через мерно дрыхнувшего Тома до спального мешка.
       Как только Митичко опустился на лежанку, он отключился.
       -- Ну вот. Докатилась. Теперь я записалась в няньки ко взрослому мужику на добровольных волонтёрских началах, -- вздохнула София, закрывая борт на платформе.
       Войдя в свою палатку, в отведённый ей закуток, София вспомнила, что планировала ещё посидеть со спектрометром, анализируя спектр разложения защитной плёнки листьев лунной травы после обработки азотистой кислотой. Но поняла, что на это сил не хватает. Вместо этого она прокручивала в голове свой сегодняшний поступок с Митичко. С этими мыслями София и уснула.
       
       
       * * *
       
       
       С утра Иванов ругался, на чём свет стоит. Оказалось, что Митичко, проснувшись на удивление рано, захватив с собой Тома, умчался на Маргарите валить лес.
       А пока Прокоп Геннадьевич сетовал на то, что в вверенной ему экспедиции процветают содом и гамора, а его слово нынче стоит не больше, чем гул генератора, следом за Митичко укатили на Торопыге Антонов с Андрюшечкой.
       -- Ну чего ты хочешь, -- успокаивал Иванова Ситхов. – Их можно понять. Они знают, с чем приходится иметь дело. И осознают сложность работы. Если они считают, что молодёжь с этой задачей не справится, то этому есть серьёзные обоснования. И когда оба: и Митичко, и Антонов едут туда добровольно… Выполнять физически и психологически изнурительную работу, то этим они хотят оградить тех самых молодых пацанов от опасности. Ты знаешь. От неопытности в данной ситуации могут пострадать люди, черви и сами возы. А это равносильно как поставить под удар всех колонистов. Антонов и Митичко лучшие в этом деле. И они берут на себя данную ответственность. А наше с тобой дело стариковское. Знай, сиди в лагере. Грейся у костра. И жди вестей.
       -- А давай-ка мы с тобой, Геннадич, прокатимся в сторону Долины, -- предложил подошедший Мамонтов, видя удручённость друга. -- Посмотрим, что там с этой напастью происходит. Издалека. Ведь хмарь – явление сезонное. Когда-то да рассеивается. А ребята, прав Григорьевич, и без нашего присмотра управятся.
       -- Давай, -- легко согласился Иванов. – Иди, буди Питона.
       Вместе с Прокопом Геннадьевичем и Михаил Андреевичем увязался физик Старостин, которому надоело бездействовать в лагере. Они погнали воз вниз с холма по той же колее, по которой экспедиция отступала из Долины.
       Погода, как и в последние дни, стояла пасмурная. Дожди обычно часты в эту пору. Но пока что было сухо.
       Лагерь жил своей затворной жизнью за периметром.
       Колонисты из некоторых профильных групп – те, кому позволяли обстоятельства, постепенно опять принимались за исследования. Остальные проводили время либо в посильных хозяйственных работах, в приготовлении пищи и уборке. Либо принимали активное участие в подготовке к пересечению ледяного плато. Дело в том, что за краткие минуты панических сборов при бегстве от хмари не все смогли сориентироваться и захватить достаточное количество тёплых вещей. Повозки были укомплектованы тёплыми одеялами и специальными куртками. И теперь всё это спешно подгоняли под размеры участников экспедиции.
       София единственная из своей группы продолжала исследования. Элементарные реактивы заканчивались. И она ломала голову, откуда пополнить их запас. Результаты экспериментов периодически выбивались из прогнозируемых и предполагаемых значений. София нервничала, не понимая, с чем это связано. Сильно подозревая, что биоматериал претерпевает какие-то необъяснимые изменения. К тому же выводу она пришла и при анализе останков хищного оленя, которыми с ней сразу же щедро поделились биологи.
       Вконец замучившись и зайдя в тупик, она выбралась из своего палаточного угла и отправилась побродить по лагерю, поразмыслить.
       Радушная Антонина тут же отловила её и насильно всучила в руки миску с кашей и куском хлеба из лунной муки.
       Подсев к одному из костров на деревянную колоду, София задумчиво ковырялась ложкой в тарелке. Подобных колод а лагере набралось достаточно. Митичко и Антонов после каждой поездки приволакивали с собой стволы для топлива, тут же измельчаемые на дрова и подобные крупные чурбаки. Их использовали под хозяйственные нужды, в качестве подпоров или столов и стульев.
       У костра велась оживлённая беседа о том, что делать, если прорубить тракт быстро не получится. И экспедиция застрянет здесь надолго.
       -- Будем зимовать, -- говорил кто-то из физиков. – Продуктов у нас полный воз у Прокопа. Там хватит сезонов на пять. Рядом лес – и топливо. Слава богу, что благодаря химсоставу в строении наших многоножек, мороз им не помеха.
       -- Да, кислота в составе крови делает червей устойчивыми к морозу. Но это отнюдь не значит, что черви смогут нас выручать всё время, -- возразил какой-то биолог. -- Вы не забывайте, что черви при всей своей неприхотливости должны чем-нибудь питаться. Либо погружаться в спячку, как обычно. При своей работе они тратят бешенное количество энергии. Не зря Антонов с Митичко потом часами гоняют их на корде, выкашивая целые поляны растительности, пока черви не насытятся на день. Чем их кормить, когда всё покроет снегом?
       -- Тогда какие у нас варианты? – поинтересовалась Космическая – главный почвовед.
       -- Готовиться к зимовке, пока черви ещё смогут нам помогать. На плато, полагаю, обязаны будут заметить нашу неявку к определённому сроку. И должны выслать подмогу. Скорее, на вездеходах. Увидят заросшую тропу – прорубят нам навстречу.
       -- Тогда я совсем не понимаю, чего Яков Григорьевич и Саня во всё это подрываются на износ? Не проще ли просто подождать? – продолжала беседу Милена Космическая.