И призывно трясу перед ее носом своей рукой с телефоном.
— Комментарии твои по этому поводу тоже не нужны! Как и твое мнение! — продолжаю грубить я.
Даже стыдно стало от своего же поведения, но имею на это моральное право, она же опять первая начала ругаться, хамить и ссориться.
На какую-то секунду решила, что сейчас меня пошлют матом, очень далеко и надолго. Туда, где Марат телят не гонял.
Но она лишь задумчиво молчит несколько секунд, а потом покорно достает свой мобильный и диктует номер.
Я скидываю проверочную смс, и ее телефон подтверждающее звякает. На удивление мой приказ оказался выполнен. Все-таки она в душе действительно ведомая, то есть стоит чуть-чуть надавить на нее, так она тушуется и делает все, что ей велено.
Поэтому, может, как Тася Кошка и говорила наверху, оттого недолюбливает меня, ведь мне наплевать на местных царьков и королев с высокой колокольни, потому что я слабо социально-адаптированная личность, и завидовать, если честно, тут нечему.
— Скинь мне все видео и фото, что в курилке показывала, — прошу я.
Она молча также безропотно делает это.
— Я прислала тебе на рабочую почту, — сообщает Таисия. — Проверь.
Проверяю так ли это, и увидев, что она не солгала, сразу же скачиваю файлы с почты на свой телефон.
— У меня еще есть просьба, — наглею я уже окончательно.
— Какая еще? Я все тебе рассказала и даже телефон свой дала, — разражается Тася. — Вот только не смей мне звонить просто так без дела, как и писать…
— Не буду, — скривившись в досаде, обещаю я. — Делать мне нечего! Просьба у меня другая… Можешь стащить для меня фикус, тот у окна… Он в горшке стоит… Ну, на входе, где секретарь…
— О, Создатель, да ты точно чокнутая! — фыркает она, заметив мой смущенный, умоляющий взгляд, но я не виновата в том, что фикус в кадке смотрит немым укором, когда возникает перед внутренним взором.
— Подожди немного. Сейчас принесу, — все же соглашается девушка.
Кажется, ей понравилось необычное приключение. Потому что она действительно притащила горшок с растением внутри и даже его в бумагу завернула, а после вложила в пакет.
— Как тебе удалось без проблем его так просто взять? — изумляюсь я ловкости рук в воровстве офисных растений.
— Мне Саша, — и, заметив мой недоуменный взгляд, Кошка поясняет. — Секретарь помогла. Она сама рада от него избавиться.
— А директор ругаться не будет? — беспокоюсь я.
— Отчего? Да ему глубоко пофиг на эти цветы! — отмахивается Тася от моих опасений. — Их полоумная охранница притаскивает кучей из дома или с помоек всяких, а поливать и ухаживать за ними никто не хочет. Уже несколько растений засохнуть успели. Так что бери его себе на память.
Таисия отдает мне пакет, который я бережно беру здоровой рукой.
— Кстати, он фикус бенджамина называется. Когда домой принесешь, то больше не двигай с места, где его поставишь, если не хочешь, чтобы он постоянно листья сбрасывал, — советует она явно со знанием дела.
— Спасибо! А ты все-таки нормальной оказалась. Меня интуиция не подвела, – ляпаю я вслух свои мысли.
Тася лишь хмыкает в ответ и, уже уходя, тихо говорит мне:
— Будь осторожна, Катерина совсем берега попутала, хоть мне это и на руку, но все же… Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь умер или покалечился.
В ее словах словно звучит затаенная боль, и она, больше уже ничего не говоря, уходит в офис, не оборачиваясь и немного ссутулившись.
Дверь оглушительно захлопывается за ней, я же тоже стою как оглушенная. Но не звуком, а словами, что она сказала. Не думаю, что она сейчас предупредила меня только из жалости...
Во взгляде ее, как и в моем, застыл беспросветный мрак, словно мы обе в глаза смерти заглянули и это навсегда уничтожило наши души, разделив жизнь на до и после. И она за ценой не постоит, чтобы достичь своей таинственной цели, с которой она подобралась к Катерине.
Даже если я дам ей совет сдаться и не пытаться соблазнить Марата, чтобы не умереть, девушка его не послушает. У каждого свои обстоятельства, и она не собирается отступать от того, что задумала, и не мне ей мешать или как-то ее судить.
Интересно, а Тася Кошка влюблена в Марата? В книге Катерина считала, что это так.
Но после общения с Таисией Котовой я поняла только одно, что эта второстепенная злодейка похожа на кого угодно, но только не на влюбленную девушку.
Поэтому не сказать, что я обрела в ней друга или союзницу, но как минимум сочувствующую и соратницу – да. Хоть что-то, чем ничего.
Да и нет у меня выбора, если хочу выжить и изменить свою судьбу. Наплевать, как Таисия ко мне относилась раньше. Гордость в гроб не положишь.
К тому же у меня никогда не было даже нормальных знакомых, а друзей тем более.
Я всегда была нелюдимой, интровертом и мизантропом, но сейчас, чтобы выжить, придется посчитаться с собственной природой и принципами.
Верно, выживает не сильный, а самый приспосабливающийся, самый быстро изменяющийся и меняющийся под обстоятельства. Таков закон эволюции.
Я стискиваю пакет с фикусом, поправляю на плече сумку и, потоптавшись на месте, чтобы немного согреться, по расчищенным от снега дорожкам иду настолько скоро, насколько позволяет тяжелая ноша, пока не добираюсь до выхода и через арку не вываливаюсь наконец на улицу подальше от давящих своей теснотой дворов-колодцев.
Я иду, не разбирая дороги. Как вышла из арки, так и пошла незнамо куда – без цели, без смысла, без желания. Но одно знаю точно – возвращаться домой, в чужую квартиру, совершенно не хочется.
Только не туда, где слабо, но удушливо и до тошноты пахнет мертвецом. Только не туда, где неустанно, денно и мощно следят за мной двадцать четыре часа в сутки. Только не туда, где оказалась как в ловушке без выхода.
Прожила в новом мире всего ничего – лишь жалкие два дня, а уже желаю только одного – сбежать в следующий мир. Туда, где не будет предопределенной судьбы из мерзостной книжонки начальницы, что опутала меня цепями сюжета, как паутиной.
Даже смерть не пугает так, как раньше. Но умирать от рук Марата Гаджиева не желаю, гордость не позволяет. Не дам ублюдку сотворить со мной то, что описывалось в романе.
Это ж насколько надо быть низким и подлым человеком, чтобы так гадко и отвратительно расправится с беззащитным и безответным существом – с невестой, пусть и ненавистной, пусть и навязанной, пусть и некрасивой, но все же…
Нетушки, так не пойдет! Пусть катится ко всем чертям! Не дождется он от меня желанного подарочка на Новый год.
Верно-верно, если самой выбрать способ, место и время. Чтобы было не так больно, не страшно и очень-очень быстро, то…
На мгновение спотыкаюсь, задохнувшись от открывшихся перспектив и от чудовищности самого факта, что уже готова лишиться жизни по собственной воле – лишь бы не от чужих рук. А ведь раньше даже помыслить о самоубийстве не желала.
В старом мире мой характер был другим – более оптимистичным что ли. Даже будучи загнанной в угол, даже оказавшись в безысходной ситуации, я была готова стоять до конца, в глотку вцепиться и не отпускать, не сдаваться и бороться за жизнь до последней капли крови. Ведь пока ты жив – надежда есть, а мертвецу уже все равно.
А сейчас, отчаявшись, я ищу те пути отступления, куда и случайно шагнуть страшно было. Но, может, на меня так повлияла смерть в прошлой жизни? Когда умер один раз, второй раз уже не так ужасает… Привычно становится, и неизвестность больше не сжимает горло когтями страха.
Знаешь, чего ждать и чего опасаться… Хотя чего опасаться, когда ты уже умираешь?
Я тихонько смеюсь себе под нос словно сумасшедшая. Но отчего словно? Может, и правда сошла с ума…
Внезапное осознание, о чем сейчас думаю и о чем всерьез рассуждаю, продирает до костей морозом гораздо сильнее, чем лютая стужа, что обволакивает мое замерзшее и одновременно вспотевшее тело в пуховике. Поэтому прихожу в себя, очнувшись, как от вязкого кошмара, и судорожно оглядываюсь, как загнанный зверь.
Вокруг бесконечные лабиринты из незнакомых узких улочек, проулков, дорог с односторонним движением. Они совершенно не убраны: повсюду навалены горы снега – иногда даже ростом с человека, между ними вьются тонкие пешеходные тропки и лишь местами рассыпан песок с реагентом, но от него только хуже. Снег не утаптывается и становится похожим на зыбучие пески, даже цвета такого же.
Изо всех сил стараясь выкинуть из головы любые мысли о потенциальном самоубийстве, как о наиболее легком пути решения всех моих проблем, я сосредотачиваюсь только на дороге и очень вовремя, потому что я чуть не падаю, потеряв равновесие от того, что вязну в глубоких сугробах, проваливаюсь в снеговую кашу, смешанную с песком и грязью.
Она забивается под брюки и в сапоги, замерзает на голой коже. Ноги переставляются с большим трудом. Ступни хлюпают растаявшей водой в голенищах и носках сапог, а пальцы ног уже не чувствуются от холода.
Этакая снежная погода для меня в новинку. Тяжело привыкнуть, особенно за столь короткий срок, что прожила здесь. В прошлом мире я жила на юге. Там зима теплая, дождливая.
Дай бог, пару раз за сезон снег выпадет тонким слоем, который буквально на следующий день тает, оставляя за собой слякоть и грязь. Да, жизнь на юге – это собирать на обуви тонны грязи, как сейчас я собираю тонны снега у себя на сапогах.
А дома вдоль улиц так и не кончаются, тянутся и тянутся бесконечной полосой, проматываются зацикленной пленкой. Прямо вивариум какой-то – до горизонта здания простираются, конца и края не видать. К тому же они слабо отличимы друг от друга: одинаковой желто-охристой цветовой гаммы, одинаковой высоты, с одинаковыми входами-арками во дворы-колодцы.
И хотя постройки довольно старые, еще дореволюционных времен, но рассмотреть детали лепнины и украшений попросту невозможно. В лицо светит зимнее, красноватое и уже закатное солнце, и по-странному слишком яркое для этого времени года. Оно окрашивает все вокруг кровавыми мазками, оттеняет грязноватые дома, превращая их из желтых в оранжевые и даже ярко-красные.
Озлобленное небесное светило слепит до боли в глазах, поэтому я все время сутулюсь, натягиваю капюшон почти до носа, постоянно смотрю под ноги и лишь изредка поднимаю слезящиеся глаза, чтобы не впечататься в столб или случайных прохожих.
Но это излишняя осторожность. Пока я часами брожу по округе, погруженная в спутанные, тяжелые мысли, и не в силах ни отвязаться от них, ни спастись – встречаю от силу пару десятков человек, а машин и того меньше.
Здесь, в каменных дебрях Святого Петрбурга, слишком тихо. Пугающе тихо. Шум автомобилей, гул разговоров и топот сотен пешеходов на главном проспекте доносятся до меня лишь на гране слышимости.
Звуки людных улиц долетают до забытых пустынных проулков и скверов, как глухой, тягучий раскат грома далекой грозы – он настолько невесом и слаб, что сперва и не понять: правда ли на горизонте собирается гроза или же чудится в сознании лишь ее жалкий отголосок.
Ведь ожидание пуще неволи, и лучше бы буря все-таки разразилась и принесла столь желанное облегчение и покой. А так тишина лишь давит, угнетает, не дает забыться от мрачных мыслей.
Также кажется удивительным, что несмотря на то, что раскинувшийся вокруг огромный город является столицей РССР, в побочных, прилегающих улицах днем с огнем не сыщешь народу.
Хотя, наверное, в будние дни, особенно около трех часов пополудни, прямо как сейчас, они работают, сидят в теплых офисах, заняты повседневными делами. У них нет времени праздно шататься по улицам, чем ныне занимаюсь я, пусть и вынужденно.
Вот никак не могу собраться с духом и отправится уже домой. События первой половины дня: насыщенного утра в офисе с последующим увольнением и послеполуденного разговора в рабочий перерыв не отпускают – продолжают снова и снова затягивать в пучину рефлексии и самокопания.
К тому же меня постоянно морозит, трясет от холода. Руку оттягивает пакет с растением, а плечо – объемная сумка, нагруженная всяким хламом. А я вновь привычно отключаюсь от мира, как и всегда, игнорирую все, погружаюсь глубоко в себя, в свои переживания и страдания.
Голова болит с каждой минутой все больше и больше, а душа ноет так, что выступают злые слезы отчаяния. Беседа с Тасей вывернула нутро, разбередила старые раны. Может поэтому я начала задумываться о самоубийстве, как о единственно верном выходе?
Все же она владеет удивительной, потрясающей способностью выводить людей из равновесия и тем самым получать нужные сведения.
Хоть в этот раз воспользовалась закадычной подружкой Катерины я, но победителем себя совсем не ощущаю – скорее той, кто, наоборот, сболтнул лишнего и вел себя достаточно опрометчиво. Но если подумать, то вроде ничего компрометирующего, опасного я так и не сболтнула…
Однако, вдруг Таисия работает на таинственного Председателя и в деталях ему донесет на блюдечке с голубой каемочкой наш с ней приватный разговор?
Но раз видео драки в ресторане, снятое каким-то любопытным посетителем, есть у Таси, которой там и близко не было, значит, оно уже гуляет по интернету и по телефонам всех причастных и не очень лиц.
Поэтому-то, скорее всего, и без соглядатаев и прочих услужливых доносчиков таинственный главный злодей всея СЛР давным-давно в курсе, что рыбка сорвалась с крючка, что Лика вдруг захотела разорвать помолвку во что бы то ни стало и на любые риски пойдет, лишь бы держаться от Марата Гаджиева подальше и лучше на расстоянии пары тысяч километров.
Но чем меньше Председатель будет знать о причинах, из-за которых я решила так поступить, тем лучше. Более того, они абсолютно несостоятельны с точки зрения местного крестного отца.
Изначально Лика была разменной монетой в противостоянии преступных группировок. Живой выйти из ситуации, в которой она оказалась, практически невозможно.
Только с Божьей помощью, что сотворит великое чудо, я смогу избежать смерти, если не от Марата, так от Председателя. Ведь фактически, отказавшись от свадьбы с Гаджиевым, я совершаю предательство, а доны мафии, даже отечественного производства, не потерпят оскорбления милостиво оказанного ими доверия.
Самое обидное, что до сих пор так и не удалось вспомнить, почему я покорно согласилась пожертвовать собой и послушно засунула голову в петлю, и в прямом смысле слова, и в переносном…
А как быть с Катерининой беременностью? Ясное дело, что она ложная. Вопрос в том, как она соорудила себе огромный живот? Сперва я думала, что он накладной, но полученные видеодоказательства от Таисии отмели эту версию как несоответствующую действительности.
Тогда остается странная болезнь. Но она у нее так удачно вовремя развилась, что даже не верится в ее существование… Почему? Каким образом Катерина смогла провернуть этакий ловкий трюк?
Потому что получается, что благодаря невероятным стечениям обстоятельств, у нее появилась торжественная причина объявить во всеуслышание радостную весть о своей мнимой беременности, а после старательно разнести по всем закоулкам Святого Петрбурга.
Или я просто путаю причину и следствие…
Возможно, у Катерины правда что-то случилось с организмом, что-то совершенно нехорошее. Не зря над ее блондинистой головушкой полоска здоровья была наполовину укорочена, будто съедена. А она своим воспаленным воображением натянула случившееся, как сову на глобус, и нафантазировала, что понесла ребенка от Марата.
— Комментарии твои по этому поводу тоже не нужны! Как и твое мнение! — продолжаю грубить я.
Даже стыдно стало от своего же поведения, но имею на это моральное право, она же опять первая начала ругаться, хамить и ссориться.
На какую-то секунду решила, что сейчас меня пошлют матом, очень далеко и надолго. Туда, где Марат телят не гонял.
Но она лишь задумчиво молчит несколько секунд, а потом покорно достает свой мобильный и диктует номер.
Я скидываю проверочную смс, и ее телефон подтверждающее звякает. На удивление мой приказ оказался выполнен. Все-таки она в душе действительно ведомая, то есть стоит чуть-чуть надавить на нее, так она тушуется и делает все, что ей велено.
Поэтому, может, как Тася Кошка и говорила наверху, оттого недолюбливает меня, ведь мне наплевать на местных царьков и королев с высокой колокольни, потому что я слабо социально-адаптированная личность, и завидовать, если честно, тут нечему.
— Скинь мне все видео и фото, что в курилке показывала, — прошу я.
Она молча также безропотно делает это.
— Я прислала тебе на рабочую почту, — сообщает Таисия. — Проверь.
Проверяю так ли это, и увидев, что она не солгала, сразу же скачиваю файлы с почты на свой телефон.
— У меня еще есть просьба, — наглею я уже окончательно.
— Какая еще? Я все тебе рассказала и даже телефон свой дала, — разражается Тася. — Вот только не смей мне звонить просто так без дела, как и писать…
— Не буду, — скривившись в досаде, обещаю я. — Делать мне нечего! Просьба у меня другая… Можешь стащить для меня фикус, тот у окна… Он в горшке стоит… Ну, на входе, где секретарь…
— О, Создатель, да ты точно чокнутая! — фыркает она, заметив мой смущенный, умоляющий взгляд, но я не виновата в том, что фикус в кадке смотрит немым укором, когда возникает перед внутренним взором.
— Подожди немного. Сейчас принесу, — все же соглашается девушка.
Кажется, ей понравилось необычное приключение. Потому что она действительно притащила горшок с растением внутри и даже его в бумагу завернула, а после вложила в пакет.
— Как тебе удалось без проблем его так просто взять? — изумляюсь я ловкости рук в воровстве офисных растений.
— Мне Саша, — и, заметив мой недоуменный взгляд, Кошка поясняет. — Секретарь помогла. Она сама рада от него избавиться.
— А директор ругаться не будет? — беспокоюсь я.
— Отчего? Да ему глубоко пофиг на эти цветы! — отмахивается Тася от моих опасений. — Их полоумная охранница притаскивает кучей из дома или с помоек всяких, а поливать и ухаживать за ними никто не хочет. Уже несколько растений засохнуть успели. Так что бери его себе на память.
Таисия отдает мне пакет, который я бережно беру здоровой рукой.
— Кстати, он фикус бенджамина называется. Когда домой принесешь, то больше не двигай с места, где его поставишь, если не хочешь, чтобы он постоянно листья сбрасывал, — советует она явно со знанием дела.
— Спасибо! А ты все-таки нормальной оказалась. Меня интуиция не подвела, – ляпаю я вслух свои мысли.
Тася лишь хмыкает в ответ и, уже уходя, тихо говорит мне:
— Будь осторожна, Катерина совсем берега попутала, хоть мне это и на руку, но все же… Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь умер или покалечился.
В ее словах словно звучит затаенная боль, и она, больше уже ничего не говоря, уходит в офис, не оборачиваясь и немного ссутулившись.
Дверь оглушительно захлопывается за ней, я же тоже стою как оглушенная. Но не звуком, а словами, что она сказала. Не думаю, что она сейчас предупредила меня только из жалости...
Во взгляде ее, как и в моем, застыл беспросветный мрак, словно мы обе в глаза смерти заглянули и это навсегда уничтожило наши души, разделив жизнь на до и после. И она за ценой не постоит, чтобы достичь своей таинственной цели, с которой она подобралась к Катерине.
Даже если я дам ей совет сдаться и не пытаться соблазнить Марата, чтобы не умереть, девушка его не послушает. У каждого свои обстоятельства, и она не собирается отступать от того, что задумала, и не мне ей мешать или как-то ее судить.
Интересно, а Тася Кошка влюблена в Марата? В книге Катерина считала, что это так.
Но после общения с Таисией Котовой я поняла только одно, что эта второстепенная злодейка похожа на кого угодно, но только не на влюбленную девушку.
Поэтому не сказать, что я обрела в ней друга или союзницу, но как минимум сочувствующую и соратницу – да. Хоть что-то, чем ничего.
Да и нет у меня выбора, если хочу выжить и изменить свою судьбу. Наплевать, как Таисия ко мне относилась раньше. Гордость в гроб не положишь.
К тому же у меня никогда не было даже нормальных знакомых, а друзей тем более.
Я всегда была нелюдимой, интровертом и мизантропом, но сейчас, чтобы выжить, придется посчитаться с собственной природой и принципами.
Верно, выживает не сильный, а самый приспосабливающийся, самый быстро изменяющийся и меняющийся под обстоятельства. Таков закон эволюции.
Я стискиваю пакет с фикусом, поправляю на плече сумку и, потоптавшись на месте, чтобы немного согреться, по расчищенным от снега дорожкам иду настолько скоро, насколько позволяет тяжелая ноша, пока не добираюсь до выхода и через арку не вываливаюсь наконец на улицу подальше от давящих своей теснотой дворов-колодцев.
Глава 20
Я иду, не разбирая дороги. Как вышла из арки, так и пошла незнамо куда – без цели, без смысла, без желания. Но одно знаю точно – возвращаться домой, в чужую квартиру, совершенно не хочется.
Только не туда, где слабо, но удушливо и до тошноты пахнет мертвецом. Только не туда, где неустанно, денно и мощно следят за мной двадцать четыре часа в сутки. Только не туда, где оказалась как в ловушке без выхода.
Прожила в новом мире всего ничего – лишь жалкие два дня, а уже желаю только одного – сбежать в следующий мир. Туда, где не будет предопределенной судьбы из мерзостной книжонки начальницы, что опутала меня цепями сюжета, как паутиной.
Даже смерть не пугает так, как раньше. Но умирать от рук Марата Гаджиева не желаю, гордость не позволяет. Не дам ублюдку сотворить со мной то, что описывалось в романе.
Это ж насколько надо быть низким и подлым человеком, чтобы так гадко и отвратительно расправится с беззащитным и безответным существом – с невестой, пусть и ненавистной, пусть и навязанной, пусть и некрасивой, но все же…
Нетушки, так не пойдет! Пусть катится ко всем чертям! Не дождется он от меня желанного подарочка на Новый год.
Верно-верно, если самой выбрать способ, место и время. Чтобы было не так больно, не страшно и очень-очень быстро, то…
На мгновение спотыкаюсь, задохнувшись от открывшихся перспектив и от чудовищности самого факта, что уже готова лишиться жизни по собственной воле – лишь бы не от чужих рук. А ведь раньше даже помыслить о самоубийстве не желала.
В старом мире мой характер был другим – более оптимистичным что ли. Даже будучи загнанной в угол, даже оказавшись в безысходной ситуации, я была готова стоять до конца, в глотку вцепиться и не отпускать, не сдаваться и бороться за жизнь до последней капли крови. Ведь пока ты жив – надежда есть, а мертвецу уже все равно.
А сейчас, отчаявшись, я ищу те пути отступления, куда и случайно шагнуть страшно было. Но, может, на меня так повлияла смерть в прошлой жизни? Когда умер один раз, второй раз уже не так ужасает… Привычно становится, и неизвестность больше не сжимает горло когтями страха.
Знаешь, чего ждать и чего опасаться… Хотя чего опасаться, когда ты уже умираешь?
Я тихонько смеюсь себе под нос словно сумасшедшая. Но отчего словно? Может, и правда сошла с ума…
Внезапное осознание, о чем сейчас думаю и о чем всерьез рассуждаю, продирает до костей морозом гораздо сильнее, чем лютая стужа, что обволакивает мое замерзшее и одновременно вспотевшее тело в пуховике. Поэтому прихожу в себя, очнувшись, как от вязкого кошмара, и судорожно оглядываюсь, как загнанный зверь.
Вокруг бесконечные лабиринты из незнакомых узких улочек, проулков, дорог с односторонним движением. Они совершенно не убраны: повсюду навалены горы снега – иногда даже ростом с человека, между ними вьются тонкие пешеходные тропки и лишь местами рассыпан песок с реагентом, но от него только хуже. Снег не утаптывается и становится похожим на зыбучие пески, даже цвета такого же.
Изо всех сил стараясь выкинуть из головы любые мысли о потенциальном самоубийстве, как о наиболее легком пути решения всех моих проблем, я сосредотачиваюсь только на дороге и очень вовремя, потому что я чуть не падаю, потеряв равновесие от того, что вязну в глубоких сугробах, проваливаюсь в снеговую кашу, смешанную с песком и грязью.
Она забивается под брюки и в сапоги, замерзает на голой коже. Ноги переставляются с большим трудом. Ступни хлюпают растаявшей водой в голенищах и носках сапог, а пальцы ног уже не чувствуются от холода.
Этакая снежная погода для меня в новинку. Тяжело привыкнуть, особенно за столь короткий срок, что прожила здесь. В прошлом мире я жила на юге. Там зима теплая, дождливая.
Дай бог, пару раз за сезон снег выпадет тонким слоем, который буквально на следующий день тает, оставляя за собой слякоть и грязь. Да, жизнь на юге – это собирать на обуви тонны грязи, как сейчас я собираю тонны снега у себя на сапогах.
А дома вдоль улиц так и не кончаются, тянутся и тянутся бесконечной полосой, проматываются зацикленной пленкой. Прямо вивариум какой-то – до горизонта здания простираются, конца и края не видать. К тому же они слабо отличимы друг от друга: одинаковой желто-охристой цветовой гаммы, одинаковой высоты, с одинаковыми входами-арками во дворы-колодцы.
И хотя постройки довольно старые, еще дореволюционных времен, но рассмотреть детали лепнины и украшений попросту невозможно. В лицо светит зимнее, красноватое и уже закатное солнце, и по-странному слишком яркое для этого времени года. Оно окрашивает все вокруг кровавыми мазками, оттеняет грязноватые дома, превращая их из желтых в оранжевые и даже ярко-красные.
Озлобленное небесное светило слепит до боли в глазах, поэтому я все время сутулюсь, натягиваю капюшон почти до носа, постоянно смотрю под ноги и лишь изредка поднимаю слезящиеся глаза, чтобы не впечататься в столб или случайных прохожих.
Но это излишняя осторожность. Пока я часами брожу по округе, погруженная в спутанные, тяжелые мысли, и не в силах ни отвязаться от них, ни спастись – встречаю от силу пару десятков человек, а машин и того меньше.
Здесь, в каменных дебрях Святого Петрбурга, слишком тихо. Пугающе тихо. Шум автомобилей, гул разговоров и топот сотен пешеходов на главном проспекте доносятся до меня лишь на гране слышимости.
Звуки людных улиц долетают до забытых пустынных проулков и скверов, как глухой, тягучий раскат грома далекой грозы – он настолько невесом и слаб, что сперва и не понять: правда ли на горизонте собирается гроза или же чудится в сознании лишь ее жалкий отголосок.
Ведь ожидание пуще неволи, и лучше бы буря все-таки разразилась и принесла столь желанное облегчение и покой. А так тишина лишь давит, угнетает, не дает забыться от мрачных мыслей.
Также кажется удивительным, что несмотря на то, что раскинувшийся вокруг огромный город является столицей РССР, в побочных, прилегающих улицах днем с огнем не сыщешь народу.
Хотя, наверное, в будние дни, особенно около трех часов пополудни, прямо как сейчас, они работают, сидят в теплых офисах, заняты повседневными делами. У них нет времени праздно шататься по улицам, чем ныне занимаюсь я, пусть и вынужденно.
Вот никак не могу собраться с духом и отправится уже домой. События первой половины дня: насыщенного утра в офисе с последующим увольнением и послеполуденного разговора в рабочий перерыв не отпускают – продолжают снова и снова затягивать в пучину рефлексии и самокопания.
К тому же меня постоянно морозит, трясет от холода. Руку оттягивает пакет с растением, а плечо – объемная сумка, нагруженная всяким хламом. А я вновь привычно отключаюсь от мира, как и всегда, игнорирую все, погружаюсь глубоко в себя, в свои переживания и страдания.
Голова болит с каждой минутой все больше и больше, а душа ноет так, что выступают злые слезы отчаяния. Беседа с Тасей вывернула нутро, разбередила старые раны. Может поэтому я начала задумываться о самоубийстве, как о единственно верном выходе?
Все же она владеет удивительной, потрясающей способностью выводить людей из равновесия и тем самым получать нужные сведения.
Хоть в этот раз воспользовалась закадычной подружкой Катерины я, но победителем себя совсем не ощущаю – скорее той, кто, наоборот, сболтнул лишнего и вел себя достаточно опрометчиво. Но если подумать, то вроде ничего компрометирующего, опасного я так и не сболтнула…
Однако, вдруг Таисия работает на таинственного Председателя и в деталях ему донесет на блюдечке с голубой каемочкой наш с ней приватный разговор?
Но раз видео драки в ресторане, снятое каким-то любопытным посетителем, есть у Таси, которой там и близко не было, значит, оно уже гуляет по интернету и по телефонам всех причастных и не очень лиц.
Поэтому-то, скорее всего, и без соглядатаев и прочих услужливых доносчиков таинственный главный злодей всея СЛР давным-давно в курсе, что рыбка сорвалась с крючка, что Лика вдруг захотела разорвать помолвку во что бы то ни стало и на любые риски пойдет, лишь бы держаться от Марата Гаджиева подальше и лучше на расстоянии пары тысяч километров.
Но чем меньше Председатель будет знать о причинах, из-за которых я решила так поступить, тем лучше. Более того, они абсолютно несостоятельны с точки зрения местного крестного отца.
Изначально Лика была разменной монетой в противостоянии преступных группировок. Живой выйти из ситуации, в которой она оказалась, практически невозможно.
Только с Божьей помощью, что сотворит великое чудо, я смогу избежать смерти, если не от Марата, так от Председателя. Ведь фактически, отказавшись от свадьбы с Гаджиевым, я совершаю предательство, а доны мафии, даже отечественного производства, не потерпят оскорбления милостиво оказанного ими доверия.
Самое обидное, что до сих пор так и не удалось вспомнить, почему я покорно согласилась пожертвовать собой и послушно засунула голову в петлю, и в прямом смысле слова, и в переносном…
А как быть с Катерининой беременностью? Ясное дело, что она ложная. Вопрос в том, как она соорудила себе огромный живот? Сперва я думала, что он накладной, но полученные видеодоказательства от Таисии отмели эту версию как несоответствующую действительности.
Тогда остается странная болезнь. Но она у нее так удачно вовремя развилась, что даже не верится в ее существование… Почему? Каким образом Катерина смогла провернуть этакий ловкий трюк?
Потому что получается, что благодаря невероятным стечениям обстоятельств, у нее появилась торжественная причина объявить во всеуслышание радостную весть о своей мнимой беременности, а после старательно разнести по всем закоулкам Святого Петрбурга.
Или я просто путаю причину и следствие…
Возможно, у Катерины правда что-то случилось с организмом, что-то совершенно нехорошее. Не зря над ее блондинистой головушкой полоска здоровья была наполовину укорочена, будто съедена. А она своим воспаленным воображением натянула случившееся, как сову на глобус, и нафантазировала, что понесла ребенка от Марата.
