Н-да, хочешь – не хочешь, а от реальности не убежишь.
Каким бы магическим образом не решала Игровая Система проблему загрязнения, но физика все равно берет свое. Наверное, это из-за какого-нибудь ускоренного Броуновского движения заряженных частиц и чего-то похожего поверхности нагреваются при их мгновенном очищении. Не исключено, что и квантовые эффекты тут не последнюю роль сыграли. Хотя не физик – утверждать не берусь. Но в любом случае очищенные поверхности в последствии сами быстренько остывают, и пожара из-за халявной уборки, нарушающей все мыслимые и немыслимые законы физики, не возникает, и на том спасибо.
А еще я прекрасно осознаю, что мои эксперименты с Системой могут заметить через скрытые камеры, но смысла скрываться больше не вижу. Уверена, что в самый первый раз, когда целых три часа с полок предметы сваливала удаленно, спалиться успела. Камеры наверняка записывают видео. Поэтому кто бы не следил за мной, он наверняка уже все колдовство с помощью Системы уже видел и не по одному разу.
Раз так, то даже заморачиваться не хочу! Плевать! Чем черт не шутит, живем один раз, а в моем случае и не один раз. Для собственного психического здоровья буду принципиально игнорировать факт слежки за мной в квартире.
Разобравшись с грязью в коридоре, я также с помощью Системы успешно чиню оторванную петельку пуховика и вешаю его обратно на крючок вешалки. Вот теперь это помещение выглядит полностью прилично, хоть гостей приглашай… но не буду.
С удовольствием полюбовавшись результатами своих трудов, я иду в ванную, где сперва быстренько вытаскиваю из стиралки белье, которое уже давно, всю ночь, мокнет в барабане и ждет своего счастливого часа, когда его оттуда вытащит нерадивая хозяйка, а после в зеркале изучаю показатель здоровья над головой.
Полоска мало истратилась, что весьма радует. С момента, как проснулась, я три раза активно использовала Игровой Систему, при этом она, не выключаясь, работает непрерывно уже около получаса, и здоровье до сих пор осталось почти полностью заполнено, сверкает зелененьким – ни убавилось излишне, ни упало катастрофически, ни урезалось наполовину, как было вчера.
Что ж… Раз все настолько оптимистично и одновременно неоднозначно, а по какому принципу Системой наносится урон организму до сих пор неясно, то план-капкан на сегодня таков: буду целый день помогать себе игровой магией всякие дела по чуть-чуть делать и считать разы количества применений, при этом буду обязательно отслеживать любые, даже ничтожные изменения показателя здоровья.
Довольная, что наконец сподобилась приступить к еще вчера придуманному плану действий, я отключаю Систему, чтоб хоть на время унять головную боль, и несколько минут разбираю комок из мокрого белья, сортируя его по тазикам. Не забыть бы потом развесить, не то высохнет мятым, а утюга в съемной квартире я так и не нашла…
Идея проследить за количеством здоровья и количеством используемой Системы, не откладывая на потом, мне настолько понравилась, что я, сама того не заметив, начинаю в радостном возбуждении зачем-то усиленно тереть шею и взвываю волком от боли.
Бросившись к зеркалу, сквозь слезы замечаю, что расчесанная до мяса кожа на шее выглядит плохо. Плохо совсем. Да и кровит ужасно.
Пора бы уже перестать игнорировать эту проблему и заняться полноценным лечением.
За лечением пришлось идти на кухню.
Щелкнув выключателем, я тем самым пугаю тараканов электрическим светом, и они тут же кидаются во все стороны и прячутся где попало. Затем начинаю шурудить по всем кухонным ящикам. По смутным воспоминаниям, болтающихся на где-то краю сознания, здесь на какой-то из кухонных полочек я организовала аптечку, но где, не помню, хоть убей.
А обычного хлоргексидина, что стоит в холодильнике, мало для обеззараживания и лечения кровавой плюхи, которую я себе наделала из-за чипа. Нужна хорошая примочка, а лучше с антибиотиком каким-нибудь. Йодом мазать такую рану может только большой оригинал или же истинный мазохист.
Дернув на себя очередную дверцу шкафчика, я сперва застываю в замешательстве, а потом взвизгиваю от ужаса и омерзения. В отвращении отпрыгнув назад, ударяюсь спиной о край стола и начинаю трясти головой как припадочная, потому что на макушку мне свалился таракан.
Он ползает на голове! Ползает! …Гадость! …Мерзость! …Отвратительно!
От нестерпимого зуда и щекотки тело сводит судорогой, а на глазах выступают слезы. Но стряхнуть усатую тварь я не в состоянии, так как руки лишь подрагивают от желания избавиться от пакости и мысленно тянутся к макушке, а в реальности они, как окаменели, вцепились в стол мертвой хваткой.
Будучи даже не в силах разжать ладони, словно навеки прилипшие к столу, и тем более прикоснуться до усатой пакости, я только и могу, что отчаянно мотать головой и молиться, чтобы насекомое свалилось само: без помощи рук, ног и других частей тела.
В конце концов, все эти дерганые движения, этот шаманский танец, эта тарантелла во славу паники и истерики, приносят свои плоды: на коже, на волосах больше ничего не шевелится. И мне наконец-то удается перевести дух: я прекращаю беспорядочно метаться, постепенно расслабляюсь и понемногу успокаиваюсь.
Только когда полностью прихожу в себя, то замечаю, что мразота, нагло оседлавшая меня недавно, упала на стол, и теперь вяло и без особого рвения к жизни, очень медленно, но деловито ползет к краю.
А еще, видно от страха, у меня вновь активировалась Система. Теперь все вокруг сверкает, полыхает зеленью от десяток тараканьих полосок здоровья, аж в глазах больно от ряби становится.
Усиленно проморгавшись несколько раз, чтобы зрение перестало откровенно сбоить, а затем выругавшись, я, повинуясь мстительному настроению, нахожу в ближайшем открытом ящике прозрачный круглый контейнер и накрываю сверху нерасторопного таракана, который так и не уполз со стола.
Он особо не огорчился возникшей из ниоткуда тюрьме, и начинает ползать по кругу, очерченному стенками емкости. Он все также ничего не боится – ни тени, ни шума, ни касания и не пытается вести себя, как адекватный, нормальный и достопочтенный гражданин, то есть таракан.
Притравленный, наверное… И, судя по его уполовиненной полоске здоровья, так и есть.
Стиснув зубы, я некоторое время наблюдаю через прозрачный пластик, как усатая сволочь деловито и сосредоточенно наяривает круги внутри контейнера.
Самоходный биоробот. Жрет, спит и размножается. Жрет, спит и размножается.
Ничего ему, гаду, больше для жизни и не надо!
Устав пялиться на шестиногий венец эволюции стоя, я присаживаюсь на стул рядом с поникшим фикусом, полностью успокаиваюсь и уже более умиротворенно слежу за плененным тараканом. Когда мне это окончательно наскучивает, то в очередной раз начинаю разглядывать кракозябры в окне интерфейса. Непонятные изогнутые символы Игровой Системы манят своей загадочностью. Так и хочется их разгадать… Но как?
Но закономерности в сверкающей абракадабре опять же не нахожу, и не придумав ничего умного для решения этой проблемы (хотя пара идей-то есть, но для них нужно совершать лишние телодвижения, а мне лень), привычно откладываю это дело на потом, то есть в никуда.
И снова я занята бесполезным занятием, прокрастинирую, следя за бесконечным круговоротами, что рисует таракан. Никакой рефлексии у него, никакого смысла жизни, никакой цели, никакого разума. Только гадит, ползает везде и падает людям на голову. И так по кругу.
Вот же счастливая, беззаботная, абсолютно неосознанная тварь! Прямо как Катерина…
Разозлившись, сама не зная почему, я вскакиваю и наклоняюсь ближе к насекомому, что изредка останавливается, меланхолично и вяло шевелит усами, а потом снова бежит и бежит по кругу в контейнере. Даже наполовину утраченное здоровье не мешает ему заниматься любимым делом…
Обидно, что Игровая Система не позволяет ни лечить, ни калечить. Фикусу я здоровье так и не вернула. Хотя… Может… Я просто делаю это неправильно?
Ведомая порывом вдохновения, я тыкаю пальцем на полоску здоровья таракана и, почувствовав знакомое покалывание в пальце, как при касании до интерфейса Системы для подтверждения запроса, не даю себе передумать или отступить, и быстрым росчерком, легким взмахом руки, как короли подписывают указы, увожу зеленую полоску влево, тем самым обнулив ее полностью.
Таракан замирает. Замираю и я.
Затем таракан падает, сложив лапки, и больше не шевелится. А я растерянно смотрю, как полоска над ним сперва покраснела на секунду, после стала полностью прозрачной, а затем исчезла.
Я дышу испуганно и шумно. На несколько секунд меня почему-то охватывает паника, но, когда она отпускает, то осторожно поднимаю контейнер и убираю его в сторону.
Таракан недвижим, а я не могу поверить в то, что наделала, что натворила. Я не свожу с глаз насекомого и ищу на ощупь на столешнице хоть что-нибудь длинное и продолговатое и, найдя использованную зубочистку, тыкаю ею в таракана пару раз.
Но он не шевелится больше. Он мертв.
Бесповоротно мертв.
Горло привычно стискивает, душит гадливое, смешанное чувство из жалости и раскаяния.
Не люблю убивать живых существ, особенно маленьких и беспомощных типа насекомых.
Я в отчаянии закрываю лицо руками. Теперь совесть мне покоя не даст.
Даже обмануть себя не выйдет тем, что я не знала, что так произойдет… Потому что все я знала и прекрасно понимала, что будет, если прикоснуться к полоске здоровья у живого существа, и к каким последствиям это приведет.
А ведь я и раньше подумывала, что все эти полоски могут быть интерактивными, но старательно гнала подобные крамольные предположения прочь. Даже думать об этом не хотела, но мысль все равно болталась где-то на задворках сознания, искушая и подзуживая. И все-таки искусила меня, как змей незадачливую Еву.
Ладно, что теперь сопли желать.
Что сделано, то сделано. Сделанного не воротить.
Оставив безвинно убиенного на столе, я в самых мрачных настояниях возвращаюсь к зеркалу в ванной любоваться на последствия, но полоска здоровья от экспериментов над тараканом не шибко уменьшилась. Поэтому обратно возвращаюсь на кухню, сметаю на листочек бумаги таракана и почетно хороню его в мусорке. Бесславно пал он во имя науки, даже могилы не удостоился.
Постепенно отвращение к себе от убийства затихает, мельчает, и я уже готова заново поставить на каким-нибудь несчастным рыжим усачом новый эксперимент.
Выбираю нового таракана, что затаился за сахарницей. В жизни бы не заметила, но Система выдает его с потрохами, показывая полоску здоровья, заполненную под завязку.
Настоящий матерый и пышущий здоровьем таракан. Пришла твоя смерть!
…Но не пришла.
Сколько бы я ни пыталась, ни старалась, ни изощрялась, но зацепить его полоску и сдвинуть с места не удалось.
Как же так-то?
Я, разозленная неудачей, пугаю таракана, стукнув по сахарнице ладонью, и тем самым гоню его прочь.
Поразмыслив немного, я внимательно изучаю всех окружающих меня тараканов с полосками и найдя того, у которого она не полностью заполнена, трогаю ее, но на сей раз чуть-чуть сдвигаю влево, на пробу забирая часть здоровья, а потом, подумав и немного размяв пальцы, касаюсь снова и заполняю его полоску до предела. Когда она полностью заполняется, то больше никак нельзя на нее воздействовать – ни влево, ни вправо. Она словно заблокировалась.
Так-с, теперь ясно.
Я протяжно вздыхаю.
Ограничения, мать ее, они везде, они всюду, они даже под кроватью.
Затем нахожу еще нескольких больных или притравленных тараканов, около десяти, и забираю их жизни. Раз я уже стала убийцей, то и дальше буду палачом. Как грится, обосрался – обтекай.
Но так как тараканы где-то прятались по щелям, то смертей я не вижу, поэтому в этот раз их казнь далась мне гораздо легче. Чего не видно, того нет. Не зря снайпером или дроноводом быть проще всего. Когда смерть где-то далеко, на мушке или маленьком экранчике, ее не прочувствовать, не ощутить в полной мере, и убийство не воспринимается так, как должно – гадливо и противно, а оттого совесть и раскаяние молчит, как партизан на допросе.
Но покарала тараканов я не просто так, желая провести еще один бесчеловечный эксперимент или же ведомая излишней кровожадностью. Все потому, что когда забираешь здоровье или жизненную силу таракана, то внизу окна интерфейса проявляется новая строчка из кракозябр. Ее не понять, но знак плюса напротив надписи говорит лучше слов. Явно жизнь таракана падает на некий баланс и хранится там.
Я подхожу к фикусу, цепляю пальцем полоску здоровья и все тараканьи жизни вливаю в него. Теперь здоровье у фикуса выглядит не как у будущего мертвеца, и сияет полностью заполненным зелененьким показателем.
Но на этом, собственно, и все.
Даже немного обидно.
Я ожидала, что на фикусе волшебным образом сразу вырастут листья, раскроются веером, как при чудесных исцелениях в фильмах, но нет. Как была пара чахлых скукоженных листочков, так и осталась. Но растеньице определенно выглядит бодрее, чем раньше. Уже неплохо, может, и не завянет до конца. И я, обильно полив, пока оставляю его в покое. Скорее всего, ему время нужно для восстановления.
Разрушать не строить. Убивать не лечить. Н-да...
Я, в нерешительности походив туда-сюда возле стола, забираю еще у парочки тараканов жизни. Затем беру контейнер и листочек бумаги, и ловлю в него паука-сенокосца.
Но не обычного паука, а паука-инвалида.
У него всего осталось четыре лапки вместо восьми, потому что четыре конечности ему пассия оторвала, когда он с ней шуры-муры водил. Ему еще повезло. Паучиха его и сожрать могла.
Откуда я это знаю?
Дык, еще вчера утром заметила трагедию в трех актах, пока перед походом на работу в полусонном состоянии жевала бутерброд на кухне и без лишних сантиментов наблюдала паучий секс в прямом эфире, буквально ведя репортаж с места событий.
Они тогда так переплелись в своем лютом стремлении продолжить род, что помочь самцу было невозможно без убийства дамы сердца, а удрать ему удалось только потеряв конечности, которые самка ничтоже сумняшеся откусила. Жестокость в мире животных – база, основа, фундамент (голосом Дроздова). Но людишки тоже от пауков далеко не ушли. Только у нас разве что чаще всего самцы самок убивают, а не наоборот, что обидно.
Понятное дело, что у этого незадачливого четырехногого кавалера с полоской здоровья нелады, и я ее полностью восполняю. Но не выпускаю паука из контейнера и оставляю на столе, но так, чтобы была узенькая щель для воздуха.
Отсутствующие лапки у него тоже сразу же не выросли, но, может, тоже надо подождать.
Поэтому я, подумав немного, в перчатках вытаскиваю самого первого умершего таракана из помойки и аккуратно засовываю пауку в контейнер. Вдруг ему для регенерации еда нужна. Также капаю немного воды в маленькую крышечку и ставлю в паучью тюрьму.
Убедившись, что паук не вылезет и обеспечен всем необходимым для жизни взаперти, а фикус стоит на столе уверенно и падать не намерен, я оставляю своих подопытных кроликов в покое, и наконец-то занимаюсь собой. В шкафчике, откуда на меня трагически низвергнулся себе на беду таракан, я нахожу различные мази и почему-то алюмиспрей.
Озадаченно повертев в руках металлический тюбик, я, пожав плечами, ставлю его обратно.
Каким бы магическим образом не решала Игровая Система проблему загрязнения, но физика все равно берет свое. Наверное, это из-за какого-нибудь ускоренного Броуновского движения заряженных частиц и чего-то похожего поверхности нагреваются при их мгновенном очищении. Не исключено, что и квантовые эффекты тут не последнюю роль сыграли. Хотя не физик – утверждать не берусь. Но в любом случае очищенные поверхности в последствии сами быстренько остывают, и пожара из-за халявной уборки, нарушающей все мыслимые и немыслимые законы физики, не возникает, и на том спасибо.
А еще я прекрасно осознаю, что мои эксперименты с Системой могут заметить через скрытые камеры, но смысла скрываться больше не вижу. Уверена, что в самый первый раз, когда целых три часа с полок предметы сваливала удаленно, спалиться успела. Камеры наверняка записывают видео. Поэтому кто бы не следил за мной, он наверняка уже все колдовство с помощью Системы уже видел и не по одному разу.
Раз так, то даже заморачиваться не хочу! Плевать! Чем черт не шутит, живем один раз, а в моем случае и не один раз. Для собственного психического здоровья буду принципиально игнорировать факт слежки за мной в квартире.
Разобравшись с грязью в коридоре, я также с помощью Системы успешно чиню оторванную петельку пуховика и вешаю его обратно на крючок вешалки. Вот теперь это помещение выглядит полностью прилично, хоть гостей приглашай… но не буду.
С удовольствием полюбовавшись результатами своих трудов, я иду в ванную, где сперва быстренько вытаскиваю из стиралки белье, которое уже давно, всю ночь, мокнет в барабане и ждет своего счастливого часа, когда его оттуда вытащит нерадивая хозяйка, а после в зеркале изучаю показатель здоровья над головой.
Полоска мало истратилась, что весьма радует. С момента, как проснулась, я три раза активно использовала Игровой Систему, при этом она, не выключаясь, работает непрерывно уже около получаса, и здоровье до сих пор осталось почти полностью заполнено, сверкает зелененьким – ни убавилось излишне, ни упало катастрофически, ни урезалось наполовину, как было вчера.
Что ж… Раз все настолько оптимистично и одновременно неоднозначно, а по какому принципу Системой наносится урон организму до сих пор неясно, то план-капкан на сегодня таков: буду целый день помогать себе игровой магией всякие дела по чуть-чуть делать и считать разы количества применений, при этом буду обязательно отслеживать любые, даже ничтожные изменения показателя здоровья.
Довольная, что наконец сподобилась приступить к еще вчера придуманному плану действий, я отключаю Систему, чтоб хоть на время унять головную боль, и несколько минут разбираю комок из мокрого белья, сортируя его по тазикам. Не забыть бы потом развесить, не то высохнет мятым, а утюга в съемной квартире я так и не нашла…
Идея проследить за количеством здоровья и количеством используемой Системы, не откладывая на потом, мне настолько понравилась, что я, сама того не заметив, начинаю в радостном возбуждении зачем-то усиленно тереть шею и взвываю волком от боли.
Бросившись к зеркалу, сквозь слезы замечаю, что расчесанная до мяса кожа на шее выглядит плохо. Плохо совсем. Да и кровит ужасно.
Пора бы уже перестать игнорировать эту проблему и заняться полноценным лечением.
За лечением пришлось идти на кухню.
Щелкнув выключателем, я тем самым пугаю тараканов электрическим светом, и они тут же кидаются во все стороны и прячутся где попало. Затем начинаю шурудить по всем кухонным ящикам. По смутным воспоминаниям, болтающихся на где-то краю сознания, здесь на какой-то из кухонных полочек я организовала аптечку, но где, не помню, хоть убей.
А обычного хлоргексидина, что стоит в холодильнике, мало для обеззараживания и лечения кровавой плюхи, которую я себе наделала из-за чипа. Нужна хорошая примочка, а лучше с антибиотиком каким-нибудь. Йодом мазать такую рану может только большой оригинал или же истинный мазохист.
Дернув на себя очередную дверцу шкафчика, я сперва застываю в замешательстве, а потом взвизгиваю от ужаса и омерзения. В отвращении отпрыгнув назад, ударяюсь спиной о край стола и начинаю трясти головой как припадочная, потому что на макушку мне свалился таракан.
Он ползает на голове! Ползает! …Гадость! …Мерзость! …Отвратительно!
От нестерпимого зуда и щекотки тело сводит судорогой, а на глазах выступают слезы. Но стряхнуть усатую тварь я не в состоянии, так как руки лишь подрагивают от желания избавиться от пакости и мысленно тянутся к макушке, а в реальности они, как окаменели, вцепились в стол мертвой хваткой.
Будучи даже не в силах разжать ладони, словно навеки прилипшие к столу, и тем более прикоснуться до усатой пакости, я только и могу, что отчаянно мотать головой и молиться, чтобы насекомое свалилось само: без помощи рук, ног и других частей тела.
В конце концов, все эти дерганые движения, этот шаманский танец, эта тарантелла во славу паники и истерики, приносят свои плоды: на коже, на волосах больше ничего не шевелится. И мне наконец-то удается перевести дух: я прекращаю беспорядочно метаться, постепенно расслабляюсь и понемногу успокаиваюсь.
Только когда полностью прихожу в себя, то замечаю, что мразота, нагло оседлавшая меня недавно, упала на стол, и теперь вяло и без особого рвения к жизни, очень медленно, но деловито ползет к краю.
А еще, видно от страха, у меня вновь активировалась Система. Теперь все вокруг сверкает, полыхает зеленью от десяток тараканьих полосок здоровья, аж в глазах больно от ряби становится.
Усиленно проморгавшись несколько раз, чтобы зрение перестало откровенно сбоить, а затем выругавшись, я, повинуясь мстительному настроению, нахожу в ближайшем открытом ящике прозрачный круглый контейнер и накрываю сверху нерасторопного таракана, который так и не уполз со стола.
Он особо не огорчился возникшей из ниоткуда тюрьме, и начинает ползать по кругу, очерченному стенками емкости. Он все также ничего не боится – ни тени, ни шума, ни касания и не пытается вести себя, как адекватный, нормальный и достопочтенный гражданин, то есть таракан.
Притравленный, наверное… И, судя по его уполовиненной полоске здоровья, так и есть.
Стиснув зубы, я некоторое время наблюдаю через прозрачный пластик, как усатая сволочь деловито и сосредоточенно наяривает круги внутри контейнера.
Самоходный биоробот. Жрет, спит и размножается. Жрет, спит и размножается.
Ничего ему, гаду, больше для жизни и не надо!
Устав пялиться на шестиногий венец эволюции стоя, я присаживаюсь на стул рядом с поникшим фикусом, полностью успокаиваюсь и уже более умиротворенно слежу за плененным тараканом. Когда мне это окончательно наскучивает, то в очередной раз начинаю разглядывать кракозябры в окне интерфейса. Непонятные изогнутые символы Игровой Системы манят своей загадочностью. Так и хочется их разгадать… Но как?
Но закономерности в сверкающей абракадабре опять же не нахожу, и не придумав ничего умного для решения этой проблемы (хотя пара идей-то есть, но для них нужно совершать лишние телодвижения, а мне лень), привычно откладываю это дело на потом, то есть в никуда.
И снова я занята бесполезным занятием, прокрастинирую, следя за бесконечным круговоротами, что рисует таракан. Никакой рефлексии у него, никакого смысла жизни, никакой цели, никакого разума. Только гадит, ползает везде и падает людям на голову. И так по кругу.
Вот же счастливая, беззаботная, абсолютно неосознанная тварь! Прямо как Катерина…
Разозлившись, сама не зная почему, я вскакиваю и наклоняюсь ближе к насекомому, что изредка останавливается, меланхолично и вяло шевелит усами, а потом снова бежит и бежит по кругу в контейнере. Даже наполовину утраченное здоровье не мешает ему заниматься любимым делом…
Обидно, что Игровая Система не позволяет ни лечить, ни калечить. Фикусу я здоровье так и не вернула. Хотя… Может… Я просто делаю это неправильно?
Ведомая порывом вдохновения, я тыкаю пальцем на полоску здоровья таракана и, почувствовав знакомое покалывание в пальце, как при касании до интерфейса Системы для подтверждения запроса, не даю себе передумать или отступить, и быстрым росчерком, легким взмахом руки, как короли подписывают указы, увожу зеленую полоску влево, тем самым обнулив ее полностью.
Таракан замирает. Замираю и я.
Затем таракан падает, сложив лапки, и больше не шевелится. А я растерянно смотрю, как полоска над ним сперва покраснела на секунду, после стала полностью прозрачной, а затем исчезла.
Я дышу испуганно и шумно. На несколько секунд меня почему-то охватывает паника, но, когда она отпускает, то осторожно поднимаю контейнер и убираю его в сторону.
Таракан недвижим, а я не могу поверить в то, что наделала, что натворила. Я не свожу с глаз насекомого и ищу на ощупь на столешнице хоть что-нибудь длинное и продолговатое и, найдя использованную зубочистку, тыкаю ею в таракана пару раз.
Но он не шевелится больше. Он мертв.
Бесповоротно мертв.
Горло привычно стискивает, душит гадливое, смешанное чувство из жалости и раскаяния.
Не люблю убивать живых существ, особенно маленьких и беспомощных типа насекомых.
Я в отчаянии закрываю лицо руками. Теперь совесть мне покоя не даст.
Даже обмануть себя не выйдет тем, что я не знала, что так произойдет… Потому что все я знала и прекрасно понимала, что будет, если прикоснуться к полоске здоровья у живого существа, и к каким последствиям это приведет.
А ведь я и раньше подумывала, что все эти полоски могут быть интерактивными, но старательно гнала подобные крамольные предположения прочь. Даже думать об этом не хотела, но мысль все равно болталась где-то на задворках сознания, искушая и подзуживая. И все-таки искусила меня, как змей незадачливую Еву.
Ладно, что теперь сопли желать.
Что сделано, то сделано. Сделанного не воротить.
Оставив безвинно убиенного на столе, я в самых мрачных настояниях возвращаюсь к зеркалу в ванной любоваться на последствия, но полоска здоровья от экспериментов над тараканом не шибко уменьшилась. Поэтому обратно возвращаюсь на кухню, сметаю на листочек бумаги таракана и почетно хороню его в мусорке. Бесславно пал он во имя науки, даже могилы не удостоился.
Постепенно отвращение к себе от убийства затихает, мельчает, и я уже готова заново поставить на каким-нибудь несчастным рыжим усачом новый эксперимент.
Выбираю нового таракана, что затаился за сахарницей. В жизни бы не заметила, но Система выдает его с потрохами, показывая полоску здоровья, заполненную под завязку.
Настоящий матерый и пышущий здоровьем таракан. Пришла твоя смерть!
…Но не пришла.
Сколько бы я ни пыталась, ни старалась, ни изощрялась, но зацепить его полоску и сдвинуть с места не удалось.
Как же так-то?
Я, разозленная неудачей, пугаю таракана, стукнув по сахарнице ладонью, и тем самым гоню его прочь.
Поразмыслив немного, я внимательно изучаю всех окружающих меня тараканов с полосками и найдя того, у которого она не полностью заполнена, трогаю ее, но на сей раз чуть-чуть сдвигаю влево, на пробу забирая часть здоровья, а потом, подумав и немного размяв пальцы, касаюсь снова и заполняю его полоску до предела. Когда она полностью заполняется, то больше никак нельзя на нее воздействовать – ни влево, ни вправо. Она словно заблокировалась.
Так-с, теперь ясно.
Я протяжно вздыхаю.
Ограничения, мать ее, они везде, они всюду, они даже под кроватью.
Затем нахожу еще нескольких больных или притравленных тараканов, около десяти, и забираю их жизни. Раз я уже стала убийцей, то и дальше буду палачом. Как грится, обосрался – обтекай.
Но так как тараканы где-то прятались по щелям, то смертей я не вижу, поэтому в этот раз их казнь далась мне гораздо легче. Чего не видно, того нет. Не зря снайпером или дроноводом быть проще всего. Когда смерть где-то далеко, на мушке или маленьком экранчике, ее не прочувствовать, не ощутить в полной мере, и убийство не воспринимается так, как должно – гадливо и противно, а оттого совесть и раскаяние молчит, как партизан на допросе.
Но покарала тараканов я не просто так, желая провести еще один бесчеловечный эксперимент или же ведомая излишней кровожадностью. Все потому, что когда забираешь здоровье или жизненную силу таракана, то внизу окна интерфейса проявляется новая строчка из кракозябр. Ее не понять, но знак плюса напротив надписи говорит лучше слов. Явно жизнь таракана падает на некий баланс и хранится там.
Я подхожу к фикусу, цепляю пальцем полоску здоровья и все тараканьи жизни вливаю в него. Теперь здоровье у фикуса выглядит не как у будущего мертвеца, и сияет полностью заполненным зелененьким показателем.
Но на этом, собственно, и все.
Даже немного обидно.
Я ожидала, что на фикусе волшебным образом сразу вырастут листья, раскроются веером, как при чудесных исцелениях в фильмах, но нет. Как была пара чахлых скукоженных листочков, так и осталась. Но растеньице определенно выглядит бодрее, чем раньше. Уже неплохо, может, и не завянет до конца. И я, обильно полив, пока оставляю его в покое. Скорее всего, ему время нужно для восстановления.
Разрушать не строить. Убивать не лечить. Н-да...
Я, в нерешительности походив туда-сюда возле стола, забираю еще у парочки тараканов жизни. Затем беру контейнер и листочек бумаги, и ловлю в него паука-сенокосца.
Но не обычного паука, а паука-инвалида.
У него всего осталось четыре лапки вместо восьми, потому что четыре конечности ему пассия оторвала, когда он с ней шуры-муры водил. Ему еще повезло. Паучиха его и сожрать могла.
Откуда я это знаю?
Дык, еще вчера утром заметила трагедию в трех актах, пока перед походом на работу в полусонном состоянии жевала бутерброд на кухне и без лишних сантиментов наблюдала паучий секс в прямом эфире, буквально ведя репортаж с места событий.
Они тогда так переплелись в своем лютом стремлении продолжить род, что помочь самцу было невозможно без убийства дамы сердца, а удрать ему удалось только потеряв конечности, которые самка ничтоже сумняшеся откусила. Жестокость в мире животных – база, основа, фундамент (голосом Дроздова). Но людишки тоже от пауков далеко не ушли. Только у нас разве что чаще всего самцы самок убивают, а не наоборот, что обидно.
Понятное дело, что у этого незадачливого четырехногого кавалера с полоской здоровья нелады, и я ее полностью восполняю. Но не выпускаю паука из контейнера и оставляю на столе, но так, чтобы была узенькая щель для воздуха.
Отсутствующие лапки у него тоже сразу же не выросли, но, может, тоже надо подождать.
Поэтому я, подумав немного, в перчатках вытаскиваю самого первого умершего таракана из помойки и аккуратно засовываю пауку в контейнер. Вдруг ему для регенерации еда нужна. Также капаю немного воды в маленькую крышечку и ставлю в паучью тюрьму.
Убедившись, что паук не вылезет и обеспечен всем необходимым для жизни взаперти, а фикус стоит на столе уверенно и падать не намерен, я оставляю своих подопытных кроликов в покое, и наконец-то занимаюсь собой. В шкафчике, откуда на меня трагически низвергнулся себе на беду таракан, я нахожу различные мази и почему-то алюмиспрей.
Озадаченно повертев в руках металлический тюбик, я, пожав плечами, ставлю его обратно.
