- Еще одно заклинание, которое ты не сможешь снять? – спросил я с опаской, памятуя о «браслете» на своей руке.
- Заклинание? – поморщился старик. – Пфе! Но резьба великолепна! Мастерская работа!
- Можешь оставить ларчик себе, когда достанешь его содержимое, - снисходительно объявил я.
- Как же я достану его без ключа? – озадачился маг. – Заклинаньице-то простенькое – считай, что и нет. А вот замочек…
- Тебя интересует замок или резьба? Сломай его, и дело с концом.
- Проще вывернуть петли.
- Значит, вывернем петли.
- Но тогда мы испортим ларец.
- Если нет другого выхода, мы испортим ларец, - подтвердил я, чувствуя, что терпение уже на исходе.
- И зачем мне сломанная шкатулка?
- Эван, - прорычал я с угрозой. – Открывай!
- Как скажешь, но сломанную шкатулку я не возьму, так и знай! Завел моду расплачиваться со мной всякой рухлядью!
Спустя еще десять минут пререканий, защитные чары все-таки были сняты, а ларец взломан.
Я высыпал на стол его содержимое, отбросил в сторону потрепанную записную книжку, скрученный в трубочку листок гербовой бумаги, еще какие-то документы и к своему облегчению увидел два небольших конверта. Дэй Роджер был так неосмотрителен, что гордо подписался полным именем, но чтобы убедиться в том, что подлинные не только конверты, но и письма, пришлось заглянуть внутрь, и пробежать взглядом первые строки посланий. Лишь первые – слово чести! Но и их содержания с лихвой хватило бы дэйне Авроре, ищи она повод для расторжения брака: Лен-Леррон был весьма красноречив в общении с дамами.
Письма я аккуратно убрал в нагрудный карман, а остальные бумаги сгреб в сумку, в которой принес Эвану шкатулку. Сломанный ларчик бросил туда же.
- Сколько я тебе должен за работу? – узнал я у мага.
- Какая там работа, мальчик мой! – отмахнулся он. – Пустое!
- Как скажешь. – Я не настаивал. Эван, несмотря на то, что жил в лачуге и наряжался в тряпье, как мне было известно, в деньгах не нуждался, а в благодарность можно после прислать ему с Унго бутылку вина и пару жареных кур – от подобного вознаграждения старик никогда не отказывался.
- Погоди-ка, Джед, - остановил он меня уже в дверях. – Шкатулка… Она ведь тебе не нужна? Продай ее мне за… За два грасса!
- Во имя Создателя, бери так! – Я поставил ларец на стол.
- Нет-нет, у меня есть чем заплатить, - запротестовал чудак, выкладывая из карманов блестящие монетки. – Хотя… Она же сломана? Пусть будет не два, а полтора, а? Нет – один! Один грасс, ты согласен? Или…
Я успел сбежать до того, как стал бы еще и должен за возможность избавиться от ненужного хлама.
Лен-Леррон назначил встречу в мужском клубе: людное, но в то же время спокойное место.
Унго, которому все равно пришлось бы ожидать меня у входа, я решил оставить в гостинице. Пока я был у Эвана, тайлубиец успел многое: побывал в банке; встретился с домовладельцем и продлил аренду; истратил запас обаяния, чтобы убедить недовольную просроченной оплатой Марту немедля приступить к обязанностям при новой хозяйке; еще раз навестил эту самую хозяйку: собрал наши остававшиеся в съемном жилье вещи и завез Сане корзинку с фруктами и свежей сдобой, чтобы девушка не умерла с голоду до прихода кухарки. Иными словами, заслужил, чтобы его не беспокоили целую седмицу.
Велсингский мужской клуб располагался в отдельно стоявшем двухэтажном здании в центре города. Мне довелось побывать тут, когда я планировал «визит» в особняк дэя Роджера. Клуб включал в себя два фехтовальных зала, защищенное магией помещение для тренировок в стрельбе, картежный зал, новомодную курительную для любителей вдыхать пропущенный через вино дым и ресторан, в котором помимо просторного зала было несколько отдельных кабинетов, где можно было уединиться и поговорить о делах.
Один из таких кабинетов и занял на вечер Лен-Леррон.
- Рад вас видеть, дэй Джед. - Когда раздвижные двери сомкнулись за моей спиной, мужчина поднялся навстречу.
- Взаимно. - Я поклонился в ответ и кивком приветствовал находившегося тут же мага.
Приятель дэя Роджера, дэй Алессандро, если не ошибаюсь, без форменной мантии превратился в добродушного толстячка средних лет: старомодный мешковатый камзол, клочок рыжей бороды, блестящая в ярком свете лысина. Его выдавал только цепкий взгляд старого сыскаря. Но, хвала Создателю, враждебности в этом взгляде я не ощущал.
Когда с приветствиями было покончено, Лен-Леррон принял у меня конверты, заглянул в каждый, и тут же, на пустой тарелке, устроил любовным посланиям маленький, но яркий погребальный костер.
- Пусть теперь эта дрянь мне только встретится.
- Не встретится, - огорчил я горящего жаждой отмщения мужчину. – Она мертва.
Решив, что эта новость станет хорошим довеском к возвращенным письмам, я поведал все, что знал о смерти Виктории и о жизни – тоже. Приверженность покойной к запретным обрядам заинтересовала дэя Алессандро, а дэя Роджера, кажется, напугала. Наверное, представил себя участником темного ритуала. Хотя кто знает, может, он им и побывал: говорят же, что некоторые дамы тянут каким-то образом силы из своих любовников.
- Получила по заслугам, - жестко заключил в конце моего рассказа он.
- Я тоже не прочь, - вставил я, намекая на заслуги собственные.
- Да, конечно же, - спохватился дэй Роджер. – Алессандро!
Толстячок легко сдернул с моего запястья тонкую искристую нить и протянул какую-то бумагу.
- Это копия протокола следствия. Личность похитителя установлена нашими доблестными стражами. К сожалению, он утонул в реке через несколько дней после ограбления. Тело нашли и опознали, а вот ожерелье, вероятно, осталось где-то на дне.
А у дэя Роджера осталось два десятка мелких камней, которые теперь можно пустить в оборот, не посягая на счета супруги. Предприимчивость, достойная уважения, – так ловко уладить и свои, и мои проблемы.
- Мы еще о чем-то договаривались, - напомнил я.
- Я не забыл, - баронет подал мне маленькую записку. – Тут имя и адрес ювелира, которому я продал алмаз.
Имя показалось мне знакомым, а адрес удивил.
- Что за ювелир живет в собственном загородном поместье?
- Очень хороший ювелир, - улыбнулся Лен-Леррон. – Мастер Гоше известен при дворе и не раз выполнял заказы королевской семьи. Советовал бы вам поторопиться с визитом к нему. Вдруг он предложит камень для нового украшения ее величества? Ограбить королевский дворец будет непросто.
Он шутил, а меня бросило в жар: с моей удачей и не такое может случиться.
- Благодарю за совет, но с грабежами в моей жизни покончено.
Вернувшись в гостиницу, я разбудил рано легшего Унго и распорядился с утра взять экипаж: предстояло отправиться за несколько миль от города, в поместье Густава Гоше, королевского ювелира.
– Если повезет, в этом городе мы не задержимся, - делился я планами с товарищем. - На годовщину свадьбы Берни я уже опоздал, но у нас есть шанс успеть к дяде Грегори.
- Я обещал дэйни Милисенте, что завтра вы ее навестите, - смущенно признался он.
- Обещал? От моего имени? Раньше только отец позволял себе подобное. А потом долго возмущался, что я его подвел.
Унго ответил укоризненным взглядом.
- Хорошо, - махнул я рукой. – Заедем с утра.
И мне не придется оставлять в гостинице бумаги из шкатулки. Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь любопытная горничная сунула в них свой нос раньше меня.
Сану-Милисенту наш визит не обрадовал, а скорее напугал. То ли девушка еще не отошла от страхов, то ли приехали мы слишком рано. Марта, дебелая мужеподобная тетка, горничная, кухарка и прачка в одном лице, еще не пришла, и дверь юная целительница открыла сама, долго пред этим вглядываясь в маленькое окошко в прихожей.
- Как устроились? – поинтересовался я.
- Спасибо, хорошо.
- Как прошла первая ночь на новом месте? Никто не беспокоил?
- Нет, но… Нет, все хорошо.
Не знаю, что она хотела сказать этим сорвавшимся «но», но ведь ничего не сказала, и я не стал заострять на этом внимания.
Пока Унго заваривал нам чай, я перебросился с девушкой парой фраз, узнал, что она хочет подыскать работу по специальности, мысленно ужаснулся, но посоветовал обратиться в местное благотворительное сообщество. Возможно, кому-то нужен домашний лекарь.
- Или в лечебницу, - добавил, подумав. – От услуг дипломированной магессы здешние целители не откажутся.
- Конечно-конечно, - закивала Сана и отчего-то поспешила перевести разговор на другие темы.
Таковых отыскалось не много, а значит, не было смысла затягивать визит вежливости. Я лишь дождался, чтобы девушка отлучилась из гостиной, отодвинул из угла кадку с лимонным деревцем, подцепил отходящую от паркета дощечку и сунул сверток с бумагами в когда-то случайно обнаруженный тайник. Бывший арендатор дома прятал там спиртное от строгой супруги: по запаху из плохо заткнутой, забытой бутылки я и отыскал схрон, который довелось использовать только теперь.
Думаю, дэйни Милисента не будет возражать, если на днях я навещу ее еще раз, чтобы проститься, навсегда покидая город.
Отъезд из Велсинга я считал делом решенным, независимо от того, чем закончится поездка к ювелиру. Тут меня ничто не задерживало, разве что мастер Гоше скажет, что уже успел перепродать камень какому-нибудь местному аристократу. Но я надеялся, что алмаз еще не сменил хозяина.
Поместье Гоше раскинулось на живописнейших зеленых холмах милях в двадцати от города. О том, что холмы живописнейшие и так и просятся на холст, я узнал от долговязого веснушчатого парня с мольбертом, которого мы подобрали на подъезде к усадьбе. Он оказался племянником хозяина и пообещал показать дорогу, но, кажется, специально объяснил кучеру окольный путь, чтобы как можно дольше разглагольствовать о местных красотах. Настроения мне это не испортило. Я от души похвалил и художества природы, и работы конопатого рисовальщика (жуткая мазня, но наляпано было с душой) и даже согласился взглянуть на другие картины, как только улажу дела с его почтенным дядюшкой. Когда подъехали к усадьбе, вдохновленный моим обещанием юноша самолично извлек родственника из недр дома и выволок на крыльцо.
Ювелир, пожилой сухопарый мужчина, скользнул по мне равнодушным взглядом, нацепил на длинный веснушчатый, как и у племянника, нос очки и поднес к глазам визитку.
- Чем могу служить, дэй Селан?
- У меня к вам деликатное дело, мастер Гоше. Мне стало известно, что недавно вы приобрели алмаз, ограненный в форме сердца. Возможно, история этого камня вам не известна, но…
- Бриллиант в форме сердца, - скрипучим голосом отчеканил ювелир. – Чистый камень, без дефектов. Продан!
- Как? – Я был готов к этому, но так надеялся на лучшее.
- Колье. Оправа из белого золота, три ряда камней, бриллианты и сапфиры.
- Кто покупатель? – Я схватил человека за руку, но тут же отпустил, наткнувшись на недовольный взгляд.
- Маркиз Ликон.
- Где я могу его найти?
- В дворянских списках, - отрезал мастер, развернулся на каблуках и, не прощаясь, пошел к ведущей в дом двери.
В город мы вернулись уже затемно. После очередной неудачи мне хотелось одного – скорее добраться до постели. Унго пошел, чтобы заказать поздний ужин, а я поднялся в номер, взял у сопровождавшего меня лакея канделябр с зажженными свечами, отворил дверь и ужаснулся открывшейся с порога картине.
- Хозяина сюда! Немедля!
В комнате все было перевернуто вверх дном. Явившийся управляющий ничего не смог объяснить по этому поводу и послал за стражей, а мне предложил составить опись украденного. Очевидно, подобное в этом приличном на первый взгляд заведении случалось не раз, и как себя вести служащие знали.
Может, я и забыл о чем-то, но вроде бы ничего из вещей не пропало. А вот непоправимо испорчено было многое. У всех камзолов, плаща и куртки вспороли подкладку. Изрезали две пары сапог. Кожаный саквояж чуть ли не на ленты покромсали. Поймал бы вредителя, тоже на лоскутки порвал бы! Но, как ни странно, я не чувствовал в комнате посторонних запахов. Только свой, Унго и свежий - пришедших на мой зов людей. Даже горничная в наше отсутствие, похоже, не заходила. Ничего не оставалось, как дожидаться прихода блюстителей порядка и надеяться, что они внесут в это дело ясность.
Но вместо городских стражников явились гвардейцы и укутанный в коричневую мантию маг-дознаватель. Приглядевшись, я узнал дэя Алессандро.
- Здравствуйте, дэй Селан, - приветствовал он меня сухо. – Вам придется пройти с нами.
- Это арест? – заподозрил я по его тону и на всякий случай убрал за спину руки. – На каком основании? Обвините меня в порче моего же имущества?
- На дэя Роджера напали минувшей ночью. И мне кажется, вы к этому причастны.
- Минувшей ночью, дражайший, я был здесь, и тому есть свидетели.
- Я имею в виду причастность иного рода, - произнес маг вкрадчиво. – Дэй Лен-Леррон очень плох, рядом с ним неотлучно находится целитель, но мой добрый друг пару раз приходил в сознание, чтобы сказать несколько слов. Знаете, что это были за слова? «Виктория», «бумаги», «оборотень».
Да пусть теперь что угодно говорит!
- Может, он хотел рассказать, - начал я тихо, чтобы гвардейцы не услышали, - как нанял некоего оборотня, чтобы забрать кое-какие бумаги у женщины по имени Виктория? Я могу повторить эту историю перед судьей, если хотите.
- Будете заявлять об ограблении? – спросил толстяк, поразмыслив над моим предложением.
- Нет.
Все равно ничего не пропало.
Но налет на номер в свете известия о нападении на Лен-Леррона уже не выглядел выходкой умалишенного. Кто-то что-то искал. И я догадывался, что.
Меня отследили от Лазоревой Бухты, узнали о моей встрече с баронетом. Почему наведались сначала к нему, а не ко мне? Верно, сочли меня лишь наемником на службе у знатного дэя, а к нему, как к заказчику, пришли за украденными документами. Но каким образом меня связали с бумагами Виктории?
- Сана! – Хоть я и был сейчас в человеческом облике, явственно ощутил, как шерсть вдоль хребта встала дыбом от нехорошего предчувствия.
- Что вы сказали? – переспросил дэй дознаватель.
- Чтобы вы проваливали из моего номера, если не можете предъявить вразумительных обвинений! – рявкнул я.
Посох Создателя, как же это все не вовремя! Мне нужно искать камень, а я отвлекаюсь не пойми на что! Но, похоже, я втянул бедную лекарку в историю куда более неприятную, чем казалось на первый взгляд.
Лисанна
Экипаж неспешно катит по пыльной проселочной дороге, за окнами колыхаются золотые волны пшеничного моря, солнце пробивается внутрь сквозь плохо задернутые занавески и отражается десятками мелких искорок в бриллиантовой сережке сидящего напротив мужчины. Кажется, я потеряла нить разговора, засмотревшись на эту блестящую капельку. О чем он меня спрашивал?
- Лисанна, вы меня слышите?
Голос чужой, незнакомый. С трудом разлепляю отяжелевшие веки, чтобы увидеть склонившуюся ко мне тень.
- Лисанна!
Экипаж и поля за окнами исчезли, осталось только плавное покачивание и солнечные блики в глазах, мешающие рассмотреть стоящего рядом человека.
- Отличная сопротивляемость, - в голосе слышится удовлетворение старого наставника, - но вы все равно сломаетесь, дэйни. У вас – только дар, у меня – и дар, и опыт.
Опускаю взгляд и вижу ногу в полосатом чулке, выглядывающую из-под задравшейся юбки. Стоптанная туфля с квадратным каблуком лежит рядом. Память постепенно возвращается…
- Заклинание? – поморщился старик. – Пфе! Но резьба великолепна! Мастерская работа!
- Можешь оставить ларчик себе, когда достанешь его содержимое, - снисходительно объявил я.
- Как же я достану его без ключа? – озадачился маг. – Заклинаньице-то простенькое – считай, что и нет. А вот замочек…
- Тебя интересует замок или резьба? Сломай его, и дело с концом.
- Проще вывернуть петли.
- Значит, вывернем петли.
- Но тогда мы испортим ларец.
- Если нет другого выхода, мы испортим ларец, - подтвердил я, чувствуя, что терпение уже на исходе.
- И зачем мне сломанная шкатулка?
- Эван, - прорычал я с угрозой. – Открывай!
- Как скажешь, но сломанную шкатулку я не возьму, так и знай! Завел моду расплачиваться со мной всякой рухлядью!
Спустя еще десять минут пререканий, защитные чары все-таки были сняты, а ларец взломан.
Я высыпал на стол его содержимое, отбросил в сторону потрепанную записную книжку, скрученный в трубочку листок гербовой бумаги, еще какие-то документы и к своему облегчению увидел два небольших конверта. Дэй Роджер был так неосмотрителен, что гордо подписался полным именем, но чтобы убедиться в том, что подлинные не только конверты, но и письма, пришлось заглянуть внутрь, и пробежать взглядом первые строки посланий. Лишь первые – слово чести! Но и их содержания с лихвой хватило бы дэйне Авроре, ищи она повод для расторжения брака: Лен-Леррон был весьма красноречив в общении с дамами.
Письма я аккуратно убрал в нагрудный карман, а остальные бумаги сгреб в сумку, в которой принес Эвану шкатулку. Сломанный ларчик бросил туда же.
- Сколько я тебе должен за работу? – узнал я у мага.
- Какая там работа, мальчик мой! – отмахнулся он. – Пустое!
- Как скажешь. – Я не настаивал. Эван, несмотря на то, что жил в лачуге и наряжался в тряпье, как мне было известно, в деньгах не нуждался, а в благодарность можно после прислать ему с Унго бутылку вина и пару жареных кур – от подобного вознаграждения старик никогда не отказывался.
- Погоди-ка, Джед, - остановил он меня уже в дверях. – Шкатулка… Она ведь тебе не нужна? Продай ее мне за… За два грасса!
- Во имя Создателя, бери так! – Я поставил ларец на стол.
- Нет-нет, у меня есть чем заплатить, - запротестовал чудак, выкладывая из карманов блестящие монетки. – Хотя… Она же сломана? Пусть будет не два, а полтора, а? Нет – один! Один грасс, ты согласен? Или…
Я успел сбежать до того, как стал бы еще и должен за возможность избавиться от ненужного хлама.
Лен-Леррон назначил встречу в мужском клубе: людное, но в то же время спокойное место.
Унго, которому все равно пришлось бы ожидать меня у входа, я решил оставить в гостинице. Пока я был у Эвана, тайлубиец успел многое: побывал в банке; встретился с домовладельцем и продлил аренду; истратил запас обаяния, чтобы убедить недовольную просроченной оплатой Марту немедля приступить к обязанностям при новой хозяйке; еще раз навестил эту самую хозяйку: собрал наши остававшиеся в съемном жилье вещи и завез Сане корзинку с фруктами и свежей сдобой, чтобы девушка не умерла с голоду до прихода кухарки. Иными словами, заслужил, чтобы его не беспокоили целую седмицу.
Велсингский мужской клуб располагался в отдельно стоявшем двухэтажном здании в центре города. Мне довелось побывать тут, когда я планировал «визит» в особняк дэя Роджера. Клуб включал в себя два фехтовальных зала, защищенное магией помещение для тренировок в стрельбе, картежный зал, новомодную курительную для любителей вдыхать пропущенный через вино дым и ресторан, в котором помимо просторного зала было несколько отдельных кабинетов, где можно было уединиться и поговорить о делах.
Один из таких кабинетов и занял на вечер Лен-Леррон.
- Рад вас видеть, дэй Джед. - Когда раздвижные двери сомкнулись за моей спиной, мужчина поднялся навстречу.
- Взаимно. - Я поклонился в ответ и кивком приветствовал находившегося тут же мага.
Приятель дэя Роджера, дэй Алессандро, если не ошибаюсь, без форменной мантии превратился в добродушного толстячка средних лет: старомодный мешковатый камзол, клочок рыжей бороды, блестящая в ярком свете лысина. Его выдавал только цепкий взгляд старого сыскаря. Но, хвала Создателю, враждебности в этом взгляде я не ощущал.
Когда с приветствиями было покончено, Лен-Леррон принял у меня конверты, заглянул в каждый, и тут же, на пустой тарелке, устроил любовным посланиям маленький, но яркий погребальный костер.
- Пусть теперь эта дрянь мне только встретится.
- Не встретится, - огорчил я горящего жаждой отмщения мужчину. – Она мертва.
Решив, что эта новость станет хорошим довеском к возвращенным письмам, я поведал все, что знал о смерти Виктории и о жизни – тоже. Приверженность покойной к запретным обрядам заинтересовала дэя Алессандро, а дэя Роджера, кажется, напугала. Наверное, представил себя участником темного ритуала. Хотя кто знает, может, он им и побывал: говорят же, что некоторые дамы тянут каким-то образом силы из своих любовников.
- Получила по заслугам, - жестко заключил в конце моего рассказа он.
- Я тоже не прочь, - вставил я, намекая на заслуги собственные.
- Да, конечно же, - спохватился дэй Роджер. – Алессандро!
Толстячок легко сдернул с моего запястья тонкую искристую нить и протянул какую-то бумагу.
- Это копия протокола следствия. Личность похитителя установлена нашими доблестными стражами. К сожалению, он утонул в реке через несколько дней после ограбления. Тело нашли и опознали, а вот ожерелье, вероятно, осталось где-то на дне.
А у дэя Роджера осталось два десятка мелких камней, которые теперь можно пустить в оборот, не посягая на счета супруги. Предприимчивость, достойная уважения, – так ловко уладить и свои, и мои проблемы.
- Мы еще о чем-то договаривались, - напомнил я.
- Я не забыл, - баронет подал мне маленькую записку. – Тут имя и адрес ювелира, которому я продал алмаз.
Имя показалось мне знакомым, а адрес удивил.
- Что за ювелир живет в собственном загородном поместье?
- Очень хороший ювелир, - улыбнулся Лен-Леррон. – Мастер Гоше известен при дворе и не раз выполнял заказы королевской семьи. Советовал бы вам поторопиться с визитом к нему. Вдруг он предложит камень для нового украшения ее величества? Ограбить королевский дворец будет непросто.
Он шутил, а меня бросило в жар: с моей удачей и не такое может случиться.
- Благодарю за совет, но с грабежами в моей жизни покончено.
Вернувшись в гостиницу, я разбудил рано легшего Унго и распорядился с утра взять экипаж: предстояло отправиться за несколько миль от города, в поместье Густава Гоше, королевского ювелира.
– Если повезет, в этом городе мы не задержимся, - делился я планами с товарищем. - На годовщину свадьбы Берни я уже опоздал, но у нас есть шанс успеть к дяде Грегори.
- Я обещал дэйни Милисенте, что завтра вы ее навестите, - смущенно признался он.
- Обещал? От моего имени? Раньше только отец позволял себе подобное. А потом долго возмущался, что я его подвел.
Унго ответил укоризненным взглядом.
- Хорошо, - махнул я рукой. – Заедем с утра.
И мне не придется оставлять в гостинице бумаги из шкатулки. Не хотелось бы, чтобы какая-нибудь любопытная горничная сунула в них свой нос раньше меня.
Сану-Милисенту наш визит не обрадовал, а скорее напугал. То ли девушка еще не отошла от страхов, то ли приехали мы слишком рано. Марта, дебелая мужеподобная тетка, горничная, кухарка и прачка в одном лице, еще не пришла, и дверь юная целительница открыла сама, долго пред этим вглядываясь в маленькое окошко в прихожей.
- Как устроились? – поинтересовался я.
- Спасибо, хорошо.
- Как прошла первая ночь на новом месте? Никто не беспокоил?
- Нет, но… Нет, все хорошо.
Не знаю, что она хотела сказать этим сорвавшимся «но», но ведь ничего не сказала, и я не стал заострять на этом внимания.
Пока Унго заваривал нам чай, я перебросился с девушкой парой фраз, узнал, что она хочет подыскать работу по специальности, мысленно ужаснулся, но посоветовал обратиться в местное благотворительное сообщество. Возможно, кому-то нужен домашний лекарь.
- Или в лечебницу, - добавил, подумав. – От услуг дипломированной магессы здешние целители не откажутся.
- Конечно-конечно, - закивала Сана и отчего-то поспешила перевести разговор на другие темы.
Таковых отыскалось не много, а значит, не было смысла затягивать визит вежливости. Я лишь дождался, чтобы девушка отлучилась из гостиной, отодвинул из угла кадку с лимонным деревцем, подцепил отходящую от паркета дощечку и сунул сверток с бумагами в когда-то случайно обнаруженный тайник. Бывший арендатор дома прятал там спиртное от строгой супруги: по запаху из плохо заткнутой, забытой бутылки я и отыскал схрон, который довелось использовать только теперь.
Думаю, дэйни Милисента не будет возражать, если на днях я навещу ее еще раз, чтобы проститься, навсегда покидая город.
Отъезд из Велсинга я считал делом решенным, независимо от того, чем закончится поездка к ювелиру. Тут меня ничто не задерживало, разве что мастер Гоше скажет, что уже успел перепродать камень какому-нибудь местному аристократу. Но я надеялся, что алмаз еще не сменил хозяина.
Поместье Гоше раскинулось на живописнейших зеленых холмах милях в двадцати от города. О том, что холмы живописнейшие и так и просятся на холст, я узнал от долговязого веснушчатого парня с мольбертом, которого мы подобрали на подъезде к усадьбе. Он оказался племянником хозяина и пообещал показать дорогу, но, кажется, специально объяснил кучеру окольный путь, чтобы как можно дольше разглагольствовать о местных красотах. Настроения мне это не испортило. Я от души похвалил и художества природы, и работы конопатого рисовальщика (жуткая мазня, но наляпано было с душой) и даже согласился взглянуть на другие картины, как только улажу дела с его почтенным дядюшкой. Когда подъехали к усадьбе, вдохновленный моим обещанием юноша самолично извлек родственника из недр дома и выволок на крыльцо.
Ювелир, пожилой сухопарый мужчина, скользнул по мне равнодушным взглядом, нацепил на длинный веснушчатый, как и у племянника, нос очки и поднес к глазам визитку.
- Чем могу служить, дэй Селан?
- У меня к вам деликатное дело, мастер Гоше. Мне стало известно, что недавно вы приобрели алмаз, ограненный в форме сердца. Возможно, история этого камня вам не известна, но…
- Бриллиант в форме сердца, - скрипучим голосом отчеканил ювелир. – Чистый камень, без дефектов. Продан!
- Как? – Я был готов к этому, но так надеялся на лучшее.
- Колье. Оправа из белого золота, три ряда камней, бриллианты и сапфиры.
- Кто покупатель? – Я схватил человека за руку, но тут же отпустил, наткнувшись на недовольный взгляд.
- Маркиз Ликон.
- Где я могу его найти?
- В дворянских списках, - отрезал мастер, развернулся на каблуках и, не прощаясь, пошел к ведущей в дом двери.
В город мы вернулись уже затемно. После очередной неудачи мне хотелось одного – скорее добраться до постели. Унго пошел, чтобы заказать поздний ужин, а я поднялся в номер, взял у сопровождавшего меня лакея канделябр с зажженными свечами, отворил дверь и ужаснулся открывшейся с порога картине.
- Хозяина сюда! Немедля!
В комнате все было перевернуто вверх дном. Явившийся управляющий ничего не смог объяснить по этому поводу и послал за стражей, а мне предложил составить опись украденного. Очевидно, подобное в этом приличном на первый взгляд заведении случалось не раз, и как себя вести служащие знали.
Может, я и забыл о чем-то, но вроде бы ничего из вещей не пропало. А вот непоправимо испорчено было многое. У всех камзолов, плаща и куртки вспороли подкладку. Изрезали две пары сапог. Кожаный саквояж чуть ли не на ленты покромсали. Поймал бы вредителя, тоже на лоскутки порвал бы! Но, как ни странно, я не чувствовал в комнате посторонних запахов. Только свой, Унго и свежий - пришедших на мой зов людей. Даже горничная в наше отсутствие, похоже, не заходила. Ничего не оставалось, как дожидаться прихода блюстителей порядка и надеяться, что они внесут в это дело ясность.
Но вместо городских стражников явились гвардейцы и укутанный в коричневую мантию маг-дознаватель. Приглядевшись, я узнал дэя Алессандро.
- Здравствуйте, дэй Селан, - приветствовал он меня сухо. – Вам придется пройти с нами.
- Это арест? – заподозрил я по его тону и на всякий случай убрал за спину руки. – На каком основании? Обвините меня в порче моего же имущества?
- На дэя Роджера напали минувшей ночью. И мне кажется, вы к этому причастны.
- Минувшей ночью, дражайший, я был здесь, и тому есть свидетели.
- Я имею в виду причастность иного рода, - произнес маг вкрадчиво. – Дэй Лен-Леррон очень плох, рядом с ним неотлучно находится целитель, но мой добрый друг пару раз приходил в сознание, чтобы сказать несколько слов. Знаете, что это были за слова? «Виктория», «бумаги», «оборотень».
Да пусть теперь что угодно говорит!
- Может, он хотел рассказать, - начал я тихо, чтобы гвардейцы не услышали, - как нанял некоего оборотня, чтобы забрать кое-какие бумаги у женщины по имени Виктория? Я могу повторить эту историю перед судьей, если хотите.
- Будете заявлять об ограблении? – спросил толстяк, поразмыслив над моим предложением.
- Нет.
Все равно ничего не пропало.
Но налет на номер в свете известия о нападении на Лен-Леррона уже не выглядел выходкой умалишенного. Кто-то что-то искал. И я догадывался, что.
Меня отследили от Лазоревой Бухты, узнали о моей встрече с баронетом. Почему наведались сначала к нему, а не ко мне? Верно, сочли меня лишь наемником на службе у знатного дэя, а к нему, как к заказчику, пришли за украденными документами. Но каким образом меня связали с бумагами Виктории?
- Сана! – Хоть я и был сейчас в человеческом облике, явственно ощутил, как шерсть вдоль хребта встала дыбом от нехорошего предчувствия.
- Что вы сказали? – переспросил дэй дознаватель.
- Чтобы вы проваливали из моего номера, если не можете предъявить вразумительных обвинений! – рявкнул я.
Посох Создателя, как же это все не вовремя! Мне нужно искать камень, а я отвлекаюсь не пойми на что! Но, похоже, я втянул бедную лекарку в историю куда более неприятную, чем казалось на первый взгляд.
Глава 8
Лисанна
Экипаж неспешно катит по пыльной проселочной дороге, за окнами колыхаются золотые волны пшеничного моря, солнце пробивается внутрь сквозь плохо задернутые занавески и отражается десятками мелких искорок в бриллиантовой сережке сидящего напротив мужчины. Кажется, я потеряла нить разговора, засмотревшись на эту блестящую капельку. О чем он меня спрашивал?
- Лисанна, вы меня слышите?
Голос чужой, незнакомый. С трудом разлепляю отяжелевшие веки, чтобы увидеть склонившуюся ко мне тень.
- Лисанна!
Экипаж и поля за окнами исчезли, осталось только плавное покачивание и солнечные блики в глазах, мешающие рассмотреть стоящего рядом человека.
- Отличная сопротивляемость, - в голосе слышится удовлетворение старого наставника, - но вы все равно сломаетесь, дэйни. У вас – только дар, у меня – и дар, и опыт.
Опускаю взгляд и вижу ногу в полосатом чулке, выглядывающую из-под задравшейся юбки. Стоптанная туфля с квадратным каблуком лежит рядом. Память постепенно возвращается…
