- Был бы рад, - сказал я искренне. – Но наслышан о ваших методах прощания, дэй Людвиг. Боюсь, слово «навсегда» имеет для вас лишь одно значение.
Менно застыл, затем досадливо тряхнул рукой и словно нехотя стянул с лица маску, демонстрируя презрительную гримасу, за которой пытался скрыть свое раздражение.
- Что ж, - растянул он. – Теперь охотно верю, что вы давно не садились за карточный стол, дэй Джед. Сначала блефуете так бездарно, а после вскрываетесь не в срок. Это дэйни Лисанна просветила вас насчет моей скромной персоны? Узнала. А директриса заведения, где она обучалась, представила княжну, как весьма посредственную ученицу… Впрочем, может быть, мы пригласим дэйни к нам? Думаю, в ее присутствии вам будет… хм, несколько неудобно и дальше отказывать мне в моей просьбе.
Дверь тут же отворилась, будто стоявшие за ней только и ждали этих слов. Я успел представить, что сейчас втащат заплаканную Сану, но двое людей, верно охарактеризованные Унго, как разбойники без манер, внесли и поставили у ног мага сундук, тот самый, что я видел через решетку в соседней камере. Картинка наконец сложилась. Менно поручил работу не тем людям: они не разузнали загодя, кто еще был со мной и схватили лишь тех, кто находился в комнате – меня, Унго и девушку, которую приняли за Сану.
Мага ждало жестокое разочарование, а нас с Ярой… И думать не хотелось, что ждало нас.
- Не нужно ее в это вмешивать, - попросил я, когда дэй Людвиг уже взялся за кольцо на крышке. – Она ничего не знает.
- Сейчас ее саму спросим.
Человек распахнул сундук, заглянул внутрь и резко отпрянул, но поздно: вырвавшаяся из плена волчица мертвой хваткой вцепилась в его в последний миг выставленную вперед руку, и если теперь и разжала бы челюсти, то лишь для того, чтобы вновь сомкнуть на его горле. Умница ты моя! Но… Это было бы слишком просто.
В следующую секунду в носу защипало, как бывает обычно, когда рядом используют магию, и Менно с силой тряхнул рукой, отбрасывая Яру в сторону. Волчица, взвизгнув, пролетела через всю камеру, и, ударившись о стену, упала на пол, а маг опять вскинул окровавленную руку. Испугавшись, что он со злости тут же убьет ее, я бросился на него, уже осознавая свою беспомощность, и верно: меня отшвырнуло к двери горячей волной. Но не остановило, и, вскочив на ноги, я снова ринулся на Менно, и снова был отброшен назад. А маг уже со злостью наблюдал, как теряет звериные очертания лежащее у стены тело.
- Не троньте ее, - прорычал я. – Девочка тут ни при чем, ей ничего не известно.
- Девочка, - брезгливо выдавил человек. – Поглядим, что тут у вас за девочка…
Он приблизился к тяжело дышащей Яре, вцепился в длинные растрепанные волосы и резко поднял. Взглянул в ее искаженное страхом и болью лицо, и вдруг отпустил – не отшвырнул, а отпустил, враз став тем сдержанным дэем, что вошел сюда не более получаса назад. Отвернулся от девушки, небрежно скинул плащ и бросил через плечо.
- Прикройся.
Подошел ко мне.
- Не троньте ее, - повторил я, глядя в глаза, черные, словно Тьма Первозданная.
- Не трогаю, как видите. Но наш с вами разговор на этом не закончится, дэй Джед. Теперь у меня уже два вопроса. Первый: где бумаги? Второй: где княжна Дманевская?
- Не знаю, - ответил я честно, а оттого совершенно спокойно.
- Не верю, - в тон мне произнес Менно и негромко крикнул, обращаясь к закрытой двери: - Эй, там, принесите кресло для нашего гостя.
Устрашающего вида деревянная конструкция с высокой спинкой и подлокотниками, с которых свисали кожаные ремни, заняла место в центре камеры.
- Помогите дэю Селану присесть.
Я оттолкнул потянувшиеся ко мне руки, клацнул зубами.
- Сам справлюсь.
Кутающаяся в чужой плащ Яра тихонько всхлипнула. Попросить что ли дэя Людвига посадить ее обратно в сундук? Нет, лучше вообще не напоминать о ней лишний раз: сидит себе девочка, пусть сидит.
- Вам удобно? – участливо поинтересовался маг, натягивая извлеченные из саквояжа белоснежные перчатки. – Ничего не давит?
Ну и началось…
Лисанна
Я боялась, что поездка растянется на дни, но мы были на месте еще засветло. Правда, после того, как сошли с дилижанса, пришлось еще немного прогуляться, и хоть встретить кого-либо вряд ли грозило, Рик не стал снимать тесных туфель, боясь, что после уже в них не влезет, и мужественно хромал почти час.
Жил коллекционер коллекционеров в небольшом загородном имении: заброшенная дорога – экипажи вряд ли проезжали здесь чаще, чем раз в год – вела через одичалый сад и заканчивалась у крыльца двухэтажного кирпичного дома, добротного, но, как и все здесь, запущенного.
Прислуги тут, очевидно, не держали, и хозяин открыл нам лично. Мужчина лет сорока, высокий и худой, со светлыми, небрежно перехваченными лентой волосами выглядел таким же неухоженным, как и его жилище. Он был обряжен в широкий, не раз штопанный халат и, к зависти моего спутника, совершенно бос.
- Чем могу служить?
- Доброго вечера, дэй Герберт, - поздоровался выступивший вперед метаморф. – Ричард Энсоре. Надеюсь, вы меня помните?
- Энсоре? – хозяин задумчиво почесал давно не знавший мыла и бритвы подбородок. – Энсоре, Энсоре… Серебряные ложечки!
- Так точно, - кивнул Рик.
- Какие ложечки? – спросила я удивленно.
- Серебряные, - повторил коллекционер коллекционеров. – Четвертая по величине коллекция в Вестолии!
Оборотень сконфуженно потупился и, как мне показалось, покраснел. Надо же – серебряные ложечки! Я с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть.
- Проходите-проходите, - зазвал нас в дом хозяин. – Я зажгу свечи и поставлю чайник.
В полутемной гостиной он вспомнил обо мне и учтиво поклонился, подобрав полы халата:
- Герберт Наут к вашим услугам, дэйни… хотя все зависит от того, в каких именно услугах вы нуждаетесь.
- Сана… э-э… - Только сейчас я вспомнила, что не придумала, как стану теперь называться.
- Дэйни Сана Энвут, - на ходу придумал мне имя Рик. – Моя невеста.
От неожиданности я глотнула воздуха широко открытым ртом и закашлялась.
- Простудилась, - извинился за меня оборотень. – А я предупреждал, что нельзя пить так много фруктовой воды со льдом.
- Очень приятно, дэйни, - кивнул дэй Наут. – Коллекционируете что-либо?
- К-хм… Видимо, женихов, - выдала я, не подумав.
- И много их у вас? – заинтересовался хозяин. – Имейте в виду, наибольшую коллекцию собрала в свое время герцогиня Эльская. Она была официально помолвлена восемнадцать раз. Но замуж, к слову, так и не вышла.
Подумалось, что если и дальше так пойдет, то я вполне могу обогнать дэйни герцогиню по количеству претендентов на мою руку, а до свадьбы попросту не доживу. Вслух я ничего говорить, естественно, не стала, но дэй Герберт этого не заметил: извинился и ушел готовить обещанный чай.
- И как давно мы помолвлены? – накинулась я на Рика, стоило нам остаться наедине.
- Если ты не заметила, минут пять, - ответил он невозмутимо. – Но не тешь себя надеждами: это лишь на время пребывания в этом доме. Сын Энрике Энсоре не может прийти к старому знакомому на ночь глядя с какой-то девицей. А невеста – другое дело.
- Можно было представить меня как свою кузину, - проворчала я.
- Можно было не насмешничать по поводу моей походки в этих туфлях, - злорадно ухмыльнулся метаморф.
- О, так это мелкая месть собирателя ложечек! – догадалась я.
- Хотите крупную, дэйни? – он дернул губой, демонстрируя клыки.
- В самом деле женишься на мне?
Оборотень оторопело отступил, улыбка померкла, но возвращение хозяина спасло его от продолжения разговора.
- Чай сейчас будет готов, а пока, может быть, просветите меня по поводу целей визита? – предложил дэй Наут. – Ищите покупателя на свою коллекцию?
- Нет-нет, - замотал головой виконт Энсоре, да так отчаянно, словно мысль о расставании с ложечками пугала его до глубины души. – Я хотел проконсультироваться с вами по иному вопросу, дэй Герберт. Одному моему знакомому попал в руки дворянский патент, отмеченный королевской дланью…
- Интересно, - не дал Рику закончить коллекционер коллекционеров. – Чьей именно дланью?
- Мой товарищ уверяет, что короля Эдуарда… последнего.
- Очень интересно. – Похоже, о чае было тут же забыто. – Идемте со мной.
Из гостиной он провел нас в обширное, хорошо освещенное помещение.
- Воздушно-масляная лампы, - указал он на один из светильников. – Прекрасный источник света, к тому же сжигают излишки кислорода, который, как вам известно, способствует гниению.
В огромной комнате без окон, уставленной бесчисленными книжными шкафами, действительно, трудно было дышать, а хозяину наряду с борьбой с гнилью стоило озаботиться уничтожением пыли, коя толстым слоем укрывала давно не востребованные фолианты и целые стелажи.
- Итак, патенты. Позвольте, дэйни…
Он потянулся через мою голову, снял с полки книгу и сдул с обложки пыль. Прямо мне в лицо.
Я чихнула, но извинений не последовало.
- Вот! – Дэй Герберт нашел нужную страницу. – Всего Эд Неудачник… То есть, его величество Эдуард выписал два таких патента… Первый был выдан некоему дэю Сави, и тот передал его на хранение в библиотеку монастыря Пресветлой Альмы, которая сгорела во время грозы в тридцать шестом году. А второй получил дэй Алджис… и снова пожар в библиотеке, в тридцать восьмом: кто-то оставил горящую свечу. Боюсь, вашего друга обманули, дэй Ричард. В мире больше не осталось грамот, отмеченных кровавой дланью короля Эдуарда.
- Вы уверены? – прошептал обескуражено Рик.
- Молодой… хм… человек. – Судя по паузе, сущность гостя не была для дэя Наута тайной. – В этой комнате хранятся перечни всех хоть сколь-нибудь известных коллекций в Вестолии, а так же коллекционных, или могущих таковыми стать, предметов. Я абсолютно уверен!
- Но…
- Одно время подделки подобных документов встречались часто: неопытным новичкам то и дело продавали липовые грамоты, пользуясь тем, что подлинность оттиска может быть установлена лишь магами крови при сличении отпечатка с кровью преемника или других родственников усопшего монарха. Скажите, кто из королевской семьи станет потакать прихотям какого-то собирателя? Но позже, уже при отце Эдуарда, ввели ряд мер, которые помогают проверить истинность патента и без этого: особая бумага, состав чернил, специальные чары, накладываемые поверх подписей… Достаньте вашу писульку, дэй Ричард, и я немедля докажу вам свою правоту. Смелее-смелее, или вы всерьез надеялись обмануть меня рассказом об «одном своем знакомом». Право слово, все так говорят!
Метаморф, помявшись, извлек из саквояжа, с которым не расставался, сверток с бумагами и вынул уже изрядно помятый патент.
- Давайте, я вам покажу… - Хозяин протянул руку и тут же опустил. – Но не здесь. Вернемтесь в гостиную.
Мы с Риком послушно последовали за ним.
- Теперь давайте. Или лучше сами: подпалите краешек бумаги и увидите. Если бы она была настоящая…
Метаморф уже поднес грамоту к одной из свечей и занявшийся уголок вдруг заискрился с громким треском, а воздух наполнился ароматом сандала.
- …Она бы сделала вот так, - удовлетворенно закончил шаман за потрясенно глядящего на этот маленький фейерверк коллекционера коллекционеров и раздавил наслюнявленными пальцами едва вошедший в силу огонек.
- Но как?.. – только и вымолвил дэй Герберт.
- По чистой случайности, - скромно ответил Ричард.
- И…
- Что я собираюсь делать с патентом? – Оборотню приходилось угадывать вопросы. – Вернуть законному владельцу, конечно же. У вас ведь наверняка записан адрес барона Алджиса? Буду признателен, если вы мне его дадите.
- Но вы же можете…
- Продать его? – Рик взмахнул еще дымившейся бумагой. – Нет. Сын Энрике Энсоре никогда не присвоит себе чужого, каких бы выгод это ни сулило.
Получив адрес барона и так и не увидев чая, мы покинули дом дэя Наута.
Солнце уже село, но до наступления полной темноты еще было время дойти до придорожной гостиницы, у которой останавливались дилижансы и откуда завтра нам предстояло отправиться в имение дэя Алджиса. На наше счастье тот жил не так уж далеко – день-полтора пути, по словам Рика.
Но этот день может стоить Джеду жизни…
- Почему – ложечки? – спросила я, заставляя себя не думать о плохом.
- Ложечки? – смущенно переспросил унери. Едва простившись с коллекционером коллекционеров, он стащил ненавистные туфли, обул кожаные легкоступы, и теперь бодро шагал по темному саду. – Ну-у… они миленькие. И маленькие. И не бьются, как старинный фарфор…
- Четвертая по величине коллекция, - припомнила я без насмешки. – Это впечатляет.
- Так вышло, - пожал плечами волк. – Мой… Тебе и правда интересно? Так вот, мой отец родом с юга, а в полуденных провинциях есть ряд традиций… В общем, в семье Энсоре принято на появление первого зуба дарить младенцам серебряные ложечки. А поскольку родни у отца много, я получил одновременно двадцать шесть совершенно разных ложечек. И все то время, что я жил с родителями, они хранились в моей комнате. Я к ним просто привык. А потом познакомился с одной девушкой. Мы пили чай, и она спросила, что бы я хотел получить от нее в подарок на память. И я подумал: пусть будет ложечка. Затем познакомился еще с одной девушкой…
- Четвертая по величине коллекция, - повторила я уже другим тоном и с другими мыслями.
- Нет, ну я и покупал их иногда, - совершенно стушевался Ричард. – Но ты ведь все равно не захочешь выходить замуж за такого испорченного и безответственного волка? – спросил он с надеждой.
- Я подумаю об этом за ужином, - пообещала я.
Ужин пришлось ждать, комнаты были не готовы принять постояльцев, из-за чего довелось сидеть в пустом, скудно освещенном общем зале, а сутулый коротышка, то ли хозяин, то ли управляющий гостиницей, глядел на нас, как на злейших врагов.
- Это же надо: явились без приглашения и хотим ему денег всучить за ночлег! – проворчала я, перехватив очередной недовольный взгляд. – Как будто он не этим живет!
- Не узнаю вас, дэйни, - усмехнулся на мое раздражение Рик. – Я еще помню вас милым и чувствительным созданием.
- С кем поведешься, от того и наберешься, - вернула я ему насмешку. – Так моя бабушка говорила.
- Я бы вспомнил другую поговорку. Ту где «с волками жить…». Потому что, если равняться на любого, с кем поведешься, я уже должен был ахать и краснеть по каждому поводу.
- Стукнуть тебя бубном? – предложила я, не найдясь с ответом на новую колкость.
Волк вежливо отказался, и беседа на этом заглохла.
- Смотри-ка, еще страдальцы. - Спустя пять минут привлек Рик мое внимание. - Крикнуть, чтобы бежали отсюда, пока не поздно?
Трое мужчин вошли в холл. Один тут же направился к стойке, а двое других – в нашу сторону.
- Доброй ночи, - поздоровался невысокий худенький человечек, подойдя к нашему столу.
- Доброй… - Я подняла глаза и обомлела, в тусклом свете разглядев его лицо: передо мной стоял фанатик, ударивший Джеда ножом в нашу первую встречу в дилижансе. Я оторопело схватила Рика за руку и испуганно пробормотала, глядя в маленькие бегающие глазки: - А вас уже выпустили из тюрьмы?
- Из какой тюрьмы, дэйни? – приблизился второй, и сердце в пятки ушло: этого я тоже узнала.
- Судья Мэвертон? Так вы… заодно?
- Мэвертон? – переспросил Рик, до хруста сжав мои пальцы и словно завороженный глядя на висящий на груди у судьи знак: чеканное изображение огня в большом медном круге и какие-то буквы. Такой же был на том ноже. – А я-то еще думал, зачем ему волкодавы.
Менно застыл, затем досадливо тряхнул рукой и словно нехотя стянул с лица маску, демонстрируя презрительную гримасу, за которой пытался скрыть свое раздражение.
- Что ж, - растянул он. – Теперь охотно верю, что вы давно не садились за карточный стол, дэй Джед. Сначала блефуете так бездарно, а после вскрываетесь не в срок. Это дэйни Лисанна просветила вас насчет моей скромной персоны? Узнала. А директриса заведения, где она обучалась, представила княжну, как весьма посредственную ученицу… Впрочем, может быть, мы пригласим дэйни к нам? Думаю, в ее присутствии вам будет… хм, несколько неудобно и дальше отказывать мне в моей просьбе.
Дверь тут же отворилась, будто стоявшие за ней только и ждали этих слов. Я успел представить, что сейчас втащат заплаканную Сану, но двое людей, верно охарактеризованные Унго, как разбойники без манер, внесли и поставили у ног мага сундук, тот самый, что я видел через решетку в соседней камере. Картинка наконец сложилась. Менно поручил работу не тем людям: они не разузнали загодя, кто еще был со мной и схватили лишь тех, кто находился в комнате – меня, Унго и девушку, которую приняли за Сану.
Мага ждало жестокое разочарование, а нас с Ярой… И думать не хотелось, что ждало нас.
- Не нужно ее в это вмешивать, - попросил я, когда дэй Людвиг уже взялся за кольцо на крышке. – Она ничего не знает.
- Сейчас ее саму спросим.
Человек распахнул сундук, заглянул внутрь и резко отпрянул, но поздно: вырвавшаяся из плена волчица мертвой хваткой вцепилась в его в последний миг выставленную вперед руку, и если теперь и разжала бы челюсти, то лишь для того, чтобы вновь сомкнуть на его горле. Умница ты моя! Но… Это было бы слишком просто.
В следующую секунду в носу защипало, как бывает обычно, когда рядом используют магию, и Менно с силой тряхнул рукой, отбрасывая Яру в сторону. Волчица, взвизгнув, пролетела через всю камеру, и, ударившись о стену, упала на пол, а маг опять вскинул окровавленную руку. Испугавшись, что он со злости тут же убьет ее, я бросился на него, уже осознавая свою беспомощность, и верно: меня отшвырнуло к двери горячей волной. Но не остановило, и, вскочив на ноги, я снова ринулся на Менно, и снова был отброшен назад. А маг уже со злостью наблюдал, как теряет звериные очертания лежащее у стены тело.
- Не троньте ее, - прорычал я. – Девочка тут ни при чем, ей ничего не известно.
- Девочка, - брезгливо выдавил человек. – Поглядим, что тут у вас за девочка…
Он приблизился к тяжело дышащей Яре, вцепился в длинные растрепанные волосы и резко поднял. Взглянул в ее искаженное страхом и болью лицо, и вдруг отпустил – не отшвырнул, а отпустил, враз став тем сдержанным дэем, что вошел сюда не более получаса назад. Отвернулся от девушки, небрежно скинул плащ и бросил через плечо.
- Прикройся.
Подошел ко мне.
- Не троньте ее, - повторил я, глядя в глаза, черные, словно Тьма Первозданная.
- Не трогаю, как видите. Но наш с вами разговор на этом не закончится, дэй Джед. Теперь у меня уже два вопроса. Первый: где бумаги? Второй: где княжна Дманевская?
- Не знаю, - ответил я честно, а оттого совершенно спокойно.
- Не верю, - в тон мне произнес Менно и негромко крикнул, обращаясь к закрытой двери: - Эй, там, принесите кресло для нашего гостя.
Устрашающего вида деревянная конструкция с высокой спинкой и подлокотниками, с которых свисали кожаные ремни, заняла место в центре камеры.
- Помогите дэю Селану присесть.
Я оттолкнул потянувшиеся ко мне руки, клацнул зубами.
- Сам справлюсь.
Кутающаяся в чужой плащ Яра тихонько всхлипнула. Попросить что ли дэя Людвига посадить ее обратно в сундук? Нет, лучше вообще не напоминать о ней лишний раз: сидит себе девочка, пусть сидит.
- Вам удобно? – участливо поинтересовался маг, натягивая извлеченные из саквояжа белоснежные перчатки. – Ничего не давит?
Ну и началось…
Лисанна
Я боялась, что поездка растянется на дни, но мы были на месте еще засветло. Правда, после того, как сошли с дилижанса, пришлось еще немного прогуляться, и хоть встретить кого-либо вряд ли грозило, Рик не стал снимать тесных туфель, боясь, что после уже в них не влезет, и мужественно хромал почти час.
Жил коллекционер коллекционеров в небольшом загородном имении: заброшенная дорога – экипажи вряд ли проезжали здесь чаще, чем раз в год – вела через одичалый сад и заканчивалась у крыльца двухэтажного кирпичного дома, добротного, но, как и все здесь, запущенного.
Прислуги тут, очевидно, не держали, и хозяин открыл нам лично. Мужчина лет сорока, высокий и худой, со светлыми, небрежно перехваченными лентой волосами выглядел таким же неухоженным, как и его жилище. Он был обряжен в широкий, не раз штопанный халат и, к зависти моего спутника, совершенно бос.
- Чем могу служить?
- Доброго вечера, дэй Герберт, - поздоровался выступивший вперед метаморф. – Ричард Энсоре. Надеюсь, вы меня помните?
- Энсоре? – хозяин задумчиво почесал давно не знавший мыла и бритвы подбородок. – Энсоре, Энсоре… Серебряные ложечки!
- Так точно, - кивнул Рик.
- Какие ложечки? – спросила я удивленно.
- Серебряные, - повторил коллекционер коллекционеров. – Четвертая по величине коллекция в Вестолии!
Оборотень сконфуженно потупился и, как мне показалось, покраснел. Надо же – серебряные ложечки! Я с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть.
- Проходите-проходите, - зазвал нас в дом хозяин. – Я зажгу свечи и поставлю чайник.
В полутемной гостиной он вспомнил обо мне и учтиво поклонился, подобрав полы халата:
- Герберт Наут к вашим услугам, дэйни… хотя все зависит от того, в каких именно услугах вы нуждаетесь.
- Сана… э-э… - Только сейчас я вспомнила, что не придумала, как стану теперь называться.
- Дэйни Сана Энвут, - на ходу придумал мне имя Рик. – Моя невеста.
От неожиданности я глотнула воздуха широко открытым ртом и закашлялась.
- Простудилась, - извинился за меня оборотень. – А я предупреждал, что нельзя пить так много фруктовой воды со льдом.
- Очень приятно, дэйни, - кивнул дэй Наут. – Коллекционируете что-либо?
- К-хм… Видимо, женихов, - выдала я, не подумав.
- И много их у вас? – заинтересовался хозяин. – Имейте в виду, наибольшую коллекцию собрала в свое время герцогиня Эльская. Она была официально помолвлена восемнадцать раз. Но замуж, к слову, так и не вышла.
Подумалось, что если и дальше так пойдет, то я вполне могу обогнать дэйни герцогиню по количеству претендентов на мою руку, а до свадьбы попросту не доживу. Вслух я ничего говорить, естественно, не стала, но дэй Герберт этого не заметил: извинился и ушел готовить обещанный чай.
- И как давно мы помолвлены? – накинулась я на Рика, стоило нам остаться наедине.
- Если ты не заметила, минут пять, - ответил он невозмутимо. – Но не тешь себя надеждами: это лишь на время пребывания в этом доме. Сын Энрике Энсоре не может прийти к старому знакомому на ночь глядя с какой-то девицей. А невеста – другое дело.
- Можно было представить меня как свою кузину, - проворчала я.
- Можно было не насмешничать по поводу моей походки в этих туфлях, - злорадно ухмыльнулся метаморф.
- О, так это мелкая месть собирателя ложечек! – догадалась я.
- Хотите крупную, дэйни? – он дернул губой, демонстрируя клыки.
- В самом деле женишься на мне?
Оборотень оторопело отступил, улыбка померкла, но возвращение хозяина спасло его от продолжения разговора.
- Чай сейчас будет готов, а пока, может быть, просветите меня по поводу целей визита? – предложил дэй Наут. – Ищите покупателя на свою коллекцию?
- Нет-нет, - замотал головой виконт Энсоре, да так отчаянно, словно мысль о расставании с ложечками пугала его до глубины души. – Я хотел проконсультироваться с вами по иному вопросу, дэй Герберт. Одному моему знакомому попал в руки дворянский патент, отмеченный королевской дланью…
- Интересно, - не дал Рику закончить коллекционер коллекционеров. – Чьей именно дланью?
- Мой товарищ уверяет, что короля Эдуарда… последнего.
- Очень интересно. – Похоже, о чае было тут же забыто. – Идемте со мной.
Из гостиной он провел нас в обширное, хорошо освещенное помещение.
- Воздушно-масляная лампы, - указал он на один из светильников. – Прекрасный источник света, к тому же сжигают излишки кислорода, который, как вам известно, способствует гниению.
В огромной комнате без окон, уставленной бесчисленными книжными шкафами, действительно, трудно было дышать, а хозяину наряду с борьбой с гнилью стоило озаботиться уничтожением пыли, коя толстым слоем укрывала давно не востребованные фолианты и целые стелажи.
- Итак, патенты. Позвольте, дэйни…
Он потянулся через мою голову, снял с полки книгу и сдул с обложки пыль. Прямо мне в лицо.
Я чихнула, но извинений не последовало.
- Вот! – Дэй Герберт нашел нужную страницу. – Всего Эд Неудачник… То есть, его величество Эдуард выписал два таких патента… Первый был выдан некоему дэю Сави, и тот передал его на хранение в библиотеку монастыря Пресветлой Альмы, которая сгорела во время грозы в тридцать шестом году. А второй получил дэй Алджис… и снова пожар в библиотеке, в тридцать восьмом: кто-то оставил горящую свечу. Боюсь, вашего друга обманули, дэй Ричард. В мире больше не осталось грамот, отмеченных кровавой дланью короля Эдуарда.
- Вы уверены? – прошептал обескуражено Рик.
- Молодой… хм… человек. – Судя по паузе, сущность гостя не была для дэя Наута тайной. – В этой комнате хранятся перечни всех хоть сколь-нибудь известных коллекций в Вестолии, а так же коллекционных, или могущих таковыми стать, предметов. Я абсолютно уверен!
- Но…
- Одно время подделки подобных документов встречались часто: неопытным новичкам то и дело продавали липовые грамоты, пользуясь тем, что подлинность оттиска может быть установлена лишь магами крови при сличении отпечатка с кровью преемника или других родственников усопшего монарха. Скажите, кто из королевской семьи станет потакать прихотям какого-то собирателя? Но позже, уже при отце Эдуарда, ввели ряд мер, которые помогают проверить истинность патента и без этого: особая бумага, состав чернил, специальные чары, накладываемые поверх подписей… Достаньте вашу писульку, дэй Ричард, и я немедля докажу вам свою правоту. Смелее-смелее, или вы всерьез надеялись обмануть меня рассказом об «одном своем знакомом». Право слово, все так говорят!
Метаморф, помявшись, извлек из саквояжа, с которым не расставался, сверток с бумагами и вынул уже изрядно помятый патент.
- Давайте, я вам покажу… - Хозяин протянул руку и тут же опустил. – Но не здесь. Вернемтесь в гостиную.
Мы с Риком послушно последовали за ним.
- Теперь давайте. Или лучше сами: подпалите краешек бумаги и увидите. Если бы она была настоящая…
Метаморф уже поднес грамоту к одной из свечей и занявшийся уголок вдруг заискрился с громким треском, а воздух наполнился ароматом сандала.
- …Она бы сделала вот так, - удовлетворенно закончил шаман за потрясенно глядящего на этот маленький фейерверк коллекционера коллекционеров и раздавил наслюнявленными пальцами едва вошедший в силу огонек.
- Но как?.. – только и вымолвил дэй Герберт.
- По чистой случайности, - скромно ответил Ричард.
- И…
- Что я собираюсь делать с патентом? – Оборотню приходилось угадывать вопросы. – Вернуть законному владельцу, конечно же. У вас ведь наверняка записан адрес барона Алджиса? Буду признателен, если вы мне его дадите.
- Но вы же можете…
- Продать его? – Рик взмахнул еще дымившейся бумагой. – Нет. Сын Энрике Энсоре никогда не присвоит себе чужого, каких бы выгод это ни сулило.
Получив адрес барона и так и не увидев чая, мы покинули дом дэя Наута.
Солнце уже село, но до наступления полной темноты еще было время дойти до придорожной гостиницы, у которой останавливались дилижансы и откуда завтра нам предстояло отправиться в имение дэя Алджиса. На наше счастье тот жил не так уж далеко – день-полтора пути, по словам Рика.
Но этот день может стоить Джеду жизни…
- Почему – ложечки? – спросила я, заставляя себя не думать о плохом.
- Ложечки? – смущенно переспросил унери. Едва простившись с коллекционером коллекционеров, он стащил ненавистные туфли, обул кожаные легкоступы, и теперь бодро шагал по темному саду. – Ну-у… они миленькие. И маленькие. И не бьются, как старинный фарфор…
- Четвертая по величине коллекция, - припомнила я без насмешки. – Это впечатляет.
- Так вышло, - пожал плечами волк. – Мой… Тебе и правда интересно? Так вот, мой отец родом с юга, а в полуденных провинциях есть ряд традиций… В общем, в семье Энсоре принято на появление первого зуба дарить младенцам серебряные ложечки. А поскольку родни у отца много, я получил одновременно двадцать шесть совершенно разных ложечек. И все то время, что я жил с родителями, они хранились в моей комнате. Я к ним просто привык. А потом познакомился с одной девушкой. Мы пили чай, и она спросила, что бы я хотел получить от нее в подарок на память. И я подумал: пусть будет ложечка. Затем познакомился еще с одной девушкой…
- Четвертая по величине коллекция, - повторила я уже другим тоном и с другими мыслями.
- Нет, ну я и покупал их иногда, - совершенно стушевался Ричард. – Но ты ведь все равно не захочешь выходить замуж за такого испорченного и безответственного волка? – спросил он с надеждой.
- Я подумаю об этом за ужином, - пообещала я.
Ужин пришлось ждать, комнаты были не готовы принять постояльцев, из-за чего довелось сидеть в пустом, скудно освещенном общем зале, а сутулый коротышка, то ли хозяин, то ли управляющий гостиницей, глядел на нас, как на злейших врагов.
- Это же надо: явились без приглашения и хотим ему денег всучить за ночлег! – проворчала я, перехватив очередной недовольный взгляд. – Как будто он не этим живет!
- Не узнаю вас, дэйни, - усмехнулся на мое раздражение Рик. – Я еще помню вас милым и чувствительным созданием.
- С кем поведешься, от того и наберешься, - вернула я ему насмешку. – Так моя бабушка говорила.
- Я бы вспомнил другую поговорку. Ту где «с волками жить…». Потому что, если равняться на любого, с кем поведешься, я уже должен был ахать и краснеть по каждому поводу.
- Стукнуть тебя бубном? – предложила я, не найдясь с ответом на новую колкость.
Волк вежливо отказался, и беседа на этом заглохла.
- Смотри-ка, еще страдальцы. - Спустя пять минут привлек Рик мое внимание. - Крикнуть, чтобы бежали отсюда, пока не поздно?
Трое мужчин вошли в холл. Один тут же направился к стойке, а двое других – в нашу сторону.
- Доброй ночи, - поздоровался невысокий худенький человечек, подойдя к нашему столу.
- Доброй… - Я подняла глаза и обомлела, в тусклом свете разглядев его лицо: передо мной стоял фанатик, ударивший Джеда ножом в нашу первую встречу в дилижансе. Я оторопело схватила Рика за руку и испуганно пробормотала, глядя в маленькие бегающие глазки: - А вас уже выпустили из тюрьмы?
- Из какой тюрьмы, дэйни? – приблизился второй, и сердце в пятки ушло: этого я тоже узнала.
- Судья Мэвертон? Так вы… заодно?
- Мэвертон? – переспросил Рик, до хруста сжав мои пальцы и словно завороженный глядя на висящий на груди у судьи знак: чеканное изображение огня в большом медном круге и какие-то буквы. Такой же был на том ноже. – А я-то еще думал, зачем ему волкодавы.
