воспоминания или посмертный бред безумного духа? Если настоящие, вся моя теория, основанная на том, что Тисби убили из-за того, что он знал большой королевский секрет, летит Мун под семь хвостов.
Хотя, постойте-ка: по всеобщему мнению маг покончил с собой, выпрыгнув из окна башни, а не был убит в своем кабинете.
- Ты сам виноват, Натан! – прошептала новоиспеченная вдова, размазывая по лицу слезы. – Не нужно было обманывать меня.
Она по кругу обошла комнату, простучала стены и мебель и надолго завозилась под письменным столом. Выбралась оттуда, уже сжимая в руке знакомый мне блокнот.
- Ты не меняешь привычек, да, Натан? Это хорошо. Значит, я и ее найду. Найду эту тварь, которая… - Женщина всхлипнула. – Которая отобрала тебя у меня.
Расцеловав безучастного ко всему и, кажется, счастливого этим покойника, Анна c неожиданной для своего изящного сложения силой подтащила труп к окну…
А дело было, судя по округлости стен, как раз в башне.
И как это понимать?
Я лишь на мгновение закрыл глаза, а, открыв, обнаружил себя сидящим на парковой скамейке, но уже не в увядающем Драмлине, а в зеленом саду виллы Солсети. Я помнил это место, мы с Саной встречались тут, а после шли к ведущей на пляж каменной лестнице. Пожалуй, это даже можно было бы назвать свиданьями.
- Не думаю, но за неимением другого можете тешиться малым.
Я вздрогнул: рядом на скамейке сидела Виктория. Не златокудрая Анна, то тихая, то буйная сумасшедшая, а именно Виктория – такая, какой я видел ее, приехав в Лазоревую Бухту: волосы цвета воронового крыла, гордая осанка, уверенный взгляд.
- Откуда вы…
- Знаю? – усмехнулась она. – Неужели непонятно, досточтимый ар-дэй Леймс?
Слух неприятно резануло: я не называл ей этого имени.
- Мы с вами связаны здесь, Джед, - она забавлялась, нарочито томно и загадочно растягивая слова. - Вы видите мою жизнь, я – вашу. Это интереснее, чем просто говорить, не так ли? Мы – практически одно целое, знаем все мысли друг друга, все тайны…
- Не все.
- Ах да, - рассмеялась она негромко. – Пока не все. Вас ведь интересует это?
На скамье между нами появился дневник Тисби. Я потянулся за ним, но рука провалилась сквозь обложку.
- Зачем же так торопиться? – Женщина взяла блокнот и, не сводя с меня насмешливых глаз, зашуршала пустыми страницами. – Хотите знать, что здесь?
- Да.
- Власть. Богатство… Месть? Может быть, но я давно потеряла к этому интерес. Да и некому, как выяснилось, мстить. И не за что. В этой истории нет виноватых, дэй Леймс, только жертвы. Но некоторые из этих жертв весьма и весьма… хм, платежеспособны. Почему было этим не воспользоваться?
- Что там написано? – оторвал я ее от пространных рассуждений.
- Вам так не терпится уйти? – догадалась она. – Не хотите узнать меня поближе? Еще ближе?
- Мне кажется, я уже довольно вас знаю, - сохраняя вежливый тон, отказался я.
- Конечно. – Ее усмешка начинала меня раздражать. – Вы даже были в Драмлине. Знаете, как я вырвалась из той дыры. Осуждаете? Ваше право. Но я тоже лишь жертва, Джед. Натан… Наверное, он все же любил меня. Ревновал, боялся, что при моей внешности в столице у меня тут же появятся поклонники, и я найду ему замену. После счел, что сельский воздух – достаточное лекарство от моей беды. Ему стоило забрать меня с собой. Рядом с ним я легче пережила бы ту потерю. Пусть бы я развлекалась на шумных приемах или в дамских салонах, пока он был занят во дворце. Может, даже завела любовника… Все лучше, чем просиживать сутками в библиотеке и рыться в его книгах в поисках обрядов, вновь сделавших бы меня полноценной женщиной, молодой, красивой, любимой. Способной подарить своему мужу сына, о котором он мечтал… Считаете меня безумной? Да, я была такой. Но когда Натана не стало, я излечилась. Он был моим безумием, и, исцелившись от него, я получила свободу. Новое имя, новый муж, деньги, успех, поклонники и любовники. Я только начала свое восхождение, когда меня так некстати прервали…
В этот раз я успел приготовиться, и падение в черную дыру не стало неожиданностью.
Выбросило меня в том же саду, но теперь теплые аллеи тонули в ночной тьме. Фонари, если они здесь и были, не горели, светились лишь окна дома невдалеке. Оттуда же доносился и радостный гомон.
- Чернь. – Виктория брезгливо поморщилась, обернувшись к укутанному в плащ мужчине. – Подождем немного, пусть уйдут в дом.
Судя по украшенной драгоценными камнями прическе дэйны Солсети и роскошному вечернему платью из лилового атласа, это была та самая ночь. Мы с Саной спорили в ее спальне…
- Подождем, - согласился спутник дамы, и я, узнав голос, осторожно приблизился, чтобы заглянуть под скрывавший лицо капюшон.
- Знаете, чего я до сих пор не понимаю, Людвиг? - заговорила женщина, выдержав долгую паузу. – Почему вы не пришли за мной тогда. Вы ведь не могли не догадаться, кто виновен в его смерти. А между тем дело замяли.
- Не по моей воле, - холодно ответил Менно.
- А будь ваша воля? – спросила она с любопытством. – Он ведь был вашим другом.
- У меня нет и никогда не было друзей, ради которых я отступился бы от своих обязанностей. - Голос мага оставался спокоен. – Но мне все же следовало навестить вас. Во избежание последующих осложнений.
Кажется, невозмутимую Викторию пробрало после этих слов. Желание задавать провокационные вопросы пропало.
- Надеюсь, вы не забыли, что вам не открыть записки Натана без меня? – напомнила она, волнуясь.
- Не забыл. Уважаю вашу предусмотрительность. Хоть и странно, что вы безбоязненно возите бумаги с собой. Они же у вас здесь?
- Да, у меня в комнате. Но лучше мне пойти одной. Подождите тут.
Оставив мага, она прошла по тропинке и свернула на ведущую к дому аллею, когда впереди сверкнула молния, и грянул выстрел. Сразу же за ним – следующий.
Боль, треск разрываемой плоти и ломающихся ребер, поселившийся в груди огонь, и темное пятно, растекающееся по моей рубашке… Почему – по моей?!
Я упал, захлебываясь кровью, а призрак присел рядом и с нежностью погладил по взмокшему лбу.
- Умирать так неприятно, да, Джед? Теперь вы меня понимаете…
- Чего ты хочешь? - прохрипел я.
- Выйти отсюда, - прошептала она, склонившись к моему лицу. Щеки коснулась холодная кожа. – Выведи меня. Выпусти.
- Не дождешься.
- Тогда ты останешься здесь со мной.
Подо мной распахнулась знакомая пропасть, и хлынувшая горлом кровь залила все вокруг.
Лисанна
Рик не давал нам конкретных указаний. Велел лишь не входить в круг, пока горит огонь, и ждать. Сказал, что возвращаться легче, когда тебя ждут.
И я ждала. Обоих.
Сквозь затянувший поляну дым смотрела на сидевших у костра мужчин. Они ничего не делали и, за исключением нескольких неразборчивых фраз в самом начале, не разговаривали. Замерли неподвижно, глядя друг на друга, но я была уверена, что ни один, ни другой ничего не видят… Или видят нечто совсем иное. Память подбрасывала вычитанные когда-то сведения о шаманских ритуалах метаморфов. О том, как оборотни вводят себя в транс с помощью курительных трав или дурманящих снадобий, пляшут до исступления под стук бубна и воют монотонные песни.
Песен и танцев не было. Только дым от брошенных в огонь листьев, да две трубки, теперь уже потухшие. А еще, мне показалось, Рик добавил что-то в бутылку, прежде чем разлить остатки вина себе и Джеду…
На сердце было неспокойно. Тревога не оставляла меня с момента, когда шаман только предложил вызвать дух Анны, и каждую секунду я ожидала, что вот-вот случится нечто плохое. Каждый звук, каждый шорох, трепыхание потревоженного ветерком пламени или внезапно громкий крик чайки воспринимались мною как предвестники неизбежной беды. И когда Джед вдруг покачнулся и завалился на бок, я сначала успела подумать: «Вот оно!», а потом, ни о чем уже не думая, бросилась к нему.
- Нет! – Яра поймала меня на границе вычерченного Риком круга и обхватила руками, с силой зверя удерживая на месте. – Нельзя. Костер еще горит.
Джед
Ужас, страдания. Мелькавшие перед глазами картины сменялись с немыслимой скоростью. Мозаика то складывалась в четкий рисунок, то вновь разбивалась на тысячи осколков, каждый из которых норовил оцарапать душу. Изувеченные тела на импровизированном жертвеннике в центре просторного зала, измазанные кровью простыни, вспышки от выстрелов и две пули, одна за другой входящие в грудь. Зловещим маятником раскачивался на пуповине мертворожденный младенец… Красавица Анна показывала мне самые темные уголки своего персонального загробного мира, щедро делясь пережитыми когда-то страхами и болью.
Пытаясь укрыться от этого в собственной памяти, я щитом выставлял все то светлое и доброе, что хранилось там, но чужие кошмары прорывались в мои воспоминания, корежа их до неузнаваемости. Мне с трудом удавалось отличать истину ото лжи, но когда я уже всерьез испугался, что злобный дух заразит меня своим безумием, видения прошлого погасли, уступая место нереальности настоящего. И не понять было, к лучшему это или же наоборот…
Я вновь разделился, как тогда со своим волком. Одна часть меня осознавала, что всего этого нет и не может быть на самом деле, а другая блуждала впотьмах, не зная, как выбраться из сумрачного леса, где деревья напоминали тянущиеся из земли скрюченные руки старух. По змеиной чешуе, заменявшей у них кору, стекала с пальцев-веток густая темная кровь, просачивалась в вязкую почву, поила цветы на длинных колючих стеблях. Алые бутоны раздувались и пульсировали, впитывая эту жертву, чтобы потом с негромким хлопком распустить трепещущие лепестки, и тогда из сердцевины каждого такого цветка смотрело на меня налитое кровью лишенное век око…
- Выпусти меня отсюда, - шептали похожие на посиневшие губы покойника листья. – Выведи.
Жесткая трава ломалась под ногами с хрустом и звоном давимого стекла. Осколки резали подошву и вгрызались в стопы…
- Выпусти!
Выпусти ты меня, полоумная стерва!
И где, Мун ему в тещи, Рик?
- Там, где и должен быть, - раздалось у меня в голове. - У двери.
- Почему ты молчал?! – заорал я со злостью и облегчением одновременно. – Не представляешь, что тут творится!
- Я здесь тоже не пасьянс раскладываю, - ответил невидимый шаман. – Дамочка настырная, так и рвется наружу. Так что ты поторопись. Все узнал?
- Нет.
Самого главного Анна мне так и не открыла. Содержимое блокнота ее мужа оставалось загадкой.
- Времени мало. – Голос Рика начал теряться в невнятном шуме. – Если не получится, просто иди к двери.
- Куда? Я не знаю, куда!
- Просто иди…
Жуткий лес казался бесконечным, но я, похоже, начал к нему привыкать, научился осторожно ступать по стеклянной траве и уже не ежился под неприязненными взглядами глазастых цветочков. Правда, продираться через опутавшие деревья лианы, похожие на свисающие с ветвей внутренности удовольствия не доставляло…
- Джед!
Сердце остановилось и тут же забилось стократ быстрее. Забыв о брезгливости, я обрывал сочившиеся зловонной слизью побеги, спеша туда, откуда послышался крик, одновременно молясь о том, чтобы он оказался лишь плодом моего воображения.
- Джед!
- Сана!
Девушка вылетела на меня из кустов, оставив на растопыренных ветках клочки платья. Сбила с ног… по доброй нашей традиции. И, несмотря на боль от падения, тяжесть придавившего сверху тела и так знакомо ткнувший под ребра локоток, я не смог не улыбнуться.
- Джед! – Целительница обхватила руками мою шею, словно без всяких иносказаний собиралась задушить в объятиях, и расплакалась. – Я так… так испугалась. Я…
- Как ты сюда попала? – спросил я, не предпринимая попыток подняться, лишь прижимая ее к себе еще сильнее. – Ты же должна была ждать снаружи.
- Я ждала, - всхлипнула она. – Я очень-очень тебя ждала… Тебя…
Влажная от слез щека сама коснулась моих губ. Девушка замерла на миг, но не отстранилась, а в следующую секунду я подумал, будто все же лишился рассудка в безумном мире Анны: Сана гладила мои волосы, покрывая лицо поцелуями, шептала, что я ее милый, хороший и любимый, и как она ждала меня там, да и вообще всю жизнь…
- Не оставляй меня больше, пожалуйста.
- Не оставлю, - пообещал я ей, прежде чем поцеловать. – Никогда.
Ее губы были солеными от слез, а волосы пахли травами и дымом костра...
И цветочки глазели на нас с нескрываемой завистью…
- Джед, мне страшно здесь.
Милая моя, знала бы ты, как мне было страшно до твоего появления.
- Не бойся. Мы выберемся.
Руки-деревья раскачивались под налетевшим внезапно ветром, и трава шевелилась, выбрасывая цепляющиеся за ноги гибкие плети вьюнков. Местами размокшая от крови земля превращалась в настоящие топи, и Сана несколько раз проваливалась, но я крепко сжимал ее ладонь – не оставлю, никогда.
И без того темное небо стало еще темнее от закрывших его птиц: огромные вороны в безмолвии кружили над нами, словно чуяли скорую поживу.
- Мне страшно, Джед.
Рик, где ты?
Унери не отзывался.
Где ты, Мун тебя побери? Где эта дверь?
- Просто иди, - с трудом разобрал я в шуме усилившегося ветра. - Только не выпусти…
- Джед! Джед, помоги мне!
Я отвлекся на мысленный диалог с шаманом, и ползучая травка воспользовалась этим, чтобы схватить Лисанну и попыталась отобрать ее у меня. Не выйдет! С силой выдернув девушку из порвавшихся с треском пут, я ускорил шаг.
- Я боюсь, - шептала побледневшая целительница. – Я так боюсь, Джед. Выведи меня отсюда. Выведи, пожалуйста!
- Выведу, конечно же, выведу…
Я осекся и глубоко вдохнул… Впрочем, дышал ли я тут? Был ли я живым в мире мертвых? Билось ли мое сердце? А если билось, отчего оно не замерло навсегда, когда предназначавшиеся Анне-Виктории пули пробили мою грудь?
- Джед? – Сана с тревогой смотрела в мои глаза, приблизившись вплотную и положив руки мне на плечи. Моя прекрасная мечта…
- Как звали твою мать? – спросил я у нее.
- Что? – Пушистые ресницы растерянно запорхали.
- Как звали твою мать? – повторил я. – Твой отец разводит собак? Он курит? Носит усы? У тебя есть кузены и кузины? Сколько их?
- Джед, я не понимаю…
Серебро волос померкло и начало медленно темнеть, голубые глаза наливались синевой…
- Ты понимаешь, - скривился я горько, до последнего верив, что не мог ошибиться. – Ты все понимаешь, просто не знаешь ответов на эти вопросы. Потому что я их не знаю.
- Ты обещал, что не оставишь…
Дрожащие от слез губы потянулись ко мне, и, пока она еще оставалась моей Саной, я не стал отказывать себе в маленькой иллюзорной радости, с поцелуем вытягивая последнюю картинку-воспоминание, ответ на вопрос, за которым я пришел сюда. Мы связаны здесь – так просто и так сложно.
…Пожелтевшие страницы дневника впитывают свежую кровь, и на них проступают ровные строки. Нет времени, чтобы прочесть, но я сделаю это позже. А сейчас…
Сейчас я просто отпустил Анну, позволив быстрым вьюнкам опутать ее тело и утащить в сыто чавкнувшую землю. Безумный мир не желал отдавать свою единственную обитательницу.
Но он и со мной прощаться не спешил. Ветер свистел в ушах, ветки-лапы вцеплялись в волосы, ноги то проваливались в вязкую грязь, то запутывались в травяных силках. Воронам надоело кружить над деревьями и теперь они бросались на меня, хлеща по лицу крыльями и царапая когтями.
- Возвращайся, - настойчиво звал Ричард.
В довершение картины бреда появились огромные пауки, скорпионы и многоножки: лезли из всех щелей и спешили туда же, куда и я – к источнику зыбкого света на границе леса и моря тьмы.
Хотя, постойте-ка: по всеобщему мнению маг покончил с собой, выпрыгнув из окна башни, а не был убит в своем кабинете.
- Ты сам виноват, Натан! – прошептала новоиспеченная вдова, размазывая по лицу слезы. – Не нужно было обманывать меня.
Она по кругу обошла комнату, простучала стены и мебель и надолго завозилась под письменным столом. Выбралась оттуда, уже сжимая в руке знакомый мне блокнот.
- Ты не меняешь привычек, да, Натан? Это хорошо. Значит, я и ее найду. Найду эту тварь, которая… - Женщина всхлипнула. – Которая отобрала тебя у меня.
Расцеловав безучастного ко всему и, кажется, счастливого этим покойника, Анна c неожиданной для своего изящного сложения силой подтащила труп к окну…
А дело было, судя по округлости стен, как раз в башне.
И как это понимать?
Я лишь на мгновение закрыл глаза, а, открыв, обнаружил себя сидящим на парковой скамейке, но уже не в увядающем Драмлине, а в зеленом саду виллы Солсети. Я помнил это место, мы с Саной встречались тут, а после шли к ведущей на пляж каменной лестнице. Пожалуй, это даже можно было бы назвать свиданьями.
- Не думаю, но за неимением другого можете тешиться малым.
Я вздрогнул: рядом на скамейке сидела Виктория. Не златокудрая Анна, то тихая, то буйная сумасшедшая, а именно Виктория – такая, какой я видел ее, приехав в Лазоревую Бухту: волосы цвета воронового крыла, гордая осанка, уверенный взгляд.
- Откуда вы…
- Знаю? – усмехнулась она. – Неужели непонятно, досточтимый ар-дэй Леймс?
Слух неприятно резануло: я не называл ей этого имени.
- Мы с вами связаны здесь, Джед, - она забавлялась, нарочито томно и загадочно растягивая слова. - Вы видите мою жизнь, я – вашу. Это интереснее, чем просто говорить, не так ли? Мы – практически одно целое, знаем все мысли друг друга, все тайны…
- Не все.
- Ах да, - рассмеялась она негромко. – Пока не все. Вас ведь интересует это?
На скамье между нами появился дневник Тисби. Я потянулся за ним, но рука провалилась сквозь обложку.
- Зачем же так торопиться? – Женщина взяла блокнот и, не сводя с меня насмешливых глаз, зашуршала пустыми страницами. – Хотите знать, что здесь?
- Да.
- Власть. Богатство… Месть? Может быть, но я давно потеряла к этому интерес. Да и некому, как выяснилось, мстить. И не за что. В этой истории нет виноватых, дэй Леймс, только жертвы. Но некоторые из этих жертв весьма и весьма… хм, платежеспособны. Почему было этим не воспользоваться?
- Что там написано? – оторвал я ее от пространных рассуждений.
- Вам так не терпится уйти? – догадалась она. – Не хотите узнать меня поближе? Еще ближе?
- Мне кажется, я уже довольно вас знаю, - сохраняя вежливый тон, отказался я.
- Конечно. – Ее усмешка начинала меня раздражать. – Вы даже были в Драмлине. Знаете, как я вырвалась из той дыры. Осуждаете? Ваше право. Но я тоже лишь жертва, Джед. Натан… Наверное, он все же любил меня. Ревновал, боялся, что при моей внешности в столице у меня тут же появятся поклонники, и я найду ему замену. После счел, что сельский воздух – достаточное лекарство от моей беды. Ему стоило забрать меня с собой. Рядом с ним я легче пережила бы ту потерю. Пусть бы я развлекалась на шумных приемах или в дамских салонах, пока он был занят во дворце. Может, даже завела любовника… Все лучше, чем просиживать сутками в библиотеке и рыться в его книгах в поисках обрядов, вновь сделавших бы меня полноценной женщиной, молодой, красивой, любимой. Способной подарить своему мужу сына, о котором он мечтал… Считаете меня безумной? Да, я была такой. Но когда Натана не стало, я излечилась. Он был моим безумием, и, исцелившись от него, я получила свободу. Новое имя, новый муж, деньги, успех, поклонники и любовники. Я только начала свое восхождение, когда меня так некстати прервали…
В этот раз я успел приготовиться, и падение в черную дыру не стало неожиданностью.
Выбросило меня в том же саду, но теперь теплые аллеи тонули в ночной тьме. Фонари, если они здесь и были, не горели, светились лишь окна дома невдалеке. Оттуда же доносился и радостный гомон.
- Чернь. – Виктория брезгливо поморщилась, обернувшись к укутанному в плащ мужчине. – Подождем немного, пусть уйдут в дом.
Судя по украшенной драгоценными камнями прическе дэйны Солсети и роскошному вечернему платью из лилового атласа, это была та самая ночь. Мы с Саной спорили в ее спальне…
- Подождем, - согласился спутник дамы, и я, узнав голос, осторожно приблизился, чтобы заглянуть под скрывавший лицо капюшон.
- Знаете, чего я до сих пор не понимаю, Людвиг? - заговорила женщина, выдержав долгую паузу. – Почему вы не пришли за мной тогда. Вы ведь не могли не догадаться, кто виновен в его смерти. А между тем дело замяли.
- Не по моей воле, - холодно ответил Менно.
- А будь ваша воля? – спросила она с любопытством. – Он ведь был вашим другом.
- У меня нет и никогда не было друзей, ради которых я отступился бы от своих обязанностей. - Голос мага оставался спокоен. – Но мне все же следовало навестить вас. Во избежание последующих осложнений.
Кажется, невозмутимую Викторию пробрало после этих слов. Желание задавать провокационные вопросы пропало.
- Надеюсь, вы не забыли, что вам не открыть записки Натана без меня? – напомнила она, волнуясь.
- Не забыл. Уважаю вашу предусмотрительность. Хоть и странно, что вы безбоязненно возите бумаги с собой. Они же у вас здесь?
- Да, у меня в комнате. Но лучше мне пойти одной. Подождите тут.
Оставив мага, она прошла по тропинке и свернула на ведущую к дому аллею, когда впереди сверкнула молния, и грянул выстрел. Сразу же за ним – следующий.
Боль, треск разрываемой плоти и ломающихся ребер, поселившийся в груди огонь, и темное пятно, растекающееся по моей рубашке… Почему – по моей?!
Я упал, захлебываясь кровью, а призрак присел рядом и с нежностью погладил по взмокшему лбу.
- Умирать так неприятно, да, Джед? Теперь вы меня понимаете…
- Чего ты хочешь? - прохрипел я.
- Выйти отсюда, - прошептала она, склонившись к моему лицу. Щеки коснулась холодная кожа. – Выведи меня. Выпусти.
- Не дождешься.
- Тогда ты останешься здесь со мной.
Подо мной распахнулась знакомая пропасть, и хлынувшая горлом кровь залила все вокруг.
Лисанна
Рик не давал нам конкретных указаний. Велел лишь не входить в круг, пока горит огонь, и ждать. Сказал, что возвращаться легче, когда тебя ждут.
И я ждала. Обоих.
Сквозь затянувший поляну дым смотрела на сидевших у костра мужчин. Они ничего не делали и, за исключением нескольких неразборчивых фраз в самом начале, не разговаривали. Замерли неподвижно, глядя друг на друга, но я была уверена, что ни один, ни другой ничего не видят… Или видят нечто совсем иное. Память подбрасывала вычитанные когда-то сведения о шаманских ритуалах метаморфов. О том, как оборотни вводят себя в транс с помощью курительных трав или дурманящих снадобий, пляшут до исступления под стук бубна и воют монотонные песни.
Песен и танцев не было. Только дым от брошенных в огонь листьев, да две трубки, теперь уже потухшие. А еще, мне показалось, Рик добавил что-то в бутылку, прежде чем разлить остатки вина себе и Джеду…
На сердце было неспокойно. Тревога не оставляла меня с момента, когда шаман только предложил вызвать дух Анны, и каждую секунду я ожидала, что вот-вот случится нечто плохое. Каждый звук, каждый шорох, трепыхание потревоженного ветерком пламени или внезапно громкий крик чайки воспринимались мною как предвестники неизбежной беды. И когда Джед вдруг покачнулся и завалился на бок, я сначала успела подумать: «Вот оно!», а потом, ни о чем уже не думая, бросилась к нему.
- Нет! – Яра поймала меня на границе вычерченного Риком круга и обхватила руками, с силой зверя удерживая на месте. – Нельзя. Костер еще горит.
Джед
Ужас, страдания. Мелькавшие перед глазами картины сменялись с немыслимой скоростью. Мозаика то складывалась в четкий рисунок, то вновь разбивалась на тысячи осколков, каждый из которых норовил оцарапать душу. Изувеченные тела на импровизированном жертвеннике в центре просторного зала, измазанные кровью простыни, вспышки от выстрелов и две пули, одна за другой входящие в грудь. Зловещим маятником раскачивался на пуповине мертворожденный младенец… Красавица Анна показывала мне самые темные уголки своего персонального загробного мира, щедро делясь пережитыми когда-то страхами и болью.
Пытаясь укрыться от этого в собственной памяти, я щитом выставлял все то светлое и доброе, что хранилось там, но чужие кошмары прорывались в мои воспоминания, корежа их до неузнаваемости. Мне с трудом удавалось отличать истину ото лжи, но когда я уже всерьез испугался, что злобный дух заразит меня своим безумием, видения прошлого погасли, уступая место нереальности настоящего. И не понять было, к лучшему это или же наоборот…
Я вновь разделился, как тогда со своим волком. Одна часть меня осознавала, что всего этого нет и не может быть на самом деле, а другая блуждала впотьмах, не зная, как выбраться из сумрачного леса, где деревья напоминали тянущиеся из земли скрюченные руки старух. По змеиной чешуе, заменявшей у них кору, стекала с пальцев-веток густая темная кровь, просачивалась в вязкую почву, поила цветы на длинных колючих стеблях. Алые бутоны раздувались и пульсировали, впитывая эту жертву, чтобы потом с негромким хлопком распустить трепещущие лепестки, и тогда из сердцевины каждого такого цветка смотрело на меня налитое кровью лишенное век око…
- Выпусти меня отсюда, - шептали похожие на посиневшие губы покойника листья. – Выведи.
Жесткая трава ломалась под ногами с хрустом и звоном давимого стекла. Осколки резали подошву и вгрызались в стопы…
- Выпусти!
Выпусти ты меня, полоумная стерва!
И где, Мун ему в тещи, Рик?
- Там, где и должен быть, - раздалось у меня в голове. - У двери.
- Почему ты молчал?! – заорал я со злостью и облегчением одновременно. – Не представляешь, что тут творится!
- Я здесь тоже не пасьянс раскладываю, - ответил невидимый шаман. – Дамочка настырная, так и рвется наружу. Так что ты поторопись. Все узнал?
- Нет.
Самого главного Анна мне так и не открыла. Содержимое блокнота ее мужа оставалось загадкой.
- Времени мало. – Голос Рика начал теряться в невнятном шуме. – Если не получится, просто иди к двери.
- Куда? Я не знаю, куда!
- Просто иди…
Жуткий лес казался бесконечным, но я, похоже, начал к нему привыкать, научился осторожно ступать по стеклянной траве и уже не ежился под неприязненными взглядами глазастых цветочков. Правда, продираться через опутавшие деревья лианы, похожие на свисающие с ветвей внутренности удовольствия не доставляло…
- Джед!
Сердце остановилось и тут же забилось стократ быстрее. Забыв о брезгливости, я обрывал сочившиеся зловонной слизью побеги, спеша туда, откуда послышался крик, одновременно молясь о том, чтобы он оказался лишь плодом моего воображения.
- Джед!
- Сана!
Девушка вылетела на меня из кустов, оставив на растопыренных ветках клочки платья. Сбила с ног… по доброй нашей традиции. И, несмотря на боль от падения, тяжесть придавившего сверху тела и так знакомо ткнувший под ребра локоток, я не смог не улыбнуться.
- Джед! – Целительница обхватила руками мою шею, словно без всяких иносказаний собиралась задушить в объятиях, и расплакалась. – Я так… так испугалась. Я…
- Как ты сюда попала? – спросил я, не предпринимая попыток подняться, лишь прижимая ее к себе еще сильнее. – Ты же должна была ждать снаружи.
- Я ждала, - всхлипнула она. – Я очень-очень тебя ждала… Тебя…
Влажная от слез щека сама коснулась моих губ. Девушка замерла на миг, но не отстранилась, а в следующую секунду я подумал, будто все же лишился рассудка в безумном мире Анны: Сана гладила мои волосы, покрывая лицо поцелуями, шептала, что я ее милый, хороший и любимый, и как она ждала меня там, да и вообще всю жизнь…
- Не оставляй меня больше, пожалуйста.
- Не оставлю, - пообещал я ей, прежде чем поцеловать. – Никогда.
Ее губы были солеными от слез, а волосы пахли травами и дымом костра...
И цветочки глазели на нас с нескрываемой завистью…
- Джед, мне страшно здесь.
Милая моя, знала бы ты, как мне было страшно до твоего появления.
- Не бойся. Мы выберемся.
Руки-деревья раскачивались под налетевшим внезапно ветром, и трава шевелилась, выбрасывая цепляющиеся за ноги гибкие плети вьюнков. Местами размокшая от крови земля превращалась в настоящие топи, и Сана несколько раз проваливалась, но я крепко сжимал ее ладонь – не оставлю, никогда.
И без того темное небо стало еще темнее от закрывших его птиц: огромные вороны в безмолвии кружили над нами, словно чуяли скорую поживу.
- Мне страшно, Джед.
Рик, где ты?
Унери не отзывался.
Где ты, Мун тебя побери? Где эта дверь?
- Просто иди, - с трудом разобрал я в шуме усилившегося ветра. - Только не выпусти…
- Джед! Джед, помоги мне!
Я отвлекся на мысленный диалог с шаманом, и ползучая травка воспользовалась этим, чтобы схватить Лисанну и попыталась отобрать ее у меня. Не выйдет! С силой выдернув девушку из порвавшихся с треском пут, я ускорил шаг.
- Я боюсь, - шептала побледневшая целительница. – Я так боюсь, Джед. Выведи меня отсюда. Выведи, пожалуйста!
- Выведу, конечно же, выведу…
Я осекся и глубоко вдохнул… Впрочем, дышал ли я тут? Был ли я живым в мире мертвых? Билось ли мое сердце? А если билось, отчего оно не замерло навсегда, когда предназначавшиеся Анне-Виктории пули пробили мою грудь?
- Джед? – Сана с тревогой смотрела в мои глаза, приблизившись вплотную и положив руки мне на плечи. Моя прекрасная мечта…
- Как звали твою мать? – спросил я у нее.
- Что? – Пушистые ресницы растерянно запорхали.
- Как звали твою мать? – повторил я. – Твой отец разводит собак? Он курит? Носит усы? У тебя есть кузены и кузины? Сколько их?
- Джед, я не понимаю…
Серебро волос померкло и начало медленно темнеть, голубые глаза наливались синевой…
- Ты понимаешь, - скривился я горько, до последнего верив, что не мог ошибиться. – Ты все понимаешь, просто не знаешь ответов на эти вопросы. Потому что я их не знаю.
- Ты обещал, что не оставишь…
Дрожащие от слез губы потянулись ко мне, и, пока она еще оставалась моей Саной, я не стал отказывать себе в маленькой иллюзорной радости, с поцелуем вытягивая последнюю картинку-воспоминание, ответ на вопрос, за которым я пришел сюда. Мы связаны здесь – так просто и так сложно.
…Пожелтевшие страницы дневника впитывают свежую кровь, и на них проступают ровные строки. Нет времени, чтобы прочесть, но я сделаю это позже. А сейчас…
Сейчас я просто отпустил Анну, позволив быстрым вьюнкам опутать ее тело и утащить в сыто чавкнувшую землю. Безумный мир не желал отдавать свою единственную обитательницу.
Но он и со мной прощаться не спешил. Ветер свистел в ушах, ветки-лапы вцеплялись в волосы, ноги то проваливались в вязкую грязь, то запутывались в травяных силках. Воронам надоело кружить над деревьями и теперь они бросались на меня, хлеща по лицу крыльями и царапая когтями.
- Возвращайся, - настойчиво звал Ричард.
В довершение картины бреда появились огромные пауки, скорпионы и многоножки: лезли из всех щелей и спешили туда же, куда и я – к источнику зыбкого света на границе леса и моря тьмы.
