Мама, действительно, умерла, еще при родах. А отец жив и, надеюсь, здоров. Бедный папочка! Как он, наверное, расстроен из-за моего побега. Я оставила ему письмо, написала, что теперь сама стану устраивать свою жизнь и чтобы он не искал меня. А теперь жалела о той резкости. Нужно было бы написать ему еще, сообщить, что у меня все хорошо, что я живу в приличном доме и ни в чем не нуждаюсь. Но я боялась, что по письму он сможет меня отыскать.
- Простите, Сана, - смутился Джед, когда я умолкла, отвлекшись на эти размышления. – Должно быть, я затронул не слишком приятную для вас тему.
Какой же он все-таки милый. Тактичный, вежливый. Понятно же, что я ему совсем не интересна, но ему неудобно уйти, проговорив всего десять минут, вот и расспрашивает.
- Это вы меня простите, но мне в самом деле нечего о себе рассказать. Поговорим лучше о вас. Откуда вы? Чем занимаетесь?
Это было нескромно с моей стороны, все лучше, чем продолжать врать о себе – я еще не забыла слов Виктории о том, что метаморфы чувствуют ложь.
Джед
Что ж, я сам начал этот разговор. Пришлось подыграть и рассказать Милисенте о себе. Рос в провинции, после служил в королевской гвардии. Думаю, она не настолько глупа, чтобы не понять, что это значит: служба при дворе – привилегия дворян. Вспомнили мое образование правоведа – рассказал еще и об учебе в университете.
- А как вы познакомились с Викторией?
Странно было, что она не выспросила подробностей моей встречи с «возлюбленной» раньше. Ответ на этот вопрос был заготовлен, но я решил приберечь тему для будущей встречи.
- Я расскажу вам об этом завтра, - пообещал я. – Мы ведь увидимся завтра?
На следующий день я поведал ей о том, как увидел Викторию на одном из столичных приемов. Милисента заглатывала мои слова, как рыбешка наживку, но не спешила радовать в ответ: все семейство Солсети, как и прежде, безвылазно сидело на вилле и моя встреча с предметом грез (это я о шкатулке, естественно) откладывалась на неопределенный срок.
Еще через день я принес Сане подарок – баночку орехового масла. Девушка удивилась такому презенту, а после смутилась, узнав, куда исчезла та баночка, что она брала в дорогу. Мне удалось свести дело к шутке, благо, и рана от ножа, и ожог от уксуса зажили, и у меня не оставалось причин сердиться на незадачливую лекарку.
В следующую встречу подарка удостоился уже я: принимавшая дамские романы за образец истинных чувств девица притащила мне платок с инициалами моей «пассии». Я даже прослезился (клочок батиста невыносимо пропах мускусными духами) и поклялся носить его у сердца. Правда, уже на пути в гостиницу вступил в лужу, и дар любви пригодился, чтобы оттереть туфли.
Наши с Саной недолгие встречи не приносили желанных для меня результатов, но немного скрашивали скуку, на которую я был обречен в Лазоревой Бухте, да и отношения стоило поддерживать, ведь прошло уже больше седмицы, и я отчаялся застать дом пустым. Значит, придется воспользоваться предложением девушки и навестить семейство баронессы под видом ее давнего знакомого.
Но в день, когда я хотел просить Милисенту представить меня дэйне Солсети, случилось то, на что я уже не надеялся.
Лисанна
Завтрак я проспала. То ли дэй Рудольф изменил привычкам и не стрелял сегодня в саду, то ли мне не хотелось прерывать такой чудесный сон… Сон! И привидится же такое? Ни с того, ни с сего, когда у меня и в мыслях не было…
Наскоро умывшись, одевшись и собрав в тугой узел слегка потускневшие с момента окраски волосы, к которым я мало по малу уже привыкала, вышла в гостиную. Дэйна Агата просматривала почту, сидя в кресле у открытого окна. Остальных членов семейства видно и слышно не было.
- Вы не приболели, дорогуша? – баронесса на миг отвлеклась от писем.
- Нет, лишь не выспалась немного.
- Бывает, бывает…
Она вернулась к чтению, давая понять, что как обычно, во мне не нуждается.
На кухне Грасинья, толстая кухарка с грубым голосом, но мягким сердцем, приготовила мне чай со свежими сдобными булочками.
- Слышали новость, дэйни? Ар-дэй герцог приезжает в нашу глушь. Говорят, будет большой бал в ратуше, а после – фейерверк.
- Герцог? Какой?
- А что, их много, герцогов-то? – искренне удивилась добрая женщина.
- Да уж больше одного, - озадачила ее я. – И в честь которого планируют торжество?
- Так Вестранский герцог обещался, брат ее величества. А о других я отродясь не слыхала.
Кухарку можно было понять, ее ведь не мучили шесть лет изучением геральдики и родословных высшего дворянства. Для простых людей есть король (точнее – был), есть королева-регент, правящая от лица своего шестнадцатилетнего сына, есть этот самый сын, юный король Дарен, которого в народе по-прежнему именуют принцем, и герцог Эрнест Вестранский – брат ее величества Элмы. Об остальных и знать ни к чему.
Когда-то, когда не было еще королевства Вестолия, а были просто Олия и просто Вестран. В Олии жили люди, а в Вестране – и люди, и метаморфы. Сначала два соседних королевства долго воевали между собой, а потом объединились: король Олии взял в жены единственную дочь правителя Вестрана. Было это, если я ничего не путаю, лет пятьсот назад. С войнами с тех пор покончено, к метаморфам уже привыкли, а короли Вестолии завели себе моду время от времени жениться на девушках из Вестранского дома (когда заграничные принцессы вдруг заканчиваются). Вот и королева Элма, ныне вдовствующая, происходит из Вестранов. А ее брат – самый известный в народе герцог.
Интересно, зачем столь высокопоставленная особа приезжает в Лазоревую Бухту?
- А почему бы ему и не приехать? – пожала плечами Виктория, с которую я застала в библиотеке. – Хоть какое-то разнообразие для нас. Жаль, поздно сообщили о предстоящем визите, заказать новые наряды уже не успеем. Вряд ли найдется портной, способный сшить платье всего за сутки.
- За сутки? Хотите сказать, что прием уже завтра?
- Да, - равнодушно зевнула вдовушка. – Приглашены все и вся. И не думаю, что кто-то откажется. Градоправитель рискует разориться.
Она отложила книгу, которую листала перед моим приходом, и я прочла выбитое на переплете название.
- «Легенды Вестрана»?
- Да вот, вспомнилось, - улыбнулась Виктория. – Вдруг удастся поближе познакомиться с герцогом? Будет о чем поговорить.
Сказав это, она встала и, негромко что-то напевая, пошла к двери.
Странная. Нашла, что обсуждать с герцогом.
Я присела в освободившееся кресло и взяла книгу. Говоря со мной, женщина рассеянно мусолила пальцами уголок листа, и я легко нашла в середине толстого тома страницу, на которой она прервала чтение.
Эту легенду я знала. Некогда, еще до объединения Вестолии, король Вестрана Карл полюбил юную Джанелл, но девушка любила другого и вскоре вышла замуж за своего избранника. Король не смирился с поражением и отослал мужа Джанелл подальше от двора, кажется, на какую-то войну, а сам стал добиваться прекрасной дамы. Но Джанелл и в отсутствие супруга была ему верна и не принимала ухаживаний Карла. Тогда король прибег к хитрости: с помощью придворного мага он изменил облик и пришел к возлюбленной под личиной ее мужа. Джанелл не заметила подмены и несколько ночей провела с Карлом. После этого она понесла, и узнавший об этом король устроил скорую гибель ее супругу. Красавица долго горевала, но все же, в конце концов, согласилась стать королевой Вестранской, а Карл признал родившегося вскоре ребенка.
Мне эта история никогда не нравилась. И король подлец, и Джанелл дура - сначала подмены не заметила, а потом еще и простила убийцу любимого мужа.
Я пролистала книгу и нашла другую легенду. Тоже о короле, но в этот раз - добром и честном. Его звали Алвар. Однажды он повстречался с бедной девушкой, которая пасла гусей у стен его замка. Алвар влюбился в нее с первого взгляда, и хоть его и отговаривали всем двором, женился на прекрасной гусятнице. Вот так вот!
Древние сказания Вестрана увлекли, и я просидела в библиотеке до обеда. Я бы и после обеда туда вернулась, но у меня была назначена встреча с Джедом. Наконец-то у меня была хорошая новость для него: наверняка он сумеет попасть на прием в ратушу, а там встретится с Викторией и, может быть, объяснится. И еще одна любовная история получит счастливый финал.
Как это… грустно…
Перед встречей с оборотнем я решила еще раз наверняка убедиться в том, что его возлюбленная будет на балу в ратуше, и заглянула к Виктории. Задумавшись, забыла постучать и ввалилась в ее комнату без предупреждения.
Женщина стояла у стола. Услышав меня, она испуганно обернулась и со стуком захлопнула лежавшую перед ней шкатулку, которую я тут прежде не видела.
- Вы что-то хотели? – спросила она резко.
- Только узнать, пойдете ли вы на прием у…
- Сказала же, что да. И вы – тоже. Разве дэйна Агата вас не предупредила? Подумайте, что наденете.
Я вышла за дверь, размышляя, хочу ли я вообще быть на том балу.
Джед
О приезде Эрнеста Вестранского я знал еще до встречи с Саной: город сошел с ума из-за этой новости. Мелись улицы, подстригались кусты, впервые с момента моего приезда заработал фонтан на центральной площади. Гостиница, где мы с Унго остановились, гудела, как пчелиный улей: работники мыли окна и натирали полы, до блеска начищали канделябры и люстры, а кухня поражала немыслимыми ароматами. Все свободные на сегодня номера привели в такой вид, что любой из них достоин был принять саму королеву. Хоть ар-дэй герцог и должен был остановиться в особняке градоправителя, где ему и свите готовили целое крыло, хозяин гостиницы все же рассчитывал, что все придворные там не разместятся и окажут ему честь, расплатившись за ночлег в столь респектабельном заведении.
Знал я и о намечающемся бале в ратуше, но должен был увидеться с Саной и из ее уст получить подтверждение того, что баронесса Солсети с домочадцами его не проигнорируют.
- Да, дэйна Агата получила приглашение, - рассеянно произнесла девушка. Она вообще была сегодня рассеяна и говорила нехотя.
- Она его примет?
- Конечно. Здесь не так много развлечений, чтобы упускать такую возможность.
- Все пойдут?
- Вы хотите знать, пойдет ли Виктория?
Я хотел знать, уйдут ли все обитатели виллы, но, не забывая о выбранной роли влюбленного, кивнул.
- Да, она собирается. Приготовила роскошное платье, оно ей очень к лицу.
- Не сомневаюсь.
Кое-как удалось вытянуть из девушки, что на бал в ратушу семейство Солсети отправится в полном составе, баронесса собиралась взять с собой и юную лекарку, а значит, дом опустеет, как мне и было нужно. Я не старался скрывать радости от предвкушения успеха в затеянном мероприятии – подобные эмоции вполне вписывались в образ. Но Сана отчего-то моей радости не разделяла.
- А вы не боитесь? – спросила она, уже собираясь уйти.
- Предстоящего разговора? Да, немного, но…
- Не разговора. Разочарования. Вы ведь почти ничего о ней не знаете. Она очень красива, но достаточно ли этого? Могут ли серьезные чувства возникнуть так просто, с первого взгляда?
Разумные слова, которые я никак не ожидал услышать от этой чрезмерно романтичной особы.
- Я уверен в своих чувствах, - произнес я твердо.
- Тогда желаю вам удачи.
- Спасибо, она мне понадобится.
Но на одну лишь удачу полагаться нельзя, и оставшийся день я потратил на то, чтоб как следует все спланировать.
Въезд в город герцога со свитой я пропустил. Когда на площади гремел оркестр и раздавались восторженные крики толпы, я был уже на пляже, подходил к ведущей к вилле Солсети лестнице. Я знал, что калитка, которой пользовалась, приходя на встречи, моя невольная шпионка, не запирается – специально пару раз наведывался сюда ночью. Дождался, пока сядет солнце, и в сгустившейся тьме поднялся по лестнице. Войдя в сад, свернул с тропинки и пошел к дому напрямик. О том, что собак на вилле не держат, мне тоже было известно.
Баронесса с семейством уже уехали, и в доме остались только слуги. Те, у кого не было работы, наверняка сбежали на площадь, чтобы хоть издали полюбоваться праздником, а оставшиеся, думаю, выйдут наружу, когда начнется фейерверк. Унго с утра бродил по городу и разузнал примерный план готовившихся торжеств: сначала официальная часть, потом салют, а уже после – танцы и угощение для приглашенных.
Я достал из кармана часы и сверил время, вот-вот должны раздаться первые залпы.
Интуиция меня не обманула: как только грянули выстрелы и в небе расцвели букеты разноцветных искр, и дома вывалила кучка людей. С радостным шумом они пошли вглубь сада, туда, откуда должно было быть лучше видно, а я, проводив их взглядом, выбрался из кустов и прошмыгнул в дверь заднего хода. Внутри было темно, но мне это не мешало: ночное зрение – один из врожденных талантов метаморфа – позволяло рассмотреть коридор с расположенными по обе стороны дверьми. По разговорам с Саной, задавая бессмысленные на первый взгляд вопросы, я сумел составить примерный план дома. Второй этаж меня не интересовал, достаточно того, что сейчас он пуст. А на первом, сразу от входа для слуг, начинались рабочие помещения: кладовые, кухня, комнаты горничных. Чтобы попасть на хозяйскую половину, нужно было пройти в широкие двустворчатые двери. Комната Виктории – первая, сразу у лестницы. В следующей, как я знал, жила моя рыжеволосая помощница, но туда мне было не нужно.
Апартаменты прекрасной вдовы удивили сдержанностью: никаких излишеств, милых женскому сердцу кружевных скатерок, лаковых картинок и фарфоровых статуэток. И никаких шкатулок. Впрочем, я и не ожидал, что Виктория выставит свою маленькую сокровищницу на видное место, и, припомнив привычки знакомых дам, принялся за поиски. Но странное дело: в платяном шкафу были платья, в шляпных коробках – шляпы, а в ящике для белья – белье. Под кроватью стояли мягкие комнатные туфли и ночной горшок. Под подушкой лежал мешочек душистых трав.
Я уже испугался, с запозданием подумав о том, что, отправляясь погостить к свекрови, дэйна шантажистка могла оставить шкатулку с письмами в каком-нибудь тайнике в Алвердо. Но тут же заставил себя успокоиться: для женщин подобных Виктории такие документы сродни чековой книжке, с ними не расстаются надолго. Нет, в шкатулке или в холщевой суме, но письма Лен-Леррона должны быть здесь! Еще раз оглядев комнату, я стукнул себя ладонью по лбу: ну, не дурак ли! Дэйна Виктория – не романтичная девица. Она не станет хранить бумаги в ворохе белья или под подушкой. Для документов есть более подходящее место.
Крышка стоявшего у стены бюро была заперта, но это не стало для меня проблемой. Замок был самый обычный, без секретов и не заговоренный магией. Отколов от ворота булавку я с полминуты ковырялся в замке, пока не услышал тихий щелчок. Готово! Приподняв крышку, заглянул внутрь. Шкатулку, которую в подробностях описал мне дэй Роджер, невозможно было не заметить. Коробочка из светлого дерева, размерами с толстую книгу, украшенная резьбой, тоже была заперта, и в этот раз преграда была куда серьезнее: по форме отверстия для ключа было понятно, что булавкой тут не обойтись, но что еще хуже – я чувствовал магическую защиту. На всякий случай просмотрел лежавшие тут же, в бюро, бумаги. Писем Лен-Леррона среди них не было. Значит, они все же внутри.
Минуту или две я буровил ларчик взглядом, но, увы, взгляд мой никакой волшебной силой не обладал.
- Простите, Сана, - смутился Джед, когда я умолкла, отвлекшись на эти размышления. – Должно быть, я затронул не слишком приятную для вас тему.
Какой же он все-таки милый. Тактичный, вежливый. Понятно же, что я ему совсем не интересна, но ему неудобно уйти, проговорив всего десять минут, вот и расспрашивает.
- Это вы меня простите, но мне в самом деле нечего о себе рассказать. Поговорим лучше о вас. Откуда вы? Чем занимаетесь?
Это было нескромно с моей стороны, все лучше, чем продолжать врать о себе – я еще не забыла слов Виктории о том, что метаморфы чувствуют ложь.
Джед
Что ж, я сам начал этот разговор. Пришлось подыграть и рассказать Милисенте о себе. Рос в провинции, после служил в королевской гвардии. Думаю, она не настолько глупа, чтобы не понять, что это значит: служба при дворе – привилегия дворян. Вспомнили мое образование правоведа – рассказал еще и об учебе в университете.
- А как вы познакомились с Викторией?
Странно было, что она не выспросила подробностей моей встречи с «возлюбленной» раньше. Ответ на этот вопрос был заготовлен, но я решил приберечь тему для будущей встречи.
- Я расскажу вам об этом завтра, - пообещал я. – Мы ведь увидимся завтра?
На следующий день я поведал ей о том, как увидел Викторию на одном из столичных приемов. Милисента заглатывала мои слова, как рыбешка наживку, но не спешила радовать в ответ: все семейство Солсети, как и прежде, безвылазно сидело на вилле и моя встреча с предметом грез (это я о шкатулке, естественно) откладывалась на неопределенный срок.
Еще через день я принес Сане подарок – баночку орехового масла. Девушка удивилась такому презенту, а после смутилась, узнав, куда исчезла та баночка, что она брала в дорогу. Мне удалось свести дело к шутке, благо, и рана от ножа, и ожог от уксуса зажили, и у меня не оставалось причин сердиться на незадачливую лекарку.
В следующую встречу подарка удостоился уже я: принимавшая дамские романы за образец истинных чувств девица притащила мне платок с инициалами моей «пассии». Я даже прослезился (клочок батиста невыносимо пропах мускусными духами) и поклялся носить его у сердца. Правда, уже на пути в гостиницу вступил в лужу, и дар любви пригодился, чтобы оттереть туфли.
Наши с Саной недолгие встречи не приносили желанных для меня результатов, но немного скрашивали скуку, на которую я был обречен в Лазоревой Бухте, да и отношения стоило поддерживать, ведь прошло уже больше седмицы, и я отчаялся застать дом пустым. Значит, придется воспользоваться предложением девушки и навестить семейство баронессы под видом ее давнего знакомого.
Но в день, когда я хотел просить Милисенту представить меня дэйне Солсети, случилось то, на что я уже не надеялся.
Глава 5
Лисанна
Завтрак я проспала. То ли дэй Рудольф изменил привычкам и не стрелял сегодня в саду, то ли мне не хотелось прерывать такой чудесный сон… Сон! И привидится же такое? Ни с того, ни с сего, когда у меня и в мыслях не было…
Наскоро умывшись, одевшись и собрав в тугой узел слегка потускневшие с момента окраски волосы, к которым я мало по малу уже привыкала, вышла в гостиную. Дэйна Агата просматривала почту, сидя в кресле у открытого окна. Остальных членов семейства видно и слышно не было.
- Вы не приболели, дорогуша? – баронесса на миг отвлеклась от писем.
- Нет, лишь не выспалась немного.
- Бывает, бывает…
Она вернулась к чтению, давая понять, что как обычно, во мне не нуждается.
На кухне Грасинья, толстая кухарка с грубым голосом, но мягким сердцем, приготовила мне чай со свежими сдобными булочками.
- Слышали новость, дэйни? Ар-дэй герцог приезжает в нашу глушь. Говорят, будет большой бал в ратуше, а после – фейерверк.
- Герцог? Какой?
- А что, их много, герцогов-то? – искренне удивилась добрая женщина.
- Да уж больше одного, - озадачила ее я. – И в честь которого планируют торжество?
- Так Вестранский герцог обещался, брат ее величества. А о других я отродясь не слыхала.
Кухарку можно было понять, ее ведь не мучили шесть лет изучением геральдики и родословных высшего дворянства. Для простых людей есть король (точнее – был), есть королева-регент, правящая от лица своего шестнадцатилетнего сына, есть этот самый сын, юный король Дарен, которого в народе по-прежнему именуют принцем, и герцог Эрнест Вестранский – брат ее величества Элмы. Об остальных и знать ни к чему.
Когда-то, когда не было еще королевства Вестолия, а были просто Олия и просто Вестран. В Олии жили люди, а в Вестране – и люди, и метаморфы. Сначала два соседних королевства долго воевали между собой, а потом объединились: король Олии взял в жены единственную дочь правителя Вестрана. Было это, если я ничего не путаю, лет пятьсот назад. С войнами с тех пор покончено, к метаморфам уже привыкли, а короли Вестолии завели себе моду время от времени жениться на девушках из Вестранского дома (когда заграничные принцессы вдруг заканчиваются). Вот и королева Элма, ныне вдовствующая, происходит из Вестранов. А ее брат – самый известный в народе герцог.
Интересно, зачем столь высокопоставленная особа приезжает в Лазоревую Бухту?
- А почему бы ему и не приехать? – пожала плечами Виктория, с которую я застала в библиотеке. – Хоть какое-то разнообразие для нас. Жаль, поздно сообщили о предстоящем визите, заказать новые наряды уже не успеем. Вряд ли найдется портной, способный сшить платье всего за сутки.
- За сутки? Хотите сказать, что прием уже завтра?
- Да, - равнодушно зевнула вдовушка. – Приглашены все и вся. И не думаю, что кто-то откажется. Градоправитель рискует разориться.
Она отложила книгу, которую листала перед моим приходом, и я прочла выбитое на переплете название.
- «Легенды Вестрана»?
- Да вот, вспомнилось, - улыбнулась Виктория. – Вдруг удастся поближе познакомиться с герцогом? Будет о чем поговорить.
Сказав это, она встала и, негромко что-то напевая, пошла к двери.
Странная. Нашла, что обсуждать с герцогом.
Я присела в освободившееся кресло и взяла книгу. Говоря со мной, женщина рассеянно мусолила пальцами уголок листа, и я легко нашла в середине толстого тома страницу, на которой она прервала чтение.
Эту легенду я знала. Некогда, еще до объединения Вестолии, король Вестрана Карл полюбил юную Джанелл, но девушка любила другого и вскоре вышла замуж за своего избранника. Король не смирился с поражением и отослал мужа Джанелл подальше от двора, кажется, на какую-то войну, а сам стал добиваться прекрасной дамы. Но Джанелл и в отсутствие супруга была ему верна и не принимала ухаживаний Карла. Тогда король прибег к хитрости: с помощью придворного мага он изменил облик и пришел к возлюбленной под личиной ее мужа. Джанелл не заметила подмены и несколько ночей провела с Карлом. После этого она понесла, и узнавший об этом король устроил скорую гибель ее супругу. Красавица долго горевала, но все же, в конце концов, согласилась стать королевой Вестранской, а Карл признал родившегося вскоре ребенка.
Мне эта история никогда не нравилась. И король подлец, и Джанелл дура - сначала подмены не заметила, а потом еще и простила убийцу любимого мужа.
Я пролистала книгу и нашла другую легенду. Тоже о короле, но в этот раз - добром и честном. Его звали Алвар. Однажды он повстречался с бедной девушкой, которая пасла гусей у стен его замка. Алвар влюбился в нее с первого взгляда, и хоть его и отговаривали всем двором, женился на прекрасной гусятнице. Вот так вот!
Древние сказания Вестрана увлекли, и я просидела в библиотеке до обеда. Я бы и после обеда туда вернулась, но у меня была назначена встреча с Джедом. Наконец-то у меня была хорошая новость для него: наверняка он сумеет попасть на прием в ратушу, а там встретится с Викторией и, может быть, объяснится. И еще одна любовная история получит счастливый финал.
Как это… грустно…
Перед встречей с оборотнем я решила еще раз наверняка убедиться в том, что его возлюбленная будет на балу в ратуше, и заглянула к Виктории. Задумавшись, забыла постучать и ввалилась в ее комнату без предупреждения.
Женщина стояла у стола. Услышав меня, она испуганно обернулась и со стуком захлопнула лежавшую перед ней шкатулку, которую я тут прежде не видела.
- Вы что-то хотели? – спросила она резко.
- Только узнать, пойдете ли вы на прием у…
- Сказала же, что да. И вы – тоже. Разве дэйна Агата вас не предупредила? Подумайте, что наденете.
Я вышла за дверь, размышляя, хочу ли я вообще быть на том балу.
Джед
О приезде Эрнеста Вестранского я знал еще до встречи с Саной: город сошел с ума из-за этой новости. Мелись улицы, подстригались кусты, впервые с момента моего приезда заработал фонтан на центральной площади. Гостиница, где мы с Унго остановились, гудела, как пчелиный улей: работники мыли окна и натирали полы, до блеска начищали канделябры и люстры, а кухня поражала немыслимыми ароматами. Все свободные на сегодня номера привели в такой вид, что любой из них достоин был принять саму королеву. Хоть ар-дэй герцог и должен был остановиться в особняке градоправителя, где ему и свите готовили целое крыло, хозяин гостиницы все же рассчитывал, что все придворные там не разместятся и окажут ему честь, расплатившись за ночлег в столь респектабельном заведении.
Знал я и о намечающемся бале в ратуше, но должен был увидеться с Саной и из ее уст получить подтверждение того, что баронесса Солсети с домочадцами его не проигнорируют.
- Да, дэйна Агата получила приглашение, - рассеянно произнесла девушка. Она вообще была сегодня рассеяна и говорила нехотя.
- Она его примет?
- Конечно. Здесь не так много развлечений, чтобы упускать такую возможность.
- Все пойдут?
- Вы хотите знать, пойдет ли Виктория?
Я хотел знать, уйдут ли все обитатели виллы, но, не забывая о выбранной роли влюбленного, кивнул.
- Да, она собирается. Приготовила роскошное платье, оно ей очень к лицу.
- Не сомневаюсь.
Кое-как удалось вытянуть из девушки, что на бал в ратушу семейство Солсети отправится в полном составе, баронесса собиралась взять с собой и юную лекарку, а значит, дом опустеет, как мне и было нужно. Я не старался скрывать радости от предвкушения успеха в затеянном мероприятии – подобные эмоции вполне вписывались в образ. Но Сана отчего-то моей радости не разделяла.
- А вы не боитесь? – спросила она, уже собираясь уйти.
- Предстоящего разговора? Да, немного, но…
- Не разговора. Разочарования. Вы ведь почти ничего о ней не знаете. Она очень красива, но достаточно ли этого? Могут ли серьезные чувства возникнуть так просто, с первого взгляда?
Разумные слова, которые я никак не ожидал услышать от этой чрезмерно романтичной особы.
- Я уверен в своих чувствах, - произнес я твердо.
- Тогда желаю вам удачи.
- Спасибо, она мне понадобится.
Но на одну лишь удачу полагаться нельзя, и оставшийся день я потратил на то, чтоб как следует все спланировать.
Въезд в город герцога со свитой я пропустил. Когда на площади гремел оркестр и раздавались восторженные крики толпы, я был уже на пляже, подходил к ведущей к вилле Солсети лестнице. Я знал, что калитка, которой пользовалась, приходя на встречи, моя невольная шпионка, не запирается – специально пару раз наведывался сюда ночью. Дождался, пока сядет солнце, и в сгустившейся тьме поднялся по лестнице. Войдя в сад, свернул с тропинки и пошел к дому напрямик. О том, что собак на вилле не держат, мне тоже было известно.
Баронесса с семейством уже уехали, и в доме остались только слуги. Те, у кого не было работы, наверняка сбежали на площадь, чтобы хоть издали полюбоваться праздником, а оставшиеся, думаю, выйдут наружу, когда начнется фейерверк. Унго с утра бродил по городу и разузнал примерный план готовившихся торжеств: сначала официальная часть, потом салют, а уже после – танцы и угощение для приглашенных.
Я достал из кармана часы и сверил время, вот-вот должны раздаться первые залпы.
Интуиция меня не обманула: как только грянули выстрелы и в небе расцвели букеты разноцветных искр, и дома вывалила кучка людей. С радостным шумом они пошли вглубь сада, туда, откуда должно было быть лучше видно, а я, проводив их взглядом, выбрался из кустов и прошмыгнул в дверь заднего хода. Внутри было темно, но мне это не мешало: ночное зрение – один из врожденных талантов метаморфа – позволяло рассмотреть коридор с расположенными по обе стороны дверьми. По разговорам с Саной, задавая бессмысленные на первый взгляд вопросы, я сумел составить примерный план дома. Второй этаж меня не интересовал, достаточно того, что сейчас он пуст. А на первом, сразу от входа для слуг, начинались рабочие помещения: кладовые, кухня, комнаты горничных. Чтобы попасть на хозяйскую половину, нужно было пройти в широкие двустворчатые двери. Комната Виктории – первая, сразу у лестницы. В следующей, как я знал, жила моя рыжеволосая помощница, но туда мне было не нужно.
Апартаменты прекрасной вдовы удивили сдержанностью: никаких излишеств, милых женскому сердцу кружевных скатерок, лаковых картинок и фарфоровых статуэток. И никаких шкатулок. Впрочем, я и не ожидал, что Виктория выставит свою маленькую сокровищницу на видное место, и, припомнив привычки знакомых дам, принялся за поиски. Но странное дело: в платяном шкафу были платья, в шляпных коробках – шляпы, а в ящике для белья – белье. Под кроватью стояли мягкие комнатные туфли и ночной горшок. Под подушкой лежал мешочек душистых трав.
Я уже испугался, с запозданием подумав о том, что, отправляясь погостить к свекрови, дэйна шантажистка могла оставить шкатулку с письмами в каком-нибудь тайнике в Алвердо. Но тут же заставил себя успокоиться: для женщин подобных Виктории такие документы сродни чековой книжке, с ними не расстаются надолго. Нет, в шкатулке или в холщевой суме, но письма Лен-Леррона должны быть здесь! Еще раз оглядев комнату, я стукнул себя ладонью по лбу: ну, не дурак ли! Дэйна Виктория – не романтичная девица. Она не станет хранить бумаги в ворохе белья или под подушкой. Для документов есть более подходящее место.
Крышка стоявшего у стены бюро была заперта, но это не стало для меня проблемой. Замок был самый обычный, без секретов и не заговоренный магией. Отколов от ворота булавку я с полминуты ковырялся в замке, пока не услышал тихий щелчок. Готово! Приподняв крышку, заглянул внутрь. Шкатулку, которую в подробностях описал мне дэй Роджер, невозможно было не заметить. Коробочка из светлого дерева, размерами с толстую книгу, украшенная резьбой, тоже была заперта, и в этот раз преграда была куда серьезнее: по форме отверстия для ключа было понятно, что булавкой тут не обойтись, но что еще хуже – я чувствовал магическую защиту. На всякий случай просмотрел лежавшие тут же, в бюро, бумаги. Писем Лен-Леррона среди них не было. Значит, они все же внутри.
Минуту или две я буровил ларчик взглядом, но, увы, взгляд мой никакой волшебной силой не обладал.
