Но чужая смерть уже не была игрой. После Эльмара все стало иначе. По-настоящему. Сумрак убивал, но убивал лишь потому, что так было нужно. Несколько болтов со свистом прошили дрожащий туман, и огромный дымчатый зверь бросился на арбалетчиков, когтями-клинками разрывая плоть. В грудь, в живот, в шею… Он старался действовать быстро, не дать напуганным его появлением людям, укрыться за деревьями, где преследовать их станет сложнее. Но и со стороны леса уже слышался шум – в дело вступили солдаты и маги. Продолжая разить врагов одного за другим, Лар заметил короткую вспышку огня где-то справа. Потом – грозовую молнию, ударившую с ясного неба слева от стоянки йорхе. Огонь – это наверняка Галла. Молния – что-то новенькое, должно быть, Най. Сэл в бою использовал менее эффектные, но не менее эффективные ледяные копья. Но работа останется и для бойцов. Убедившись, что на поляне остались только трупы, Сумрак скользнул сквозь густой кустарник в чащу и тут же увидел двух ломившихся напролом, через колючие ветки людей. Один из них будто что-то почувствовал, обернулся и поднял арбалет. Но выстрелить не успел, Лар оказался быстрее. Настигать его приятеля нужды не было, когда Иоллар закончил с первым, второй уже лежал ничком, а между лопаток торчала длинная стрела с приметным пестрым опереньем – Орик постарался. Но самого лучника Сумрак не заметил, недаром Арай нахваливал таланты своих людей в маскировке.
Эйкен этими талантами не обладал, но одного бандита уложил, а теперь стоял, подняв вверх меч и настороженно оглядываясь в ожидании следующего. Но в этой части огороженного кольцом сдерживающих прорыв чар, врагов уже не осталось. Сумрак поспешил дальше, но всюду находил лишь трупы. Криков тоже не было слышно – лишь короткий условный свист то с одной стороны, то с другой: чисто, чисто.
Что ж, неплохо сработали. Четко и быстро. Основное время ушло на то, чтобы люди обступили лагерь, а маги раскинули сеть. Сам бой занял не более двадцати минут.
Лар отыскал жену, удостоверился, что рядом никого больше нет, и принял нормальный облик. Тут же наколол обо что-то ступню.
— Быстро справились, — подтвердила его выводы Галла, отдавая одежду.
— Да. Объявляй сбор в центре, там и родничок есть. Грязновато, правда.
— Ничего, приберемся.
Выйдя на поляну она сразу же взялась за «уборку»: земля вздрогнула, а во все стороны от магички прокатились горячие волны, превращая в прах трупы.
— Совсем силы не бережешь, — упрекнул ее выходящий с противоположной стороны Сэл.
— На проход хватит, — улыбнулась чародейка. – Отсюда можно будет перепрыгнуть. Недалеко, но пятьдесят парсо сделаем. Это Най штормовое устроил?
— Угу. Еще один за резервом не следит. Представляю, как там все раскурочило.
— А мне понравилось, — с восхищением в голосе произнес Лони. – Пару деревьев сожгло, правда. И зайца зажарило. Честно, сам видел – под кустом лежит. Может, его схарчить можно? Так я сбегаю!
— Сбегай, — ухмыльнулся Мэт. – Там еще парочка запеченных йорхе, можешь и их притащить. На всех мяса хватит.
Иоллар с улыбкой наблюдал, как собирается на поляне его отряд, выдержавший первый совместный бой. Отличные ребята. Сработаются. Теперь, избавившись от вызванного чужим воздействием раздражения, он не испытывал ни к кому из них негативных эмоций. Эйкен вот отличился. Да и недотепа Дуд, видимо, тоже – недаром ведь вытирает пучком травы лезвие легкого узкого меча. Кстати, рассказать бы ему, как за оружием следить. Пусть хоть на Эйкена посмотрит, как тот обращается с клинком, или на Лил...
— Дьери, а где Лил?
— Белка! – растеряно выкрикнула застывшая в центре поляны Исора. – Кто Белку видел?
— Демоны! – побледнел Сэл. – Он был с моей стороны. И Лил тоже.
В лес бросились все. Мчались напролом, не замечая кустарника, не выискивая троп. Первым нашли проводника. Он лежал на дне неглубокого оврага, широко раскинув руки и вперив в небо невидящий взгляд. Под распахнутой курткой расплылось по льняной рубахе темное пятно, а когда-то рыжая борода стала красной – напавший на него не удовлетворился одним ударом и, свалив, перерезал горло. Рядом валялся разряженный арбалет.
Лилэйн лежала шагах в двадцати от проводника. Ничком, вытянув над головой руку с саблей. На серой земле рядом с ней чернела лужица. Опасаясь худшего, Иоллар прижал пальцы к ее шее и радостно выдохнул, уловив слабое биение пульса.
— Дьери! – позвал он жену.
Осторожно перевернул девушку, несильно похлопал по холодной щеке. Она приоткрыла помутневшие глаза, узнала.
— Сумрак, — голос был едва различим, а губы кривились от боли. – Я пропустила удар… бесчестный… из кустов… не считается…
— Не считается, — кивнул ей Лар.
Лил успела это услышать, прежде чем опять потеряла сознание.
Подоспевшая магичка разорвала ее рубаху: через левый бок тянулась длинная глубокая рана. Выглядела она жутко, но Галла, накрыла ее ладонями, ощупала разошедшиеся края и успокоила:
— Потеряла много крови, но рана не опасная. Лил повезло, что сразу отключилась. Дернулась, и ее бы добили… как Белку.
Над трупом проводника беззвучно рыдала Исора. Смуглое лицо женщины потемнело еще больше и как будто застыло, превратившись в скорбную маску. В стороне, нервно покусывая сжатые в кулак пальцы стоял Сэл.
— Они были с моего края, — пробормотал он, заметив Иоллара. – Это я виноват.
— Нет, — покачал головой Сумрак. – Я виноват. Мы могли сделать это сами, как в Энтау. Вы с Галлой заперли бы их, а я перебил по одному. Потеряли бы время, но не людей. А я решил посмотреть, на что они способны.
— Никто не виноват.
Лар не сразу понял, что этот серьезный уверенный голос принадлежит незаметно приблизившемуся к ним лопоухому мальчишке.
— Никто не виноват, — повторил Дуд. – Это война. Арай назвал бы операцию успешной: один наш за полсотни крыс. Мы спасли немало жизней сегодня.
Он подошел к плачущей над мужем женщине.
— Пойдем, Иса. Найдем Белке место для последнего дома.
Арвеллан не обманул – отправил с ними лучших. Эти ребята, которым едва перевалило за двадцать, во многом дали бы фору опытным воинам. Они умели действовать сообща, умели убивать и умирать достойно. Умели прощаться и прощать.
Дуд нашел отличное место: стоявший особняком от других деревьев величественный дуб нависал над текущим по извилистому оврагу ручьем. Тут, у ручья, у дуба, и похоронили проводника. Обошлись без прощальных речей, слова были уже ни к чему.
Затем Галла смогла пробить портал, но не туда, куда планировала изначально. В свободной от лар’элланской сети зоне отыскала на карте деревню, по слухам, обитаемую, и открыла проход к ней. Деревня оказалась не только заселенной, но и неплохо застрахованной от незваных гостей: жителей защищал высокий частокол, а над единственными ведущими внутрь воротами дежурили на вышках вооруженные арбалетами караульные. Гостей встретили настороженно, пускать отказались, а для острастки пообещали «наделать дыр», если не уберутся, и плевать, что у них и без того кто-то ранен. Но гости попались настойчивые. Лар и Галла, не сговариваясь и даже не переглянувшись, оказались за оградой: он – сумраком, она – открыв портал и сразу же встав за спиною дозорного, после чего ворота открыли, а оружие спрятали. А заодно и детей, и коз, и гулявших до этого по улочкам гусей – на всякий случай.
В деревне отыскался гостиный дом, в мирное время, очевидно, процветавший, так как в этом месте сходилось несколько торговых путей, а теперь превратившийся в убогую рюмочную, где работал только едальный, а точнее, питейный зал на первом этаже. Но для прибывших открыли и привели в порядок комнаты на втором, увидев серебро (баронесса Ал-Хашер не мелочилась), пообещали баню и нормальный ужин, а пока предложили вина и соленого козьего сыра.
Сэллер присел за стол к Наю, Мэту и Лони, послушал их рассказы о погибшем товарище и выпил стакан прокисшего виноградного сока, который здесь называли вином, за то, чтобы Белка не скучал в садах ауров.
— Расслабились они оба, — высказал свою версию случившегося Най. – Им участок тихий достался, в нашу же сторону большая часть крыс ломанулась. А какая-то тварь затаилась в кустах, и…
— Не, вряд ли, — покачал головой Лони. – Лил – да, есть малеха. Даже не заметила, что ее поджидают. А Белка стрелу пустить успел. Самострел его видел? Разряжен. Значит, выстрелил.
— И не попал? – спросил с сомнением Найар. – Белка? Когда такое было? Скорее, к нему тоже со спины подобрались. Он развернулся в последний момент и получил ножом в живот. Крикнул или на помощь пытался позвать. Тут ему горло и перерезали, чтоб не шумел.
— А самострел? – не отставал Лони.
— Может, когда упал, крючок от удара сорвался? Или Белка уже раненый его спустил. Палец дрогнул, ну и…
— У Белки не дрогнул бы, — молчавший до этого Заноза разлил по стаканам мутно-розовую кислятину. – Подстрелил он того гада. Ранил, точно. А тот на него бросился и горло перерезал.
— Кто знает, как оно на самом деле было?
— Я знаю, — уверенно заявил Мэт. – Вот!
Парень вытащил из-за пазухи и положил на стол толстую арбалетную стрелку.
— Белкин болт. Вишь, насечки? В ручье нашел, на камнях чуть ниже застрял. Если бы Белка случайно крючок спустил, со своего места в ручей не угодил бы, там вода под кручей течет. Значит, подошел кто-то к ручью, болт выдернул, рану промыл. И дальше пошел. Может, усатый тот, что на Винхерда вышел. Помнишь, лысый сказал, что пробирался один, тоже кустами? Но у Вина уши – чтоб у меня такие были! – за сто гиаров зайца в траве услышит. Два болта в ту крысу на слух всадил! Я потом трупак видел. Жаль, не догадался поглядеть, была в нем третья дырка, или нет.
— А смысл? – поморщился Найар. – Не ушел тот гад, это главное. Галла кольцо держала, там и муха не вылетела бы. Если он у Вина каким-то чудом проскочил, то на Сэла нарвался. А в братишкиных покойничках я б лишних дырок не искал.
— Ну ты нашел, что за столом вспомнить, — Лони попытался изобразить брезгливость, одновременно запихивая в рот кусок присоленного хлеба.
— Так к столу как раз, — заржал Мэт. – Мясцо!
Верно Дуд сказал, это война. В мирное время потерять товарища — трагедия. На войне — обычное дело. Похоронили, помянули, и снова можно шутить и смеяться. Ведь можешь не успеть, и завтра хоронить будут уже тебя.
Впрочем, Зэ-Зэ быстро посерьезнел и упрятал болт под безрукавку:
— Остальные Иска забрала вместе с арбалетом. А этот себе оставлю. Встретимся еще раз с имперцами или с йорхе, пошлю им подарочек. От Белки.
Вспомнились мечи Ромара. Те самые, которые лежат в кабинете Лара семейной реликвией. Почему никому не пришло в голову взять их себе, пока в Кармоле еще шли бои, чтобы клинки Убийцы продолжали сражаться вместо него?
Но Сэл недолго думал об этом — увидел спустившуюся в общий зал Галлу. Подруга сама отыскала его взглядом и с легкой улыбкой кивнула, отвечая на немой вопрос. Чародейка выглядела утомленной, наверняка потратила немало сил на то, чтобы уже утром Лил была на ногах. Не потому, что хочет, чтобы девушка осталась в отряде, это самой Лилэйн решать, а потому, что не может по-другому. А сила? Сила скоро к ней вернется. Проходя мимо, Буревестник благодарно пожал ее ладонь и получил еще одну улыбку, теплую и лукавую, несмотря на усталость в глазах.
Наверное, в мирное время, эта деревня, названия которой Сэллер, если и слышал, то не запомнил, процветала. На развилке трех дорог устраивали шумные торги, люди приезжали издалека и надолго, а потому и гостиный дом построили такой большой. А вот комнаты в нем, напротив, были маленькие — коморка с окошком, в которой помещалась кровать или две, узкий шкаф да небольшой столик. Зато таких комнаток было штук двадцать, и по обе стороны темного коридора тянулись одинаковые, выкрашенные грязно-коричневой краской двери. За какой из них поселили Лилэйн, Сэл помнил - сам нес девушку на руках вверх по узкой лестнице, где не развернуться было с носилками. Сейчас дверь была приоткрыта, и молодой человек остановился, услышав голоса: кто-то его опередил.
— ...Нет, Вель, не видела.
А, это та наглая девица. Принесли же ее хоры!
— Сама не знаю, как так получилось. Удар, боль... Дальше не помню ничего.
Лил говорила негромко, но в голосе уже не было слабости и страдальческих ноток. Оборотниха же была верна себе: та же беспардонность, невзирая на обстоятельства.
— Ясно, — бросила она небрежно. — Бывает. Тикоту тоже зацепило, и Дуд стрелу словил.
— Как они? — забеспокоилась раненая.
— В порядке. Там царапины, парни и магам не показывались. Спиртом залили, само заживет.
Она словно укоряла Лилэйн за то, что той понадобилась помощь целителя.
— Ладно, пойду. А то тут к тебе уже... прилетели.
Демоны! Снова унюхала!
Сэллер прижался к стене, пропуская мелкую язву, и отвернулся, не выдержав ее не по-доброму насмешливого взгляда, в котором вновь почудились зеленые искорки.
— Все шпионишь, птичка?
— Иди ты, — пробормотал он чуть слышно.
В ответ девчонка скороговоркой высказала то же пожелание, но на местном наречии и с указанием точного пункта назначения. Зараза! И как только брат мог с ней связаться? Хорошо, что одумался.
Маг провел ладонью по лицу, сгоняя с него неприязненную гримасу и шагнул в комнату Лил. Девушка лежала на узкой кровати у окошка с мутными, наскоро протертыми суетливой хозяйкой стеклами. Увидев его, она улыбнулась, а потом, наверное, вспомнив, чем закончилась их встреча вечером, поспешно отвернулась к стене. Но улыбка, насколько он мог заметить, осталась, и к ней добавился легкий румянец на еще недавно бледных щеках.
— Как ты?
— Спасибо, уже лучше. Галла сказала, что скоро можно будет встать.
— Галла знает, что говорит. Она же у нас целительница.
— Да? — удивленно обернулась Лилэйн.
— Да. Травница.
— Шутишь? — надулась девушка.
— И да, и нет. До войны Галла преподавала «Травы и зелья» в Маронской Школе, а после занятий дежурила в тамошней лечебнице.
— А Сумрак?
— Тоже был учителем. Фехтования.
— А ты?
— Я? Просто мальчишкой, наверное.
Девушка заворочалась, и он не сразу сообразил, что она отодвигается к стенке, освобождая для него место на краешке постели.
— Расскажешь? Интересно, каким ты был раньше.
— Ничего интересного. Но если хочешь, расскажу.
Он присел рядом. Что рассказывать не знал: не привык говорить о себе, и никаких забавных историй времени беспечной юности, как назло, не припомнилось.
— Так каким же ты был?
— Таким же, кажется. Только брился реже и стригся чаще. А еще у меня было два глаза. Но с девушками, тем не менее, жутко не везло.
— А сейчас везет?
Ее улыбка развеяла последние сомнения.
— Может быть, ты мне скажешь?
Он лишь немного подался вперед, наклонившись к ее лицу, а затем тонкая рука обвила его шею и потянула вниз, к приоткрывшимся навстречу губам.
Но из всех законов, людских и божеских, неукоснительно соблюдается только один — закон подлости. И в данном случае этот закон гласил, что в комнату просто обязан кто-то войти.
— Вот это я понимаю, постельный режим, — натянуто-беззаботно усмехнулся от дверей Най. — Лил, я тебе бульона принес, Галла велела. Попей, пока горячий.
Он прошел в комнатку, чтобы поставить на столик у кровати парующую кружку, по пути «нечаянно» наступив брату на ногу.
Эйкен этими талантами не обладал, но одного бандита уложил, а теперь стоял, подняв вверх меч и настороженно оглядываясь в ожидании следующего. Но в этой части огороженного кольцом сдерживающих прорыв чар, врагов уже не осталось. Сумрак поспешил дальше, но всюду находил лишь трупы. Криков тоже не было слышно – лишь короткий условный свист то с одной стороны, то с другой: чисто, чисто.
Что ж, неплохо сработали. Четко и быстро. Основное время ушло на то, чтобы люди обступили лагерь, а маги раскинули сеть. Сам бой занял не более двадцати минут.
Лар отыскал жену, удостоверился, что рядом никого больше нет, и принял нормальный облик. Тут же наколол обо что-то ступню.
— Быстро справились, — подтвердила его выводы Галла, отдавая одежду.
— Да. Объявляй сбор в центре, там и родничок есть. Грязновато, правда.
— Ничего, приберемся.
Выйдя на поляну она сразу же взялась за «уборку»: земля вздрогнула, а во все стороны от магички прокатились горячие волны, превращая в прах трупы.
— Совсем силы не бережешь, — упрекнул ее выходящий с противоположной стороны Сэл.
— На проход хватит, — улыбнулась чародейка. – Отсюда можно будет перепрыгнуть. Недалеко, но пятьдесят парсо сделаем. Это Най штормовое устроил?
— Угу. Еще один за резервом не следит. Представляю, как там все раскурочило.
— А мне понравилось, — с восхищением в голосе произнес Лони. – Пару деревьев сожгло, правда. И зайца зажарило. Честно, сам видел – под кустом лежит. Может, его схарчить можно? Так я сбегаю!
— Сбегай, — ухмыльнулся Мэт. – Там еще парочка запеченных йорхе, можешь и их притащить. На всех мяса хватит.
Иоллар с улыбкой наблюдал, как собирается на поляне его отряд, выдержавший первый совместный бой. Отличные ребята. Сработаются. Теперь, избавившись от вызванного чужим воздействием раздражения, он не испытывал ни к кому из них негативных эмоций. Эйкен вот отличился. Да и недотепа Дуд, видимо, тоже – недаром ведь вытирает пучком травы лезвие легкого узкого меча. Кстати, рассказать бы ему, как за оружием следить. Пусть хоть на Эйкена посмотрит, как тот обращается с клинком, или на Лил...
— Дьери, а где Лил?
— Белка! – растеряно выкрикнула застывшая в центре поляны Исора. – Кто Белку видел?
— Демоны! – побледнел Сэл. – Он был с моей стороны. И Лил тоже.
В лес бросились все. Мчались напролом, не замечая кустарника, не выискивая троп. Первым нашли проводника. Он лежал на дне неглубокого оврага, широко раскинув руки и вперив в небо невидящий взгляд. Под распахнутой курткой расплылось по льняной рубахе темное пятно, а когда-то рыжая борода стала красной – напавший на него не удовлетворился одним ударом и, свалив, перерезал горло. Рядом валялся разряженный арбалет.
Лилэйн лежала шагах в двадцати от проводника. Ничком, вытянув над головой руку с саблей. На серой земле рядом с ней чернела лужица. Опасаясь худшего, Иоллар прижал пальцы к ее шее и радостно выдохнул, уловив слабое биение пульса.
— Дьери! – позвал он жену.
Осторожно перевернул девушку, несильно похлопал по холодной щеке. Она приоткрыла помутневшие глаза, узнала.
— Сумрак, — голос был едва различим, а губы кривились от боли. – Я пропустила удар… бесчестный… из кустов… не считается…
— Не считается, — кивнул ей Лар.
Лил успела это услышать, прежде чем опять потеряла сознание.
Подоспевшая магичка разорвала ее рубаху: через левый бок тянулась длинная глубокая рана. Выглядела она жутко, но Галла, накрыла ее ладонями, ощупала разошедшиеся края и успокоила:
— Потеряла много крови, но рана не опасная. Лил повезло, что сразу отключилась. Дернулась, и ее бы добили… как Белку.
Над трупом проводника беззвучно рыдала Исора. Смуглое лицо женщины потемнело еще больше и как будто застыло, превратившись в скорбную маску. В стороне, нервно покусывая сжатые в кулак пальцы стоял Сэл.
— Они были с моего края, — пробормотал он, заметив Иоллара. – Это я виноват.
— Нет, — покачал головой Сумрак. – Я виноват. Мы могли сделать это сами, как в Энтау. Вы с Галлой заперли бы их, а я перебил по одному. Потеряли бы время, но не людей. А я решил посмотреть, на что они способны.
— Никто не виноват.
Лар не сразу понял, что этот серьезный уверенный голос принадлежит незаметно приблизившемуся к ним лопоухому мальчишке.
— Никто не виноват, — повторил Дуд. – Это война. Арай назвал бы операцию успешной: один наш за полсотни крыс. Мы спасли немало жизней сегодня.
Он подошел к плачущей над мужем женщине.
— Пойдем, Иса. Найдем Белке место для последнего дома.
Арвеллан не обманул – отправил с ними лучших. Эти ребята, которым едва перевалило за двадцать, во многом дали бы фору опытным воинам. Они умели действовать сообща, умели убивать и умирать достойно. Умели прощаться и прощать.
Глава 11
Дуд нашел отличное место: стоявший особняком от других деревьев величественный дуб нависал над текущим по извилистому оврагу ручьем. Тут, у ручья, у дуба, и похоронили проводника. Обошлись без прощальных речей, слова были уже ни к чему.
Затем Галла смогла пробить портал, но не туда, куда планировала изначально. В свободной от лар’элланской сети зоне отыскала на карте деревню, по слухам, обитаемую, и открыла проход к ней. Деревня оказалась не только заселенной, но и неплохо застрахованной от незваных гостей: жителей защищал высокий частокол, а над единственными ведущими внутрь воротами дежурили на вышках вооруженные арбалетами караульные. Гостей встретили настороженно, пускать отказались, а для острастки пообещали «наделать дыр», если не уберутся, и плевать, что у них и без того кто-то ранен. Но гости попались настойчивые. Лар и Галла, не сговариваясь и даже не переглянувшись, оказались за оградой: он – сумраком, она – открыв портал и сразу же встав за спиною дозорного, после чего ворота открыли, а оружие спрятали. А заодно и детей, и коз, и гулявших до этого по улочкам гусей – на всякий случай.
В деревне отыскался гостиный дом, в мирное время, очевидно, процветавший, так как в этом месте сходилось несколько торговых путей, а теперь превратившийся в убогую рюмочную, где работал только едальный, а точнее, питейный зал на первом этаже. Но для прибывших открыли и привели в порядок комнаты на втором, увидев серебро (баронесса Ал-Хашер не мелочилась), пообещали баню и нормальный ужин, а пока предложили вина и соленого козьего сыра.
Сэллер присел за стол к Наю, Мэту и Лони, послушал их рассказы о погибшем товарище и выпил стакан прокисшего виноградного сока, который здесь называли вином, за то, чтобы Белка не скучал в садах ауров.
— Расслабились они оба, — высказал свою версию случившегося Най. – Им участок тихий достался, в нашу же сторону большая часть крыс ломанулась. А какая-то тварь затаилась в кустах, и…
— Не, вряд ли, — покачал головой Лони. – Лил – да, есть малеха. Даже не заметила, что ее поджидают. А Белка стрелу пустить успел. Самострел его видел? Разряжен. Значит, выстрелил.
— И не попал? – спросил с сомнением Найар. – Белка? Когда такое было? Скорее, к нему тоже со спины подобрались. Он развернулся в последний момент и получил ножом в живот. Крикнул или на помощь пытался позвать. Тут ему горло и перерезали, чтоб не шумел.
— А самострел? – не отставал Лони.
— Может, когда упал, крючок от удара сорвался? Или Белка уже раненый его спустил. Палец дрогнул, ну и…
— У Белки не дрогнул бы, — молчавший до этого Заноза разлил по стаканам мутно-розовую кислятину. – Подстрелил он того гада. Ранил, точно. А тот на него бросился и горло перерезал.
— Кто знает, как оно на самом деле было?
— Я знаю, — уверенно заявил Мэт. – Вот!
Парень вытащил из-за пазухи и положил на стол толстую арбалетную стрелку.
— Белкин болт. Вишь, насечки? В ручье нашел, на камнях чуть ниже застрял. Если бы Белка случайно крючок спустил, со своего места в ручей не угодил бы, там вода под кручей течет. Значит, подошел кто-то к ручью, болт выдернул, рану промыл. И дальше пошел. Может, усатый тот, что на Винхерда вышел. Помнишь, лысый сказал, что пробирался один, тоже кустами? Но у Вина уши – чтоб у меня такие были! – за сто гиаров зайца в траве услышит. Два болта в ту крысу на слух всадил! Я потом трупак видел. Жаль, не догадался поглядеть, была в нем третья дырка, или нет.
— А смысл? – поморщился Найар. – Не ушел тот гад, это главное. Галла кольцо держала, там и муха не вылетела бы. Если он у Вина каким-то чудом проскочил, то на Сэла нарвался. А в братишкиных покойничках я б лишних дырок не искал.
— Ну ты нашел, что за столом вспомнить, — Лони попытался изобразить брезгливость, одновременно запихивая в рот кусок присоленного хлеба.
— Так к столу как раз, — заржал Мэт. – Мясцо!
Верно Дуд сказал, это война. В мирное время потерять товарища — трагедия. На войне — обычное дело. Похоронили, помянули, и снова можно шутить и смеяться. Ведь можешь не успеть, и завтра хоронить будут уже тебя.
Впрочем, Зэ-Зэ быстро посерьезнел и упрятал болт под безрукавку:
— Остальные Иска забрала вместе с арбалетом. А этот себе оставлю. Встретимся еще раз с имперцами или с йорхе, пошлю им подарочек. От Белки.
Вспомнились мечи Ромара. Те самые, которые лежат в кабинете Лара семейной реликвией. Почему никому не пришло в голову взять их себе, пока в Кармоле еще шли бои, чтобы клинки Убийцы продолжали сражаться вместо него?
Но Сэл недолго думал об этом — увидел спустившуюся в общий зал Галлу. Подруга сама отыскала его взглядом и с легкой улыбкой кивнула, отвечая на немой вопрос. Чародейка выглядела утомленной, наверняка потратила немало сил на то, чтобы уже утром Лил была на ногах. Не потому, что хочет, чтобы девушка осталась в отряде, это самой Лилэйн решать, а потому, что не может по-другому. А сила? Сила скоро к ней вернется. Проходя мимо, Буревестник благодарно пожал ее ладонь и получил еще одну улыбку, теплую и лукавую, несмотря на усталость в глазах.
Наверное, в мирное время, эта деревня, названия которой Сэллер, если и слышал, то не запомнил, процветала. На развилке трех дорог устраивали шумные торги, люди приезжали издалека и надолго, а потому и гостиный дом построили такой большой. А вот комнаты в нем, напротив, были маленькие — коморка с окошком, в которой помещалась кровать или две, узкий шкаф да небольшой столик. Зато таких комнаток было штук двадцать, и по обе стороны темного коридора тянулись одинаковые, выкрашенные грязно-коричневой краской двери. За какой из них поселили Лилэйн, Сэл помнил - сам нес девушку на руках вверх по узкой лестнице, где не развернуться было с носилками. Сейчас дверь была приоткрыта, и молодой человек остановился, услышав голоса: кто-то его опередил.
— ...Нет, Вель, не видела.
А, это та наглая девица. Принесли же ее хоры!
— Сама не знаю, как так получилось. Удар, боль... Дальше не помню ничего.
Лил говорила негромко, но в голосе уже не было слабости и страдальческих ноток. Оборотниха же была верна себе: та же беспардонность, невзирая на обстоятельства.
— Ясно, — бросила она небрежно. — Бывает. Тикоту тоже зацепило, и Дуд стрелу словил.
— Как они? — забеспокоилась раненая.
— В порядке. Там царапины, парни и магам не показывались. Спиртом залили, само заживет.
Она словно укоряла Лилэйн за то, что той понадобилась помощь целителя.
— Ладно, пойду. А то тут к тебе уже... прилетели.
Демоны! Снова унюхала!
Сэллер прижался к стене, пропуская мелкую язву, и отвернулся, не выдержав ее не по-доброму насмешливого взгляда, в котором вновь почудились зеленые искорки.
— Все шпионишь, птичка?
— Иди ты, — пробормотал он чуть слышно.
В ответ девчонка скороговоркой высказала то же пожелание, но на местном наречии и с указанием точного пункта назначения. Зараза! И как только брат мог с ней связаться? Хорошо, что одумался.
Маг провел ладонью по лицу, сгоняя с него неприязненную гримасу и шагнул в комнату Лил. Девушка лежала на узкой кровати у окошка с мутными, наскоро протертыми суетливой хозяйкой стеклами. Увидев его, она улыбнулась, а потом, наверное, вспомнив, чем закончилась их встреча вечером, поспешно отвернулась к стене. Но улыбка, насколько он мог заметить, осталась, и к ней добавился легкий румянец на еще недавно бледных щеках.
— Как ты?
— Спасибо, уже лучше. Галла сказала, что скоро можно будет встать.
— Галла знает, что говорит. Она же у нас целительница.
— Да? — удивленно обернулась Лилэйн.
— Да. Травница.
— Шутишь? — надулась девушка.
— И да, и нет. До войны Галла преподавала «Травы и зелья» в Маронской Школе, а после занятий дежурила в тамошней лечебнице.
— А Сумрак?
— Тоже был учителем. Фехтования.
— А ты?
— Я? Просто мальчишкой, наверное.
Девушка заворочалась, и он не сразу сообразил, что она отодвигается к стенке, освобождая для него место на краешке постели.
— Расскажешь? Интересно, каким ты был раньше.
— Ничего интересного. Но если хочешь, расскажу.
Он присел рядом. Что рассказывать не знал: не привык говорить о себе, и никаких забавных историй времени беспечной юности, как назло, не припомнилось.
— Так каким же ты был?
— Таким же, кажется. Только брился реже и стригся чаще. А еще у меня было два глаза. Но с девушками, тем не менее, жутко не везло.
— А сейчас везет?
Ее улыбка развеяла последние сомнения.
— Может быть, ты мне скажешь?
Он лишь немного подался вперед, наклонившись к ее лицу, а затем тонкая рука обвила его шею и потянула вниз, к приоткрывшимся навстречу губам.
Но из всех законов, людских и божеских, неукоснительно соблюдается только один — закон подлости. И в данном случае этот закон гласил, что в комнату просто обязан кто-то войти.
— Вот это я понимаю, постельный режим, — натянуто-беззаботно усмехнулся от дверей Най. — Лил, я тебе бульона принес, Галла велела. Попей, пока горячий.
Он прошел в комнатку, чтобы поставить на столик у кровати парующую кружку, по пути «нечаянно» наступив брату на ногу.
