А открывающий замрет на границе Путей, растворится в потоках и сам станет частью врат. Нас не учат, да и невозможно, наверное, запомнить названия многочисленных планет, сроки открытия окон, координаты переходов – мы просто знаем это, чувствуем внутри себя в тот миг, когда стоим на границе между мирами.
Вот и сейчас я застыла, пропуская сквозь себя мириады волн, впитывая каждую и вместе с тем в каждой из них растворяясь, ощущая вибрацию поля… и дрожь в коленках – мне все-таки было страшно. Но я смогла побороть этот страх. Закрыла глаза, целиком отдаваясь внутренним ощущениям. Мысленно потянулась к тугим узлам силы, сдерживающим всю сеть, коснулась каждого, ослабляя сопротивление, нащупала головной. От него тянулась тонкая, но прочная ниточка. Я проследила, куда она уходит, и результат не стал для меня неожиданностью. Врата были запитаны от двух источников: от поля самого мира и непосредственно от своего Хранителя. Основное питание шло через Рошана, но дракон не отдавал собственных сил, а служил проводником, черпая энергию из другого источника, где-то вне миров. Я улыбнулась: вот так, походя, раскрыла секрет драконьей магии – теперь понятно, почему их чары так разительно отличаются от того, что доступно волшебникам Сопределья. И это знание тоже могло пригодиться. Не рискуя самостоятельно подключаться к обнаруженному источнику, я проложила собственный канал и переключила на себя идущий от дракона к вратам поток, оборвав его связь с порталом.
Шум заставил открыть глаза. Почувствовав «смерть» врат и забыв о просьбе не мешать, Хранитель ринулся ко мне, но Сумрак заступил ему путь. Ил верил мне всегда и во всем… А еще я предупредила, чтобы присматривал за Рошаном.
Подмигнула шефу, успокаивая, и продолжила, вновь отстранившись от окружающего.
Первый этап пройден. Теперь мои врата работают так же, как те, к которым я хочу дотянуться. Они оторваны от Хранителя и общей сети Сопределья, сохраняя лишь внутреннее питание. Я больше не вижу других миров и не чувствую Путей. Значит, нужно проложить свою дорожку.
Не открывая глаз, достала тиз’зар и расслышала в оглушительной тишине операторской недовольное сопение мужа: Лару не нравилось, когда я использовала нож и умения мастеров Смерти. Кровь. Совсем чуть-чуть. Можно было обойтись и без этого, но мне хотелось хотя бы частично перенести работу на зримый уровень. Теперь – новый рисунок для портала. Обсидиановый нож вычертил узор поверх потухшей паутины, и я влила в него вместе с кровью немного силы. Обновленная матрица врат практически полностью повторяла предыдущую, но имела в себе несколько принципиально новых элементов: первый активировал поисковый импульс, второй – задавал настройки, остальные должны были сформировать надежный якорь в момент обнаружения.
Кажется, все.
Врата работают на одной частоте. Кровь и сила Хранителя, на которого они были когда-то настроены, внесены в параметры поиска. Радиус действия сигнала стремится к бесконечности. Оставалось только ждать.
И ждать можно было годы. Или века. Или тысячелетия. Сопределье огромно, и даже попроси помощи у Великого Круга драконов, не создашь сеть, способную охватить его целиком. Но там, где нельзя изменить пространство, можно изменить время.
Башня Тэриана и камень Велерины. Последний урок. Пружина времени и концентрация сил.
Планируя свои действия, еще там, в нашем маронском доме, вычерчивая формулы и проверяя каждую возникавшую в ходе подготовки идею, я готовилась к тому, что придется выложиться на полную. Даже припасла несколько накопителей, чтобы в решающий момент все не сорвалось из-за банальной нехватки энергии. Но сейчас у меня был под рукой неиссякаемый источник в виде подключенного к потокам Междумирья дядюшки-дракона. Правда, я забыла спросить разрешения, но думаю, он не отказал бы.
Снова предательская дрожь в коленках, на этот раз еще и от напряжения.
Ну… поехали?
В большой комнате, где из мебели имелись лишь стол в углу и несколько кресел вдоль стен, я оказалась первой. Следом появился Рошан, за ним – Ил с детьми, а уж потом — Лайс.
Через большие, ничем не занавешенные окна в помещение проникал дневной свет: тут был день и, кажется, весна.
— Это… это не Свайла… — выглянул наружу Эн-Ферро. – У нас не растут каштаны… совсем…
— Это не Свайла, — подтвердила я.
Прости, братишка, но я неисправимая эгоистка.
— Не Свайла, — хрипло повторил Рошан. – Это Алеуза. Либен… Дом Кира.
Мой дом.
За дверью начинался длинный коридор, с одной стороны – окна, с другой – двери в комнаты. Какая из них та?
Я готова была идти, заглядывая во все подряд, когда на другом конце коридора появился мужчина лет шестидесяти, одетый в простые серые брюки и теплый свитер такого же цвета. Комнатные тапочки на ногах говорили о том, что он живет в этом доме. Стало не по себе: о том, что за тридцать четыре года тут все должно было измениться, я не подумала.
Человек остановился, с удивлением и тревогой вглядываясь в наши лица. И не странно, ведь мы вломились в его жилище. Но много ли преступников отправляются на промысел с детьми?
— Не волнуйтесь, — начала я, положившись на работу кольца-переводчика, — мы не причиним вам вреда. Я…
— Я знаю, кто вы, госпожа, — вдруг улыбнулся он. – Знаю. Ваш отец сказал, что однажды вы придете. И я верил… Все эти годы верил…
В его глазах заблестели слезы, но он сдержался. Подошел к нам и вежливо поклонился, хоть мне показалось, что первым порывом было обнять меня.
— Я помню вас совсем крошкой, госпожа. И вас я помню, господин Рошан. И вас, господин Эн-Ферро. А вы… вы не помните меня?
Дракон нахмурился.
— Эдгар? – произнес он неуверенно. – Конечно же! Лайс, ты же помнишь Эдгара?
Эн-Ферро виновато развел руками.
— Простите, нет. Наверное, мы не часто встречались.
— Не часто, не часто, — затараторил человек. – Я работал тут, вряд ли вы помнили всех. Но я знал, что вы придете. Господин Кир… — его улыбка погасла, и на лицо легла тень. – Господин Кир обещал, что вы вернетесь. Он сказал, что вы, наверное, захотите пойти в склеп.
Сегодня день поминовения. Тетина могила на Земле и семейный склеп на Алеузе.
Надземная часть гробницы была выстроена из белого мрамора. Внутрь вела решетчатая дверь, над которой была высечена в камне надпись на незнакомом мне языке.
— Навсегда вместе, — шепотом перевел Рошан.
Детей мы оставили в саду с Эдгаром, а сами вошли внутрь. По узкой лестнице спустились вниз, туда, где в центре небольшого зала стоял мраморный саркофаг. А в стенной нише – урна с прахом. Мама и брат. Я коснулась пальцами выпуклой чеканки на медном сосуде. Здравствуйте, мои родные, я пришла…
— Разве дракон не принимает истинный облик, умирая? – спросил Лайс отстраненно, глядя на каменный гроб.
— Нет. Мы навсегда остаемся в том обличии, в котором встретили смерть. - Рошан обошел склеп по кругу, дотрагиваясь то тут, то там до стен, словно совершал лишь ему одному понятный ритуал. — В родном Мире драконам не строят гробниц. Наши тела не подвластны тлену и со временем отвердевают, превращаясь в камень. Мы становимся памятниками самим себе…
Они с Эн-Ферро переглянулись и вдруг, не сговариваясь, ухватились с двух сторон за накрывавшую саркофаг плиту. Любой из них мог без труда отодвинуть ее с помощью магии, но они забыли об этом, или не хотели так, и скрежет камня заглушал их натужное сопение. Иоллар пришел им на помощь, толкая плиту по центру, до тех пор, пока она не упала на пол, расколовшись на две части, а потом вернулся ко мне. Как раз вовремя: ноги подкосились, и без его поддержки я не устояла бы.
— Здравствуй, друг, — Рошан коснулся руки лежащего в гробу мужчины. – Здравствуй и прощай.
Он резко развернулся и вышел прочь.
— Прощай, — повторил вслед за драконом Эн-Ферро. Кард поцеловал свои пальцы и дотронулся ими до лба покойного. – Спасибо, что ты был.
Через минуту в склепе остались лишь мы с Ларом.
— Иди, — попросила я мужа. – Я скоро.
Он был таким же, как в нашем последнем сне. Молодой, красивый. Я коснулась его щеки, еще не каменной, но уже отвердевшей. Погладила волосы. На миг показалось, что он вот-вот откроет глаза, улыбнется и скажет мне, как тогда: «Здравствуй, малыш»...
— Здравствуй, папа. Здравствуй и… до свидания.
Нам есть о чем поговорить, но не с телом, которое скоро станет памятником тебе, а с тобой, именно с тобой. И я знаю, что однажды мы встретимся. Но тебе… вам с мамой и братишкой придется еще подождать.
— Наверное, вы хотите отдохнуть? – спросил Эдгар, когда мы вернулись в дом. – Или велите приготовить обед?
— Я хотела бы взглянуть на комнату, — попросила я.
Он понял без пояснений.
— Идемте, госпожа, я провожу.
Комната тоже была совсем как во сне: песочный ковер, море на стенах, облака на потолке. Кроватки-парусника тут так и не поставили, но я готова была остаться и спать прямо на полу под шум волн-занавесок.
А в соседней было пусто и уныло.
— Госпожа Ольга не успела здесь закончить.
Мама не успела даже начать: только белые, грунтованные стены, приготовленные под роспись, и банки в углу.
— А вторую комнату так и не закончила. Просто не знала, какой она должна быть. Или знала, что в ней уже некому будет жить…
— Скажите, эти краски, наверное, уже испортились от времени? – спросил у Эдгара Иоллар. Он и дети отправились осматривать дом вместе со мной.
— Нет, господин, — заверил его мужчина. – Это очень хорошие краски, у них неограниченный срок использования.
— Значит, мы можем сами все сделать, да, милая?
— И это будет моя комната, — заявил Дэви.
Само собой вышло, что мы решили задержаться в доме родителей до утра.
Лайсу с Рошаном Эдгар предложил гостевые комнаты, а мы всем семейством остались в моей морской: расстелили на песочном полу одеяла, словно в самом деле заночевали на пляже.
— Как ты, Галчонок? – заглянул перед сном Лайс.
— В порядке. А ты?
— Странно, но тоже. Знаешь, как отпустило, как…
— Знаю, — кивнула я, чтобы он не мучился, подбирая слова. Нет таких слов.
— А еще я Эдгара этого не помню! – признался Эн-Ферро радостно. – Представляешь, я и не помню? Стал думать, оказалось, еще целую кучу вещей забыл. Как соседскую собаку звали, когда мне лет пять было. Номер девушки, с которой на первом курсе встречался… Уйму ненужных мелочей выбросил из головы. И это здорово!
— Лайс хороший, — сказал Дэви, когда кард ушел, пожелав нам спокойной ночи.
— А мы совсем ничего не сделали, — «честно» призналась дочка, и мы с Иолларом, не сдержавшись, расхохотались.
Лайс заслужил такой подарок. А завтра получит еще один от меня.
Но утро внесло коррективы в наши планы.
— Они пришли, госпожа, — несмело постучал в комнату Эдгар. – Я не знаю, что делать. Их немного, но будут еще…
— Они? – спросонья я не могла понять, о чем он говорит.
— Врата ожили, госпожа. И они зовут.
Алеуза. Мертвый мир. Мертвый дом. С нашим приходом все изменилось.
Я глубоко вдохнула и прислушалась к себе.
— У ворот люди, Галчонок, — озвучил мои ощущения пришедший вслед за Эдгаром Рошан. – Хорошие вести разносятся быстро. Особенно те, которым не нужен курьер. Мы не подумали об этом: на станции нет персонала, у мира нет Хранителя.
— Почему нет? – я стряхнула с себя остатки сна. – А через кого я подключила портал?
И добавила тише, на случай, если он станет отнекиваться:
— Папа этого хотел бы.
— Знаю, — не возражал дракон. – Но станция не готова. У тебя получится опять отключить ее на время? Только пока мы не разберемся с формальностями.
Теперь у меня получилось бы. Но нужно ли?
— Сказать им, чтобы уходили, госпожа? – с тоской спросил Эдгар.
— Не надо, — улыбнулась ему я. – И скажите, вы говорили, что знали меня ребенком, тогда вы тоже звали меня госпожой?
— Нет, конечно, — мужчина смущенно потупился. – Но я не могу называть вас как тогда. Сейчас вы… побольше.
— Вы могли бы звать меня Галлой. Или так, как это принято у нас.
Я видела его иначе, чем вчера, и понимала свою ошибку: он работал в этом доме, жил здесь, но не был слугой или дворецким – у него были другие обязанности.
— Так, как принято у нас? – переспросил он.
— Да. Принимай станцию, открывающий.
— Спасибо, гос… открывающая.
— Впустишь этих, — Рошан кивнул за окно, — когда мы уйдем. Если все будет нормально, я вернусь через пару часов. Ясно?
Отправив человека в операторскую, Хранитель повернулся ко мне:
— Надеюсь, ты понимаешь, что дело серьезное и тянуть нельзя. Поэтому либо мы задерживаемся тут еще на несколько дней, чего Лайс нам точно не простит, либо идем сейчас же.
— Идем.
Устроившие такой переполох врата работали теперь в полную силу, и поскольку все Миры одного Хранителя связаны друг с другом, мне в этот раз не пришлось отключать портал, чтобы отыскать Путь на Свайлу.
— К чему такая спешка? — возмущался Эн-Ферро, пытаясь пятерней уложить растрепавшиеся за ночь волосы. Галстук он где-то оставил, рубашка помялась, и теперь он, в отличие от вчерашнего презентабельного джентльмена, выглядел вполне привычно. И так же привычно бурчал: — Хоть полчаса мне можно было дать, чтобы привести себя в порядок? Даже побриться не успел!
— Так лучше, — успокоила его я. – Иначе они тебя не узнали бы.
…Пять, четыре, три, два…
— Готов?
…один.
Свайла, дамы и господа!
Гвейн встречал Рошана в Зале Совета. Старик уже отошел от болезни, а если бы и нет, все равно пришел бы сюда: повод был серьезный.
— Я рад, что миры Кира снова открыты, — с ходу начал он, — но ты должен был предупредить остальных старейшин, прежде чем начинать… это.
— Это начал не я.
— Галла? А ведь я говорил, что так и будет. Помнишь? Но сути это не меняет. У нас четыре мира, считавшиеся потерянными. Их уже почувствовали, начнутся вопросы. И что Совет должен ответить на это?
— Честно, Гвейн? Мне все равно. Ты столько лет скармливал драконам свои сказки, что тебе стоит придумать еще одну?
Старик нахмурился, сердито оскалил клыки, но не стал отвечать на дерзость. Задумался.
— Хорошо, — сказал он, все взвесив. – Мы объявим, что ты, инициированный Разрушитель Границ, использовал свое Качество и тот факт, что когда-то вы с Киром обменялись кровью, и смог найти дорогу в его миры. Ты не станешь этого опровергать?
— Не стану. Но все ведь намного сложнее, да, Гвейн?
— И да, и нет. Хочешь знать, почему у Галлы получилось сделать то, что не удавалось никому из нас?
— А ты можешь ответить? – заинтересовался Рошан.
— Думаю, да. Во-первых, она очень хотела. А во-вторых, она – дочь Кира. И дело не только в том, что у них одна кровь. У них одна сила. Помнишь, ты спрашивал, какое Качество было у твоего друга? Я не сказал, так как сам не был уверен. Кир не успел пройти испытаний, а это Качество такое редкое, даже более редкое, чем твое, или Джайлы. Теперь я знаю, что не ошибался. Он был Плетущим Пути, и его дочь доказала это. И знаешь, с твоей помощью, объединив ваши способности, она могла бы отыскать другие Миры, как потерянные когда-то, так и совсем неизвестные нам. Если бы ты поговорил с ней…
— Я говорил с ней. Она хочет отдохнуть.
— Но это важно!
— Галла вольна сама решать, что для нее важно в данный момент, — сурово заметил Рошан. – Она заслужила отдых. А вот когда ее снова потянет на приключения…
— Если потянет, — вздохнул Гвейн.
— Если? – усмехнулся Разрушитель Границ.
Вот и сейчас я застыла, пропуская сквозь себя мириады волн, впитывая каждую и вместе с тем в каждой из них растворяясь, ощущая вибрацию поля… и дрожь в коленках – мне все-таки было страшно. Но я смогла побороть этот страх. Закрыла глаза, целиком отдаваясь внутренним ощущениям. Мысленно потянулась к тугим узлам силы, сдерживающим всю сеть, коснулась каждого, ослабляя сопротивление, нащупала головной. От него тянулась тонкая, но прочная ниточка. Я проследила, куда она уходит, и результат не стал для меня неожиданностью. Врата были запитаны от двух источников: от поля самого мира и непосредственно от своего Хранителя. Основное питание шло через Рошана, но дракон не отдавал собственных сил, а служил проводником, черпая энергию из другого источника, где-то вне миров. Я улыбнулась: вот так, походя, раскрыла секрет драконьей магии – теперь понятно, почему их чары так разительно отличаются от того, что доступно волшебникам Сопределья. И это знание тоже могло пригодиться. Не рискуя самостоятельно подключаться к обнаруженному источнику, я проложила собственный канал и переключила на себя идущий от дракона к вратам поток, оборвав его связь с порталом.
Шум заставил открыть глаза. Почувствовав «смерть» врат и забыв о просьбе не мешать, Хранитель ринулся ко мне, но Сумрак заступил ему путь. Ил верил мне всегда и во всем… А еще я предупредила, чтобы присматривал за Рошаном.
Подмигнула шефу, успокаивая, и продолжила, вновь отстранившись от окружающего.
Первый этап пройден. Теперь мои врата работают так же, как те, к которым я хочу дотянуться. Они оторваны от Хранителя и общей сети Сопределья, сохраняя лишь внутреннее питание. Я больше не вижу других миров и не чувствую Путей. Значит, нужно проложить свою дорожку.
Не открывая глаз, достала тиз’зар и расслышала в оглушительной тишине операторской недовольное сопение мужа: Лару не нравилось, когда я использовала нож и умения мастеров Смерти. Кровь. Совсем чуть-чуть. Можно было обойтись и без этого, но мне хотелось хотя бы частично перенести работу на зримый уровень. Теперь – новый рисунок для портала. Обсидиановый нож вычертил узор поверх потухшей паутины, и я влила в него вместе с кровью немного силы. Обновленная матрица врат практически полностью повторяла предыдущую, но имела в себе несколько принципиально новых элементов: первый активировал поисковый импульс, второй – задавал настройки, остальные должны были сформировать надежный якорь в момент обнаружения.
Кажется, все.
Врата работают на одной частоте. Кровь и сила Хранителя, на которого они были когда-то настроены, внесены в параметры поиска. Радиус действия сигнала стремится к бесконечности. Оставалось только ждать.
И ждать можно было годы. Или века. Или тысячелетия. Сопределье огромно, и даже попроси помощи у Великого Круга драконов, не создашь сеть, способную охватить его целиком. Но там, где нельзя изменить пространство, можно изменить время.
Башня Тэриана и камень Велерины. Последний урок. Пружина времени и концентрация сил.
Планируя свои действия, еще там, в нашем маронском доме, вычерчивая формулы и проверяя каждую возникавшую в ходе подготовки идею, я готовилась к тому, что придется выложиться на полную. Даже припасла несколько накопителей, чтобы в решающий момент все не сорвалось из-за банальной нехватки энергии. Но сейчас у меня был под рукой неиссякаемый источник в виде подключенного к потокам Междумирья дядюшки-дракона. Правда, я забыла спросить разрешения, но думаю, он не отказал бы.
Снова предательская дрожь в коленках, на этот раз еще и от напряжения.
Ну… поехали?
В большой комнате, где из мебели имелись лишь стол в углу и несколько кресел вдоль стен, я оказалась первой. Следом появился Рошан, за ним – Ил с детьми, а уж потом — Лайс.
Через большие, ничем не занавешенные окна в помещение проникал дневной свет: тут был день и, кажется, весна.
— Это… это не Свайла… — выглянул наружу Эн-Ферро. – У нас не растут каштаны… совсем…
— Это не Свайла, — подтвердила я.
Прости, братишка, но я неисправимая эгоистка.
— Не Свайла, — хрипло повторил Рошан. – Это Алеуза. Либен… Дом Кира.
Мой дом.
За дверью начинался длинный коридор, с одной стороны – окна, с другой – двери в комнаты. Какая из них та?
Я готова была идти, заглядывая во все подряд, когда на другом конце коридора появился мужчина лет шестидесяти, одетый в простые серые брюки и теплый свитер такого же цвета. Комнатные тапочки на ногах говорили о том, что он живет в этом доме. Стало не по себе: о том, что за тридцать четыре года тут все должно было измениться, я не подумала.
Человек остановился, с удивлением и тревогой вглядываясь в наши лица. И не странно, ведь мы вломились в его жилище. Но много ли преступников отправляются на промысел с детьми?
— Не волнуйтесь, — начала я, положившись на работу кольца-переводчика, — мы не причиним вам вреда. Я…
— Я знаю, кто вы, госпожа, — вдруг улыбнулся он. – Знаю. Ваш отец сказал, что однажды вы придете. И я верил… Все эти годы верил…
В его глазах заблестели слезы, но он сдержался. Подошел к нам и вежливо поклонился, хоть мне показалось, что первым порывом было обнять меня.
— Я помню вас совсем крошкой, госпожа. И вас я помню, господин Рошан. И вас, господин Эн-Ферро. А вы… вы не помните меня?
Дракон нахмурился.
— Эдгар? – произнес он неуверенно. – Конечно же! Лайс, ты же помнишь Эдгара?
Эн-Ферро виновато развел руками.
— Простите, нет. Наверное, мы не часто встречались.
— Не часто, не часто, — затараторил человек. – Я работал тут, вряд ли вы помнили всех. Но я знал, что вы придете. Господин Кир… — его улыбка погасла, и на лицо легла тень. – Господин Кир обещал, что вы вернетесь. Он сказал, что вы, наверное, захотите пойти в склеп.
Сегодня день поминовения. Тетина могила на Земле и семейный склеп на Алеузе.
Надземная часть гробницы была выстроена из белого мрамора. Внутрь вела решетчатая дверь, над которой была высечена в камне надпись на незнакомом мне языке.
— Навсегда вместе, — шепотом перевел Рошан.
Детей мы оставили в саду с Эдгаром, а сами вошли внутрь. По узкой лестнице спустились вниз, туда, где в центре небольшого зала стоял мраморный саркофаг. А в стенной нише – урна с прахом. Мама и брат. Я коснулась пальцами выпуклой чеканки на медном сосуде. Здравствуйте, мои родные, я пришла…
— Разве дракон не принимает истинный облик, умирая? – спросил Лайс отстраненно, глядя на каменный гроб.
— Нет. Мы навсегда остаемся в том обличии, в котором встретили смерть. - Рошан обошел склеп по кругу, дотрагиваясь то тут, то там до стен, словно совершал лишь ему одному понятный ритуал. — В родном Мире драконам не строят гробниц. Наши тела не подвластны тлену и со временем отвердевают, превращаясь в камень. Мы становимся памятниками самим себе…
Они с Эн-Ферро переглянулись и вдруг, не сговариваясь, ухватились с двух сторон за накрывавшую саркофаг плиту. Любой из них мог без труда отодвинуть ее с помощью магии, но они забыли об этом, или не хотели так, и скрежет камня заглушал их натужное сопение. Иоллар пришел им на помощь, толкая плиту по центру, до тех пор, пока она не упала на пол, расколовшись на две части, а потом вернулся ко мне. Как раз вовремя: ноги подкосились, и без его поддержки я не устояла бы.
— Здравствуй, друг, — Рошан коснулся руки лежащего в гробу мужчины. – Здравствуй и прощай.
Он резко развернулся и вышел прочь.
— Прощай, — повторил вслед за драконом Эн-Ферро. Кард поцеловал свои пальцы и дотронулся ими до лба покойного. – Спасибо, что ты был.
Через минуту в склепе остались лишь мы с Ларом.
— Иди, — попросила я мужа. – Я скоро.
Он был таким же, как в нашем последнем сне. Молодой, красивый. Я коснулась его щеки, еще не каменной, но уже отвердевшей. Погладила волосы. На миг показалось, что он вот-вот откроет глаза, улыбнется и скажет мне, как тогда: «Здравствуй, малыш»...
— Здравствуй, папа. Здравствуй и… до свидания.
Нам есть о чем поговорить, но не с телом, которое скоро станет памятником тебе, а с тобой, именно с тобой. И я знаю, что однажды мы встретимся. Но тебе… вам с мамой и братишкой придется еще подождать.
— Наверное, вы хотите отдохнуть? – спросил Эдгар, когда мы вернулись в дом. – Или велите приготовить обед?
— Я хотела бы взглянуть на комнату, — попросила я.
Он понял без пояснений.
— Идемте, госпожа, я провожу.
Комната тоже была совсем как во сне: песочный ковер, море на стенах, облака на потолке. Кроватки-парусника тут так и не поставили, но я готова была остаться и спать прямо на полу под шум волн-занавесок.
А в соседней было пусто и уныло.
— Госпожа Ольга не успела здесь закончить.
Мама не успела даже начать: только белые, грунтованные стены, приготовленные под роспись, и банки в углу.
— А вторую комнату так и не закончила. Просто не знала, какой она должна быть. Или знала, что в ней уже некому будет жить…
— Скажите, эти краски, наверное, уже испортились от времени? – спросил у Эдгара Иоллар. Он и дети отправились осматривать дом вместе со мной.
— Нет, господин, — заверил его мужчина. – Это очень хорошие краски, у них неограниченный срок использования.
— Значит, мы можем сами все сделать, да, милая?
— И это будет моя комната, — заявил Дэви.
Само собой вышло, что мы решили задержаться в доме родителей до утра.
Лайсу с Рошаном Эдгар предложил гостевые комнаты, а мы всем семейством остались в моей морской: расстелили на песочном полу одеяла, словно в самом деле заночевали на пляже.
— Как ты, Галчонок? – заглянул перед сном Лайс.
— В порядке. А ты?
— Странно, но тоже. Знаешь, как отпустило, как…
— Знаю, — кивнула я, чтобы он не мучился, подбирая слова. Нет таких слов.
— А еще я Эдгара этого не помню! – признался Эн-Ферро радостно. – Представляешь, я и не помню? Стал думать, оказалось, еще целую кучу вещей забыл. Как соседскую собаку звали, когда мне лет пять было. Номер девушки, с которой на первом курсе встречался… Уйму ненужных мелочей выбросил из головы. И это здорово!
— Лайс хороший, — сказал Дэви, когда кард ушел, пожелав нам спокойной ночи.
— А мы совсем ничего не сделали, — «честно» призналась дочка, и мы с Иолларом, не сдержавшись, расхохотались.
Лайс заслужил такой подарок. А завтра получит еще один от меня.
Но утро внесло коррективы в наши планы.
— Они пришли, госпожа, — несмело постучал в комнату Эдгар. – Я не знаю, что делать. Их немного, но будут еще…
— Они? – спросонья я не могла понять, о чем он говорит.
— Врата ожили, госпожа. И они зовут.
Алеуза. Мертвый мир. Мертвый дом. С нашим приходом все изменилось.
Я глубоко вдохнула и прислушалась к себе.
— У ворот люди, Галчонок, — озвучил мои ощущения пришедший вслед за Эдгаром Рошан. – Хорошие вести разносятся быстро. Особенно те, которым не нужен курьер. Мы не подумали об этом: на станции нет персонала, у мира нет Хранителя.
— Почему нет? – я стряхнула с себя остатки сна. – А через кого я подключила портал?
И добавила тише, на случай, если он станет отнекиваться:
— Папа этого хотел бы.
— Знаю, — не возражал дракон. – Но станция не готова. У тебя получится опять отключить ее на время? Только пока мы не разберемся с формальностями.
Теперь у меня получилось бы. Но нужно ли?
— Сказать им, чтобы уходили, госпожа? – с тоской спросил Эдгар.
— Не надо, — улыбнулась ему я. – И скажите, вы говорили, что знали меня ребенком, тогда вы тоже звали меня госпожой?
— Нет, конечно, — мужчина смущенно потупился. – Но я не могу называть вас как тогда. Сейчас вы… побольше.
— Вы могли бы звать меня Галлой. Или так, как это принято у нас.
Я видела его иначе, чем вчера, и понимала свою ошибку: он работал в этом доме, жил здесь, но не был слугой или дворецким – у него были другие обязанности.
— Так, как принято у нас? – переспросил он.
— Да. Принимай станцию, открывающий.
— Спасибо, гос… открывающая.
— Впустишь этих, — Рошан кивнул за окно, — когда мы уйдем. Если все будет нормально, я вернусь через пару часов. Ясно?
Отправив человека в операторскую, Хранитель повернулся ко мне:
— Надеюсь, ты понимаешь, что дело серьезное и тянуть нельзя. Поэтому либо мы задерживаемся тут еще на несколько дней, чего Лайс нам точно не простит, либо идем сейчас же.
— Идем.
Устроившие такой переполох врата работали теперь в полную силу, и поскольку все Миры одного Хранителя связаны друг с другом, мне в этот раз не пришлось отключать портал, чтобы отыскать Путь на Свайлу.
— К чему такая спешка? — возмущался Эн-Ферро, пытаясь пятерней уложить растрепавшиеся за ночь волосы. Галстук он где-то оставил, рубашка помялась, и теперь он, в отличие от вчерашнего презентабельного джентльмена, выглядел вполне привычно. И так же привычно бурчал: — Хоть полчаса мне можно было дать, чтобы привести себя в порядок? Даже побриться не успел!
— Так лучше, — успокоила его я. – Иначе они тебя не узнали бы.
…Пять, четыре, три, два…
— Готов?
…один.
Свайла, дамы и господа!
Гвейн встречал Рошана в Зале Совета. Старик уже отошел от болезни, а если бы и нет, все равно пришел бы сюда: повод был серьезный.
— Я рад, что миры Кира снова открыты, — с ходу начал он, — но ты должен был предупредить остальных старейшин, прежде чем начинать… это.
— Это начал не я.
— Галла? А ведь я говорил, что так и будет. Помнишь? Но сути это не меняет. У нас четыре мира, считавшиеся потерянными. Их уже почувствовали, начнутся вопросы. И что Совет должен ответить на это?
— Честно, Гвейн? Мне все равно. Ты столько лет скармливал драконам свои сказки, что тебе стоит придумать еще одну?
Старик нахмурился, сердито оскалил клыки, но не стал отвечать на дерзость. Задумался.
— Хорошо, — сказал он, все взвесив. – Мы объявим, что ты, инициированный Разрушитель Границ, использовал свое Качество и тот факт, что когда-то вы с Киром обменялись кровью, и смог найти дорогу в его миры. Ты не станешь этого опровергать?
— Не стану. Но все ведь намного сложнее, да, Гвейн?
— И да, и нет. Хочешь знать, почему у Галлы получилось сделать то, что не удавалось никому из нас?
— А ты можешь ответить? – заинтересовался Рошан.
— Думаю, да. Во-первых, она очень хотела. А во-вторых, она – дочь Кира. И дело не только в том, что у них одна кровь. У них одна сила. Помнишь, ты спрашивал, какое Качество было у твоего друга? Я не сказал, так как сам не был уверен. Кир не успел пройти испытаний, а это Качество такое редкое, даже более редкое, чем твое, или Джайлы. Теперь я знаю, что не ошибался. Он был Плетущим Пути, и его дочь доказала это. И знаешь, с твоей помощью, объединив ваши способности, она могла бы отыскать другие Миры, как потерянные когда-то, так и совсем неизвестные нам. Если бы ты поговорил с ней…
— Я говорил с ней. Она хочет отдохнуть.
— Но это важно!
— Галла вольна сама решать, что для нее важно в данный момент, — сурово заметил Рошан. – Она заслужила отдых. А вот когда ее снова потянет на приключения…
— Если потянет, — вздохнул Гвейн.
— Если? – усмехнулся Разрушитель Границ.
