Сперва улыбнулась, хотела что-то сказать, но увидев в руках у Ленира связанную птицу, вдруг побледнела и попятилась назад. Наткнулась на табуретку и с ходу шлепнулась на нее, прижав руки к щекам, и жалобно пролепетала:
- Мальчики, миленькие, только не выдавайте!
Принц растерялся, а Эвил в прищур подозрительно поглядел на непонятно чего испугавшуюся девушку, затем – на спрыгнувшую с печи мантикошку и усмехнулся:
- Вон оно что, значит?
Он пододвинул стул и сел, вытянув к теплому припечку вымокшие и замерзшие ноги.
- Не бойся, не выдадим… Если чая сделаешь. И мы там этому, - он кивнул на феникса, - пирожок обещали.
Конечно, эти двое могли бы ему ничего не рассказывать, но демона лысого Ленир бы тогда от них отстал! Тем паче, сам уже начал кое о чем догадываться.
Но Эйли заварила душистый чай на травах, за неимением пирожков вручила связанной жар-птице кусок хлеба с топленым маслом, и пока парни прихлебывали горячий напиток, а на глазах подросший вороненок долбил клювом горбушку, начала свою историю. История была простая, в чем-то обыденная и, если бы не последствия, совершенно не заслуживала внимания. Ну, подумаешь, не справилась начинающая магичка с домашним заданием и попросила более сильную подругу о помощи? А та и помогла. Подманила ворону, напичкала бедолагу магией, и узы подчинения сплела, перебросив управление фамильяром на неумеху-подружку, чтобы наставники на зачете не заметили, что феникса создавал кто-то другой. Только продержались эти чары всего несколько часов.
- Потому Сатина его и не удержала, - вздохнула девушка. – И когда через нее искать пробовали, связи не нашли. Если бы я сразу сказала, что это я, его бы быстро поймали, и пожаров бы этих не было… Но тогда Тину отчислили бы наверное…
- И тебе от наставников влетело бы! – добавил Ленир, недоумевая, как он мог влюбиться в такую безответственную особу: по ее милости ворона-поджигательница почти месяц терроризировала окрестности.
- Да мне-то что? Отругали бы, и все. А Тине зачет не засчитали бы. А тех, кто не сдал, - сразу в список на отчисление. Скажи, Эвил. А ей домой возвращаться нельзя: у них семья небогатая, восемь детей, мать болеет, отец пьет. Сатина думала, как в городе устроится, сестричку младшую сюда заберет. Остальные-то – мальчишки, мальчишкам попроще…
Эльф вздохнул: все же умеет он девушек выбирать. Нет, в каком-то смысле, конечно, совсем не умеет, но с другой стороны – очень даже. Вот эта и добрая, и отзывчивая, не для себя ведь старалась – за подругу переживала.
- Когда сеновалы гореть начали, Тина уже признаться хотела. Я отговорила. Думала, сама его найду. Он ведь отсюда, потому и далеко не улетал. Даже видела его пару раз, только поймать не получалось. Не знаю, как вам удалось.
Парни переглянулись и, не сговариваясь, решили, что о «концерте» Эйли знать не обязательно.
- К матери его нести однозначно нельзя, - сказал вместо объяснений Эвил. – Враз узнает. Сами попробуем развоплотить. А если не выйдет, придумаем, как его… того…
Ворона насторожилась, даже про хлеб забыла.
И как показал следующий час, в течение которого Ленир едва не уснул, разомлев в тепле, а маги попеременно мучили бедную птицу, то водя над нею руками, то читая заковыристые наговоры, опасения феникса были не напрасны.
- Прибить его, и дело с концом! – выговорил в сердцах Эвил после очередной неудачи.
- Жалко, - всхлипнула Эйли.
- И теоретически – невозможно, - добавил эльф.
Он уже давно ушел бы, но, во-первых, хотелось дождаться развязки, а во-вторых, неловко было появляться в доме Буревестника после вчерашнего с пустыми руками. Вот феникс мог бы стать хорошей компенсацией за срезанные розы. Или хотя бы история о том, как он героически изловил жар-птицу, подтвержденная показаниями свидетеля. К тому же, при свидетеле, в кои он думал заполучить Эвила, его и на ленточки, как было обещано, нарезать повременят, а там, глядишь, и вовсе простят за заслуги перед обществом.
Но «сдавать» феникса, след от которого тянется к Эйли, он не стал бы, а отчитаться в истреблении поджигателя возможным не представлялось по причине заложенного в птичке бессмертия.
- Да уж… - вздохнул признавший правоту эльфа огневик. – Но можно попробовать.
- Если собираешься еще час развлекаться, испытывая на нем различные способы убийства, я лучше выйду, - предупредил эльмарец.
- Что я, извращенец какой-то? – оскорбился маг. – Вот если бы ночью с Гасом не… не поспорили, можно было бы его попросить. Он же боевик, у них арсенал заклинаний мощный, против нежити, против демонов – что-нибудь да сработало бы. Некромантию общую он тоже лучше знает, все-таки пятый курс уже…
- Вы с Гасом поспорили? – ужаснулась девушка. – Хорошо, хоть до драки не дошло.
- Кто тебе сказал? – усмехнулся Эвил. – Там, как оказалось, того Гаса – пфе – на ладонь положить, а второй прихлопнуть. Ему еще повезло, что выгулки впереди: отлежится, волосы отрастит. Да, сидэ? Расскажи прекрасной даме о наших подвигах в ее честь.
Эйли зарделась, но Ленир и не думал бахвалиться ночными «подвигами». Пусть Эвил сам потом рассказывает, если вспомнит, - его же дама… Как ни жаль. А насчет феникса появились идеи.
- Говоришь, некромант мог бы помочь? Есть у меня один на примете. Одна. И живет тут недалеко, в домике на берегу – минут десять ходу.
- Лара? Ты о Ларе?
- А ты ее знаешь? – удивился эльф. – До чего тесный мир.
- Конечно, знаю. Еще с детства. Наши матери дружат. Сейчас уже не так, конечно: тэсс Галла в Марони редко бывает, а раньше, помню, мы к ним часто в гости ходили. Только я не знал, что Лара некромантией занимается. Она же вроде наоборот – целительница. В школу к нам часто приходит, в лечебнице помогает. Наставники ее все учиться зовут, чтобы, значит, перстень получить, как положено, разрешение на работу. Только, кажется мне, ей это ни к чему, а если перстень потом понадобится, придет и возьмет. Мама говорит, это у них семейное – тэсс Галла тоже не училась почти.
- Везет же некоторым, - рыжеволосая магичка с тоской поглядела на кипу конспектов.
- Везет, - согласился Эвил. – Так что, может, сидэ и прав. Может, у нее и с некромантией проблем нет. Только вот просить… Неудобно как-то.
- Лара – дочь моего брата, - напомнил Ленир не без гордости. – Не откажет любимому дяде.
Конечно, он помнил об обещании любящей племянницы устроить ему превращение в одуванчик, но в сравнении с другим обещанием, с тем, где и без ушей, и на ленточки, и вообще хладным трупом, жизнь одуванчика не так уж плоха. Особенно в безветренную погоду.
Эйли идти с парнями в домик на берегу отказалась. Сослалась на то, что есть какая-то работа по дому, да и дорожки за ночь снегом присыпало, снова расчистить нужно: дяде-то тяжело с больной ногой. Пошли без нее. Феникса, за прошедшее с поимки время успевшего дорасти до взрослой вороны, пришлось высвободить из ставших тесными пут и связать по новой. Птица терпела и оскорблено молчала, лишь один раз обозвав мучителей врунами, так и не расщедрившимися на пирожок.
Дорогой Эвил как-то странно косился в сторону несшего завернутую в давешнюю занавеску жар-птицу эльфа, и тот, не выдержав, потребовал объяснений.
- Я это… думаю… - стушевался огневик.
- Похвально. А конкретнее?
- Думаю, сколько тебе, сидэ, лет. А то я тут с тобой запанибрата, а потом выяснится, что нужно было почтительно кланяться и зубодробительные титулы выговаривать.
Ленир мысленно перечел свои титулы и не нашел в них ничего зубодробительного. Только длинновато немного выходило, если полностью: в последний Келвай с орочьей стороны гости приезжали, так кое-кто из вождей за время представления вздремнуть успел.
- Так сколько? – не отставал не получивший ответа маг. – По вам же, эльфам, не поймешь. Я б навскидку пару веков дал, не больше. Ну, два с половиной…
- Девятнадцать.
Эвил так и стал, ошалело таращась вслед не сбавившему шага эльфу.
- Ско-олько? Девятнадцать веков?!
- Лет, - обернулся на секунду принц.
Маг и вовсе впал в ступор.
- Мне девятнадцать, - терпеливо повторил Ленир, остановившись. – Я знаю, что вы, люди, уверены, будто для эльфа - это детский возраст, как и следующие сто лет. Но сам погляди: я в Марони один, без нянек, хожу, куда хочу, делаю то, что хочу… А кто-то до сих пор живет с мамой и боится взбучки за то, что не ночевал дома. Будут еще вопросы о моем возрасте? Или, может быть, хочешь пошутить на этот счет?
Если у Эвила и были подобные мысли, теперь, после слов эльфа, он от них отказался. Дальше топал молча, и лишь сосредоточенное лицо выдавало, что маг чем-то не на шутку озадачен.
- Знаешь, что обидно? – сказал он, когда были уже у ворот Лариного домика. – Что я об эльфах теперь знаю больше, чем наставник, который у нас «Народы Тара» читает. Нормальные вы, в общем-то. Без всяких этих… - маг неопределенно повел рукой. - И выпить не дураки. Но на зачете все равно придется ту ерунду из учебника повторять. Потому что в правду, наверное, никто не поверит.
Подойдя к дому, Ленир постучал в окошко, а потом, взойдя на невысокое присыпанное снегом крылечко, еще и в дверь. Подождал с минуту – ответа не было. Имелся, конечно, верный способ увидеться с хозяйкой: вломиться опять к ней в комнату и, скажем, подергать куклу за льняные букли – но эльфу уже одного раза хватило. Можно было бы Эвила заслать (заодно и от соперника избавился бы), но подобный поступок недостоин наследника трона Элир… Да и жалко было человека. Неплохой ведь парень. Тоже «без всяких этих»…
- Можно сразу к Сэлу его отнести, - неуверенно предложил эльф. – Я попрошу, чтобы он ничего никому не рассказывал. Буревестник – друг моего брата…
- И моей матери, - угрюмо дополнил огневик. – А еще он – независимый консультант нашей школы по вопросам БМ и почетный член орденской комиссии.
- Я не знал. А БМ – это…
- Бесполезные мутанты, - Эвил с ухмылкой кивнул на притихшего феникса. – Шучу. Боевая магия, конечно. Так что не слишком я рассчитываю на его снисходительность.
Они уже собрались уходить, но тут вдруг открылась дверь, и на пороге появилась Лара.
- О, какие гости! Извините, в погребе возилась, не сразу услышала. Заходите.
Ленир первым шагнул в прихожую, но тут же застыл и с опаской переспросил:
- В погребе?
Девушка со скучающим видом пожала плечами.
Может быть, она там овощи перебирала? Но отчего-то эльфу в такое не верилось.
Витар спал, прижавшись щекою к плечу отца и по-прежнему не отпуская его руки. Голоса, долетавшие сквозь сон, не мешали мальчику: казалось, что вокруг шумит теплое море, - размеренным шорохом волн звучали негромкие разговоры, криками чаек отдавался чей-то смех… Но вдруг море умолкло, и внезапно наступившая тишина заставила ребенка открыть глаза.
В дверях стояла тэсс Галла, и все, кто был в гостиной, смотрели сейчас на нее.
- Всё, - сказала она и улыбнулась.
- М-мальчики? – спросил отец, волнуясь, и еще сильнее сжал ладошку Витара.
- Нет.
- Девочки! – обрадовалась бабушка.
Но чародейка вновь покачала головой.
- А кто?! – запаниковал Витар спросонья, и взрослые засмеялись.
- Вас ждут.
Услыхав это, бабушка ринулась к двери, и мальчику подумалось, что она просто собьет тэсс Галлу с ног: чародейка была худенькая и невысокая, а бабушка – на голову ее выше, в два раза шире и в своей решимости увидеть новорожденных внуков напоминала бронебойную машину. Но магичка мягко выставила вперед руку и посмотрела на папу и Витара.
- Пока – только вас двоих.
Наверное, бабушка обиделась. А мальчику показалось, что и черноволосый эльф – тоже. Но вслух никто ничего не сказал.
Уже на втором этаже Витар вспомнил, что в такой день положено делать подарки. У него было достаточно времени, чтобы подготовиться, но он растратил его на глупости, и теперь было очень стыдно. Он даже остановился у двери. Но отец все еще держал его за руку и не позволил остаться в коридоре, втянув за собой в комнату.
Тут было светло и тепло: в окна заглядывало солнце, и горели угли в камине. Молодая мать сидела на кровати, откинувшись на высокие подушки и сложив на животе руки. Выглядела она уставшей и измученной, но, увидев вошедших, улыбнулась и попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. А рядом с ней на постели лежали два сверточка. Витар даже не думал, что дети могут быть такими крохотными. Осторожно приблизившись, он взглянул на выглядывающие из пеленок маленькие личики, и губы сами собой растянулись в улыбке.
Спеленали малышей одинаково и про ленты, голубые и розовые, купленные загодя для этого случая, забыли, но Витар отчего-то точно знал, что вот этот, серьезно наморщивший лобик и сжавший губки, - мальчик. А девочка кривила ротик, словно вот-вот расплачется, но когда отец бережно взял ее на руки, успокоилась и уснула.
- Не бойся, - сказала Витару женщина, ласково погладив оставшийся рядом сверток. - Можешь подержать его.
Мальчик протянул дрожащие от волнения руки, но не рискнул поднять братишку, только обнял ладошками и почувствовал идущее от крохи тепло.
- Это – Най, - представила малыша мать. – А это, - указала взглядом на дочку, - Кая.
- Они такие… чудесные, - пробормотал Витар и покраснел.
- Я знал, что ты будешь рад, - произнес отец, присаживаясь рядом с женой.
- Конечно, рад…
А еще он подумал, что теперь дед должен будет ему и кера, и арбалет.
Вспомнив о подарках, снял с шеи медальон и смущенно протянул его женщине.
- Это – тебе. То есть, твое.
Она посмотрела на мальчика, потом – на мужа. Несмело взяла подарок, если только так можно назвать вещь, и так принадлежавшую ей когда-то…
- Спасибо.
Витар ждал, что она заглянет внутрь, но она отложила медальон в сторону. Потянулась к кружевному воротничку рубашки и вытащила за цепочку точь-в-точь такой же, с изящной чеканкой на крышке – орнамент-листочки и загадочные руны.
- Тогда это – твое.
Только оказавшись у себя в комнате, он с замиранием сердца открыл крышку и счастливо выдохнул. Этот медальон был намного лучше прежнего. В нем было сразу два портрета: папа и мама смотрели на Витара и улыбались.
Дэви не торопился: после Тиопы вернулся к себе, выкупался, переоделся, неспешно пролистал записи, добавив к ним несколько новых чертежей, и появился в доме Буревестника как раз к тому моменту, когда счастливые родители уже принимали гостей. Дождался своей очереди, поглядел на малышей, оставил давно приготовленные подарки и вернулся в гостиную.
- Террористы в транспортном ангаре, да?
Повернувшись, юноша увидел отца. Сумрак задумчиво глядел на него через прорези в черной полумаске.
Эта маска и этот дом, где все они жили когда-то, напомнили Дэви о детстве...
- Мама сказала, что просила тебя помочь, - продолжил Лар, не дождавшись ответа.
- Просила. Помог, чем смог.
- Ты бы смог и сам провернуть там все без лишнего шума.
- И лишить тебя удовольствия от полета на вертушке? – усмехнулся Дэвигард, протягивая отцу руку.
Рукопожатие закончилось крепкими родительскими объятьями.
- С днем рождения, сынок.
- Спасибо, пап.
- Мы с мамой приготовили подарки. Ерунду, как всегда, ты уж извини, но отделаться не получится. Потом торжественно вручим. А пока держи. Это от меня.
Небольшая деревянная коробка, без подарочной обертки, без ярких лент. Дэви мог бы узнать о ее содержимом еще до того, как взял подарок в руки. Но он не хотел так.
- Мальчики, миленькие, только не выдавайте!
Принц растерялся, а Эвил в прищур подозрительно поглядел на непонятно чего испугавшуюся девушку, затем – на спрыгнувшую с печи мантикошку и усмехнулся:
- Вон оно что, значит?
Он пододвинул стул и сел, вытянув к теплому припечку вымокшие и замерзшие ноги.
- Не бойся, не выдадим… Если чая сделаешь. И мы там этому, - он кивнул на феникса, - пирожок обещали.
Конечно, эти двое могли бы ему ничего не рассказывать, но демона лысого Ленир бы тогда от них отстал! Тем паче, сам уже начал кое о чем догадываться.
Но Эйли заварила душистый чай на травах, за неимением пирожков вручила связанной жар-птице кусок хлеба с топленым маслом, и пока парни прихлебывали горячий напиток, а на глазах подросший вороненок долбил клювом горбушку, начала свою историю. История была простая, в чем-то обыденная и, если бы не последствия, совершенно не заслуживала внимания. Ну, подумаешь, не справилась начинающая магичка с домашним заданием и попросила более сильную подругу о помощи? А та и помогла. Подманила ворону, напичкала бедолагу магией, и узы подчинения сплела, перебросив управление фамильяром на неумеху-подружку, чтобы наставники на зачете не заметили, что феникса создавал кто-то другой. Только продержались эти чары всего несколько часов.
- Потому Сатина его и не удержала, - вздохнула девушка. – И когда через нее искать пробовали, связи не нашли. Если бы я сразу сказала, что это я, его бы быстро поймали, и пожаров бы этих не было… Но тогда Тину отчислили бы наверное…
- И тебе от наставников влетело бы! – добавил Ленир, недоумевая, как он мог влюбиться в такую безответственную особу: по ее милости ворона-поджигательница почти месяц терроризировала окрестности.
- Да мне-то что? Отругали бы, и все. А Тине зачет не засчитали бы. А тех, кто не сдал, - сразу в список на отчисление. Скажи, Эвил. А ей домой возвращаться нельзя: у них семья небогатая, восемь детей, мать болеет, отец пьет. Сатина думала, как в городе устроится, сестричку младшую сюда заберет. Остальные-то – мальчишки, мальчишкам попроще…
Эльф вздохнул: все же умеет он девушек выбирать. Нет, в каком-то смысле, конечно, совсем не умеет, но с другой стороны – очень даже. Вот эта и добрая, и отзывчивая, не для себя ведь старалась – за подругу переживала.
- Когда сеновалы гореть начали, Тина уже признаться хотела. Я отговорила. Думала, сама его найду. Он ведь отсюда, потому и далеко не улетал. Даже видела его пару раз, только поймать не получалось. Не знаю, как вам удалось.
Парни переглянулись и, не сговариваясь, решили, что о «концерте» Эйли знать не обязательно.
- К матери его нести однозначно нельзя, - сказал вместо объяснений Эвил. – Враз узнает. Сами попробуем развоплотить. А если не выйдет, придумаем, как его… того…
Ворона насторожилась, даже про хлеб забыла.
И как показал следующий час, в течение которого Ленир едва не уснул, разомлев в тепле, а маги попеременно мучили бедную птицу, то водя над нею руками, то читая заковыристые наговоры, опасения феникса были не напрасны.
- Прибить его, и дело с концом! – выговорил в сердцах Эвил после очередной неудачи.
- Жалко, - всхлипнула Эйли.
- И теоретически – невозможно, - добавил эльф.
Он уже давно ушел бы, но, во-первых, хотелось дождаться развязки, а во-вторых, неловко было появляться в доме Буревестника после вчерашнего с пустыми руками. Вот феникс мог бы стать хорошей компенсацией за срезанные розы. Или хотя бы история о том, как он героически изловил жар-птицу, подтвержденная показаниями свидетеля. К тому же, при свидетеле, в кои он думал заполучить Эвила, его и на ленточки, как было обещано, нарезать повременят, а там, глядишь, и вовсе простят за заслуги перед обществом.
Но «сдавать» феникса, след от которого тянется к Эйли, он не стал бы, а отчитаться в истреблении поджигателя возможным не представлялось по причине заложенного в птичке бессмертия.
- Да уж… - вздохнул признавший правоту эльфа огневик. – Но можно попробовать.
- Если собираешься еще час развлекаться, испытывая на нем различные способы убийства, я лучше выйду, - предупредил эльмарец.
- Что я, извращенец какой-то? – оскорбился маг. – Вот если бы ночью с Гасом не… не поспорили, можно было бы его попросить. Он же боевик, у них арсенал заклинаний мощный, против нежити, против демонов – что-нибудь да сработало бы. Некромантию общую он тоже лучше знает, все-таки пятый курс уже…
- Вы с Гасом поспорили? – ужаснулась девушка. – Хорошо, хоть до драки не дошло.
- Кто тебе сказал? – усмехнулся Эвил. – Там, как оказалось, того Гаса – пфе – на ладонь положить, а второй прихлопнуть. Ему еще повезло, что выгулки впереди: отлежится, волосы отрастит. Да, сидэ? Расскажи прекрасной даме о наших подвигах в ее честь.
Эйли зарделась, но Ленир и не думал бахвалиться ночными «подвигами». Пусть Эвил сам потом рассказывает, если вспомнит, - его же дама… Как ни жаль. А насчет феникса появились идеи.
- Говоришь, некромант мог бы помочь? Есть у меня один на примете. Одна. И живет тут недалеко, в домике на берегу – минут десять ходу.
- Лара? Ты о Ларе?
- А ты ее знаешь? – удивился эльф. – До чего тесный мир.
- Конечно, знаю. Еще с детства. Наши матери дружат. Сейчас уже не так, конечно: тэсс Галла в Марони редко бывает, а раньше, помню, мы к ним часто в гости ходили. Только я не знал, что Лара некромантией занимается. Она же вроде наоборот – целительница. В школу к нам часто приходит, в лечебнице помогает. Наставники ее все учиться зовут, чтобы, значит, перстень получить, как положено, разрешение на работу. Только, кажется мне, ей это ни к чему, а если перстень потом понадобится, придет и возьмет. Мама говорит, это у них семейное – тэсс Галла тоже не училась почти.
- Везет же некоторым, - рыжеволосая магичка с тоской поглядела на кипу конспектов.
- Везет, - согласился Эвил. – Так что, может, сидэ и прав. Может, у нее и с некромантией проблем нет. Только вот просить… Неудобно как-то.
- Лара – дочь моего брата, - напомнил Ленир не без гордости. – Не откажет любимому дяде.
Конечно, он помнил об обещании любящей племянницы устроить ему превращение в одуванчик, но в сравнении с другим обещанием, с тем, где и без ушей, и на ленточки, и вообще хладным трупом, жизнь одуванчика не так уж плоха. Особенно в безветренную погоду.
Эйли идти с парнями в домик на берегу отказалась. Сослалась на то, что есть какая-то работа по дому, да и дорожки за ночь снегом присыпало, снова расчистить нужно: дяде-то тяжело с больной ногой. Пошли без нее. Феникса, за прошедшее с поимки время успевшего дорасти до взрослой вороны, пришлось высвободить из ставших тесными пут и связать по новой. Птица терпела и оскорблено молчала, лишь один раз обозвав мучителей врунами, так и не расщедрившимися на пирожок.
Дорогой Эвил как-то странно косился в сторону несшего завернутую в давешнюю занавеску жар-птицу эльфа, и тот, не выдержав, потребовал объяснений.
- Я это… думаю… - стушевался огневик.
- Похвально. А конкретнее?
- Думаю, сколько тебе, сидэ, лет. А то я тут с тобой запанибрата, а потом выяснится, что нужно было почтительно кланяться и зубодробительные титулы выговаривать.
Ленир мысленно перечел свои титулы и не нашел в них ничего зубодробительного. Только длинновато немного выходило, если полностью: в последний Келвай с орочьей стороны гости приезжали, так кое-кто из вождей за время представления вздремнуть успел.
- Так сколько? – не отставал не получивший ответа маг. – По вам же, эльфам, не поймешь. Я б навскидку пару веков дал, не больше. Ну, два с половиной…
- Девятнадцать.
Эвил так и стал, ошалело таращась вслед не сбавившему шага эльфу.
- Ско-олько? Девятнадцать веков?!
- Лет, - обернулся на секунду принц.
Маг и вовсе впал в ступор.
- Мне девятнадцать, - терпеливо повторил Ленир, остановившись. – Я знаю, что вы, люди, уверены, будто для эльфа - это детский возраст, как и следующие сто лет. Но сам погляди: я в Марони один, без нянек, хожу, куда хочу, делаю то, что хочу… А кто-то до сих пор живет с мамой и боится взбучки за то, что не ночевал дома. Будут еще вопросы о моем возрасте? Или, может быть, хочешь пошутить на этот счет?
Если у Эвила и были подобные мысли, теперь, после слов эльфа, он от них отказался. Дальше топал молча, и лишь сосредоточенное лицо выдавало, что маг чем-то не на шутку озадачен.
- Знаешь, что обидно? – сказал он, когда были уже у ворот Лариного домика. – Что я об эльфах теперь знаю больше, чем наставник, который у нас «Народы Тара» читает. Нормальные вы, в общем-то. Без всяких этих… - маг неопределенно повел рукой. - И выпить не дураки. Но на зачете все равно придется ту ерунду из учебника повторять. Потому что в правду, наверное, никто не поверит.
Подойдя к дому, Ленир постучал в окошко, а потом, взойдя на невысокое присыпанное снегом крылечко, еще и в дверь. Подождал с минуту – ответа не было. Имелся, конечно, верный способ увидеться с хозяйкой: вломиться опять к ней в комнату и, скажем, подергать куклу за льняные букли – но эльфу уже одного раза хватило. Можно было бы Эвила заслать (заодно и от соперника избавился бы), но подобный поступок недостоин наследника трона Элир… Да и жалко было человека. Неплохой ведь парень. Тоже «без всяких этих»…
- Можно сразу к Сэлу его отнести, - неуверенно предложил эльф. – Я попрошу, чтобы он ничего никому не рассказывал. Буревестник – друг моего брата…
- И моей матери, - угрюмо дополнил огневик. – А еще он – независимый консультант нашей школы по вопросам БМ и почетный член орденской комиссии.
- Я не знал. А БМ – это…
- Бесполезные мутанты, - Эвил с ухмылкой кивнул на притихшего феникса. – Шучу. Боевая магия, конечно. Так что не слишком я рассчитываю на его снисходительность.
Они уже собрались уходить, но тут вдруг открылась дверь, и на пороге появилась Лара.
- О, какие гости! Извините, в погребе возилась, не сразу услышала. Заходите.
Ленир первым шагнул в прихожую, но тут же застыл и с опаской переспросил:
- В погребе?
Девушка со скучающим видом пожала плечами.
Может быть, она там овощи перебирала? Но отчего-то эльфу в такое не верилось.
Витар спал, прижавшись щекою к плечу отца и по-прежнему не отпуская его руки. Голоса, долетавшие сквозь сон, не мешали мальчику: казалось, что вокруг шумит теплое море, - размеренным шорохом волн звучали негромкие разговоры, криками чаек отдавался чей-то смех… Но вдруг море умолкло, и внезапно наступившая тишина заставила ребенка открыть глаза.
В дверях стояла тэсс Галла, и все, кто был в гостиной, смотрели сейчас на нее.
- Всё, - сказала она и улыбнулась.
- М-мальчики? – спросил отец, волнуясь, и еще сильнее сжал ладошку Витара.
- Нет.
- Девочки! – обрадовалась бабушка.
Но чародейка вновь покачала головой.
- А кто?! – запаниковал Витар спросонья, и взрослые засмеялись.
- Вас ждут.
Услыхав это, бабушка ринулась к двери, и мальчику подумалось, что она просто собьет тэсс Галлу с ног: чародейка была худенькая и невысокая, а бабушка – на голову ее выше, в два раза шире и в своей решимости увидеть новорожденных внуков напоминала бронебойную машину. Но магичка мягко выставила вперед руку и посмотрела на папу и Витара.
- Пока – только вас двоих.
Наверное, бабушка обиделась. А мальчику показалось, что и черноволосый эльф – тоже. Но вслух никто ничего не сказал.
Уже на втором этаже Витар вспомнил, что в такой день положено делать подарки. У него было достаточно времени, чтобы подготовиться, но он растратил его на глупости, и теперь было очень стыдно. Он даже остановился у двери. Но отец все еще держал его за руку и не позволил остаться в коридоре, втянув за собой в комнату.
Тут было светло и тепло: в окна заглядывало солнце, и горели угли в камине. Молодая мать сидела на кровати, откинувшись на высокие подушки и сложив на животе руки. Выглядела она уставшей и измученной, но, увидев вошедших, улыбнулась и попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. А рядом с ней на постели лежали два сверточка. Витар даже не думал, что дети могут быть такими крохотными. Осторожно приблизившись, он взглянул на выглядывающие из пеленок маленькие личики, и губы сами собой растянулись в улыбке.
Спеленали малышей одинаково и про ленты, голубые и розовые, купленные загодя для этого случая, забыли, но Витар отчего-то точно знал, что вот этот, серьезно наморщивший лобик и сжавший губки, - мальчик. А девочка кривила ротик, словно вот-вот расплачется, но когда отец бережно взял ее на руки, успокоилась и уснула.
- Не бойся, - сказала Витару женщина, ласково погладив оставшийся рядом сверток. - Можешь подержать его.
Мальчик протянул дрожащие от волнения руки, но не рискнул поднять братишку, только обнял ладошками и почувствовал идущее от крохи тепло.
- Это – Най, - представила малыша мать. – А это, - указала взглядом на дочку, - Кая.
- Они такие… чудесные, - пробормотал Витар и покраснел.
- Я знал, что ты будешь рад, - произнес отец, присаживаясь рядом с женой.
- Конечно, рад…
А еще он подумал, что теперь дед должен будет ему и кера, и арбалет.
Вспомнив о подарках, снял с шеи медальон и смущенно протянул его женщине.
- Это – тебе. То есть, твое.
Она посмотрела на мальчика, потом – на мужа. Несмело взяла подарок, если только так можно назвать вещь, и так принадлежавшую ей когда-то…
- Спасибо.
Витар ждал, что она заглянет внутрь, но она отложила медальон в сторону. Потянулась к кружевному воротничку рубашки и вытащила за цепочку точь-в-точь такой же, с изящной чеканкой на крышке – орнамент-листочки и загадочные руны.
- Тогда это – твое.
Только оказавшись у себя в комнате, он с замиранием сердца открыл крышку и счастливо выдохнул. Этот медальон был намного лучше прежнего. В нем было сразу два портрета: папа и мама смотрели на Витара и улыбались.
Дэви не торопился: после Тиопы вернулся к себе, выкупался, переоделся, неспешно пролистал записи, добавив к ним несколько новых чертежей, и появился в доме Буревестника как раз к тому моменту, когда счастливые родители уже принимали гостей. Дождался своей очереди, поглядел на малышей, оставил давно приготовленные подарки и вернулся в гостиную.
- Террористы в транспортном ангаре, да?
Повернувшись, юноша увидел отца. Сумрак задумчиво глядел на него через прорези в черной полумаске.
Эта маска и этот дом, где все они жили когда-то, напомнили Дэви о детстве...
- Мама сказала, что просила тебя помочь, - продолжил Лар, не дождавшись ответа.
- Просила. Помог, чем смог.
- Ты бы смог и сам провернуть там все без лишнего шума.
- И лишить тебя удовольствия от полета на вертушке? – усмехнулся Дэвигард, протягивая отцу руку.
Рукопожатие закончилось крепкими родительскими объятьями.
- С днем рождения, сынок.
- Спасибо, пап.
- Мы с мамой приготовили подарки. Ерунду, как всегда, ты уж извини, но отделаться не получится. Потом торжественно вручим. А пока держи. Это от меня.
Небольшая деревянная коробка, без подарочной обертки, без ярких лент. Дэви мог бы узнать о ее содержимом еще до того, как взял подарок в руки. Но он не хотел так.
