В этот раз - по своему. - Не говори, что тебе память отшибло. Лето. Каникулы. Старшеклассники собираются вечерами у мола. Музыка, танцы, выпивка… Уверена, наша парочка тоже там будет. И если мы, проезжая мимо, остановимся, чтобы узнать, всё ли в порядке… Полицейский ты, или как? Посмотрим на деток, сравним впечатления…
- Мол, - повторил он. - Сегодня?
- А смысл тянуть?
- Значит, ты поедешь со мной на мол?
- И что тут такого?
Фаулер мстительно усмехнулся, но ответить не успел.
- Здравствуйте, лейтенант, - послышалось из-за стеллажей. - Простите, я не хотел мешать…
- Здравствуй, Адам. Как ты?
- Хорошо, я… - Парень робко покосился на Джо.
- Сегодня можешь быть свободен, - разрешила она.
- Спасибо, я… Я не собирался подслушивать, но… Вы были в лечебнице? - Глаза у него были большие и тревожные, такие же, как у сестры. - Вы случайно не видели…
- Видел, - кивнул Фаулер. - Поговорить не получилось, но, мне кажется, у миз Вивиен всё в порядке.
Адам ответил неуверенной улыбкой.
- Если бы я знал, что вы туда собираетесь, то я… если бы миз Гарнет разрешила…
Джо закатила глаза.
- Завтра, - выдохнула тяжело. В последовавшую за этим паузу вместилось мысленное и весьма пространное рассуждение о том, насколько дорог ей и сам Адам, и его сестра, и посмевший упомянуть лечебницу Фаулер за компанию. - Можешь взять машину. Заправишь. Потом помоешь и снова заправишь.
- Спасибо, миз Гарнет! - просиял парень.
- Полный бак, - мрачно добавила Джо.
- Конечно! Спасибо вам большое!
- Пусть бы и сам там проверился, - пробормотала она, глядя на закрывшуюся за помощником дверь. Обернулась к Фаулеру: - Так что ты хотел сказать?
- Ты едешь со мной на мол.
- И?
- Ты говорила, что в жизни не пойдёшь со мной на мол. - Он довольно хмыкнул: не так часто ему удаётся подловить Джо Гарнет. Если честно, то никогда. - Я тебя звал, а ты… Помнишь? А сегодня сама предложила.
- Кажется, ты что-то путаешь, - заявила она самоуверенно. - Я никогда не отказываюсь от своих слов. И в отличие от тебя, хорошо помню, как именно звучали эти слова.
- Я тоже.
- И что же я сказала?
- Ты сказала…
Он умолк и озадаченно почесал макушку.
- Я сказала: «Не в этом веке, Фаулер!», - с победной улыбкой напомнила Джо. - Нам было по пятнадцать. Сейчас - триста двадцать второй. Значит, тогда был… А?
- Двести девяносто восьмой, - признал поражение лейтенант. - Прошлый век, угу.
- То-то же! Я безумно хочу есть. Поэтому сейчас - к Милли, а когда стемнеет - на мол.
Фаулер не спорил. Как спорить с женщиной, которая всегда права?
Путь от городского центра к дому, где её поселили, был неблизкий, но Марти не роптала. Дорогу она запомнила и после нескольких часов возни с пыльными бумажками не прочь была прогуляться И подкрепиться.
Ноги сами привели к «Пирогам тётушки Энн».
Часы показывали без четверти семь, и посетителей в кафе было немало. Люди приходили и уходили, одни располагались за столиками, другие - заказывали выпечку с собой, но всё это происходило спокойно и размеренно, без единого намёка на толчею и суету. Для Марти, как и вчера, нашлось место у стойки.
- Рада тебя видеть, дорогая, - приветливо улыбнулась Бернис. - Как прошёл первый рабочий день?
- Неплохо.
- Устала? Ничего, чай с лимоном и мясной пирог тебя взбодрят.
Вообще-то Марти собиралась заказать яблочный, так понравившийся ей накануне, но возражать не стала. Ведь и вчера она не выбирала, взяла то, что предложили, и осталась довольна.
И сегодня…
- Бернис, можно задать вам один вопрос?
- Всего один? - лукаво прищурилась толстушка. - Ты уверена? Погоди-ка…
Она скрылась в закутке, где, видимо, было окошко в кухню, и спустя несколько секунд вернулась с обещанным чаем и пирогом. Значит, у неё есть помощник. Но как она передаёт ему заказы? И как он успевает выполнять их так быстро?
Да уж, одним вопросом тут не обойтись.
Но расспрашивать о пирогах Марти не будет. Пусть появляются из ниоткуда, ароматные и желанные, именно с той начинкой, о которой ты, сам того не ведая, мечтал. В мире должны оставаться чудеса и тайны.
- Бернис, я второй день тут и совсем ничего тут не знаю. О городе. Об острове… Хотя на самом острове я давно, но…
Ей было безразлично. Тюрьма могла находиться где угодно, в любой части империи или мира, - какая разница, если для Марти всё равно существовали бы только камера, огороженный решёткой двор, столовая, лазарет и библиотека, в которой она дежурила раз в месяц? Она не стремилась разузнать что-либо о Карго-Верде. Спохватилась уже в последние дни, когда ей объяснили условия досрочного освобождения. Но местные в тюрьме находились по другую сторону решётки и не слишком стремились к общению. Марти узнала, как ходит автобус, получила ключ от квартиры и бумажку с адресом. И всё. Да ещё Барб, подававшая без пяти минут бывшей заключённой прощальный завтрак, присела на уши с россказнями о непреодолимом притяжении. Возможно, стоило поверить женщине, которая десять лет назад сидела в Карго-Верде за мелкую кражу, после освобождения уехала на материк, а потом вернулась, чтобы правдами и неправдами выбить себе местечко на тюремной кухне…
- Хороший остров, - заверила Бернис. - Тебе здесь понравится.
- Многим нравится? Таким… - Марти бегло огляделась, но если кто-то и прислушивался к их разговору, то делал это незаметно. - Таким, как я? Оттуда?
- Нет. Дамы «оттуда» редко задерживаются. Если по условному, испытательный срок отбывают и уезжают. Но оно и хорошо. Представь, если бы каждая оставалась? Остров-то не бескрайний.
- А я? Вы сказали, что мне понравится. Откуда вы знаете?
- Я не знаю…
Марти подобралась.
- …Но ведь уже понравилось, да?
- Пока не поняла, - солгала Марти.
- Поймёшь, - пообещала Бернис. - И об острове всё, что нужно, со временем узнаешь. Но с такими вопросами лучше к Джо обращайся. Она не кусается, только рычит иногда. Зато про Карго-Верде больше всех знает. Архивариус же. И сама по себе любопытная. Её и спрашивать не нужно - сама расскажет.
- Уже рассказывала.
- Про лорда? - понимающе улыбнулась Бернис. - Любит она об этом поговорить. Только слушать некому. Народ у нас не шибко образованный. Про храм ещё знают и про монастырь, что при храме был. Но такое стыдно не знать, как-никак название острова от этого пошло.
- От храма?
- От монастыря. Женский был монастырь, и школа при нём - для девиц из благородного сословия. Невинных, само собой. Их сюда с материка свозили, прятали от соблазнов большого мира. Так потом на картах и отметили - Остров невинных. «Верде» на старом алайском, на нём в те времена все карты писались.
- Интересная история.
- Легенда это. Как и лорд с его башней. Но людям нравится.
- Башня - не легенда.
- Вполне возможно, и остальное тоже, - согласилась Бернис.
Она отвлеклась на других посетителей, а Марти уткнулась в тарелку и не поднимала глаз до тех пор, пока не разделалась с огромным куском пирога.
Когда толстушка освободилась, решилась на ещё один вопрос:
- Что означает, когда кто-то говорит «Карго-Верде знает»?
- Просто поговорка.
Марти, не ожидавшая, что ответ будет настолько простым, растерянно захлопала ресницами.
- Чужак скажет: «Мне кажется» или «Я так думаю», а наши - «Карго-Верде знает», «Карго-Верде говорит», - пояснила Бернис. - Вроде как остров с ними разговаривает, понимаешь? Хотя с кем-то, может, и разговаривает. Появляется сама по себе какая-то чуйка: что сделать, как сделать… Но с чего оно так - кто знает?
«Карго-Верде», - мысленно ответила Марти.
Бернис, успев нырнуть за угол и вернуться, поставила перед подошедшим к стойке пожилым мужчиной тарелку с пирогом.
Марти не слышала, чтобы посетитель делал заказ.
Рыбный ресторанчик с оригинальным для такого типа заведений названием «Золотая рыбка» открылся в год, когда Фаулера демобилизовали. Новое место тут же стало одним из любимых у Джо, наряду с «Пирогами», кофейным домиком Шеймуса и сосисочной на пристани. Джоан Гарнер вообще любила поесть, хоть, глядя на неё, вряд ли кто-нибудь это заподозрит. Одно слово - ведьма.
В «Рыбку» она вытаскивала Фаулера частенько, и за четыре года у них появился тут «свой» столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал, кроме входа: его загораживал огромный аквариум с карпами. Видимо, именно этих карпов лейтенант и вспомнил сегодня в лечебнице, глядя на их плавающих в пруду собратьев, отсюда и ассоциации с едой.
Второй после карпов достопримечательностью заведения была Милли - яркая фигуристая брюнетка, владелица и метрдотель ресторанчика. Его лицо, так сказать. И ноги. И всё остальное, на что приходили поглазеть даже те, кто терпеть не мог морепродукты.
Третьей - приготовленные по особому рецепту жареные креветки.
Четвёртой (для Кеннета Фаулера) - поедающая креветок Джо. Она могла съесть пять порций за один присест, и не потому, что порции тут маленькие, сделать перерыв на отвлечённую беседу, а после заказать ещё. Если к концу ужина у Фаулера в тарелке что-нибудь оставалось, она беззастенчиво отбирала и это.
Однако сегодняшний визит в «Рыбку» отличался от всех предыдущих. Креветок Джо заказала всего две порции, да и с отвлечёнными разговорами не задалось.
Впрочем, о деле тоже не говорили. Съездят на мол, присмотрятся к Роджеру и Люси и будут знать наверняка. А до этого - что толку строить версии?
Фаулер и сам не знал, на какой исход надеется. С одной стороны, ему хотелось поскорее закрыть дело. С другой, не верилось, что к убийствам причастны подростки. На войне он видел семнадцатилетних мальчишек. Они убивали. И их убивали тоже.
Но то была война. Другая жизнь, и мальчишки другие.
С теми лейтенант нашёл бы общий язык. Как подступиться к тем, что соберутся к ночи у моря, - понятия не имел. Пытался представить их себе, а видел гогочущих парней, шутки ради подвесивших его семилетнего вверх ногами на дерево в школьном дворе. Или себя самого и своих одноклассников накануне выпускного: дури в головах хватало, а у некоторых там ничего другого в те годы и не было.
О чём с такими говорить? Но придётся.
В ресторанчике они с Джо просидели дотемна.
Когда над морем взошла луна, а звёзды засияли в полную силу, отправились на мол. Точнее, к молу. Молодёжь собиралась на залитой бетоном площадке, от которой начиналась уходящая в море широкая каменная насыпь, возведённая ещё в позапрошлом веке. Машины выставляли кругом, включали фары, настраивали радиоприёмники на одну волну…
По самому молу прогуливались только отчаянные романтики. Чем не испытание чувств - рука об руку, дрожа от ветра и щурясь от брызг, дойти до установленного в голове каменной змеи сигнального огня? А в шторм на мол выбирались безголовые смельчаки. Некоторых вылавливали потом в бухте. Некоторых уносило в открытое море.
Фаулер остановил машину у обочины и, опустив стекло, прислушался к доносившейся со стороны моря музыке, смеху и неразборчивым голосам. Ничего подозрительного. Ничего нового. В их время было так же. Разве что машин поменьше и музыка другая…
- Я подойду один, - сказал он Джо. - Поздороваюсь, спрошу, как дела. Предупрежу, чтобы были осторожнее, наверняка ведь слышали об этом цирюльнике… Присмотрюсь. Если понадобится твоя помощь, подам знак.
- Заодно узнай, что это у них играет. На редкость мерзкая мелодия, не хочу, чтобы мне подсунули это с новыми пластинками.
На самом деле мелодия была ещё ничего, лёгкая и ритмичная. Шагалось под неё хорошо. А вот слова - бред бредом, будто пятилетний ребёнок сочинял: я люблю тебя, ты люби меня… Но что подросткам нужно, кроме любви?
Лишь алкоголь и сигареты… Много алкоголя. Больше, чем двадцать лет назад. И сигареты не только с табаком.
Фаулер принюхался, почесал нос, но всё равно чихнул. Протиснулся между двумя автомобилями, с владельцем одного из которых был хорошо знаком, а потому сомневался, что мальчишка, веселившийся где-то в толпе, взял машину с разрешения родителя. Или надеялся вернуть в гараж до утра, или плевать хотел на отцовские запреты.
Появление лейтенанта осталось незамеченным. Собравшиеся на берегу молодые, половозрелые, но преимущественно несовершеннолетние особи были слишком увлечены собой: танцевали, выпивали, с хохотом что-то обсуждали, целовались, шумно выясняли отношения. Резкий запах вспотевших разгорячённых тел, автомобильных выхлопов, спиртного и курева мешал обнаружить в этом сборище тех двоих, ради кого он сюда пришёл, а в лицо он их не знал.
Избрав простейший путь, Фаулер вложил два пальца в рот и громко свистнул.
Человек десять обернулись. Прервали свои, несомненно, важные занятия. Толкнули стоящих рядом. Кто-то оказался так любезен, что выключил радио… Только в одной машине, но стало немного тише.
- Доброй ночи, молодые люди.
Подростки зашушукались. Некоторые отбросили бутылки и затоптали сигареты. Но большинство отреагировало недовольно и нецензурно.
Высокий, почти с Фаулера ростом, юнец отделился от компании, выступив вперёд. Вот и парламентёр.
- Какие-то проблемы, лейтенант?
- Никаких… э-э… - Имя мальчишки вертелось на языке. Сынок племянницы мэра. Ленни? Мэнни? - Я проезжал мимо…
- Так и проезжали бы! - выкрикнул кто-то из толпы.
Видно, смельчак ещё тот, раз кричал из-за спин сбившихся в кучку девиц, старшей из которой не было и шестнадцати. Фаулер определил их возраст по макияжу: девушки постарше обычно уже умеют использовать косметику на пользу внешности, а не во вред.
- Мы что-то нарушили? - Ленни-Мэнни сделал ещё шаг навстречу. - Шумим? Так от жилых кварталов далеко.
- Я же сказал, никаких проблем. - Фаулер примиряюще выставил вперёд открытые ладони. - Но думаю, вы в курсе последних новостей…
- Момент! - «Парламентёр» достал из кармана пачку сигарет и прикурил, показушно щёлкнув дорогой зажигалкой. Судя по тому, как его качало, он был здорово пьян. - Нет, - выдохнул с облачком дыма. - Не в курсе. Мы газет не читаем. Правда?
- Правда! Так и есть! - радостно отозвалась толпа.
Толпа всегда радуется, когда у неё обнаруживается лидер и отпадает необходимость пользоваться собственными мозгами.
- Только новый анекдот слышали, - продолжал игру на публику мальчишка. - Сейчас расскажу. Угнала, значит, парочка бродяг машину. Едут на полной скорости через город, и за ними, само собой, тут же срывается полицейский автомобиль. Один бродяга говорит другому: «Посмотри, что там за нами, хвост?». А второй отвечает: «Никакого хвоста! Это же Фаулер!»
Молодняк дружно заржал.
Лейтенант скрипнул зубами.
Драку с несовершеннолетним Раннер точно не простит. Ещё и родители за дитятко по судам затаскают. И дядя-мэр наверняка подключится. Пацан это знает, потому и борзеет. Те, у которых папы-мамы-дяди, как правило, так себя и ведут.
- Смешно, - кивнул Фаулер, дождавшись, пока веселье вокруг поутихнет. - Бродяги, значит, машину угнали? Так давайте о них и поговорим.
- А давайте вы поедете, куда вы там ехали? - в тон нему предложил Ленни-Мэнни. - Мы здесь отдыхаем. А хотите поговорить, так делайте это, как положено. По закону. Вы ведь закону служите, да?
- Фаулер! Служить! - вякнул из темноты ещё один остряк, и безмозглое стадо опять разобрал хохот.
Выкрики «Служить!» повторялись раз десять, и каждый - как экзамен на выдержку. «Это же дети, - говорил себе Фаулер, в то время как лицо его наливалось кровью. - Вот подрастут немного… урою недоносков!»
- Мол, - повторил он. - Сегодня?
- А смысл тянуть?
- Значит, ты поедешь со мной на мол?
- И что тут такого?
Фаулер мстительно усмехнулся, но ответить не успел.
- Здравствуйте, лейтенант, - послышалось из-за стеллажей. - Простите, я не хотел мешать…
- Здравствуй, Адам. Как ты?
- Хорошо, я… - Парень робко покосился на Джо.
- Сегодня можешь быть свободен, - разрешила она.
- Спасибо, я… Я не собирался подслушивать, но… Вы были в лечебнице? - Глаза у него были большие и тревожные, такие же, как у сестры. - Вы случайно не видели…
- Видел, - кивнул Фаулер. - Поговорить не получилось, но, мне кажется, у миз Вивиен всё в порядке.
Адам ответил неуверенной улыбкой.
- Если бы я знал, что вы туда собираетесь, то я… если бы миз Гарнет разрешила…
Джо закатила глаза.
- Завтра, - выдохнула тяжело. В последовавшую за этим паузу вместилось мысленное и весьма пространное рассуждение о том, насколько дорог ей и сам Адам, и его сестра, и посмевший упомянуть лечебницу Фаулер за компанию. - Можешь взять машину. Заправишь. Потом помоешь и снова заправишь.
- Спасибо, миз Гарнет! - просиял парень.
- Полный бак, - мрачно добавила Джо.
- Конечно! Спасибо вам большое!
- Пусть бы и сам там проверился, - пробормотала она, глядя на закрывшуюся за помощником дверь. Обернулась к Фаулеру: - Так что ты хотел сказать?
- Ты едешь со мной на мол.
- И?
- Ты говорила, что в жизни не пойдёшь со мной на мол. - Он довольно хмыкнул: не так часто ему удаётся подловить Джо Гарнет. Если честно, то никогда. - Я тебя звал, а ты… Помнишь? А сегодня сама предложила.
- Кажется, ты что-то путаешь, - заявила она самоуверенно. - Я никогда не отказываюсь от своих слов. И в отличие от тебя, хорошо помню, как именно звучали эти слова.
- Я тоже.
- И что же я сказала?
- Ты сказала…
Он умолк и озадаченно почесал макушку.
- Я сказала: «Не в этом веке, Фаулер!», - с победной улыбкой напомнила Джо. - Нам было по пятнадцать. Сейчас - триста двадцать второй. Значит, тогда был… А?
- Двести девяносто восьмой, - признал поражение лейтенант. - Прошлый век, угу.
- То-то же! Я безумно хочу есть. Поэтому сейчас - к Милли, а когда стемнеет - на мол.
Фаулер не спорил. Как спорить с женщиной, которая всегда права?
Путь от городского центра к дому, где её поселили, был неблизкий, но Марти не роптала. Дорогу она запомнила и после нескольких часов возни с пыльными бумажками не прочь была прогуляться И подкрепиться.
Ноги сами привели к «Пирогам тётушки Энн».
Часы показывали без четверти семь, и посетителей в кафе было немало. Люди приходили и уходили, одни располагались за столиками, другие - заказывали выпечку с собой, но всё это происходило спокойно и размеренно, без единого намёка на толчею и суету. Для Марти, как и вчера, нашлось место у стойки.
- Рада тебя видеть, дорогая, - приветливо улыбнулась Бернис. - Как прошёл первый рабочий день?
- Неплохо.
- Устала? Ничего, чай с лимоном и мясной пирог тебя взбодрят.
Вообще-то Марти собиралась заказать яблочный, так понравившийся ей накануне, но возражать не стала. Ведь и вчера она не выбирала, взяла то, что предложили, и осталась довольна.
И сегодня…
- Бернис, можно задать вам один вопрос?
- Всего один? - лукаво прищурилась толстушка. - Ты уверена? Погоди-ка…
Она скрылась в закутке, где, видимо, было окошко в кухню, и спустя несколько секунд вернулась с обещанным чаем и пирогом. Значит, у неё есть помощник. Но как она передаёт ему заказы? И как он успевает выполнять их так быстро?
Да уж, одним вопросом тут не обойтись.
Но расспрашивать о пирогах Марти не будет. Пусть появляются из ниоткуда, ароматные и желанные, именно с той начинкой, о которой ты, сам того не ведая, мечтал. В мире должны оставаться чудеса и тайны.
- Бернис, я второй день тут и совсем ничего тут не знаю. О городе. Об острове… Хотя на самом острове я давно, но…
Ей было безразлично. Тюрьма могла находиться где угодно, в любой части империи или мира, - какая разница, если для Марти всё равно существовали бы только камера, огороженный решёткой двор, столовая, лазарет и библиотека, в которой она дежурила раз в месяц? Она не стремилась разузнать что-либо о Карго-Верде. Спохватилась уже в последние дни, когда ей объяснили условия досрочного освобождения. Но местные в тюрьме находились по другую сторону решётки и не слишком стремились к общению. Марти узнала, как ходит автобус, получила ключ от квартиры и бумажку с адресом. И всё. Да ещё Барб, подававшая без пяти минут бывшей заключённой прощальный завтрак, присела на уши с россказнями о непреодолимом притяжении. Возможно, стоило поверить женщине, которая десять лет назад сидела в Карго-Верде за мелкую кражу, после освобождения уехала на материк, а потом вернулась, чтобы правдами и неправдами выбить себе местечко на тюремной кухне…
- Хороший остров, - заверила Бернис. - Тебе здесь понравится.
- Многим нравится? Таким… - Марти бегло огляделась, но если кто-то и прислушивался к их разговору, то делал это незаметно. - Таким, как я? Оттуда?
- Нет. Дамы «оттуда» редко задерживаются. Если по условному, испытательный срок отбывают и уезжают. Но оно и хорошо. Представь, если бы каждая оставалась? Остров-то не бескрайний.
- А я? Вы сказали, что мне понравится. Откуда вы знаете?
- Я не знаю…
Марти подобралась.
- …Но ведь уже понравилось, да?
- Пока не поняла, - солгала Марти.
- Поймёшь, - пообещала Бернис. - И об острове всё, что нужно, со временем узнаешь. Но с такими вопросами лучше к Джо обращайся. Она не кусается, только рычит иногда. Зато про Карго-Верде больше всех знает. Архивариус же. И сама по себе любопытная. Её и спрашивать не нужно - сама расскажет.
- Уже рассказывала.
- Про лорда? - понимающе улыбнулась Бернис. - Любит она об этом поговорить. Только слушать некому. Народ у нас не шибко образованный. Про храм ещё знают и про монастырь, что при храме был. Но такое стыдно не знать, как-никак название острова от этого пошло.
- От храма?
- От монастыря. Женский был монастырь, и школа при нём - для девиц из благородного сословия. Невинных, само собой. Их сюда с материка свозили, прятали от соблазнов большого мира. Так потом на картах и отметили - Остров невинных. «Верде» на старом алайском, на нём в те времена все карты писались.
- Интересная история.
- Легенда это. Как и лорд с его башней. Но людям нравится.
- Башня - не легенда.
- Вполне возможно, и остальное тоже, - согласилась Бернис.
Она отвлеклась на других посетителей, а Марти уткнулась в тарелку и не поднимала глаз до тех пор, пока не разделалась с огромным куском пирога.
Когда толстушка освободилась, решилась на ещё один вопрос:
- Что означает, когда кто-то говорит «Карго-Верде знает»?
- Просто поговорка.
Марти, не ожидавшая, что ответ будет настолько простым, растерянно захлопала ресницами.
- Чужак скажет: «Мне кажется» или «Я так думаю», а наши - «Карго-Верде знает», «Карго-Верде говорит», - пояснила Бернис. - Вроде как остров с ними разговаривает, понимаешь? Хотя с кем-то, может, и разговаривает. Появляется сама по себе какая-то чуйка: что сделать, как сделать… Но с чего оно так - кто знает?
«Карго-Верде», - мысленно ответила Марти.
Бернис, успев нырнуть за угол и вернуться, поставила перед подошедшим к стойке пожилым мужчиной тарелку с пирогом.
Марти не слышала, чтобы посетитель делал заказ.
Глава 5
Рыбный ресторанчик с оригинальным для такого типа заведений названием «Золотая рыбка» открылся в год, когда Фаулера демобилизовали. Новое место тут же стало одним из любимых у Джо, наряду с «Пирогами», кофейным домиком Шеймуса и сосисочной на пристани. Джоан Гарнер вообще любила поесть, хоть, глядя на неё, вряд ли кто-нибудь это заподозрит. Одно слово - ведьма.
В «Рыбку» она вытаскивала Фаулера частенько, и за четыре года у них появился тут «свой» столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал, кроме входа: его загораживал огромный аквариум с карпами. Видимо, именно этих карпов лейтенант и вспомнил сегодня в лечебнице, глядя на их плавающих в пруду собратьев, отсюда и ассоциации с едой.
Второй после карпов достопримечательностью заведения была Милли - яркая фигуристая брюнетка, владелица и метрдотель ресторанчика. Его лицо, так сказать. И ноги. И всё остальное, на что приходили поглазеть даже те, кто терпеть не мог морепродукты.
Третьей - приготовленные по особому рецепту жареные креветки.
Четвёртой (для Кеннета Фаулера) - поедающая креветок Джо. Она могла съесть пять порций за один присест, и не потому, что порции тут маленькие, сделать перерыв на отвлечённую беседу, а после заказать ещё. Если к концу ужина у Фаулера в тарелке что-нибудь оставалось, она беззастенчиво отбирала и это.
Однако сегодняшний визит в «Рыбку» отличался от всех предыдущих. Креветок Джо заказала всего две порции, да и с отвлечёнными разговорами не задалось.
Впрочем, о деле тоже не говорили. Съездят на мол, присмотрятся к Роджеру и Люси и будут знать наверняка. А до этого - что толку строить версии?
Фаулер и сам не знал, на какой исход надеется. С одной стороны, ему хотелось поскорее закрыть дело. С другой, не верилось, что к убийствам причастны подростки. На войне он видел семнадцатилетних мальчишек. Они убивали. И их убивали тоже.
Но то была война. Другая жизнь, и мальчишки другие.
С теми лейтенант нашёл бы общий язык. Как подступиться к тем, что соберутся к ночи у моря, - понятия не имел. Пытался представить их себе, а видел гогочущих парней, шутки ради подвесивших его семилетнего вверх ногами на дерево в школьном дворе. Или себя самого и своих одноклассников накануне выпускного: дури в головах хватало, а у некоторых там ничего другого в те годы и не было.
О чём с такими говорить? Но придётся.
В ресторанчике они с Джо просидели дотемна.
Когда над морем взошла луна, а звёзды засияли в полную силу, отправились на мол. Точнее, к молу. Молодёжь собиралась на залитой бетоном площадке, от которой начиналась уходящая в море широкая каменная насыпь, возведённая ещё в позапрошлом веке. Машины выставляли кругом, включали фары, настраивали радиоприёмники на одну волну…
По самому молу прогуливались только отчаянные романтики. Чем не испытание чувств - рука об руку, дрожа от ветра и щурясь от брызг, дойти до установленного в голове каменной змеи сигнального огня? А в шторм на мол выбирались безголовые смельчаки. Некоторых вылавливали потом в бухте. Некоторых уносило в открытое море.
Фаулер остановил машину у обочины и, опустив стекло, прислушался к доносившейся со стороны моря музыке, смеху и неразборчивым голосам. Ничего подозрительного. Ничего нового. В их время было так же. Разве что машин поменьше и музыка другая…
- Я подойду один, - сказал он Джо. - Поздороваюсь, спрошу, как дела. Предупрежу, чтобы были осторожнее, наверняка ведь слышали об этом цирюльнике… Присмотрюсь. Если понадобится твоя помощь, подам знак.
- Заодно узнай, что это у них играет. На редкость мерзкая мелодия, не хочу, чтобы мне подсунули это с новыми пластинками.
На самом деле мелодия была ещё ничего, лёгкая и ритмичная. Шагалось под неё хорошо. А вот слова - бред бредом, будто пятилетний ребёнок сочинял: я люблю тебя, ты люби меня… Но что подросткам нужно, кроме любви?
Лишь алкоголь и сигареты… Много алкоголя. Больше, чем двадцать лет назад. И сигареты не только с табаком.
Фаулер принюхался, почесал нос, но всё равно чихнул. Протиснулся между двумя автомобилями, с владельцем одного из которых был хорошо знаком, а потому сомневался, что мальчишка, веселившийся где-то в толпе, взял машину с разрешения родителя. Или надеялся вернуть в гараж до утра, или плевать хотел на отцовские запреты.
Появление лейтенанта осталось незамеченным. Собравшиеся на берегу молодые, половозрелые, но преимущественно несовершеннолетние особи были слишком увлечены собой: танцевали, выпивали, с хохотом что-то обсуждали, целовались, шумно выясняли отношения. Резкий запах вспотевших разгорячённых тел, автомобильных выхлопов, спиртного и курева мешал обнаружить в этом сборище тех двоих, ради кого он сюда пришёл, а в лицо он их не знал.
Избрав простейший путь, Фаулер вложил два пальца в рот и громко свистнул.
Человек десять обернулись. Прервали свои, несомненно, важные занятия. Толкнули стоящих рядом. Кто-то оказался так любезен, что выключил радио… Только в одной машине, но стало немного тише.
- Доброй ночи, молодые люди.
Подростки зашушукались. Некоторые отбросили бутылки и затоптали сигареты. Но большинство отреагировало недовольно и нецензурно.
Высокий, почти с Фаулера ростом, юнец отделился от компании, выступив вперёд. Вот и парламентёр.
- Какие-то проблемы, лейтенант?
- Никаких… э-э… - Имя мальчишки вертелось на языке. Сынок племянницы мэра. Ленни? Мэнни? - Я проезжал мимо…
- Так и проезжали бы! - выкрикнул кто-то из толпы.
Видно, смельчак ещё тот, раз кричал из-за спин сбившихся в кучку девиц, старшей из которой не было и шестнадцати. Фаулер определил их возраст по макияжу: девушки постарше обычно уже умеют использовать косметику на пользу внешности, а не во вред.
- Мы что-то нарушили? - Ленни-Мэнни сделал ещё шаг навстречу. - Шумим? Так от жилых кварталов далеко.
- Я же сказал, никаких проблем. - Фаулер примиряюще выставил вперёд открытые ладони. - Но думаю, вы в курсе последних новостей…
- Момент! - «Парламентёр» достал из кармана пачку сигарет и прикурил, показушно щёлкнув дорогой зажигалкой. Судя по тому, как его качало, он был здорово пьян. - Нет, - выдохнул с облачком дыма. - Не в курсе. Мы газет не читаем. Правда?
- Правда! Так и есть! - радостно отозвалась толпа.
Толпа всегда радуется, когда у неё обнаруживается лидер и отпадает необходимость пользоваться собственными мозгами.
- Только новый анекдот слышали, - продолжал игру на публику мальчишка. - Сейчас расскажу. Угнала, значит, парочка бродяг машину. Едут на полной скорости через город, и за ними, само собой, тут же срывается полицейский автомобиль. Один бродяга говорит другому: «Посмотри, что там за нами, хвост?». А второй отвечает: «Никакого хвоста! Это же Фаулер!»
Молодняк дружно заржал.
Лейтенант скрипнул зубами.
Драку с несовершеннолетним Раннер точно не простит. Ещё и родители за дитятко по судам затаскают. И дядя-мэр наверняка подключится. Пацан это знает, потому и борзеет. Те, у которых папы-мамы-дяди, как правило, так себя и ведут.
- Смешно, - кивнул Фаулер, дождавшись, пока веселье вокруг поутихнет. - Бродяги, значит, машину угнали? Так давайте о них и поговорим.
- А давайте вы поедете, куда вы там ехали? - в тон нему предложил Ленни-Мэнни. - Мы здесь отдыхаем. А хотите поговорить, так делайте это, как положено. По закону. Вы ведь закону служите, да?
- Фаулер! Служить! - вякнул из темноты ещё один остряк, и безмозглое стадо опять разобрал хохот.
Выкрики «Служить!» повторялись раз десять, и каждый - как экзамен на выдержку. «Это же дети, - говорил себе Фаулер, в то время как лицо его наливалось кровью. - Вот подрастут немного… урою недоносков!»
