Борис подобрался. Надо же! Он и не думал, как бедно могут жить русские крестьяне. Получается все вещи девочки уже на ней! Вот тебе и получи полный масштаб бедствия! Расписался? А теперь шуруй пожирать последствия собственного узкомыслия! С другой стороны, может это даже и к лучшему? Всю крестьянскую одежду ребенка он все равно собирался выбросить, ему не нужны проблемы со вшами и кожными болезнями. Наверняка пришлось бы объяснять и уговаривать, слушать капризы, смотреть на слезы девочки, ведь она не пожелала бы расставаться со своими вещами. А оказалось, у нее ничего и так нет. Да! Так определенно даже проще. Все-таки славно он придумал забрать племяшку к себе. Надо будет потом, в дороге все еще лучше обдумать, она сгодилась бы для какой-нибудь работы в Соколином поместье. Не как прислуга, конечно, но надо будет прикинуть…
- Меньше везти, значит! – Борис махнул рукой и сделал вид, что хозяйке не о чем переживать, он понимает, у крестьян не может быть разнообразной одежды. Да и зачем им лишнее, идти ведь некуда.
Рита громко икнула и широко улыбнулась. Все-таки как хорошо все сложилось, приехал! Сам! А ведь это все она, она! Написала, отправила, поперек воли погребенной, доски ей пухом! Айда Ритка!
Не успела женщина опомниться, как она уже стояла с вышивным платочком и махала в след удаляющейся карете. Добрая карета и тройка добрая, как же славно все получилось, как славно!
Карета медленно покачивалась, Елена стояла и смотрела в окошко ее двери. Смешно внутри! Этакая маленькая хижина или будка для очень большой собаки, к стенкам прибиты две скамейки, дверь с квадратным окошком и даже занавесь с рюшем на нем имеется. Но девочку не сильно интересовало содержание ее повозки, она провожала жадным взглядом удаляющийся домик и Ритку, махающую им вслед. Чувствовала она себя, прямо скажем, странно, точь-в-точь как в тот день, когда не стало мамы. Будто это не она сейчас покидает отчий дом, и настоящая Елена не в карете, а стоит на том пологом холме и со стороны наблюдает за проезжающими.
Тем утром Елена первая увидела покойную мать, поняла, что случилось, но даже вида не подала. Спустилась вниз, позвала Ритку, и потом некоторое время, молча, просто наблюдала, как та носится по избе с воплями «что же делать?». Скоро няня всполошилась и засобиралась. Сказала, отправляется в церковь, чтобы уговорить диакона, выкопать матушке яму, еще строго настрого приказала ждать ее и из дома не выходить. Можно подумать, Еля куда-то собиралась!
Дверь захлопнулась, было слышно, как снаружи на петлю падает большой засов, и после как скрипят по сугробу валенки. Все также молча, разговаривать то ей теперь не с кем, Елена села прямо там, где стояла - на пол. И до тех пор, пока не вернулась няня, до позднего вечера играла в куклы, которые сама же смастерила из бересты. Наверх ни разу не поднималась и из дома никуда не ходила. В безмолвном ожидании прошло время обеда, потом ужина, Елена не замечала голода и жажды, словно сама лишилась жизни.
Наконец, в дверь постучали, грохот раздался на всю избу. Показалось даже, стены пошли ходуном, а весьма высокий потолок вдруг начал поджимать макушку. Засов скрипнул. Первой вошла Ритка, перекрестилась, одними губами прошептала «господи спаси душу мою грешную» и поцеловала крестик, который за ниточку вытянула из-под одежды. И зачем, спрашивается, она ломилась, забыла, что сама же запирала дом снаружи? В тот день Ритка была сама не своя, Елена это очень хорошо запомнила. Вслед за женщиной завалились два мужика, они за ее матерью, поняла девочка.
Извозчик представился Егором, с ним еще был немой помощник по имени Федька, он иногда мычал как теленок.
- Федька, да не стой ты, словно истукан, проходи в дом! – просипел извозчик, откашлялся и обратился к Рите. – Ну, показывай, хозяйка, где лежит твоя покойница?
Ритка захлопала ресницами, а сказать ничего не может, ее горем пришибло.
- Тупоумная что ли? – засомневался Егор. Когда вела к дому, вроде нормальная была баба, а что с ней стало теперь?
- Она не тупоумная, - запротестовала девочка, сидящая на полу в окружении самодельных игрушек. - Это моя тетя, просто она сильно переживает, а мама у себя наверху.
Егор почувствовал неловкость, стянул ушанку, прижал ее к сердцу и растянул кривую беззубую улыбку.
- Соболезную всей душой, мамка, значит ушла?
Елена кивнула и продолжила возить кукол по полу, изображая поездку. Такое впечатление, что девочку горе не чуть не тронуло. Странная! Извозчик положил шапку на макушку и снова принялся ворчать.
- А чего вниз-то не спустили? Нешто думаете, у меня, единственного извозчика во всей Петровке, времени целый вагон? Разве меня одного хватит за каждым покойником по лестницам лазать, потом искать их по этажам? На лицо то, на лицо простыню хоть набросили, глаза покойнице закрыли?
Бледная Ритка развела руками.
- Тьфу на вас! - мужик плюнул себе в ноги и потом рявкнул в сторону.
- Федька, ты все еще стоишь, прохлаждаешься? Иди, говорят тебе, наверх и пакуй нашу клиентку.
Погрузили Ольгу в крытую телегу, сказали «ждите похорон» и увезли.
- Сколько ждать то, батюшка? – спохватилась зареванная Ритка.
- До весны, - ответил извозчик и хлопнул плетью по лошади. Повозка дрогнула и потихоньку поползла со двора.
Страха не было. Совсем. Ни за мать, которая, слава богу, отмучилась, последние дни на нее страшно было смотреть, ни за себя теперь полную сироту. И вообще этот день случился будто не с Еленой, а с каким-то другим совсем чужим человеком. И это не она сейчас такая спокойная сидит на полу и играет свадьбу кукол, это какая-то другая девочка. А настоящая Елена все это время стояла на улице и наблюдала в окошко. Вот той ей страшно до чертиков, одиноко и холодно, та Еля не смогла бы сказать этим шумным дядям и одного слова.
Сегодня Елена чувствовала то же самое. Она словно раздвоилась. Ее немощная сторона превратилась в немого стороннего наблюдателя, а сильная сейчас ею управляла, принимала решения, действовала и вела диалоги.
- Сегодня придется спать прямо тут, на скамейке. Утром будет привал, днем еще один, а вечером попробуем заселиться в гостевой дом. Ты голодная?
Девочка отрицательно покачала головой. Какая упрямая! Он же видел, с самого утра у нее во рту ни крошки не было. Допустим, аппетит пропал из-за похорон матери, причина, как есть неприятная, но она должна хотя бы испытывать жажду?
- Может, ты пить хочешь?
- Вовсе нет, благодарствую.
Опять отрицает! Вот упрямая. Не хочешь, не ешь и не пей, терпи, сама себе же хуже делаешь, дядя тебе не нянька, с ложки кормить не станет. Борис внимательно посмотрел на бледное личико напротив. Он и до этого бросал короткие взгляды на свою новую заботу, но ни разу не пытался понять какая перед ним личность. Ошибочно полагал, что все крестьянские дети одинаково глупы, плохо воспитаны и в меру наивны. Как оказалось совершенно напрасно! Выходит, не все они такие, вот этот ребенок вполне себе воспитанный, и что еще более странно – чертовски смелый! Уставилась на него, даже не моргает, и не косится исподлобья, как делают большинство безродных, и взгляд у девочки не покорный, а наоборот гордый и даже дикий. Днем Еля также на него смотрела, будто хочет прожечь насквозь, или так на нее подействовала поездка?
Скрябин мысленно похлопал себя по спине, ну, брат, и подарок ты себе приобрел! Не просто тебе придется с этой необъезженной кобылкой, ох, не просто! Но тем и интереснее. Покорять, усмирять, ставить на свое место все это у него в крови, передалось вместе с титулом. Держись, Еля крепче!
Имя у девочки, кстати, какое-то неказистое, нет в нем что ли благородства и утонченности. Надо будет придумать другое, но такое, чтобы ей было привычнее, чтобы сразу откликалась и носом не воротила. Елизавета? Нет, не то. Слишком напыщенно, такие имена носят королевы, а эта…Хм! Еликонида? Возможно… или попроще - Елена? Да, Елена ему определенно нравится, имя красивое и созвучное Еле, даже почти с ним одно и то же. По возвращению в Соколиное поместье надо будет пригласить священника и законоведа и под видом крещения поменять девочке имя. Она ведь крещеная? Ладно, с этим он разберется потом, и если нужно, купит ей крестик.
Елена Константиновна Скрябина - зажмурившись, промурлыкал про себя Борис. А ему нравится! Это имя вполне достойно его племянницы и уже не так сильно отдает крепостным правом. Глядишь, никто и не узнает, где он подобрал эту находку с совершенно диким взглядом. Борис довольно потянулся, под скамейкой нащупал мешок и разворошил его. В нем оказалось два легких пледа и две подушки на гусином пухе.
Ночь прошла спокойно. Карета медленно качалась, нагоняя на девочку тягучий сон, а утро началось внезапно. В глаза ударил яркий свет.
- Доброе утро!
Борис откинул занавесь и зажмурился от солнца.
– Вставай, соня, скоро привал.
Хорошо он придумал ее соней назвать, получилось совсем по-родственному, пусть ребенок начинает привыкать к своему дяди, им вместе предстоит пройти длинный и очень непростой путь.
Из дядюшкиных рук Еля приняла железную чашку и сразу же из нее отпила. Это был чай с сахаром, уже холодный.
- Спасибо!
- Любишь сладкое?
Еля кивнула. И снова этот дикий, необузданный взгляд. Хороша кобылка! То есть пока еще жеребенок, но с таким нравом из девочки получится хорошая ездовая лошадь. В смысле женщина, естественно, Борис про себя хохотнул. Настроения прибавилось, а приближение времени привала добавляло оптимизма. Совсем скоро он сможет умыться, пройтись, размять мышцы и вкусно позавтракать. Хорошо он придумал взять с собой сразу двух извозчиков. Во-первых, они могут сменять друг друга и отдыхать по очереди, так их поезда не слишком затянется. А во-вторых, Петька, это тот, что помладше, служил поваренком на кухне в Соколином поместье и будет всю дорогу для них кашеварить.
Послышалось протяжное «Тр-р-р-р!», и карета встала. Привал!
На завтрак подавали пшеничную кашу, правда на воде, но с голодухи она показалась слаще меда. Быстро орудуя ложкой, Елена покончила с едой и по привычке хотела начисто облизать свою миску. Но стоп! Где ее манеры? Не хочет же она показать себя с не самой лучшей своей стороны, что о ней подумает Скрягин и его люди? Известно что – решат, будто новоиспеченная племянница банально не умеет вести себя за столом. Тут понятное дело нет стола, да и стульев, но это сути не меняет! Девочка приосанилась и переборола желание облизать остатки.
- Спасибо!
Петька забрал миску и бросил в таз с мыльной водой.
Что-то она сегодня сама любезность. Строит глазки всем подряд, бесконечно улыбается, заплела косу, старается говорить мало и только, когда спрашивают, держит спину, шагает от бедра. Интересно, надолго ее хватит? Елена закусила нижнюю губу. Ничего, она потерпит, это нужно для общего дела. Она давно не маленькая и понимает, что от правильности ее поведения с дядей будет зависеть не только ее будущее. Случайно может пострадать и Ритка. До отъезда оставалось еще немного времени, и Еля решила прогуляться.
Есть в ней что-то этакое….Борис никак не мог уловить, что его так зацепило в девочке, и был не в силах оторвать от нее глаз. Осанка что ли? Походка? Если отмыть, приодеть, обучить этикету, словесности, грамоте, как правильно вести светские беседы – Елену будет не отличить от самой настоящей дворянки. Причем урожденной. Нет, все-таки с ней он не прогадал, приобрел необтесанный бриллиант, и не просто за даром, так в довесок еще и с приданым. Земля в Петровке не сильно ценилась, но это сейчас, никто не знает, что сделает время с ее стоимостью. Вот пройдет лет сто или двести… Его самого конечно уже не будет, зато земля достанется внукам и правнукам.
У него ведь появятся внуки? Скрябин поморщился и плюнул себе под ноги. Мысли о единственном сыне очерняли настроение. Ну, вот! И зачем только он вспомнил о Владимире Борисовиче? Теперь весь день и предстоящая поездка будут безвозвратно испорчены тяжелыми воспоминаниями. В прошлом он хорошо постарался и о многом заставил себя забыть, но остался налет. Сколько не оттирай кастрюлю от копоти, а новой она уже никогда не станет! Как только они остановятся в гостевом доме, так сразу надо будет в номер заказать коньяка или крепленого вина. Лучше коньяк. И еще мясных и рыбных закусок, а девочке он возьмет молока и хлеба, фруктов по весне нигде не найти, а молоко дети любят.
Он не может позволить себе грустить, тем более из-за кого? Наглец и так уже успел перепортить ему все нервы, хорошо, что сам Владимир и все, что было связано с ним, давно кануло в прошлое. Он не желает знать ничего о жизни сына, мальчик для него умер в тот самый день, когда отрекся. А вот от внуков он не отказывается, и даже наоборот, примет с распростертыми объятиями, так сказать, с радостью заберет мальков к себе и уж за их воспитанием проследит, как полагается. Со всей строгость! Молодых наследников он постарается не испортить, как своего Володьку. Вырастит себе достойных продолжателей фамилии и семейных ценностей. Но об этом пока мечтать рано, сколько годков сейчас Вовке, четырнадцать? Вспоминается уже с трудом, а ведь всего два года прошло. Уже жених! Была бы жива его мать… жаль Александру, хорошая она женщина, добрая. Супруга не позволила бы им с сыном так сильно разругаться, что оба теперь в глаза друг другу смотреть не могут.
- Борис Корнеевич, - от воспоминаний разбудил голос Федота, первого извозчика. – Мы с Петькой все подобрали и как следует уложили, в дороге ничего не будет скрипеть и греметь. Теперь можно отправляться в путь.
Скрябин кивнул и снова посмотрел на Елену. Девочка гуляла в стороне между молодыми деревцами. Да, хороша находка, только приодеть бы…и отмыть…
- Елечка! – позвал Борис. – Собирайся, мы выезжаем.
- Хорошо, дядюшка!
Поездка продлилась четверо суток. Трижды Скрябин менял апартаменты, заселяясь в разные гостевые дома, попадающиеся ему по дороге. Новоиспеченная племянница вела себя… Борис задумался, рассеивая взгляд среди бескрайних полей и лесов матушки России. Какое слово тут будет уместно? Достойно? Не то… Подозрительно любезно – да! Девочка строила ему и его людям глазки, много молчала, за столом держала осанку, не торопилась поглощать еду, не смотря на то, что кормили ее не часто, всего три раза в сутки, сама себя заплетала, не жаловалась и не ныла. Не ребенок, а просо какая-то неведомая зверушка, не требующая от тебя усилий и хлопот.
Не верю!
Колесо кареты наскочило на кочку, и пассажиров хорошенечко встряхнуло.
- Ой! – хихикнула Еля, прикрывая маленький ротик.
Борис улыбнулся ей и кивнул, мол, да – такие в России дороги. А про себя еще раз отметил – не верю! Не может крестьянская дочка вести себя почти как родовитая дворянка. Мерзавка притворяется, намеренно прикрыла ротик, когда смеялась, хотя надо признать актриса из нее вышла бы первосортная.
Но пф-ф!
Эта малышка, которой отроду всего семь лет, он проверял у нотариуса, недавно исполнилось, держит его за дурака, считает, что смогла обдурить. Что дядюшка глуп, кивает, улыбается и запросто прогладывает все ее хитрости, даже не прожевывая. И пусть так думает! Пока.
- Меньше везти, значит! – Борис махнул рукой и сделал вид, что хозяйке не о чем переживать, он понимает, у крестьян не может быть разнообразной одежды. Да и зачем им лишнее, идти ведь некуда.
Рита громко икнула и широко улыбнулась. Все-таки как хорошо все сложилось, приехал! Сам! А ведь это все она, она! Написала, отправила, поперек воли погребенной, доски ей пухом! Айда Ритка!
Не успела женщина опомниться, как она уже стояла с вышивным платочком и махала в след удаляющейся карете. Добрая карета и тройка добрая, как же славно все получилось, как славно!
Прода от 17.06.2020, 16:30
Карета медленно покачивалась, Елена стояла и смотрела в окошко ее двери. Смешно внутри! Этакая маленькая хижина или будка для очень большой собаки, к стенкам прибиты две скамейки, дверь с квадратным окошком и даже занавесь с рюшем на нем имеется. Но девочку не сильно интересовало содержание ее повозки, она провожала жадным взглядом удаляющийся домик и Ритку, махающую им вслед. Чувствовала она себя, прямо скажем, странно, точь-в-точь как в тот день, когда не стало мамы. Будто это не она сейчас покидает отчий дом, и настоящая Елена не в карете, а стоит на том пологом холме и со стороны наблюдает за проезжающими.
Тем утром Елена первая увидела покойную мать, поняла, что случилось, но даже вида не подала. Спустилась вниз, позвала Ритку, и потом некоторое время, молча, просто наблюдала, как та носится по избе с воплями «что же делать?». Скоро няня всполошилась и засобиралась. Сказала, отправляется в церковь, чтобы уговорить диакона, выкопать матушке яму, еще строго настрого приказала ждать ее и из дома не выходить. Можно подумать, Еля куда-то собиралась!
Дверь захлопнулась, было слышно, как снаружи на петлю падает большой засов, и после как скрипят по сугробу валенки. Все также молча, разговаривать то ей теперь не с кем, Елена села прямо там, где стояла - на пол. И до тех пор, пока не вернулась няня, до позднего вечера играла в куклы, которые сама же смастерила из бересты. Наверх ни разу не поднималась и из дома никуда не ходила. В безмолвном ожидании прошло время обеда, потом ужина, Елена не замечала голода и жажды, словно сама лишилась жизни.
Наконец, в дверь постучали, грохот раздался на всю избу. Показалось даже, стены пошли ходуном, а весьма высокий потолок вдруг начал поджимать макушку. Засов скрипнул. Первой вошла Ритка, перекрестилась, одними губами прошептала «господи спаси душу мою грешную» и поцеловала крестик, который за ниточку вытянула из-под одежды. И зачем, спрашивается, она ломилась, забыла, что сама же запирала дом снаружи? В тот день Ритка была сама не своя, Елена это очень хорошо запомнила. Вслед за женщиной завалились два мужика, они за ее матерью, поняла девочка.
Извозчик представился Егором, с ним еще был немой помощник по имени Федька, он иногда мычал как теленок.
- Федька, да не стой ты, словно истукан, проходи в дом! – просипел извозчик, откашлялся и обратился к Рите. – Ну, показывай, хозяйка, где лежит твоя покойница?
Ритка захлопала ресницами, а сказать ничего не может, ее горем пришибло.
- Тупоумная что ли? – засомневался Егор. Когда вела к дому, вроде нормальная была баба, а что с ней стало теперь?
- Она не тупоумная, - запротестовала девочка, сидящая на полу в окружении самодельных игрушек. - Это моя тетя, просто она сильно переживает, а мама у себя наверху.
Егор почувствовал неловкость, стянул ушанку, прижал ее к сердцу и растянул кривую беззубую улыбку.
- Соболезную всей душой, мамка, значит ушла?
Елена кивнула и продолжила возить кукол по полу, изображая поездку. Такое впечатление, что девочку горе не чуть не тронуло. Странная! Извозчик положил шапку на макушку и снова принялся ворчать.
- А чего вниз-то не спустили? Нешто думаете, у меня, единственного извозчика во всей Петровке, времени целый вагон? Разве меня одного хватит за каждым покойником по лестницам лазать, потом искать их по этажам? На лицо то, на лицо простыню хоть набросили, глаза покойнице закрыли?
Бледная Ритка развела руками.
- Тьфу на вас! - мужик плюнул себе в ноги и потом рявкнул в сторону.
- Федька, ты все еще стоишь, прохлаждаешься? Иди, говорят тебе, наверх и пакуй нашу клиентку.
Погрузили Ольгу в крытую телегу, сказали «ждите похорон» и увезли.
- Сколько ждать то, батюшка? – спохватилась зареванная Ритка.
- До весны, - ответил извозчик и хлопнул плетью по лошади. Повозка дрогнула и потихоньку поползла со двора.
Страха не было. Совсем. Ни за мать, которая, слава богу, отмучилась, последние дни на нее страшно было смотреть, ни за себя теперь полную сироту. И вообще этот день случился будто не с Еленой, а с каким-то другим совсем чужим человеком. И это не она сейчас такая спокойная сидит на полу и играет свадьбу кукол, это какая-то другая девочка. А настоящая Елена все это время стояла на улице и наблюдала в окошко. Вот той ей страшно до чертиков, одиноко и холодно, та Еля не смогла бы сказать этим шумным дядям и одного слова.
Сегодня Елена чувствовала то же самое. Она словно раздвоилась. Ее немощная сторона превратилась в немого стороннего наблюдателя, а сильная сейчас ею управляла, принимала решения, действовала и вела диалоги.
- Сегодня придется спать прямо тут, на скамейке. Утром будет привал, днем еще один, а вечером попробуем заселиться в гостевой дом. Ты голодная?
Девочка отрицательно покачала головой. Какая упрямая! Он же видел, с самого утра у нее во рту ни крошки не было. Допустим, аппетит пропал из-за похорон матери, причина, как есть неприятная, но она должна хотя бы испытывать жажду?
- Может, ты пить хочешь?
- Вовсе нет, благодарствую.
Опять отрицает! Вот упрямая. Не хочешь, не ешь и не пей, терпи, сама себе же хуже делаешь, дядя тебе не нянька, с ложки кормить не станет. Борис внимательно посмотрел на бледное личико напротив. Он и до этого бросал короткие взгляды на свою новую заботу, но ни разу не пытался понять какая перед ним личность. Ошибочно полагал, что все крестьянские дети одинаково глупы, плохо воспитаны и в меру наивны. Как оказалось совершенно напрасно! Выходит, не все они такие, вот этот ребенок вполне себе воспитанный, и что еще более странно – чертовски смелый! Уставилась на него, даже не моргает, и не косится исподлобья, как делают большинство безродных, и взгляд у девочки не покорный, а наоборот гордый и даже дикий. Днем Еля также на него смотрела, будто хочет прожечь насквозь, или так на нее подействовала поездка?
Скрябин мысленно похлопал себя по спине, ну, брат, и подарок ты себе приобрел! Не просто тебе придется с этой необъезженной кобылкой, ох, не просто! Но тем и интереснее. Покорять, усмирять, ставить на свое место все это у него в крови, передалось вместе с титулом. Держись, Еля крепче!
Имя у девочки, кстати, какое-то неказистое, нет в нем что ли благородства и утонченности. Надо будет придумать другое, но такое, чтобы ей было привычнее, чтобы сразу откликалась и носом не воротила. Елизавета? Нет, не то. Слишком напыщенно, такие имена носят королевы, а эта…Хм! Еликонида? Возможно… или попроще - Елена? Да, Елена ему определенно нравится, имя красивое и созвучное Еле, даже почти с ним одно и то же. По возвращению в Соколиное поместье надо будет пригласить священника и законоведа и под видом крещения поменять девочке имя. Она ведь крещеная? Ладно, с этим он разберется потом, и если нужно, купит ей крестик.
Елена Константиновна Скрябина - зажмурившись, промурлыкал про себя Борис. А ему нравится! Это имя вполне достойно его племянницы и уже не так сильно отдает крепостным правом. Глядишь, никто и не узнает, где он подобрал эту находку с совершенно диким взглядом. Борис довольно потянулся, под скамейкой нащупал мешок и разворошил его. В нем оказалось два легких пледа и две подушки на гусином пухе.
Ночь прошла спокойно. Карета медленно качалась, нагоняя на девочку тягучий сон, а утро началось внезапно. В глаза ударил яркий свет.
- Доброе утро!
Борис откинул занавесь и зажмурился от солнца.
– Вставай, соня, скоро привал.
Хорошо он придумал ее соней назвать, получилось совсем по-родственному, пусть ребенок начинает привыкать к своему дяди, им вместе предстоит пройти длинный и очень непростой путь.
Из дядюшкиных рук Еля приняла железную чашку и сразу же из нее отпила. Это был чай с сахаром, уже холодный.
- Спасибо!
- Любишь сладкое?
Еля кивнула. И снова этот дикий, необузданный взгляд. Хороша кобылка! То есть пока еще жеребенок, но с таким нравом из девочки получится хорошая ездовая лошадь. В смысле женщина, естественно, Борис про себя хохотнул. Настроения прибавилось, а приближение времени привала добавляло оптимизма. Совсем скоро он сможет умыться, пройтись, размять мышцы и вкусно позавтракать. Хорошо он придумал взять с собой сразу двух извозчиков. Во-первых, они могут сменять друг друга и отдыхать по очереди, так их поезда не слишком затянется. А во-вторых, Петька, это тот, что помладше, служил поваренком на кухне в Соколином поместье и будет всю дорогу для них кашеварить.
Послышалось протяжное «Тр-р-р-р!», и карета встала. Привал!
На завтрак подавали пшеничную кашу, правда на воде, но с голодухи она показалась слаще меда. Быстро орудуя ложкой, Елена покончила с едой и по привычке хотела начисто облизать свою миску. Но стоп! Где ее манеры? Не хочет же она показать себя с не самой лучшей своей стороны, что о ней подумает Скрягин и его люди? Известно что – решат, будто новоиспеченная племянница банально не умеет вести себя за столом. Тут понятное дело нет стола, да и стульев, но это сути не меняет! Девочка приосанилась и переборола желание облизать остатки.
- Спасибо!
Петька забрал миску и бросил в таз с мыльной водой.
Что-то она сегодня сама любезность. Строит глазки всем подряд, бесконечно улыбается, заплела косу, старается говорить мало и только, когда спрашивают, держит спину, шагает от бедра. Интересно, надолго ее хватит? Елена закусила нижнюю губу. Ничего, она потерпит, это нужно для общего дела. Она давно не маленькая и понимает, что от правильности ее поведения с дядей будет зависеть не только ее будущее. Случайно может пострадать и Ритка. До отъезда оставалось еще немного времени, и Еля решила прогуляться.
Есть в ней что-то этакое….Борис никак не мог уловить, что его так зацепило в девочке, и был не в силах оторвать от нее глаз. Осанка что ли? Походка? Если отмыть, приодеть, обучить этикету, словесности, грамоте, как правильно вести светские беседы – Елену будет не отличить от самой настоящей дворянки. Причем урожденной. Нет, все-таки с ней он не прогадал, приобрел необтесанный бриллиант, и не просто за даром, так в довесок еще и с приданым. Земля в Петровке не сильно ценилась, но это сейчас, никто не знает, что сделает время с ее стоимостью. Вот пройдет лет сто или двести… Его самого конечно уже не будет, зато земля достанется внукам и правнукам.
У него ведь появятся внуки? Скрябин поморщился и плюнул себе под ноги. Мысли о единственном сыне очерняли настроение. Ну, вот! И зачем только он вспомнил о Владимире Борисовиче? Теперь весь день и предстоящая поездка будут безвозвратно испорчены тяжелыми воспоминаниями. В прошлом он хорошо постарался и о многом заставил себя забыть, но остался налет. Сколько не оттирай кастрюлю от копоти, а новой она уже никогда не станет! Как только они остановятся в гостевом доме, так сразу надо будет в номер заказать коньяка или крепленого вина. Лучше коньяк. И еще мясных и рыбных закусок, а девочке он возьмет молока и хлеба, фруктов по весне нигде не найти, а молоко дети любят.
Он не может позволить себе грустить, тем более из-за кого? Наглец и так уже успел перепортить ему все нервы, хорошо, что сам Владимир и все, что было связано с ним, давно кануло в прошлое. Он не желает знать ничего о жизни сына, мальчик для него умер в тот самый день, когда отрекся. А вот от внуков он не отказывается, и даже наоборот, примет с распростертыми объятиями, так сказать, с радостью заберет мальков к себе и уж за их воспитанием проследит, как полагается. Со всей строгость! Молодых наследников он постарается не испортить, как своего Володьку. Вырастит себе достойных продолжателей фамилии и семейных ценностей. Но об этом пока мечтать рано, сколько годков сейчас Вовке, четырнадцать? Вспоминается уже с трудом, а ведь всего два года прошло. Уже жених! Была бы жива его мать… жаль Александру, хорошая она женщина, добрая. Супруга не позволила бы им с сыном так сильно разругаться, что оба теперь в глаза друг другу смотреть не могут.
- Борис Корнеевич, - от воспоминаний разбудил голос Федота, первого извозчика. – Мы с Петькой все подобрали и как следует уложили, в дороге ничего не будет скрипеть и греметь. Теперь можно отправляться в путь.
Скрябин кивнул и снова посмотрел на Елену. Девочка гуляла в стороне между молодыми деревцами. Да, хороша находка, только приодеть бы…и отмыть…
- Елечка! – позвал Борис. – Собирайся, мы выезжаем.
- Хорошо, дядюшка!
Прода от 18.06.2020, 16:46
Глава 4
Поездка продлилась четверо суток. Трижды Скрябин менял апартаменты, заселяясь в разные гостевые дома, попадающиеся ему по дороге. Новоиспеченная племянница вела себя… Борис задумался, рассеивая взгляд среди бескрайних полей и лесов матушки России. Какое слово тут будет уместно? Достойно? Не то… Подозрительно любезно – да! Девочка строила ему и его людям глазки, много молчала, за столом держала осанку, не торопилась поглощать еду, не смотря на то, что кормили ее не часто, всего три раза в сутки, сама себя заплетала, не жаловалась и не ныла. Не ребенок, а просо какая-то неведомая зверушка, не требующая от тебя усилий и хлопот.
Не верю!
Колесо кареты наскочило на кочку, и пассажиров хорошенечко встряхнуло.
- Ой! – хихикнула Еля, прикрывая маленький ротик.
Борис улыбнулся ей и кивнул, мол, да – такие в России дороги. А про себя еще раз отметил – не верю! Не может крестьянская дочка вести себя почти как родовитая дворянка. Мерзавка притворяется, намеренно прикрыла ротик, когда смеялась, хотя надо признать актриса из нее вышла бы первосортная.
Но пф-ф!
Эта малышка, которой отроду всего семь лет, он проверял у нотариуса, недавно исполнилось, держит его за дурака, считает, что смогла обдурить. Что дядюшка глуп, кивает, улыбается и запросто прогладывает все ее хитрости, даже не прожевывая. И пусть так думает! Пока.
