Тогда он ее потеряет навсегда. Вот о чем думал Мэттью, когда Анабель и Кэтрин оставили его одного. И не смог снова отпустить ее.
В ней его покорила не только красота вкупе с довольно экзотичной для Англии внешностью – смуглой кожей, темно-карими глазами, черными волосами, доставшимися от матери-испанки. А еще умение вести себя под стать леди, но не быть чопорной и холодной, словно прекрасная, но мертвая душой скульптура. Анабель могла заливисто смеяться, и в тоже время совершать вместе с Мэттью безумные авантюры. Например, в детстве они ночью тайком пробрались в конюшню и вывели из стойла Логоса – самого любимого коня Мэттью. К сожалению, выйти за ворота особняка и покататься на Логосе не вышло, заметила охрана клана. После отец с матерью строго отсчитали Мэттью, как зачинщика не допустимых действий. С Анабель же отправили разбираться нянечку, понимая, что девочка пошла на поводу сына главы клана. Что по сути было правдой за одним исключением – Анабель тоже понравилась их вылазка. Конечно сейчас она, как и он, давно повзрослели. Но Анабель осталась во многом той же. Их секс в машине, когда в любую секунду мог приехать эвакуатор или прохожие заглянуть в лобовое стекло, которое не было тонировано, помимо физиологического наслаждения – доза адреналина от риска быть увиденной чужими людьми. Для Анабель неприемлемо, чтобы о ней ходили разговоры о ее недопустимом поведении, пусть даже среди незнакомцев. Но с Мэттью она готова была идти против своего воспитания. По сей день. Да и он сам видимо не «окаменел» окончательно.
Неожиданно вспомнилось другое женское лицо. Нежное, с длинными белокурыми волосами, молочно-белой кожей и голубыми почти прозрачными глазами, но не призрачными, как может показаться при описании, а наоборот наполненными до краев жизнью, пусть и не настолько яркой, как хотелось бы.
Двадцать лет назад, вечером возвращаясь с работы, Мэттью заметил бредущую по обочине девушку. Стеной лил дождь, и она вымокла до нитки. Он остановился, не глуша мотор, и спросил не требуется ли ей помощь. Она подняла на него глаза. Взгляд потерянного человека, не знающего как жить дальше, да и нужно ли. А еще незнакомка, как и Мэттью была вампиром. С первой секунды он понял, что она стала такой совсем недавно и не понимала, как мириться с новой сущностью. Его с детства учили помогать собрату, не проходить мимо чужой беды. Да и даже если бы не вбивали в голову слова, что все вампиры, населяющие планету едва ли не общая семья, мимо бы не смог проехать.
Мэттью усадил девушку в машину, накинул на плечи пиджак и врубив печку на полную, начал расспрашивать незнакомку о том, что с ней произошло.
Ее звали Элли. Она родилась в чистокровной семье ведьм, и сама унаследовала этот дар. Ее жизнь не была лишена трудностей, как и у любого другого человека, но в целом складывалась хорошо. Вплоть до того момента пока на нее в темной подворотне не напал вампир. Хотел осушить, пил кровь, но она вырвалась, заклинанием заставила арматуру из заброшенного завода, проткнуть вампира. Его кровь, брызнувшая во все стороны, попала ей в рот. Элли убежала, не став дожидаться, когда вампир придет в себя, а его крови хватило для обращения. Семья выгнала ее, не желая, чтобы с ними под одной крышей жила «проклятая кровопийца». Элли была в отчаянье, не знала, как существовать дальше, да и вообще стоит ли жить.
Мэттью успокоил ее, научил мириться с новой ипостасью. А главное контролю над жаждой крови. Элли полюбила его. Он тоже, но не так как Анабель. Эти чувства были не такие яркие и безудержные. Напоминали штиль, тихую гавань. Когда как с Анабель шторм и волны, бьющие о скалы.
Но они с Элли были семьей. У них родилась дочь и какое-то время Мэттью ощущал долгожданное спокойствие на душе, счастье. Но не смог уберечь Элли, хотя обещал себе с того самого момента, как она села к нему в машину, хранить и оберегать.
Стиснул челюсти, сжал руки в кулаки, проклиная демона и себя в придачу, потому что сам лично подвергает Анабель опасности. Успокоить себя мог только тем, что она права, в клан Айрус не сунется, иначе это будет означать объявление войны. Лишние враги, особенно целое вампирское сообщество, демону не нужны.
Но раз уж Мэттью пошел на поводу эгоизма, приблизил Анабель, вместо того, чтобы оттолкнуть, должен дать ей более надежную защиту.
Он подошел к комоду и, достав небольшую резную деревянную шкатулку, открыл и провел пальцами по, покоящемуся в алом бархате браслету. Изящному с латунной филигранью. Когда Мэттью исполнилось шестнадцать, мать отдала браслет, сказав, чтобы, когда придет время, подарил девушке, которая завладеет его сердцем.
Момент настал. Только браслет не будет просто подарком, говорившим о чувствах Мэттью к Анабель. Он станет талисманом, защитником, сделает неосязаемой для демона. Также как Мэттью и Кэтрин сейчас.
Для этого придется снова обратиться к ненавистной магии. Той проклятой книги, по которой он учился колдовать, не было с ним. Она осталась в особняке клана, но многие заклинания навсегда словно выжглись в мозгу, чтобы тенью следовать за ним и ждать, что желание занятия магией победит. Чем больше он ее использует, тем тяжелее бороться с голосом древней тьмы, заключенной в древнем колдовском фолианте, просившей покориться. Быть может в итоге его убьет не демон, а Эриме сожрет его душу и будет всецело владеть ей.
Но сейчас у Мэттью нет другого помощника кроме знаний в колдовстве.
Он собрался сделать браслет защитным амулетом. Помогать, а не уничтожать, значит, Эриме будет сосать жизненную силу из него, а вместе с этим подталкивать предложить вместо его, кого-то другого, и тогда она завладеет Мэттью. Если бы он заклятием Эриме мог бы проклясть Айруса, то не задумываясь стал бы рабом тьмы. Ради дочери. Но даже демоница, или как еще назвать дух искусительницы, заключенной в книге, в каждой строчке заклинаний, не властна над Айрусом. Мэттью ее спрашивал. Эриме хоть и зло, способна юлить, хитрить, но на прямые вопросы обязана отвечать честно.
Мэттью положил браслет на ладонь. Как хорошо, что завтра в расписании нет клиентов, будет возможность отоспаться и восстановить силы после заклинания.
* * *
Спала Кэтрин беспокойно. Ворочалась, точно постель неудобная и матрас сбился комками. Постоянно просыпалась. Можно сослать на первую ночь в новом месте, если бы не неясная тревога, когтями неведомого зверя, скребущая по сердцу. Оставляющая порезы, медленно наполняющиеся кровью. Казалось, кто-то копошился в ее мозгах, подбирал отмычки к потаенным мыслям или желал управлять ею, будто куклой.
Беспокойство исчезло только после звонка будильника, возвестившего, что пора собираться на занятия. Рассеялось без следа подобно дыму на морозном воздухе.
Ополоснув лицо в ванной, Кэтрин причесалась и пошлепала к комнате отца. Постучала в дверь. Тишина. Прижалась ухом к деревянной поверхности. Определенно там. По крайней мере, Кэтрин ощущала слабое присутствие. Спит? Обычно встает раньше нее. Ладони взмокли, а спине стало холодно. Обуреваемая беспокойством за отца, она вошла в комнату.
Мэттью лежал на боку, на неразобранной постели, совершенно одетый. На ладони правой руки лежал незнакомый латунный браслет.
Черт возьми! Отец колдовал ночью! Кэтрин почувствовала след недавней магии.
Что заставило его снова обратиться за помощью к проклятым колдовским знаниям? Он же знает, что пользоваться ими опасно, также, как и ей своим даром. Только если ее способности достались от матери и применять их нельзя, чтобы Айрус не учуял. То Мэттью научился колдовству через магический темный фолиант, и каждый раз, используя даже заклинания для оберега, рисковал не только жизнью, но и душой.
Если с ним что-нибудь случится, она не переживет. Мэттью единственный родной человек на всей планете. Ближе его нет никого.
Сбегав на кухню, Кэтрин наполнила стакан кровью из донорского пакета, и вернулась в комнату отца.
– Проснись! – она присела рядом и свободной рукой потрясла его за плечо, затем легонько похлопала по щеке. Когда Мэттью наконец открыл глаза, Кэтрин сразу же поднесла к его губам стакан. – Лучше выпить все. Заклинание истощило тебя, еле добудилась.
Отец послушно в несколько больших глотков, осушил стакан и сел, прижавшись спиной к подушке, сжав в ладони браслет.
– Зачем? – с укором спросила Кэтрин, укрыв ноги Мэттью краем одеяла.
– Для Анабель, раз уж я втянул ее.
– Даже если Айрус найдет нас с тобой, то не обязательно узнает о ней, – хмуро заметила Кэтрин.
– Я подстраховался. Зная какой у нас опасный и сильный враг нельзя быть ни в чем уверенным, – Мэттью взглянул на часы на руке, как бы невзначай переводя тему разговора. – Я бы на твоем месте поторопился, опаздывать в первый же день школы дурной тон.
– Забыл? – иронично улыбнулась Кэтрин. – Я приехала из другого города и ни черта здесь не знаю. Даже где находится пресловутая школа. Поэтому должен везти меня сегодня ты, и опоздаю я только по вине папаши, что ночью играл роль колдуна, а теперь чувствует себя также как после неслабой попойки. Может, мне вообще стоит остаться дома ухаживать за тобой.
– Ты упустила из виду службу такси, хитрюга, – нашел выход из положения отец. – А за меня не беспокойся, часа через три буду бодрее тебя. Так что марш собираться на занятия, пока я ремень не достал, и не выпорол словно маленькую девчонку.
– Поздно. Я уже не исправима и ремнем делу не поможешь, – засмеялась Кэтрин, поцеловала отца в щеку и умчалась в свою комнату. Шутки шутками, но в школу ползти надо, и как можно быстрее, иначе действительно опоздает.
* * *
Кэтрин шла по школьному коридору, сжимая в руках план расписания занятий. Здание оказалось настоящим лабиринтом, и она успела заблудиться. Первый день, а уже сложности с таким простым заданием, как найти кабинет английского языка.
Среди незнакомых лиц заметила Джеймса. Тот стоял, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к шкафчику. Что-то обсуждал с двумя парнями, одного из которых Кэтрин уже видела вместе с соседом.
Вот она скорая помощь…
Джеймс, заметив Кэтрин, чуть заметно приветливо улыбнулся уголками губ. Она подошла к нему, под оценивающие и любопытные взгляды его друзей, перемещающиеся с лица на филейную часть тела и обратно.
«Пять баллов», – услышала она их шепот.
– Привет, соседка, – поздоровался Джеймс, когда Кэтрин встала напротив.
– Привет. Слушай… я совсем заплутала. Не подскажешь как пройти к кабинету английского?
– Даже больше. Провожу. У меня по расписанию тот же предмет.
– Здорово. Без проводника я бы не справилась.
– До встречи, парни, – попрощался Джеймс с друзьями и повел Кэтрин по коридору. – Познакомилась с кем-нибудь?
– Не успела. Всего полчаса здесь. Никого пока не интересует скромная новенькая, – усмехнулась она.
– Уверен, временно. Такую яркую девушку как ты трудно не заметить.
– Это можно считать за комплемент? – прищурилась Кэтрин, чуть склонив голову на бок. Боже, она что флиртует?
– Можно… Ты искала веселье, приходи сегодня вечером, – после некоторой паузы Джеймс достал из рюкзака листовку.
– Гонки стритрейсеров? – Кэтрин приподняла брови.
– Если любишь скорость и драйв, тебе понравится, – ответил он, толкая дверь кабинета английского и скрываясь внутри.
Спрятав листовку в карман жакета, Кэтрин вошла за ним в класс. Джеймс уже сидел рядом со стройной брюнеткой и о чем-то тихо переговаривался. Видимо вот она его девушка.
Кэтрин села через парту позади них возле нервного взъерошенного паренька в очках с тонкой оправой. Больше свободных мест не оказалось. Кто-то с другого ряда кинул в него клочок бумаги, попав в лицо. Раздался смех и громкие перешептывания.
Сосед по парте подрагивающими руками развернул листок. Краем глаза, она прочла:
«Даже если рядом с тобой села красотка, в твою сторону она все не посмотрит, неудачник!»
Мысленно Кэтрин усмехнулась. Зависть один из десяти смертных грехов, а унижение слабых на ее фоне привлекательности не добавляет.
Она повернулась к очкастому парню и с самой теплой улыбкой, на которую только была способна, представилась:
– Кэтрин.
– Тед, – ответил он растерянно.
– Приятно познакомиться. Думаю, мы подружимся. Станешь моим гидом, расскажешь, как вы тут живете?
– Х…хорошо.
– Вот и славно, – Кэтрин вырвала листок из его пальцев и смяла. – А на придурков не обращай внимания, они того не стоят.
После этих слов сосредоточилась на уроке, с удовлетворением замечая, что парни, бросившие в Теда клочок бумаги, притихли.
Ручка выскользнула из пальцев. Обозвав себя растяпой, придерживаясь за край парты, Кэтрин наклонилась, чтобы ее поднять. Кто-то позади, отчетливо позвал по имени.
Кэтрин выпрямилась, обернулась и растерянно нахмурилась. Ни один из учеников не обратил на нее внимания, продолжая конспектировать речь учителя.
Она снова уткнулась взглядом в парту, и потерла виски. Вот только слуховых галлюцинаций не хватало. Совсем нервы не к черту стали. Нужно держать себя в руках, быть камнем, если не хочет стать дерганой истеричкой.
Звонок возвестил об окончании урока, и Кэтрин, подхватив учебник с тетрадью, поспешила покинуть кабинет. Закинув школьные принадлежности в шкафчик, зашла в уборную. Открыла окно, села на подоконник. Вытянула ноги, расслабленно прижалась спиной к прохладной стене.
Уединение оказалось недолгим.
Скрипнула, открывающаяся дверь, в туалет вошел отряд из четырех девиц. Этаких кукол Барби. Настроены они были воинственно.
В длинноногой брюнетке в дорогих джинсах со стразами и топе, едва прикрывающем грудь, Кэтрин узнала подружку Джеймса. Сексуальная красотка. Под стать своему бойфренду.
– Прическа ничего. Фигура класс. Шмотки простенькие, но дорогие и со вкусом подобраны, – оценивающе начала подруга соседа, обхватив рукой подбородок. Точно экспонат на выставке рассматривала. Кэтрин даже не моргнула, не пошевелила пальцем. Терпеливо молчала, давая местной крутышке закончить. – Уверена ты легко впишешься в высшие слои нашего школьного общества. Если только… – она склонила голову на бок и поджала губы, делая вид, что задумалась. – в первый же день не наживешь врага. Меня.
– Чем же я твою персону не устроила? – с ироничной полуулыбкой поинтересовалась Кэтрин.
– Липла к моему парню.
– Откуда такая информация?
– Птичка на хвосте принесла. Имей в виду. Здесь везде глаза и уши, – она махнула рукой и свита послушно направилась к выходу. – Еще раз рядом с Джеймсом увижу, пожалеешь. Будешь в грязи с местными лузерами вариться. Поверь, для новенькой, чья репутация еще не укрепилась, это легко устроить.
За ней закрылась дверь, и тогда Кэтрин спрыгнув с подоконника, оперлась ладонями о раковину, заглянула в зеркало. Оно отражало внешне совершенно спокойную, собранную девушку. На деле же ее разбирала неведомо откуда взявшаяся злость, ползущая со дна души точно скользкая змея. С чего бы? Кэтрин вполне понимала подружку Джеймса. Если бы на ее парня заглядывалась другая девушка, она бы выбрала другой способ разрешения ситуации, но в стороне бы не осталась.
В ней его покорила не только красота вкупе с довольно экзотичной для Англии внешностью – смуглой кожей, темно-карими глазами, черными волосами, доставшимися от матери-испанки. А еще умение вести себя под стать леди, но не быть чопорной и холодной, словно прекрасная, но мертвая душой скульптура. Анабель могла заливисто смеяться, и в тоже время совершать вместе с Мэттью безумные авантюры. Например, в детстве они ночью тайком пробрались в конюшню и вывели из стойла Логоса – самого любимого коня Мэттью. К сожалению, выйти за ворота особняка и покататься на Логосе не вышло, заметила охрана клана. После отец с матерью строго отсчитали Мэттью, как зачинщика не допустимых действий. С Анабель же отправили разбираться нянечку, понимая, что девочка пошла на поводу сына главы клана. Что по сути было правдой за одним исключением – Анабель тоже понравилась их вылазка. Конечно сейчас она, как и он, давно повзрослели. Но Анабель осталась во многом той же. Их секс в машине, когда в любую секунду мог приехать эвакуатор или прохожие заглянуть в лобовое стекло, которое не было тонировано, помимо физиологического наслаждения – доза адреналина от риска быть увиденной чужими людьми. Для Анабель неприемлемо, чтобы о ней ходили разговоры о ее недопустимом поведении, пусть даже среди незнакомцев. Но с Мэттью она готова была идти против своего воспитания. По сей день. Да и он сам видимо не «окаменел» окончательно.
Неожиданно вспомнилось другое женское лицо. Нежное, с длинными белокурыми волосами, молочно-белой кожей и голубыми почти прозрачными глазами, но не призрачными, как может показаться при описании, а наоборот наполненными до краев жизнью, пусть и не настолько яркой, как хотелось бы.
Двадцать лет назад, вечером возвращаясь с работы, Мэттью заметил бредущую по обочине девушку. Стеной лил дождь, и она вымокла до нитки. Он остановился, не глуша мотор, и спросил не требуется ли ей помощь. Она подняла на него глаза. Взгляд потерянного человека, не знающего как жить дальше, да и нужно ли. А еще незнакомка, как и Мэттью была вампиром. С первой секунды он понял, что она стала такой совсем недавно и не понимала, как мириться с новой сущностью. Его с детства учили помогать собрату, не проходить мимо чужой беды. Да и даже если бы не вбивали в голову слова, что все вампиры, населяющие планету едва ли не общая семья, мимо бы не смог проехать.
Мэттью усадил девушку в машину, накинул на плечи пиджак и врубив печку на полную, начал расспрашивать незнакомку о том, что с ней произошло.
Ее звали Элли. Она родилась в чистокровной семье ведьм, и сама унаследовала этот дар. Ее жизнь не была лишена трудностей, как и у любого другого человека, но в целом складывалась хорошо. Вплоть до того момента пока на нее в темной подворотне не напал вампир. Хотел осушить, пил кровь, но она вырвалась, заклинанием заставила арматуру из заброшенного завода, проткнуть вампира. Его кровь, брызнувшая во все стороны, попала ей в рот. Элли убежала, не став дожидаться, когда вампир придет в себя, а его крови хватило для обращения. Семья выгнала ее, не желая, чтобы с ними под одной крышей жила «проклятая кровопийца». Элли была в отчаянье, не знала, как существовать дальше, да и вообще стоит ли жить.
Мэттью успокоил ее, научил мириться с новой ипостасью. А главное контролю над жаждой крови. Элли полюбила его. Он тоже, но не так как Анабель. Эти чувства были не такие яркие и безудержные. Напоминали штиль, тихую гавань. Когда как с Анабель шторм и волны, бьющие о скалы.
Но они с Элли были семьей. У них родилась дочь и какое-то время Мэттью ощущал долгожданное спокойствие на душе, счастье. Но не смог уберечь Элли, хотя обещал себе с того самого момента, как она села к нему в машину, хранить и оберегать.
Стиснул челюсти, сжал руки в кулаки, проклиная демона и себя в придачу, потому что сам лично подвергает Анабель опасности. Успокоить себя мог только тем, что она права, в клан Айрус не сунется, иначе это будет означать объявление войны. Лишние враги, особенно целое вампирское сообщество, демону не нужны.
Но раз уж Мэттью пошел на поводу эгоизма, приблизил Анабель, вместо того, чтобы оттолкнуть, должен дать ей более надежную защиту.
Он подошел к комоду и, достав небольшую резную деревянную шкатулку, открыл и провел пальцами по, покоящемуся в алом бархате браслету. Изящному с латунной филигранью. Когда Мэттью исполнилось шестнадцать, мать отдала браслет, сказав, чтобы, когда придет время, подарил девушке, которая завладеет его сердцем.
Момент настал. Только браслет не будет просто подарком, говорившим о чувствах Мэттью к Анабель. Он станет талисманом, защитником, сделает неосязаемой для демона. Также как Мэттью и Кэтрин сейчас.
Для этого придется снова обратиться к ненавистной магии. Той проклятой книги, по которой он учился колдовать, не было с ним. Она осталась в особняке клана, но многие заклинания навсегда словно выжглись в мозгу, чтобы тенью следовать за ним и ждать, что желание занятия магией победит. Чем больше он ее использует, тем тяжелее бороться с голосом древней тьмы, заключенной в древнем колдовском фолианте, просившей покориться. Быть может в итоге его убьет не демон, а Эриме сожрет его душу и будет всецело владеть ей.
Но сейчас у Мэттью нет другого помощника кроме знаний в колдовстве.
Он собрался сделать браслет защитным амулетом. Помогать, а не уничтожать, значит, Эриме будет сосать жизненную силу из него, а вместе с этим подталкивать предложить вместо его, кого-то другого, и тогда она завладеет Мэттью. Если бы он заклятием Эриме мог бы проклясть Айруса, то не задумываясь стал бы рабом тьмы. Ради дочери. Но даже демоница, или как еще назвать дух искусительницы, заключенной в книге, в каждой строчке заклинаний, не властна над Айрусом. Мэттью ее спрашивал. Эриме хоть и зло, способна юлить, хитрить, но на прямые вопросы обязана отвечать честно.
Мэттью положил браслет на ладонь. Как хорошо, что завтра в расписании нет клиентов, будет возможность отоспаться и восстановить силы после заклинания.
* * *
Спала Кэтрин беспокойно. Ворочалась, точно постель неудобная и матрас сбился комками. Постоянно просыпалась. Можно сослать на первую ночь в новом месте, если бы не неясная тревога, когтями неведомого зверя, скребущая по сердцу. Оставляющая порезы, медленно наполняющиеся кровью. Казалось, кто-то копошился в ее мозгах, подбирал отмычки к потаенным мыслям или желал управлять ею, будто куклой.
Беспокойство исчезло только после звонка будильника, возвестившего, что пора собираться на занятия. Рассеялось без следа подобно дыму на морозном воздухе.
Ополоснув лицо в ванной, Кэтрин причесалась и пошлепала к комнате отца. Постучала в дверь. Тишина. Прижалась ухом к деревянной поверхности. Определенно там. По крайней мере, Кэтрин ощущала слабое присутствие. Спит? Обычно встает раньше нее. Ладони взмокли, а спине стало холодно. Обуреваемая беспокойством за отца, она вошла в комнату.
Мэттью лежал на боку, на неразобранной постели, совершенно одетый. На ладони правой руки лежал незнакомый латунный браслет.
Черт возьми! Отец колдовал ночью! Кэтрин почувствовала след недавней магии.
Что заставило его снова обратиться за помощью к проклятым колдовским знаниям? Он же знает, что пользоваться ими опасно, также, как и ей своим даром. Только если ее способности достались от матери и применять их нельзя, чтобы Айрус не учуял. То Мэттью научился колдовству через магический темный фолиант, и каждый раз, используя даже заклинания для оберега, рисковал не только жизнью, но и душой.
Если с ним что-нибудь случится, она не переживет. Мэттью единственный родной человек на всей планете. Ближе его нет никого.
Сбегав на кухню, Кэтрин наполнила стакан кровью из донорского пакета, и вернулась в комнату отца.
– Проснись! – она присела рядом и свободной рукой потрясла его за плечо, затем легонько похлопала по щеке. Когда Мэттью наконец открыл глаза, Кэтрин сразу же поднесла к его губам стакан. – Лучше выпить все. Заклинание истощило тебя, еле добудилась.
Отец послушно в несколько больших глотков, осушил стакан и сел, прижавшись спиной к подушке, сжав в ладони браслет.
– Зачем? – с укором спросила Кэтрин, укрыв ноги Мэттью краем одеяла.
– Для Анабель, раз уж я втянул ее.
– Даже если Айрус найдет нас с тобой, то не обязательно узнает о ней, – хмуро заметила Кэтрин.
– Я подстраховался. Зная какой у нас опасный и сильный враг нельзя быть ни в чем уверенным, – Мэттью взглянул на часы на руке, как бы невзначай переводя тему разговора. – Я бы на твоем месте поторопился, опаздывать в первый же день школы дурной тон.
– Забыл? – иронично улыбнулась Кэтрин. – Я приехала из другого города и ни черта здесь не знаю. Даже где находится пресловутая школа. Поэтому должен везти меня сегодня ты, и опоздаю я только по вине папаши, что ночью играл роль колдуна, а теперь чувствует себя также как после неслабой попойки. Может, мне вообще стоит остаться дома ухаживать за тобой.
– Ты упустила из виду службу такси, хитрюга, – нашел выход из положения отец. – А за меня не беспокойся, часа через три буду бодрее тебя. Так что марш собираться на занятия, пока я ремень не достал, и не выпорол словно маленькую девчонку.
– Поздно. Я уже не исправима и ремнем делу не поможешь, – засмеялась Кэтрин, поцеловала отца в щеку и умчалась в свою комнату. Шутки шутками, но в школу ползти надо, и как можно быстрее, иначе действительно опоздает.
* * *
Кэтрин шла по школьному коридору, сжимая в руках план расписания занятий. Здание оказалось настоящим лабиринтом, и она успела заблудиться. Первый день, а уже сложности с таким простым заданием, как найти кабинет английского языка.
Среди незнакомых лиц заметила Джеймса. Тот стоял, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к шкафчику. Что-то обсуждал с двумя парнями, одного из которых Кэтрин уже видела вместе с соседом.
Вот она скорая помощь…
Джеймс, заметив Кэтрин, чуть заметно приветливо улыбнулся уголками губ. Она подошла к нему, под оценивающие и любопытные взгляды его друзей, перемещающиеся с лица на филейную часть тела и обратно.
«Пять баллов», – услышала она их шепот.
– Привет, соседка, – поздоровался Джеймс, когда Кэтрин встала напротив.
– Привет. Слушай… я совсем заплутала. Не подскажешь как пройти к кабинету английского?
– Даже больше. Провожу. У меня по расписанию тот же предмет.
– Здорово. Без проводника я бы не справилась.
– До встречи, парни, – попрощался Джеймс с друзьями и повел Кэтрин по коридору. – Познакомилась с кем-нибудь?
– Не успела. Всего полчаса здесь. Никого пока не интересует скромная новенькая, – усмехнулась она.
– Уверен, временно. Такую яркую девушку как ты трудно не заметить.
– Это можно считать за комплемент? – прищурилась Кэтрин, чуть склонив голову на бок. Боже, она что флиртует?
– Можно… Ты искала веселье, приходи сегодня вечером, – после некоторой паузы Джеймс достал из рюкзака листовку.
– Гонки стритрейсеров? – Кэтрин приподняла брови.
– Если любишь скорость и драйв, тебе понравится, – ответил он, толкая дверь кабинета английского и скрываясь внутри.
Спрятав листовку в карман жакета, Кэтрин вошла за ним в класс. Джеймс уже сидел рядом со стройной брюнеткой и о чем-то тихо переговаривался. Видимо вот она его девушка.
Кэтрин села через парту позади них возле нервного взъерошенного паренька в очках с тонкой оправой. Больше свободных мест не оказалось. Кто-то с другого ряда кинул в него клочок бумаги, попав в лицо. Раздался смех и громкие перешептывания.
Сосед по парте подрагивающими руками развернул листок. Краем глаза, она прочла:
«Даже если рядом с тобой села красотка, в твою сторону она все не посмотрит, неудачник!»
Мысленно Кэтрин усмехнулась. Зависть один из десяти смертных грехов, а унижение слабых на ее фоне привлекательности не добавляет.
Она повернулась к очкастому парню и с самой теплой улыбкой, на которую только была способна, представилась:
– Кэтрин.
– Тед, – ответил он растерянно.
– Приятно познакомиться. Думаю, мы подружимся. Станешь моим гидом, расскажешь, как вы тут живете?
– Х…хорошо.
– Вот и славно, – Кэтрин вырвала листок из его пальцев и смяла. – А на придурков не обращай внимания, они того не стоят.
После этих слов сосредоточилась на уроке, с удовлетворением замечая, что парни, бросившие в Теда клочок бумаги, притихли.
Ручка выскользнула из пальцев. Обозвав себя растяпой, придерживаясь за край парты, Кэтрин наклонилась, чтобы ее поднять. Кто-то позади, отчетливо позвал по имени.
Кэтрин выпрямилась, обернулась и растерянно нахмурилась. Ни один из учеников не обратил на нее внимания, продолжая конспектировать речь учителя.
Она снова уткнулась взглядом в парту, и потерла виски. Вот только слуховых галлюцинаций не хватало. Совсем нервы не к черту стали. Нужно держать себя в руках, быть камнем, если не хочет стать дерганой истеричкой.
Звонок возвестил об окончании урока, и Кэтрин, подхватив учебник с тетрадью, поспешила покинуть кабинет. Закинув школьные принадлежности в шкафчик, зашла в уборную. Открыла окно, села на подоконник. Вытянула ноги, расслабленно прижалась спиной к прохладной стене.
Уединение оказалось недолгим.
Скрипнула, открывающаяся дверь, в туалет вошел отряд из четырех девиц. Этаких кукол Барби. Настроены они были воинственно.
В длинноногой брюнетке в дорогих джинсах со стразами и топе, едва прикрывающем грудь, Кэтрин узнала подружку Джеймса. Сексуальная красотка. Под стать своему бойфренду.
– Прическа ничего. Фигура класс. Шмотки простенькие, но дорогие и со вкусом подобраны, – оценивающе начала подруга соседа, обхватив рукой подбородок. Точно экспонат на выставке рассматривала. Кэтрин даже не моргнула, не пошевелила пальцем. Терпеливо молчала, давая местной крутышке закончить. – Уверена ты легко впишешься в высшие слои нашего школьного общества. Если только… – она склонила голову на бок и поджала губы, делая вид, что задумалась. – в первый же день не наживешь врага. Меня.
– Чем же я твою персону не устроила? – с ироничной полуулыбкой поинтересовалась Кэтрин.
– Липла к моему парню.
– Откуда такая информация?
– Птичка на хвосте принесла. Имей в виду. Здесь везде глаза и уши, – она махнула рукой и свита послушно направилась к выходу. – Еще раз рядом с Джеймсом увижу, пожалеешь. Будешь в грязи с местными лузерами вариться. Поверь, для новенькой, чья репутация еще не укрепилась, это легко устроить.
За ней закрылась дверь, и тогда Кэтрин спрыгнув с подоконника, оперлась ладонями о раковину, заглянула в зеркало. Оно отражало внешне совершенно спокойную, собранную девушку. На деле же ее разбирала неведомо откуда взявшаяся злость, ползущая со дна души точно скользкая змея. С чего бы? Кэтрин вполне понимала подружку Джеймса. Если бы на ее парня заглядывалась другая девушка, она бы выбрала другой способ разрешения ситуации, но в стороне бы не осталась.
