«Глупа как пробка», — перевела я для себя и ответила:
— Да, нейра Аливира не отличается сдержанностью.
Очередной смешок подсказал, что меня поняли правильно.
— Где мы можем увидеться завтра, нейра Ингира? — сменил тему Витольд.
— Завтра я буду на работе, с утра и до вечера.
— Отлично. С вашего позволения я навещу вас до обеда.
Да как скажете. Можно и до обеда. Похоже, Витольд собирался сделать мне предложение руки и сердца и обсудить подробности брачного контракта. Что ж, теперь я уж точно была готова. Пусть и не к самому статусу жены, но к свадьбе уж точно.
Очень быстро я оказалась дома. Тетушка, к моему удивлению, не стояла на страже. Так что я беспрепятственно дошла до своей спальни и вызвала Мари.
События ускорили свой ход. Теперь, как и на Земле, мне приходилось думать быстро и стараться не «тормозить», по крайней мере до скорой свадьбы.
Вымывшись и переодевшись, я с наслаждением растянулась на постели и скоро уплыла в мир сновидений.
Утром все пошло по известному сценарию. И в назначенный час я была в лавке. Оставив Эльвиру с Ритой за прилавком в ожидании покупателей, я направилась к себе. Шла спокойным шагом, как обычно, никуда не торопилась.
Однако сколько бы я ни пыталась обмануть саму себя, получалось у меня плохо. Да, держать в руках себя я умела, и все равно нервозность ощущалась. Как обычно бывает перед принятием серьезного решения, нервы находились на пределе. Я, конечно, была уверена почти на сто процентов, что знаю причину появления Витольда в лавке. Но всегда оставался тот самый один процент, отведенный на неожиданный поворот судьбы.
В общем, да, я нервничала. Мне нужно было выйти замуж, если я хотела сохранить лавку. Иначе даже заступничество кронпринцессы мне не поможет. Патриархат, чтоб его! Я могла бодаться с одним Стивеном, но сейчас у него появилась поддержка в виде будущего тестя. Так что, увы и ах, мне действительно нужно было замуж. За Витольда.
Он появился примерно через час. Как обычно, элегантно одетый, он переступил порог моего кабинета, поздоровался и уселся в кресло напротив меня.
— Нейра Ингира, думаю, вы понимаете, зачем я здесь, — произнес он, вынул из кармана камзола и поставил на стол передо мной удлиненную коробочку. — Здесь брачные браслеты. Нейра Ингира, вы станете моей женой?
— Буду рада, нейр Витольд, — ответила я, ощутив, как напряжение покидает мое тело.
Предложение сделано и принято. Сами браслеты Витольд наденет на меня после клятв у алтаря.
— Но нам нужен брачный контракт, — напомнила я.
— Не сомневался, что вы это скажете, — улыбнулся Витольд. — У вас есть свой законник?
Законниками называли здесь юристов различных направлений.
Я кивнула. Да, конечно, у рода имелся свой законник, а у лавки — свой. И конечно же, я больше доверяла последнему, так как именно с ним обычно вела дела.
Следующие полчаса-час мы с Витольдом обсуждали и записывали примерный план договора.
Потом Витольд поднялся и вышел. А предварительно пригласил меня на ужин в ресторацию. И я согласилась. Нам и правда не обходимо было чаще общаться друг с другом.
Я откинулась на спинку кресла и вздохнула, то ли тяжело, то ли облегченно. Я и сама еще до конца не понимала, какие именно чувства мной овладевали. Прощай, свободная жизнь. Это Ингира не видела ничего другого, кроме навязанной опеки родителей, а потом и тетушки. Я же, Виктория Остапова, привыкла всегда и во всем в первую очередь рассчитывать на себя. И жила так, как нравится мне. Теперь же мою свободу существенно урежут. И кто знает, как сложится моя будущая семейная жизнь.
Осознав, что я накручиваю себя и совсем скоро могу прийти к каким угодно выводам, я достала из стопки бумаг договор на поставку чая и принялась внимательно его читать.
Законником в лавке трудился гном. Крючкотвор каких мало, он был способен убедить кого угодно в чем угодно. Расстарин Шапронский, невысокий, бородатый брюнет с карими цепкими глазами и крючковатым носом, он кормил семью из десяти существ — пятерых детей, жену, двух несовершеннолетних сестер и престарелых родителей. Пробившись, как и его собрат счетовод Осситор Гарский, из самых низов, из семьи потомственных крестьян, он твердо знал свое дело и старался всегда и во всем блюсти выгоду клиента.
После ухода Витольда я отправила вестника Расстарину, и тот уже через два часа прибыл в контору.
— Нейра Ингира, — поклонился он, приветствуя меня, — чем могу быть вам полезен?
С Расстарином мы беседовали три долгих часа. Подробно разбирали каждый пункт из примерного плана. Он вносил свои предложения и поправки. Когда он ушел, моя голова гудела, словно колокол — слишком много знаний, вложенных в нее за раз. И все они никак не желали раскладываться по полочкам.
Расстарин пообещал связаться с юристом семьи Ольстерских и с ним составить черновой вариант контракта с учетом интереса обеих сторон. После этого мы с Витольдом прочитаем полученный вариант, одобрим его или внесем в него правки, и только тогда можно будет договариваться о бракосочетании.
— Как же легко жить без всяких этих заморочек, — проворчала я, оставшись в одиночестве. — Ну вот зачем мне замуж, а?
Витольд появился за несколько минут до окончания рабочего дня, как всегда, элегантно выглядевший.
— Нейра Ингира, — ослепительно улыбнулся он мне, — рад буду провести с вами вечер.
— Благодарю, нейр Витольд, — вернула я улыбку, — искреннее верю, что он пройдет просто чудесно.
На этот раз карета была Витольда. Своих слуг я отпустила. Следовало показаться в ресторации исключительно в статусе невесты, чтобы ни у кого из встреченных нами аристократов не осталось ни малейшего сомнения в том, что именно они видят.
Ресторация здесь была одна. Располагалась она в двух кварталах от императорского дворца и имела пять залов, для клиентов разного статуса.
Большое здание из серого камня, с высокими широкими окнами, по вечерам привлекало к себе внимание яркими огнями как внутри, так и снаружи.
Седой метрдотель в синем камзоле открыл перед нами дверь и склонился в поклоне. Заказанный столик уже ждал нас у окна.
Расторопный официант принял заказ, и вскоре мы с Витольдом наслаждались великолепными блюдами.
Ели молча. Да и не нужен был тут разговор. Главное — картинка. Для всех мы — пара, как сказали бы на Земле. А потому никто и не удивится, когда я через несколько дней выйду замуж за Витольда.
Вечер прошел, как и ожидалось, спокойно.
До дома я добралась вечером после ужина, уставшая и бессильная. Вызвала Мари, переоделась и улеглась спать.
Снился мне Витольд, трясший перед моим лицом контрактом и кричавший, что лавку отдаст Стивену, что бы ни было написано «в этих дурацких бумажках», потому что женщине пристало сидеть дома и рожать детей, а не владеть собственным делом.
Проснулась я злая на будущего мужа. Прямо руки чесались его придушить.
— Похоже, кому-то пора лечить нервы, — пробормотала я, глядя за окно. Там занимался рассвет нового дня. — Я еще замуж не вышла, а уже трушу. Чудно, просто чудно.
Вздохнув, я поднялась с постели и вызвала Мари. Пора было одеваться и снова ехать в лавку. Дела ждать не желали.
Следующая неделя прошла относительно спокойно. Стивен собирался жениться раньше меня, но радости у него в глазах не было. Он сторонился нас с тетей, смотрел на меня как на последнюю в мире сволочь, и все чаще закрывался в своей спальне. Я могла только подозревать, с чем связано такое настроение. Видимо, у него, как и у будущего свекра, никак не получалось отбить лавку. И Стивена это жутко злило. Если в дело вмешался император оборотней, пожелавший помочь сыну с женитьбой, то у Стивена шансов не было. Никто в здравом уме не станет ссориться с могущественным государством оборотней.
После того единственного инцидента в моей комнате Стивен больше никак не общался со мной: то ли обиделся, то ли понял, что бесполезно. Но ему и не нужно было. Глава рода имел право игнорировать любого члена рода. А вот я, по этикету, должна была спросить разрешения у Стивена, прежде чем выйти за Витольда. Впрочем, иногда об этом заботилась и семья жениха. Так что Витольд пообщался со Стивеном сам. Меня в детали разговора не посвятили ни одни, ни другой, но главное я знала: Стивен согласился.
За сутки до его свадьбы в доме появилась Аливира. Она чувствовала себя практически полноправной хозяйкой, ни в грош не ставила тетю, командовала слугами. А вот меня задевать боялась, можно сказать, даже избегала. Гораздо позже я узнала, что ее отец в подробностях расписал недалекой дочери, что и в каком виде ее ожидает, если она попробует обидеть невесту внебрачного сына императора оборотней. Аливира впечатлилась и каждый раз, когда сталкивалась со мной, заискивающе улыбалась и старалась поскорей сбежать.
Эльфийский караван, прибывший в столицу до свадьбы Стивена, помог мне избежать суматохи, связанной с подготовкой к бракосочетанию дражайшего брата. В этот раз его сопровождал герцог Орансариэль Шартонский, тот самый, что привез как-то дешевые конфеты «Лед в молоке» вместо дорогих пирожных «Веселый тролль».
— Доброе утро, шантар, — поздоровалась я, оказавшись у складов.
— Шантарель, — расплылся в улыбке герцог. — Вы великолепно выглядите.
Дамский угодник, он часто приезжал с караванами в столицу — проведать любовницу и двух внебрачных детей. Ему, высокопоставленному эльфу, нельзя было жениться на дочери человеческого купца. И поэтому их связь была якобы тайной. «Якобы» потому, что о ней говорили в свете с самого начала. Но на люди он семью не выводил, а потому правила приличия были соблюдены.
— Благодарю, — вернула я улыбку. — Надеюсь, в этот раз обойдемся без сюрпризов.
— Что вы, шантарель, никаких сюрпризов. Я самолично все перепроверил.
Я сделала вид, что поверила. И действительно, на этот раз привезли только заказанное.
Грузчики работали около двух часов. Их движения, усиленные магией, были быстрыми, точными, четкими. Когда повозки каравана опустели, я пригласила герцога выпить чай в моем кабинете. Он, конечно же, согласился.
Свадьба Стивена состоялась рано утром через две недели после праздника Трех Солнц. Стивен и Аливира должны были принести клятвы верности богине любви Ширре в столичном храме, посвященном одновременно всем богам этого мира. Потом по традиции — праздничное застолье, во время которого молодоженам желают всевозможных благ. И прямо из-за стола новобрачные отправляются на несколько дней в какое-нибудь уединенное место, как написано в одной из древних летописей, «чтобы познать друг друга». Брак нужно обязательно консумировать. Иначе он считается недействительным. Как только завершится консумация, браслеты новобрачных поменяют свой цвет с белого на оранжевый. И с тех пор можно говорить о появлении на свет новой ячейки общества.
Над образом Аливиры, красавицы новобрачной, должно быть, потрудились самые известные столичные стилисты, здесь именовавшиеся гартаронами. Их, как и элитных портных, было мало, не больше трех-пяти существ разных рас на всю столицу. И они, конечно, пользовались спросом в основном у высшей аристократии. Потому и ценники у них были высокими.
«Чтоб тебе у гартарона побывать», — говорили у обычных, небогатых существ, когда желали кому-нибудь разориться.
Понятия не имею, кто и сколько заплатил за имидж Аливиры, но выглядела она идеально. Образцовая невеста, можно сказать. Этакая фарфоровая кукла, которую нужно поставить за стекло на полку и пореже к ней прикасаться, чтобы не дай бог не разбить.
Светло-голубое платье, украшенное рюшами и лентами, явно шилось заделом, чтобы именно его хозяйка в ближайшем будущем стала законодательницей моды в столице. Небольшой вырез на лифе, приоткрывавший прелести Аливиры, оказался неправильной формы, и одно это уже приковывало к нему взгляд. Пояс на талии, усыпанный бисером, был шире на два пальца, чем положено. Слишком пышные юбки, в количестве то ли четырех, то ли пяти штук, пугали лично меня своей отделкой. Я смотрела на накрашенную Аливиру и думала: «Как она во всем этом ходит? Ведь такой вес, килограммов пять-семь, не меньше. И зачем? Чтобы выделиться из толпы?»
Смысла в подобном одеянии я не видела. Но я вообще мало в чем видела смысл, если дело касалось аристократов и их повседневной жизни.
На свадьбу было приглашено чуть меньше четырехсот гостей. Когда я впервые услышала это число, то долго пыталась понять, где их всех разместить и как накормить. Все приглашенные появились у храма примерно за полчаса до бракосочетания, часть, самые близкие, и я в том числе, зашли в сам храм. Остальные ждали на улице, заполонив едва ли не полностью площадь перед храмом.
Жених с невестой прибыли в карете рода жениха.
Стивен самолично открыл Аливире дверь, помог ей спуститься и за руку ввел в храм.
По сравнению с ней он был одет гораздо скромней: в темно-синий камзол, коричневые штаны и черные туфли.
Они оба прошли по образовавшемуся коридору из родственников к алтарному камню, располагавшемуся у дальней стенки храма.
Брачная клятва приносилась на старинном языке, была недлинной и легко запоминалась. Я уже заучила слова и сейчас слушала, как произносит их вслед за Стивеном Аливира.
Богиня Ширра благословила новобрачных громом за окном. Теперь на их запястьях появились браслеты, символ «частичного» брака.
Из храма направились в дом отца Аливиры. Именно он взял на себя обязанность устроить праздничный пир.
Граф Орландо ланр Новайс оказался высоким крепким шатеном с умными глазами карего цвета. Одетый в темно-сиреневый наряд с черными туфлями, он проявлял гостеприимство, одинаково радушно приветствуя всех гостей, независимо от их достатка и положения на социальной лестнице.
Впрочем, не совсем одинаково. Мне показалось, что нас с Витольдом, присутствовавшего на бракосочетании в качестве моего жениха, Орландо все же выделил. Слишком пристально смотрел он нам в лица, при этом улыбаясь, и задержался рядом с нами на несколько секунд дольше положенного, словно пытался за этого время составить правильно впечатление и обо мне, и о Витольде.
В просторном, вместительном особняке графов Новайс накрыли столы сразу в трех залах. Гости, как ни странно, уместились все. Рассаживались по чинам. Мы с Витольдом оказались рядом с новобрачными, напротив нашей со Стивеном тетушки и Георгины, матери Аливиры. Последняя, моложавая, полная брюнетка, была наряжена в ярко-оранжевое платье с рюшами и воланами. Этакий цыпленок-переросток.
— Ах, какое счастье, — не скрывая эмоций, болтала она, — я так ждала этого дня! Моя доченька, моя радость, моя ненаглядная кровиночка, наконец-то замужем! Да еще и за таким достойным молодым человеком! Я не могла поверить своим ушам, когда супруг назвал имя жениха…
Уже через несколько минут я приучилась воспринимать болтовню Георгины как фоновый шум. Молодожены, судя по их невозмутимым лицам, делали ровно то же самое. Витольд изредка еле слышно хмыкал. Я мысленно предложила ему порадоваться, что его уж точно боги избавили от такой тещи.
Зато теперь сразу становилось понятным, в кого выросла Аливира. И лично к ней вопросов больше не возникало.
Кроме нее, в семье было два сына, но они сейчас служили на посту чиновников у эльфов и вампиров, на бракосочетание сестры выбраться не смогли — да и вряд ли хотели — и отделались поздравительными письмами и богатыми подарками молодым.
— Да, нейра Аливира не отличается сдержанностью.
Очередной смешок подсказал, что меня поняли правильно.
— Где мы можем увидеться завтра, нейра Ингира? — сменил тему Витольд.
— Завтра я буду на работе, с утра и до вечера.
— Отлично. С вашего позволения я навещу вас до обеда.
Да как скажете. Можно и до обеда. Похоже, Витольд собирался сделать мне предложение руки и сердца и обсудить подробности брачного контракта. Что ж, теперь я уж точно была готова. Пусть и не к самому статусу жены, но к свадьбе уж точно.
Очень быстро я оказалась дома. Тетушка, к моему удивлению, не стояла на страже. Так что я беспрепятственно дошла до своей спальни и вызвала Мари.
События ускорили свой ход. Теперь, как и на Земле, мне приходилось думать быстро и стараться не «тормозить», по крайней мере до скорой свадьбы.
Вымывшись и переодевшись, я с наслаждением растянулась на постели и скоро уплыла в мир сновидений.
Утром все пошло по известному сценарию. И в назначенный час я была в лавке. Оставив Эльвиру с Ритой за прилавком в ожидании покупателей, я направилась к себе. Шла спокойным шагом, как обычно, никуда не торопилась.
Однако сколько бы я ни пыталась обмануть саму себя, получалось у меня плохо. Да, держать в руках себя я умела, и все равно нервозность ощущалась. Как обычно бывает перед принятием серьезного решения, нервы находились на пределе. Я, конечно, была уверена почти на сто процентов, что знаю причину появления Витольда в лавке. Но всегда оставался тот самый один процент, отведенный на неожиданный поворот судьбы.
В общем, да, я нервничала. Мне нужно было выйти замуж, если я хотела сохранить лавку. Иначе даже заступничество кронпринцессы мне не поможет. Патриархат, чтоб его! Я могла бодаться с одним Стивеном, но сейчас у него появилась поддержка в виде будущего тестя. Так что, увы и ах, мне действительно нужно было замуж. За Витольда.
Он появился примерно через час. Как обычно, элегантно одетый, он переступил порог моего кабинета, поздоровался и уселся в кресло напротив меня.
— Нейра Ингира, думаю, вы понимаете, зачем я здесь, — произнес он, вынул из кармана камзола и поставил на стол передо мной удлиненную коробочку. — Здесь брачные браслеты. Нейра Ингира, вы станете моей женой?
— Буду рада, нейр Витольд, — ответила я, ощутив, как напряжение покидает мое тело.
Предложение сделано и принято. Сами браслеты Витольд наденет на меня после клятв у алтаря.
— Но нам нужен брачный контракт, — напомнила я.
— Не сомневался, что вы это скажете, — улыбнулся Витольд. — У вас есть свой законник?
Законниками называли здесь юристов различных направлений.
Я кивнула. Да, конечно, у рода имелся свой законник, а у лавки — свой. И конечно же, я больше доверяла последнему, так как именно с ним обычно вела дела.
Следующие полчаса-час мы с Витольдом обсуждали и записывали примерный план договора.
Потом Витольд поднялся и вышел. А предварительно пригласил меня на ужин в ресторацию. И я согласилась. Нам и правда не обходимо было чаще общаться друг с другом.
Я откинулась на спинку кресла и вздохнула, то ли тяжело, то ли облегченно. Я и сама еще до конца не понимала, какие именно чувства мной овладевали. Прощай, свободная жизнь. Это Ингира не видела ничего другого, кроме навязанной опеки родителей, а потом и тетушки. Я же, Виктория Остапова, привыкла всегда и во всем в первую очередь рассчитывать на себя. И жила так, как нравится мне. Теперь же мою свободу существенно урежут. И кто знает, как сложится моя будущая семейная жизнь.
Осознав, что я накручиваю себя и совсем скоро могу прийти к каким угодно выводам, я достала из стопки бумаг договор на поставку чая и принялась внимательно его читать.
Глава 30
Законником в лавке трудился гном. Крючкотвор каких мало, он был способен убедить кого угодно в чем угодно. Расстарин Шапронский, невысокий, бородатый брюнет с карими цепкими глазами и крючковатым носом, он кормил семью из десяти существ — пятерых детей, жену, двух несовершеннолетних сестер и престарелых родителей. Пробившись, как и его собрат счетовод Осситор Гарский, из самых низов, из семьи потомственных крестьян, он твердо знал свое дело и старался всегда и во всем блюсти выгоду клиента.
После ухода Витольда я отправила вестника Расстарину, и тот уже через два часа прибыл в контору.
— Нейра Ингира, — поклонился он, приветствуя меня, — чем могу быть вам полезен?
С Расстарином мы беседовали три долгих часа. Подробно разбирали каждый пункт из примерного плана. Он вносил свои предложения и поправки. Когда он ушел, моя голова гудела, словно колокол — слишком много знаний, вложенных в нее за раз. И все они никак не желали раскладываться по полочкам.
Расстарин пообещал связаться с юристом семьи Ольстерских и с ним составить черновой вариант контракта с учетом интереса обеих сторон. После этого мы с Витольдом прочитаем полученный вариант, одобрим его или внесем в него правки, и только тогда можно будет договариваться о бракосочетании.
— Как же легко жить без всяких этих заморочек, — проворчала я, оставшись в одиночестве. — Ну вот зачем мне замуж, а?
Витольд появился за несколько минут до окончания рабочего дня, как всегда, элегантно выглядевший.
— Нейра Ингира, — ослепительно улыбнулся он мне, — рад буду провести с вами вечер.
— Благодарю, нейр Витольд, — вернула я улыбку, — искреннее верю, что он пройдет просто чудесно.
На этот раз карета была Витольда. Своих слуг я отпустила. Следовало показаться в ресторации исключительно в статусе невесты, чтобы ни у кого из встреченных нами аристократов не осталось ни малейшего сомнения в том, что именно они видят.
Ресторация здесь была одна. Располагалась она в двух кварталах от императорского дворца и имела пять залов, для клиентов разного статуса.
Большое здание из серого камня, с высокими широкими окнами, по вечерам привлекало к себе внимание яркими огнями как внутри, так и снаружи.
Седой метрдотель в синем камзоле открыл перед нами дверь и склонился в поклоне. Заказанный столик уже ждал нас у окна.
Расторопный официант принял заказ, и вскоре мы с Витольдом наслаждались великолепными блюдами.
Ели молча. Да и не нужен был тут разговор. Главное — картинка. Для всех мы — пара, как сказали бы на Земле. А потому никто и не удивится, когда я через несколько дней выйду замуж за Витольда.
Вечер прошел, как и ожидалось, спокойно.
До дома я добралась вечером после ужина, уставшая и бессильная. Вызвала Мари, переоделась и улеглась спать.
Снился мне Витольд, трясший перед моим лицом контрактом и кричавший, что лавку отдаст Стивену, что бы ни было написано «в этих дурацких бумажках», потому что женщине пристало сидеть дома и рожать детей, а не владеть собственным делом.
Проснулась я злая на будущего мужа. Прямо руки чесались его придушить.
— Похоже, кому-то пора лечить нервы, — пробормотала я, глядя за окно. Там занимался рассвет нового дня. — Я еще замуж не вышла, а уже трушу. Чудно, просто чудно.
Вздохнув, я поднялась с постели и вызвала Мари. Пора было одеваться и снова ехать в лавку. Дела ждать не желали.
Следующая неделя прошла относительно спокойно. Стивен собирался жениться раньше меня, но радости у него в глазах не было. Он сторонился нас с тетей, смотрел на меня как на последнюю в мире сволочь, и все чаще закрывался в своей спальне. Я могла только подозревать, с чем связано такое настроение. Видимо, у него, как и у будущего свекра, никак не получалось отбить лавку. И Стивена это жутко злило. Если в дело вмешался император оборотней, пожелавший помочь сыну с женитьбой, то у Стивена шансов не было. Никто в здравом уме не станет ссориться с могущественным государством оборотней.
После того единственного инцидента в моей комнате Стивен больше никак не общался со мной: то ли обиделся, то ли понял, что бесполезно. Но ему и не нужно было. Глава рода имел право игнорировать любого члена рода. А вот я, по этикету, должна была спросить разрешения у Стивена, прежде чем выйти за Витольда. Впрочем, иногда об этом заботилась и семья жениха. Так что Витольд пообщался со Стивеном сам. Меня в детали разговора не посвятили ни одни, ни другой, но главное я знала: Стивен согласился.
За сутки до его свадьбы в доме появилась Аливира. Она чувствовала себя практически полноправной хозяйкой, ни в грош не ставила тетю, командовала слугами. А вот меня задевать боялась, можно сказать, даже избегала. Гораздо позже я узнала, что ее отец в подробностях расписал недалекой дочери, что и в каком виде ее ожидает, если она попробует обидеть невесту внебрачного сына императора оборотней. Аливира впечатлилась и каждый раз, когда сталкивалась со мной, заискивающе улыбалась и старалась поскорей сбежать.
Эльфийский караван, прибывший в столицу до свадьбы Стивена, помог мне избежать суматохи, связанной с подготовкой к бракосочетанию дражайшего брата. В этот раз его сопровождал герцог Орансариэль Шартонский, тот самый, что привез как-то дешевые конфеты «Лед в молоке» вместо дорогих пирожных «Веселый тролль».
— Доброе утро, шантар, — поздоровалась я, оказавшись у складов.
— Шантарель, — расплылся в улыбке герцог. — Вы великолепно выглядите.
Дамский угодник, он часто приезжал с караванами в столицу — проведать любовницу и двух внебрачных детей. Ему, высокопоставленному эльфу, нельзя было жениться на дочери человеческого купца. И поэтому их связь была якобы тайной. «Якобы» потому, что о ней говорили в свете с самого начала. Но на люди он семью не выводил, а потому правила приличия были соблюдены.
— Благодарю, — вернула я улыбку. — Надеюсь, в этот раз обойдемся без сюрпризов.
— Что вы, шантарель, никаких сюрпризов. Я самолично все перепроверил.
Я сделала вид, что поверила. И действительно, на этот раз привезли только заказанное.
Грузчики работали около двух часов. Их движения, усиленные магией, были быстрыми, точными, четкими. Когда повозки каравана опустели, я пригласила герцога выпить чай в моем кабинете. Он, конечно же, согласился.
Глава 31
Свадьба Стивена состоялась рано утром через две недели после праздника Трех Солнц. Стивен и Аливира должны были принести клятвы верности богине любви Ширре в столичном храме, посвященном одновременно всем богам этого мира. Потом по традиции — праздничное застолье, во время которого молодоженам желают всевозможных благ. И прямо из-за стола новобрачные отправляются на несколько дней в какое-нибудь уединенное место, как написано в одной из древних летописей, «чтобы познать друг друга». Брак нужно обязательно консумировать. Иначе он считается недействительным. Как только завершится консумация, браслеты новобрачных поменяют свой цвет с белого на оранжевый. И с тех пор можно говорить о появлении на свет новой ячейки общества.
Над образом Аливиры, красавицы новобрачной, должно быть, потрудились самые известные столичные стилисты, здесь именовавшиеся гартаронами. Их, как и элитных портных, было мало, не больше трех-пяти существ разных рас на всю столицу. И они, конечно, пользовались спросом в основном у высшей аристократии. Потому и ценники у них были высокими.
«Чтоб тебе у гартарона побывать», — говорили у обычных, небогатых существ, когда желали кому-нибудь разориться.
Понятия не имею, кто и сколько заплатил за имидж Аливиры, но выглядела она идеально. Образцовая невеста, можно сказать. Этакая фарфоровая кукла, которую нужно поставить за стекло на полку и пореже к ней прикасаться, чтобы не дай бог не разбить.
Светло-голубое платье, украшенное рюшами и лентами, явно шилось заделом, чтобы именно его хозяйка в ближайшем будущем стала законодательницей моды в столице. Небольшой вырез на лифе, приоткрывавший прелести Аливиры, оказался неправильной формы, и одно это уже приковывало к нему взгляд. Пояс на талии, усыпанный бисером, был шире на два пальца, чем положено. Слишком пышные юбки, в количестве то ли четырех, то ли пяти штук, пугали лично меня своей отделкой. Я смотрела на накрашенную Аливиру и думала: «Как она во всем этом ходит? Ведь такой вес, килограммов пять-семь, не меньше. И зачем? Чтобы выделиться из толпы?»
Смысла в подобном одеянии я не видела. Но я вообще мало в чем видела смысл, если дело касалось аристократов и их повседневной жизни.
На свадьбу было приглашено чуть меньше четырехсот гостей. Когда я впервые услышала это число, то долго пыталась понять, где их всех разместить и как накормить. Все приглашенные появились у храма примерно за полчаса до бракосочетания, часть, самые близкие, и я в том числе, зашли в сам храм. Остальные ждали на улице, заполонив едва ли не полностью площадь перед храмом.
Жених с невестой прибыли в карете рода жениха.
Стивен самолично открыл Аливире дверь, помог ей спуститься и за руку ввел в храм.
По сравнению с ней он был одет гораздо скромней: в темно-синий камзол, коричневые штаны и черные туфли.
Они оба прошли по образовавшемуся коридору из родственников к алтарному камню, располагавшемуся у дальней стенки храма.
Брачная клятва приносилась на старинном языке, была недлинной и легко запоминалась. Я уже заучила слова и сейчас слушала, как произносит их вслед за Стивеном Аливира.
Богиня Ширра благословила новобрачных громом за окном. Теперь на их запястьях появились браслеты, символ «частичного» брака.
Из храма направились в дом отца Аливиры. Именно он взял на себя обязанность устроить праздничный пир.
Граф Орландо ланр Новайс оказался высоким крепким шатеном с умными глазами карего цвета. Одетый в темно-сиреневый наряд с черными туфлями, он проявлял гостеприимство, одинаково радушно приветствуя всех гостей, независимо от их достатка и положения на социальной лестнице.
Впрочем, не совсем одинаково. Мне показалось, что нас с Витольдом, присутствовавшего на бракосочетании в качестве моего жениха, Орландо все же выделил. Слишком пристально смотрел он нам в лица, при этом улыбаясь, и задержался рядом с нами на несколько секунд дольше положенного, словно пытался за этого время составить правильно впечатление и обо мне, и о Витольде.
В просторном, вместительном особняке графов Новайс накрыли столы сразу в трех залах. Гости, как ни странно, уместились все. Рассаживались по чинам. Мы с Витольдом оказались рядом с новобрачными, напротив нашей со Стивеном тетушки и Георгины, матери Аливиры. Последняя, моложавая, полная брюнетка, была наряжена в ярко-оранжевое платье с рюшами и воланами. Этакий цыпленок-переросток.
— Ах, какое счастье, — не скрывая эмоций, болтала она, — я так ждала этого дня! Моя доченька, моя радость, моя ненаглядная кровиночка, наконец-то замужем! Да еще и за таким достойным молодым человеком! Я не могла поверить своим ушам, когда супруг назвал имя жениха…
Уже через несколько минут я приучилась воспринимать болтовню Георгины как фоновый шум. Молодожены, судя по их невозмутимым лицам, делали ровно то же самое. Витольд изредка еле слышно хмыкал. Я мысленно предложила ему порадоваться, что его уж точно боги избавили от такой тещи.
Зато теперь сразу становилось понятным, в кого выросла Аливира. И лично к ней вопросов больше не возникало.
Кроме нее, в семье было два сына, но они сейчас служили на посту чиновников у эльфов и вампиров, на бракосочетание сестры выбраться не смогли — да и вряд ли хотели — и отделались поздравительными письмами и богатыми подарками молодым.
