Потом заволокла повыше на берег лодку. Попыхтела, конечно, но перевернула кверху дном и уперла кормой в стену – остров плавно повышался от воды, образуя подобие сопки.
Попила кипяточку, еще попыхтела, выгребая из-под лодки песок, и мастеря из него подобие защитной стены. Песка было много, и до воды я в этом месте не докопалась. Потому решила, что для первой ночёвки лодочный домик сойдёт. Спихала туда лапник, застелила его ковром.
Тут и ночь наступила.
Я лежала на ковре под лодкой, смотрела, как в костре медленно угасают огни, и ни о чем не думала. И это было странно. Обычно для меня это несвойственно – не думать. Всегда находились какие-то проблемы, события, моменты, которые нужно было обдумать. Перебрать, рассортировать и уложить на виртуальные полки, чтобы при необходимости доставать и пользоваться.
А тут ступор. Лежу вот, глазею на угасающий костёр и ни о чём не думаю. Ни о том, куда я попала, ни о том, что делать дальше, ни…
Короче – делай, что хочешь, и будь, что будет.
Наталья
-"Ленка! Ле-е-е-енка-а-а! Да Ленка же"!
Тишина.
- "Да так тебя и вот этак! Ленка! Спишь, что ли"?
Просторная спальня. Широкая кровать, толстый пушистый ковер от стены до стены. Окно, полускрытое плотной шторой. Оно слегка приоткрыто – легкий ветерок игриво шевелил тончайшую кисею. Там, за окном, последние дни лета, и ветерок щедро делился с хозяевами запахами отцветающих трав и цветов.
На кровати спали двое. Лорд Шерридар и его супруга, леди Елена, Хозяйка Светлого мира.
Вот до нее-то и пыталась докричаться подруга. Леди Наталья, жена главы клана Золотого Огня.
Елена завозилась, спихивая с себя руку мужа. Села, сонным взглядом скользя по комнате.
-«Спишь» - пробормотала она, сползая с постели и отправляясь в соседнюю комнату. – "Наташка, как ты думаешь, что я могу делать в пять часов утра"?
Разговор велся совершенно не по-земному. Ни телефона, ни переговорника ни у Елены, ни у Натальи и близко не было. Зато у них был Феллен.
А тот, исходя из своих замыслов, а также поближе познакомившись с земной техникой и литературой –той самой, фантазийной – ухитрился создать для подруг некую телепатическую связь. По принципу «Я бог, я так вижу». Пользоваться ею могли только они втроём. Даже мужья женщин пользоваться этой связью не могли. Для них было иное.
Впрочем, не важно.
Елена добралась до кресла в соседней комнате, устроилась поудобнее – её личный домовой Ермил тут же принёс ей большую кружку горячего напитка и тарелочку с бутербродами. Выдохнула. И приготовилась к беседе.
-«Итак, ты меня разбудила. Зачем?»
-«За тем… Ленка, Аургертум пропал. Он вчера днём вылетел к нам. С Горианом собирался что-то обговорить. Что-то, связанное с новыми планами строительства. И не долетел».
Елена выронила бутерброд.
- «Не долетел? Серьезно? В Песках закопался?»
- «Если бы! Ты же знаешь – между нами связь. Не как с тобой, просто маячки стоят. Так вот, я его не чувствую. Вчера всё было, как обычно. Прислал птичку, что летит к нам. Летел, летел, и не долетел. Ни птички, ни самого, ни письма, ни весточки. А еще – в Песках была буря. Да что там! Натуральное стихийное бедствие! Кошмар, ужас и потоп».
-Чего? – вслух спросила Елена. –Наташка, ты там не того? Какой потоп в Песках?
- «Того! –передразнила подруга. – Катаклизм природный. Ливень. Я даже не знаю, как его квалифицировать. Как будто сорокадневный библейский потоп за несколько часов выплеснулся. Ленка, блин! У нас новая река образовалась. Чуть ли не в одно мгновение русло пробила, и прямиком через нашу местность несётся. И ведь как несётся! Будто по линеечке, без разрушений и проблем. Гориан лично летал. Русло до самого моря пролегло. Ты не в курсе, какая блоха Феллена тяпнула»?
0:34 03.09.2024
Люба
Спалось мне крепко, сладко и без сновидений. И даже жарко было. Как будто пуховым одеялом меня укутали.
А проснулась от того, что кто-то большой и горячий жарко сопел мне в ухо. И не просто сопел, а еще и лизал его. Смачно так и щекотно.
Как не заорала с перепугу – не знаю. Но… не заорала. Осторожно огляделась – на сколько обзора хватило.
Прижав меня тяжелой лапой, вывалив красный язык, сопел рядом огромный зверь.
Пришлось приложить некие усилия, чтобы выбраться на свободу и вновь пристально оглядеться.
Солнце уже проснулось, над рекой поднимался туман, и где-то в камышах звонко хлопали по воде рыбьи хвосты. Ну, я так думаю, в надежде, что русалки и водяные здесь не водятся.
Ладно, рассвет – так рассвет. Зверь – так зверь. Вроде на большущую псину похож. Раз сразу не зажевал – значит, шанс продержаться у меня имеется.
Я осторожно отползла подальше, поднялась на ноги, и принялась за утренние дела. Умылась в реке, оживила костерок, и подвесила над огнем свой котелок. Жрать по-прежнему нечего, так хоть горячего попить.
Тут я принялась оглядываться на предмет добычи хоть чего-нибудь. Бродить босиком по прохладному песку то еще удовольствие, а обуви мне не выдали. До макушки острова далеко. Не столько далеко, сколько колко. Можно бы грибов поискать, да вот беда - грибник из меня... Я только шампиньоны знаю, но в таких местах они не растут. Да вот в чем вопрос –а вообще тут хоть какие-нибудь грибы или ягоды водятся? Сезон земляники уже прошел, судя по всему. Смородины или облепихи не видно, для брусники условия не подходящие.
Между тем, зверь тревожно завозился, порыкивая. Задергал носом, задышал шумно, нюхая воздух.
- «Эй, ты куда делась»? –вдруг раздался в моей многострадальной головушке довольно приятный мужской голос. Такой, как бы это сказать, брутальный. Чуточку порыкивающий, как будто говорящий был не совсем чтобы человеком.
Не, ну а чо?! Могу же я предположить, что попала в мир, где люди становятся зверями, а звери людьми. До кучи пусть будут оборотни. Кстати, а кто тот зверь? Похож на большую рыжую собаку.
-Это ты в моей голове пасешься? – спросила, не поднимаясь с толстого полена у костерка. – Телепат, никак?
-«Теле… что»?
--Ну, ты же со мной говоришь? –уставилась я в глаза зверя. А ничего так, красивые глаза, голубые, как у сиамского кота. Для зверя чересчур разумные глаза. –Точно, это ты. Потому что никого больше я не вижу. И кто в пушистой шкурке прячется?
- «Я с тобой говорю, -подтвердил мои умозаключения зверь. - Я тебя украл. Я хочу, чтобы ты мне помогла в моих делах. Мне надо, чтобы ты»…
-Стоп, стоп, стоп! – отпихнула в сторону слишком близко подсунувшийся черный мокрый нос. – Чтобы от меня что-то получить, сначала напои, накорми, в баньке попарь. А уж потом спрашивай, дело я пытаю или от дела лытаю. Кстати, представиться не желаешь? Не в смысле помереть, а в смысле – кто ты будешь такой? Почто в шкуре звериной бегаешь, каким образом меня из родной постельки своровать сподобился, куда переместил. Ну, и дальше в том же духе.
-А не слишком ли много ты хочешь? –уже вслух прорычал зверь, вновь подсовывая ко мне свой нос. – Я тебя не за этим украл!
-Так назад верни, - хмыкнула я. –Чтоб ты знал – я слабая старая бабка, жить на подножном корме не приспособленная. Я привыкла, чтоб у меня была нормальная кровать, теплое одеяло, подушечка пуховая. И питание чтоб три раза. Завтрак, обед и ужин. Не считая перекусов между ними.
Если честно, мне было не то чтобы страшно, но ужас, до чего неуютно. Судите сами: не раннее утро, ветерок от реки прохладный дует, а на мне из одежды тонкая ночная рубаха. Целомудренная такая, как чехол от рояля, но ведь и несвежая уже. И даже сполоснуть её не удастся. Я, конечно, не Венера Милосская – телесами сверкать. Он, конечно, зверь. Но ведь мужик. Нидайбох, слюной захлебнется от обильности, телеса мои разглядевши.
Вид у зверя стал глубоко задумчивым. Я даже прислушалась – показалось, что мозги в его черепушке заскрипели. Кажется, до него стало доходить, что люди святым духом не питаются. Что нам для подзарядки пища телесная нужна.
-А вот когда нам все удобства создают, тогда и работой можно озадачивать, - негромко подсказала я, припадая к котелку с уже приостывшим отваром. –Пока же я могу только сидеть и страдать.
21:47 05.09.2024
М-да… как там умные дамы говорят? «Могу, умею, практикую»? я тоже умею всяких муд… мужиков до ступора доводить. Сидит на охвостье своем, синие глазки к переносице свёл, гриву рыжую встопорщил – чистый лев, а не собака. Хотя он и на собаку не очень-то похож.
Ладно, он о чем-то своём думает, а я опять о насущном. Этак ведь и простудиться недолго, августовская жара обманчивая, а из одежды у меня только старый ковер, рубашка не в счёт.
Посидела я, посидела, пооглядывалась вокруг, а потом встала и пошла по неприметной тропинке в две моих ступни шириной. Дорожка, как видно, старинная, поросшая кое-где травкой, похожей на белый клевер. По нему босиком всяко приятнее, чем по той же мураве. К августу мурава грубеет, становится колкой.
Шла и оглядывалась по сторонам. Если есть тропинка, то могут появиться те, кто ее протоптал. Не хотелось бы проблем на собственный тыл огрести. Я ж всё-таки, не Робинзон, хотя Пятница у меня уже появился.
Странный зверь. Или не зверь? Украл он меня, надо же!
Я топала вверх и вперед, и чувствовала, что ко мне на мягких лапках подбирается Её Величество Истерика. Я живая, и совершенно обычная старая бабка, которая очень любит жить! Пусть скрипя и падая без сил, пусть жалуясь на лишний вес, больные колени, скачущее давление и прочие неприятности. Я просто очень люблю жизнь и жить люблю.
Иду я, значит, по тропинке, ладошкой слёзы смахиваю. Думаю: дойду до самого верха, огляжусь, упаду в траву и как зарыдаю! А потом лбом в землю постучу. Молитву – единственную, которую помню, шептать буду. Ведь должен же меня хоть кто-то услышать, ведь так? Господи! Услышь дщерь свою неразумную! Наставь на путь истинный. Ведь без воли Твоей этот пес бестолковый не смог бы меня из дома переместить неизвестно, куда. Ведь не смог бы, да?
На макушку острова я взлетела как на крыльях, бормоча слова молитвы, перемешивая их с путанными мыслями, образами и видениями.
Видениями… откуда в моей голове подобные видения, а?
Я остановилась, плюхнулась в траву, прикрыла глаза пытаясь сосредоточиться.
Всего один год прошел со дня той нелепой аварии, в которой погибли Василика вместе с Верниславом. И чуть меньше года с момента исчезновения всей остальной семьи.
Сестра, сестра…. Если считать по правилам, мы с матерью Вернислава были настолько дальними родичами, что уже почти и не родня. Но…
Связи! Родственные связи, которые держат нас на плаву даже в самые трудные времена.
В радости мы можем и не вспоминать о родне. Потому что радость – она бывает эгоистичной. Не вся, и не всегда, но случается.
А в горе… когда ты в горе – не замечаешь многого. Но чувствуешь крепкую руку на плече. Кто-то мягко отстраняет тебя от хлопот, взваливая на свои плечи твой груз, давая тебе возможность хоть как-то перевести дыхание и почувствовать почву под ногами. Я хорошо это знаю, проходила. И выкарабкалась благодаря незаметной помощи сестры. Потому и не спрашивала, чем помочь, когда погибли Вернислав и Василика. Пришла, взяла под свою руку хозяйство, доила корову, кормила кроликов, полола нескончаемые грядки, готовила обеды и крутила запасы на зиму. Горе – горем, а живым о живом думать надо, потому что зима спросит…. Мальчишкам-тройняшкам утирала слёзы и залечивала ссадины.
Выдохнула лишь, когда Васька из армии вернулся.
-Рано выдохнула, -пробормотала, -Если б знала, что всё семейство испарится в неизвестном направлении, у них бы поселилась. Таньку встряхнула бы, сестрицу б поколотила –как в детстве, когда она козой в ворота упиралась. Пацанов на кукан посадила – только б уследить. И ведь всего-то на три дня по делам в город уехала. Вернулась – а их и след простыл. И вот что странно – незадолго до этого точно так же исчезли подруги мои задушевные, Ленка и Наташка. Те самые, с которыми мы на один, можно сказать, горшок ходили, в одном классе десять лет день в день – тогда еще у нас десятилетка была. Расставались только на пять лет – пока учились. В разных институтах и в разных городах. Потом съехались, и продолжили дружить. Как там в той давней песне – мы хлеба горбушку – и ту пополам*.
А потом я осталась одна. Нет, родни-то у меня полсела, да не на столько близкой.
Теперь и сама куда-то попала.
Вот так сидела на макушке острова, перебирала в памяти прошедшее, глазела по сторонам.
Глазела –глазела и доглазелась. Померещилось мне, что остров – он вроде бы и не остров. А полуостров, соединенный с материковой частью довольно широкой песчаной косой.
-Эй, сабака страшная! А ну, дуй сюды! – позвала как смогла, громко. То есть, мысленно закричала. Авось, телепатия в обе стороны работает.
Услышал, надо же. Скачет – пыль столбом, язык на плече, шерсть дыбом.
-Что тут у тебя? – прорычал, отпыхиваясь.
- Коса, - махнула в сторону той самой косы. – Туда пойдем.
-Зачем? –заупрямился зверь. –Мы не договорились еще.
-Да начхать! Кстати, зверь неведомый, а имя-то у тебя есть? Назовешься?
-Ллель меня зовут, - буркнул зверь. –Это меня папочка назвал. Он эльф. Принц, между прочим.
-А мамочка есть? – хмыкнула я,для себя решив ничему не удивляться. Странным образом до меня уже дошло, что я в другом мире теперь. И то, что у пса папочка эльфийский принц, уже не вставляет.
-Мамочка – Василика, -как-то совсем уж буднично ответил Ллель. – Она драконица. Из твоего мира, между прочим.
Земля вздыбилась, и со всего маху ляпнула меня по лицу.
13:39 06.09.2024
Аургертум
-С дуба падают листья ясеня…
А драконы к нам на землю валятся.
И как же к нам его заматрасило?
Аургертум медленно приходил в себя, попутно анализируя состояние своего тела.
Тел.
У него же две ипостаси, верно? Человеческое и огромной огнедышащей зверюги. Если он всё правильно помнит. Ему же не отшибло память падение с небес.
О, еще ж и ментальное тело имеется. Или это не тело? Неважно. И мысли.
-Ты мыслишь – следовательно, ты существуешь, - хихикнул в его голове звонкий девичий голос. Тот самый, который только что напевал странную песенку. – А у меня, похоже, шизофрения на фоне личных неурядиц. Я сошла с ума – какая восхитительная досада.
Голос ненадолго замолчал, зато сбоку от головы Аургертума что-то звякнуло, послышалось журчание воды.
-Водички хочешь, дракон? – услышал он голос уже наяву, и решительно распахнул глаза.
И чуть не вскрикнул. Не от испуга, вовсе нет. Чего ему бояться-то. От изумления. Потому что на него смотрела Судьба. Та самая, единственная и неповторимая. Истинная пара дракона. Рыжая, зеленоглазая и совсем еще юная.
-Да ты не говори, только моргни, если хочешь, - склонилась к нему Судьба. – Эх, Васьки больше нет на этом свете, она уж с тобой быстро разобралась бы.
По почти прозрачной коже щеки медленно скатилась слезинка и была нещадно уничтожена.
Аургертум медленно прикрыл веки, и в губы тут же ткнулся стакан с восхитительно прохладной водой.
-Вот и молодец, вот и умница… Васька – моя подруга, - тут же продолжила девушка. – Была… она бы твоему падению порадовалась. Сколько себя… то есть, нас обеих помню… А это с ясельной группы, практически… Васька всегда драконами бредила.
Попила кипяточку, еще попыхтела, выгребая из-под лодки песок, и мастеря из него подобие защитной стены. Песка было много, и до воды я в этом месте не докопалась. Потому решила, что для первой ночёвки лодочный домик сойдёт. Спихала туда лапник, застелила его ковром.
Тут и ночь наступила.
Я лежала на ковре под лодкой, смотрела, как в костре медленно угасают огни, и ни о чем не думала. И это было странно. Обычно для меня это несвойственно – не думать. Всегда находились какие-то проблемы, события, моменты, которые нужно было обдумать. Перебрать, рассортировать и уложить на виртуальные полки, чтобы при необходимости доставать и пользоваться.
А тут ступор. Лежу вот, глазею на угасающий костёр и ни о чём не думаю. Ни о том, куда я попала, ни о том, что делать дальше, ни…
Короче – делай, что хочешь, и будь, что будет.
Глава четвертая
Наталья
-"Ленка! Ле-е-е-енка-а-а! Да Ленка же"!
Тишина.
- "Да так тебя и вот этак! Ленка! Спишь, что ли"?
Просторная спальня. Широкая кровать, толстый пушистый ковер от стены до стены. Окно, полускрытое плотной шторой. Оно слегка приоткрыто – легкий ветерок игриво шевелил тончайшую кисею. Там, за окном, последние дни лета, и ветерок щедро делился с хозяевами запахами отцветающих трав и цветов.
На кровати спали двое. Лорд Шерридар и его супруга, леди Елена, Хозяйка Светлого мира.
Вот до нее-то и пыталась докричаться подруга. Леди Наталья, жена главы клана Золотого Огня.
Елена завозилась, спихивая с себя руку мужа. Села, сонным взглядом скользя по комнате.
-«Спишь» - пробормотала она, сползая с постели и отправляясь в соседнюю комнату. – "Наташка, как ты думаешь, что я могу делать в пять часов утра"?
Разговор велся совершенно не по-земному. Ни телефона, ни переговорника ни у Елены, ни у Натальи и близко не было. Зато у них был Феллен.
А тот, исходя из своих замыслов, а также поближе познакомившись с земной техникой и литературой –той самой, фантазийной – ухитрился создать для подруг некую телепатическую связь. По принципу «Я бог, я так вижу». Пользоваться ею могли только они втроём. Даже мужья женщин пользоваться этой связью не могли. Для них было иное.
Впрочем, не важно.
Елена добралась до кресла в соседней комнате, устроилась поудобнее – её личный домовой Ермил тут же принёс ей большую кружку горячего напитка и тарелочку с бутербродами. Выдохнула. И приготовилась к беседе.
-«Итак, ты меня разбудила. Зачем?»
-«За тем… Ленка, Аургертум пропал. Он вчера днём вылетел к нам. С Горианом собирался что-то обговорить. Что-то, связанное с новыми планами строительства. И не долетел».
Елена выронила бутерброд.
- «Не долетел? Серьезно? В Песках закопался?»
- «Если бы! Ты же знаешь – между нами связь. Не как с тобой, просто маячки стоят. Так вот, я его не чувствую. Вчера всё было, как обычно. Прислал птичку, что летит к нам. Летел, летел, и не долетел. Ни птички, ни самого, ни письма, ни весточки. А еще – в Песках была буря. Да что там! Натуральное стихийное бедствие! Кошмар, ужас и потоп».
-Чего? – вслух спросила Елена. –Наташка, ты там не того? Какой потоп в Песках?
- «Того! –передразнила подруга. – Катаклизм природный. Ливень. Я даже не знаю, как его квалифицировать. Как будто сорокадневный библейский потоп за несколько часов выплеснулся. Ленка, блин! У нас новая река образовалась. Чуть ли не в одно мгновение русло пробила, и прямиком через нашу местность несётся. И ведь как несётся! Будто по линеечке, без разрушений и проблем. Гориан лично летал. Русло до самого моря пролегло. Ты не в курсе, какая блоха Феллена тяпнула»?
0:34 03.09.2024
Люба
Спалось мне крепко, сладко и без сновидений. И даже жарко было. Как будто пуховым одеялом меня укутали.
А проснулась от того, что кто-то большой и горячий жарко сопел мне в ухо. И не просто сопел, а еще и лизал его. Смачно так и щекотно.
Как не заорала с перепугу – не знаю. Но… не заорала. Осторожно огляделась – на сколько обзора хватило.
Прижав меня тяжелой лапой, вывалив красный язык, сопел рядом огромный зверь.
Пришлось приложить некие усилия, чтобы выбраться на свободу и вновь пристально оглядеться.
Солнце уже проснулось, над рекой поднимался туман, и где-то в камышах звонко хлопали по воде рыбьи хвосты. Ну, я так думаю, в надежде, что русалки и водяные здесь не водятся.
Ладно, рассвет – так рассвет. Зверь – так зверь. Вроде на большущую псину похож. Раз сразу не зажевал – значит, шанс продержаться у меня имеется.
Я осторожно отползла подальше, поднялась на ноги, и принялась за утренние дела. Умылась в реке, оживила костерок, и подвесила над огнем свой котелок. Жрать по-прежнему нечего, так хоть горячего попить.
Тут я принялась оглядываться на предмет добычи хоть чего-нибудь. Бродить босиком по прохладному песку то еще удовольствие, а обуви мне не выдали. До макушки острова далеко. Не столько далеко, сколько колко. Можно бы грибов поискать, да вот беда - грибник из меня... Я только шампиньоны знаю, но в таких местах они не растут. Да вот в чем вопрос –а вообще тут хоть какие-нибудь грибы или ягоды водятся? Сезон земляники уже прошел, судя по всему. Смородины или облепихи не видно, для брусники условия не подходящие.
Между тем, зверь тревожно завозился, порыкивая. Задергал носом, задышал шумно, нюхая воздух.
- «Эй, ты куда делась»? –вдруг раздался в моей многострадальной головушке довольно приятный мужской голос. Такой, как бы это сказать, брутальный. Чуточку порыкивающий, как будто говорящий был не совсем чтобы человеком.
Не, ну а чо?! Могу же я предположить, что попала в мир, где люди становятся зверями, а звери людьми. До кучи пусть будут оборотни. Кстати, а кто тот зверь? Похож на большую рыжую собаку.
-Это ты в моей голове пасешься? – спросила, не поднимаясь с толстого полена у костерка. – Телепат, никак?
-«Теле… что»?
--Ну, ты же со мной говоришь? –уставилась я в глаза зверя. А ничего так, красивые глаза, голубые, как у сиамского кота. Для зверя чересчур разумные глаза. –Точно, это ты. Потому что никого больше я не вижу. И кто в пушистой шкурке прячется?
- «Я с тобой говорю, -подтвердил мои умозаключения зверь. - Я тебя украл. Я хочу, чтобы ты мне помогла в моих делах. Мне надо, чтобы ты»…
-Стоп, стоп, стоп! – отпихнула в сторону слишком близко подсунувшийся черный мокрый нос. – Чтобы от меня что-то получить, сначала напои, накорми, в баньке попарь. А уж потом спрашивай, дело я пытаю или от дела лытаю. Кстати, представиться не желаешь? Не в смысле помереть, а в смысле – кто ты будешь такой? Почто в шкуре звериной бегаешь, каким образом меня из родной постельки своровать сподобился, куда переместил. Ну, и дальше в том же духе.
-А не слишком ли много ты хочешь? –уже вслух прорычал зверь, вновь подсовывая ко мне свой нос. – Я тебя не за этим украл!
-Так назад верни, - хмыкнула я. –Чтоб ты знал – я слабая старая бабка, жить на подножном корме не приспособленная. Я привыкла, чтоб у меня была нормальная кровать, теплое одеяло, подушечка пуховая. И питание чтоб три раза. Завтрак, обед и ужин. Не считая перекусов между ними.
Если честно, мне было не то чтобы страшно, но ужас, до чего неуютно. Судите сами: не раннее утро, ветерок от реки прохладный дует, а на мне из одежды тонкая ночная рубаха. Целомудренная такая, как чехол от рояля, но ведь и несвежая уже. И даже сполоснуть её не удастся. Я, конечно, не Венера Милосская – телесами сверкать. Он, конечно, зверь. Но ведь мужик. Нидайбох, слюной захлебнется от обильности, телеса мои разглядевши.
Вид у зверя стал глубоко задумчивым. Я даже прислушалась – показалось, что мозги в его черепушке заскрипели. Кажется, до него стало доходить, что люди святым духом не питаются. Что нам для подзарядки пища телесная нужна.
-А вот когда нам все удобства создают, тогда и работой можно озадачивать, - негромко подсказала я, припадая к котелку с уже приостывшим отваром. –Пока же я могу только сидеть и страдать.
21:47 05.09.2024
М-да… как там умные дамы говорят? «Могу, умею, практикую»? я тоже умею всяких муд… мужиков до ступора доводить. Сидит на охвостье своем, синие глазки к переносице свёл, гриву рыжую встопорщил – чистый лев, а не собака. Хотя он и на собаку не очень-то похож.
Ладно, он о чем-то своём думает, а я опять о насущном. Этак ведь и простудиться недолго, августовская жара обманчивая, а из одежды у меня только старый ковер, рубашка не в счёт.
Посидела я, посидела, пооглядывалась вокруг, а потом встала и пошла по неприметной тропинке в две моих ступни шириной. Дорожка, как видно, старинная, поросшая кое-где травкой, похожей на белый клевер. По нему босиком всяко приятнее, чем по той же мураве. К августу мурава грубеет, становится колкой.
Шла и оглядывалась по сторонам. Если есть тропинка, то могут появиться те, кто ее протоптал. Не хотелось бы проблем на собственный тыл огрести. Я ж всё-таки, не Робинзон, хотя Пятница у меня уже появился.
Странный зверь. Или не зверь? Украл он меня, надо же!
Я топала вверх и вперед, и чувствовала, что ко мне на мягких лапках подбирается Её Величество Истерика. Я живая, и совершенно обычная старая бабка, которая очень любит жить! Пусть скрипя и падая без сил, пусть жалуясь на лишний вес, больные колени, скачущее давление и прочие неприятности. Я просто очень люблю жизнь и жить люблю.
Иду я, значит, по тропинке, ладошкой слёзы смахиваю. Думаю: дойду до самого верха, огляжусь, упаду в траву и как зарыдаю! А потом лбом в землю постучу. Молитву – единственную, которую помню, шептать буду. Ведь должен же меня хоть кто-то услышать, ведь так? Господи! Услышь дщерь свою неразумную! Наставь на путь истинный. Ведь без воли Твоей этот пес бестолковый не смог бы меня из дома переместить неизвестно, куда. Ведь не смог бы, да?
На макушку острова я взлетела как на крыльях, бормоча слова молитвы, перемешивая их с путанными мыслями, образами и видениями.
Видениями… откуда в моей голове подобные видения, а?
Я остановилась, плюхнулась в траву, прикрыла глаза пытаясь сосредоточиться.
Всего один год прошел со дня той нелепой аварии, в которой погибли Василика вместе с Верниславом. И чуть меньше года с момента исчезновения всей остальной семьи.
Сестра, сестра…. Если считать по правилам, мы с матерью Вернислава были настолько дальними родичами, что уже почти и не родня. Но…
Связи! Родственные связи, которые держат нас на плаву даже в самые трудные времена.
В радости мы можем и не вспоминать о родне. Потому что радость – она бывает эгоистичной. Не вся, и не всегда, но случается.
А в горе… когда ты в горе – не замечаешь многого. Но чувствуешь крепкую руку на плече. Кто-то мягко отстраняет тебя от хлопот, взваливая на свои плечи твой груз, давая тебе возможность хоть как-то перевести дыхание и почувствовать почву под ногами. Я хорошо это знаю, проходила. И выкарабкалась благодаря незаметной помощи сестры. Потому и не спрашивала, чем помочь, когда погибли Вернислав и Василика. Пришла, взяла под свою руку хозяйство, доила корову, кормила кроликов, полола нескончаемые грядки, готовила обеды и крутила запасы на зиму. Горе – горем, а живым о живом думать надо, потому что зима спросит…. Мальчишкам-тройняшкам утирала слёзы и залечивала ссадины.
Выдохнула лишь, когда Васька из армии вернулся.
-Рано выдохнула, -пробормотала, -Если б знала, что всё семейство испарится в неизвестном направлении, у них бы поселилась. Таньку встряхнула бы, сестрицу б поколотила –как в детстве, когда она козой в ворота упиралась. Пацанов на кукан посадила – только б уследить. И ведь всего-то на три дня по делам в город уехала. Вернулась – а их и след простыл. И вот что странно – незадолго до этого точно так же исчезли подруги мои задушевные, Ленка и Наташка. Те самые, с которыми мы на один, можно сказать, горшок ходили, в одном классе десять лет день в день – тогда еще у нас десятилетка была. Расставались только на пять лет – пока учились. В разных институтах и в разных городах. Потом съехались, и продолжили дружить. Как там в той давней песне – мы хлеба горбушку – и ту пополам*.
А потом я осталась одна. Нет, родни-то у меня полсела, да не на столько близкой.
Теперь и сама куда-то попала.
Вот так сидела на макушке острова, перебирала в памяти прошедшее, глазела по сторонам.
Глазела –глазела и доглазелась. Померещилось мне, что остров – он вроде бы и не остров. А полуостров, соединенный с материковой частью довольно широкой песчаной косой.
-Эй, сабака страшная! А ну, дуй сюды! – позвала как смогла, громко. То есть, мысленно закричала. Авось, телепатия в обе стороны работает.
Услышал, надо же. Скачет – пыль столбом, язык на плече, шерсть дыбом.
-Что тут у тебя? – прорычал, отпыхиваясь.
- Коса, - махнула в сторону той самой косы. – Туда пойдем.
-Зачем? –заупрямился зверь. –Мы не договорились еще.
-Да начхать! Кстати, зверь неведомый, а имя-то у тебя есть? Назовешься?
-Ллель меня зовут, - буркнул зверь. –Это меня папочка назвал. Он эльф. Принц, между прочим.
-А мамочка есть? – хмыкнула я,для себя решив ничему не удивляться. Странным образом до меня уже дошло, что я в другом мире теперь. И то, что у пса папочка эльфийский принц, уже не вставляет.
-Мамочка – Василика, -как-то совсем уж буднично ответил Ллель. – Она драконица. Из твоего мира, между прочим.
Земля вздыбилась, и со всего маху ляпнула меня по лицу.
13:39 06.09.2024
Глава пятая
Аургертум
-С дуба падают листья ясеня…
А драконы к нам на землю валятся.
И как же к нам его заматрасило?
Аургертум медленно приходил в себя, попутно анализируя состояние своего тела.
Тел.
У него же две ипостаси, верно? Человеческое и огромной огнедышащей зверюги. Если он всё правильно помнит. Ему же не отшибло память падение с небес.
О, еще ж и ментальное тело имеется. Или это не тело? Неважно. И мысли.
-Ты мыслишь – следовательно, ты существуешь, - хихикнул в его голове звонкий девичий голос. Тот самый, который только что напевал странную песенку. – А у меня, похоже, шизофрения на фоне личных неурядиц. Я сошла с ума – какая восхитительная досада.
Голос ненадолго замолчал, зато сбоку от головы Аургертума что-то звякнуло, послышалось журчание воды.
-Водички хочешь, дракон? – услышал он голос уже наяву, и решительно распахнул глаза.
И чуть не вскрикнул. Не от испуга, вовсе нет. Чего ему бояться-то. От изумления. Потому что на него смотрела Судьба. Та самая, единственная и неповторимая. Истинная пара дракона. Рыжая, зеленоглазая и совсем еще юная.
-Да ты не говори, только моргни, если хочешь, - склонилась к нему Судьба. – Эх, Васьки больше нет на этом свете, она уж с тобой быстро разобралась бы.
По почти прозрачной коже щеки медленно скатилась слезинка и была нещадно уничтожена.
Аургертум медленно прикрыл веки, и в губы тут же ткнулся стакан с восхитительно прохладной водой.
-Вот и молодец, вот и умница… Васька – моя подруга, - тут же продолжила девушка. – Была… она бы твоему падению порадовалась. Сколько себя… то есть, нас обеих помню… А это с ясельной группы, практически… Васька всегда драконами бредила.
