Кара тут же вскочила прямо в обуви, оставляя серые следы на постели. Еще две девчонки последовали ее примеру. Последними запрыгнули близняшки Дина и Мина, но не успели даже подняться во весь рост, как хлипкая кровать затрещала и провалилась.
Девушки кубарем полетели в разные стороны, Я же успела одной рукой ухватиться за изголовье и удержалась, хотя и отсушила ноги. К несчастью, Кара оказалась такой же смышленой.
- Отдай, кому говорю! Волосы повыдираю, все равно эти космы не к чему больше. Миледи, какую прическу изволите сегодня, - криво приседая в реверансе и наматывая мышиного цвета волосы себе на висках, - издевалась Кара.
Подружки, кто на полу, кто, успев встать, залились хохотом.
Я лишь продолжала беспомощно моргать и прижимать к груди смятую коробку. Бежать? Они загородили собой выход. Ситуация была безвыходная.
- Значит, хочешь по-плохому…, - заявила оторва и кинула приспешницам. – Дина, Мина, держите ее. За руки! – и без предупреждения меня скрутила резкая боль от удара в живот.
Благородных леди не учат драться, за них всегда есть кому заступиться, они не привыкли толкаться на базаре и даже ругаться с сестрами и братьями с помощью физической силы. У меня шансов в этом бою не было, но безумно хотелось оставить подарок себе, как частичку родного и близкого, дома, где все было мирно и сладко.
Я вцепилась в нее, словно та могла спасти от боли и разъярённых соседок. Даже не закрывала лицо, по которому попали пару ударов наотмашь. В ход пошли и ноги.
Несчастная растоптанная коробка, наконец, вылетела из рук и по ней тут же пробежались три пары ног, спешивших добавить свой удар. Дыхание перехватывало, судорожно хватала воздух, со свистом, захлебывалась собственной слюной и чем-то с привкусом железа. Кривясь, я сплюнула вязкую жидкость, и на полу появилось красное пятно.
Но девушки разъяренные отказом и не думали отступать. Они в азарте схватили меня за руки и ноги, распяв в разломанной кровати.
- Святая Эмилия, ваше святейшество, - измывалась Мина, выкручивая запястье.
- Великая мученица, - вторила ей сестра. – Тебя будут помнить.
- Вас накажут, - прохрипела я из последних сил, от боли тошнило и темнело в глазах.
- Пару ударов розгами за твою попорченную шкурку мы потерпим, - ответила Кара за всех. – Ты, - она указала на коротковолосую брюнетку Фролу, с расплющенным словно лопатой носом. - Держи ей горло, вот так, - Кара показала душащее движение. – Сильнее!
Воздуха в легких становилось все меньше, сознание покидало, вместо окружающих девчонок я видела лишь белые мушки.
- Она бледнеет, смотри. А вдруг того…
- Прикидывается, еще давай.
Закричала как могла, хрипя и раздирая собственно горло, все внутри горело огнем и эта боль нарастала.
А говорят, смерть это быстро. Но она не облегчала страдания, а делала лишь сильнее. Агония захватила сознание.
Что это такое? Ни удары, ни толчки не могли сравниться с этой разрывавшей душу силой. Меня словно вывернули наизнанку, порезали ну куски, а затем стали снова мучительно собирать обратно. Все тело трясло в припадке, по венам струилась раскаленная лава. Я мечтала лишь потерять сознание. Окончательно впасть в темноту, лишь бы не чувствовать поглощавший плоть жар.
- Тише вы! Глаза, смотрите!
- Да сосуды лопнули, бывает, нечего орать так.
- Но они белые!
- Северная леди, все такие они бледнолицые.
- Да нет же! – Дина верещала в истерике, - Белые как снег, а раньше серые были.
- И кожа! – подхватила Мина. – Сияет, блестит. Волосы!
Кара скривилась и близоруко сощурилась.
- Глупости. Кровь отлила, хватит душить, ослабь чутка, - осторожно произнесла она, уверенности в голосе стало меньше.
Я слышала их и одновременно не понимала, голоса доходили как через трубу, их заглушал барабанный стук в ушах.
Секунда и все прекратилось. Словно все то, происходило было не со мной. Тело, освободившись от убивавшей его боли, стало слишком легким, и было готово воспарить. Я сделала глубокий надрывный вдох и выдохнула, выпуская напряжение.
Я постаралась отползти от них дальше, но спрятаться было негде.
- Вот видите, все нормально с ней, - усмехнулась Кара и практически сразу взвыла.
Удар прилетел сбоку, где стояла Мина. Та со стеклянными глазами надвигалась на подругу и замахнулась снова.
- Эй. Ты чего. Да все, не будем колотить ее, пускай живет.
Дверь распахнулась, оказывается, одна из соседок выскочила в начале драки, и вот теперь вернулась. В ее руках блестел наточенный кухонный нож, а лицо перекошено от злости.
- Давайте добьем, крови попила, гадина, - зашипела она и двинулась в мою сторону.
Тело трясло в поступавшей истерике, слезы ужаса застилали обзор. Понимая, что девушки себя не контролируют и этот нож, просто станет концом, я дико завизжала и закрылась руками, единственный способ защититься.
Я все же не хотела погибнуть, пусть жизнь не сладкая, но смерть пугала больше. Оставалось лишь умолять.
- Не меня! – закричала, срывая голос, – Не меня!
И вдруг нападавшая стала опускать руку словно проникшись сочувствием, и лишь в полете резко развернула и воткнула в горло ошеломленно моргавшей Дине.
Булькающее клокотание сменилось грохотом упавшего тела.
Мы замерли, никто больше не кидался на меня. Я закусила губу, чтобы снова не завизжать. Даже странное сияние метки на руке не пугало меня сейчас так сильно как труп.
Кара немигающее смотрела на подругу, а затем вдруг повернулась ко мне. Под ее глазом наливался синяк, видно все же зацепила ногой, когда брыкалась. Я хихикнула не сдержавшись, но было не до смеха.
- Это Прорыв. Магия… Зовите матушку Агату! – прошептал Кара.
Все девушки с визгом кинулись прочь от меня, как от прокаженной. Все понимали, что это значит. Магия среди простых людей, не имевших церковного сана, запрещена. Каждый, кто допустил применение, подлежал доставлению в столицу на формальный суд крови, после чего ждала неминуемая казнь.
Я осталась одна, раскачиваясь и в ужасе рассматривая свои руки, там, где раньше был шрам, говоривший о запечатывании магии.
Отметина внутри ладони исчезла.
Валдор
В небольшом окошке мелькнули лучи заходящего солнца. Такого холодного, как обычно бывает зимой, когда оно выглядывает из-под тяжелых облаков.
Раздраженно задвинув изъеденную молью занавеску, я вздохнул и вернулся к кровати, рядом с которой свалены неразобранные сумки. Трогать их не было ни малейшего желания, тем более, что собираюсь уехать при первой же возможности.
Только вот настоятельница монастыря не спешила меня принять. Разместили, проводили. А мне бы отдать послание и отправиться своей дорогой. В кои-то веки дали возможность отдохнуть. Я и не помнил, когда в последний раз удавалось попасть домой.
Да и не рвался туда вовсе. После всех этих лет, проведенных в инквизиторском ордене, родовое поместье казалось чужим. Но в этот раз я должен был туда наведаться.
С последнего задания я вернулся весьма помятым, но скорее морально, чем физически. Это была охота на очередную группу магов, рыскавших по королевству в поисках Источника.
Провел ладонью по лбу, словно желая смахнуть эти мерзкие мысли, как паутина налипшие на голову.
- Избавь Создатель от греха сомнения, - прошептал, приложив к губам два пальца.
На руках все еще надеты красные перчатки. Ощутил удушливый запах крови, хотя они и были абсолютно чистыми. С раздражением, стянул мягкую кожу, отбросив в темный угол и уставился в потолок. Я понимал, что не должен позволять себе погружаться в темные мысли, но удержаться было сложно. Закрывая глаза, тут же слышал душераздирающий крик.
И вот снова: уши заложило от срывавшегося в хрип голоса. Они всегда просили пощады, прощения, торговались, уговаривали. Если не удавалось победить инквизитора, отрицали вину и давили на жалость. И нещадно врали. Сколько лжи уже я слышал за эти восемь лет работы.
И никогда прежде не прислушивался с голосу мрака, что вещал из этих одаренных. Сила моей веры незыблема.
- Сила моей веры незыблема, - повторил я вслух.
Нет ничего проще, чем знать правду.
Ристания идет по пути Создателя, окруженная предателями, поддавшимися человеческой слабости. С востока земли язычников, что отрицают единого бога. Дикари.
Вдоль всей южной границы Фолинтия, отступники принявшие магию у людей как нечто обыденное.
И лишь Ристания, отделенная магическим щитом, стойко стоит на своей вере. Лишь кардинал бережет нас от тьмы. А инквизиция как цепные псы святейшего кардинала чистят землю от скверны. И все это возможно благодаря защите Источника.
- Незыблема, - прошептал я как мантру и через мгновение скривился, словно почувствовал физическую боль. – Ересь какая-то.
И снова перед глазами картина упавшего на колени мужчины средних лет. Рядом лежат два трупа, тех, кто пытался сопротивляться, маги, сковать которых я смог лишь своей силой. Их глаза широко распахнуты от ужаса, а позы неестественно вывернуты: умирали корчась от боли. Вокруг еще несколько мертвецов с оружием в руках, этих уже сразил острый клинок.
Я сел на неразобранной постели, оперившись головой на ладони.
Нужно просто добраться домой и поспать. Не думать о работе, о кардинале с его странными поручениями, о погибших людях. Я сглотнул вязкую горьковатую слюну и выдохнул, резко, словно выбивая отравленный воздух из легких.Так и поступлю.
В дверь вежливо постучали, и пришлось впустить.
Кто бы удивился, ужин мне принесли прямо в «покои». Чтобы лишний раз не бродил по коридорам женской обители.
- Милорд, библиотека на пролет ниже. Лестницей пользоваться будете только вы. Во дворе по ней же ходить можно без ограничений.
Захотелось раздраженно закатить глаза, но сдержался. Все же, здесь я не в своем праве.
- Это все распоряжения? – все же в голосе прорезалась угроза.
Уловив интонацию, монахиня поджала губы, но не спасовала.
- Лорд инквизитор, вы сейчас здесь не от имени Ордена, а потому ваши полномочия несколько меньше обычных. Придется соблюдать правила. Это все.
Невольно хмыкнул, женщина оказалась стальной. Мало кто рисковал так грубо говорить с инквизитором. Нам то и в глаза люди старались не смотреть, боясь всех этих сказок о выжигании души за темные помыслы. Если бы все было так просто.
Искать нарушителей церковных законов приходилось вручную: думать, исследовать. Лишь уже открывшийся дар мы могли увидеть, проверяя человека. Мысли же, увы, оставались тайной.
Не знаю, что больше пугало людей, эти мистические россказни или реальная способность причинять боль. Вот она-то не была выдумкой.
Но монашка все равно рискнула, даже по удаляющейся спине было видно негодование от моего присутствия. Она вышла из чердачной комнаты, недовольно шлепая квадратными каблуками туфель.
Неожиданно сменилась погода, поздним вечером пошел снег, и сон накинулся сам с собой. И я, наконец, сбросил обувь и вернулся к кровати.
Утром меня все же приняла настоятельница. Она говорила сухо и резко, словно не терпелось избавиться от гостя, только вот никак не удавалось: за ночь дорогу замело, и я был все равно вынужден задержаться.
Сидя в ее кабинете, старался не показывать, что злит подобный прием. И все таки я инквизитор, а не заехавших с тракта торгаш, и не по своей воле тут торчу.
Мать Агата была высокой крупной женщиной, с упрямыми тонкими губами и буравящим взглядом, выглядевшей полностью соответствовавшей должности.
Я положил на стол конверт, не желая передавать из рук в руки, дабы не коснуться ненароком ее кожи. Трогать одаренных, даже в перчатках, то еще удовольствие для инквизитора, словно молнией прошибает все тело. И колючие иголки еще долго блуждают в мышцах.
Женщина одним пальцем притянула к себе и распечатала ножом. Для прочтения ей хватило лишь взгляда, не больше пару секунд. Послание явно было коротким.
Она тут же подозрительно на меня посмотрела, словно желала узнать, не читал ли я. К счастью дар чтения мыслей, как мне известно, был лишь у кардинала. Монашка была обычной целительницей. Убедившись, что мое лицо непроницаемо, она поджала губы и убрала листок в стол.
Хотелось бы узнать, что такого передал кардинал, что нельзя было доверить посыльным.
- Путь скоро будет свободен, лорд инквизитор. А пока, рады принимать вас в Святой купели, но помните о правилах, все же мужчинам здесь не место.
Я поднялся на ноги. До чего же мне здесь не рады, даже не скрывают. Во дворце себя так никто вести не смел, скорее лебезили и уважительно сторонились. На северных же окраинах к гостям из столицы относились едва терпимо.
От безделья и назло монашкам я побродил по монастырю с уверенным видом проверяющего, заглядывая в разные помещения без особой цели. Отчего-то хотелось подразнить их.
С восточной стороны донеслись голоса: то ли смех, то ли крики, из чего догадался, что слишком близко подошел к жилому этажу. Шутки шутками, но кардинально нарушать правила не стоит, все же церковные законы.
Даже не знаю, откуда проснулся этот мальчишеский дух бунтарства, я думал, его подавили давным-давно в процессе обучения. Но после случившегося в последней поездке в душе самовольно рос протест.
По высоким визгливым ноткам было не понятно, что там происходит.
Каменные стены отразили эхом крик, причем спутать теперь было нельзя: столько боли и отчаяния было в нем, а уж боль инквизиторы слышать умели. Зубы привычно сжались до скрипа, плечи напряглись. Я был готов применять силу, собравшуюся на кончиках пальцев, только не мог. Магия инквизитора предназначена лишь для дел церкви.
Мольбы о помощи так и не последовало, а плач все еще разносился эхом. Так кричат, когда молчать сил нет, но не ждут ни от кого защиты.
Я стоял как вкопанный, не смея ступить на запретную территорию, но все же решил плюнуть на глупые правила. Совращать монашек вроде не собирался.
Спеша на завывающий звук в лабиринте поворотов, свернул не туда и уперся в кладовку. А когда нашел нужный поворот, заметил вдалеке фигуры в красном, с топотом бегущие прочь.
- Похоже, сами разобрались, - ничуть не расстроился и, стараясь не стучать каблуками, побрел обратно, надеясь не попасться на глаза одной из бдящих монахинь.
Но ожиданиям было не суждено оправдаться.
Прямо из-за угла на всей скорости в меня кто-то влетел. Очередная фигура в красном, уже в глазах от них рябило. С разбегу она ударилась мне в грудь, едва успев выставить руки. Меня лишь слегка шатнуло, все же не был готов к такому нападению, а девушка глухо охнув, отпрыгнула назад, потерев лоб. Его удар и я ощущал в правом плече.
С интересом склонил голову набок, разглядывая светловолосое недоразумение. Как можно было не заметить инквизитора в пустом коридоре, размеров то я не маленьких.
Девушка явно испугалась этой встрече больше меня, но вскинув голову, вопреки всему, колюче уставилась. Словно это я без предупреждения появился посреди дороги.
Забавно, повадки как у типичной аристократки: сама врезалась, а в глазах претензия.
- Прошу прощения, - сообщил без тени вины, молчать дальше было глупо, - Заблудился в ваших лабиринтах, - знал, что ей тяжело выдерживать мой испытывающий взгляд, но послушница держалась неплохо. Я же не без удовольствия разглядывал ее симпатичное личико. В другом месте и в другое время наверное не пропустил бы ее без внимания.
Наклонился чуть в ее сторону и холодно произнес:
Девушки кубарем полетели в разные стороны, Я же успела одной рукой ухватиться за изголовье и удержалась, хотя и отсушила ноги. К несчастью, Кара оказалась такой же смышленой.
- Отдай, кому говорю! Волосы повыдираю, все равно эти космы не к чему больше. Миледи, какую прическу изволите сегодня, - криво приседая в реверансе и наматывая мышиного цвета волосы себе на висках, - издевалась Кара.
Подружки, кто на полу, кто, успев встать, залились хохотом.
Я лишь продолжала беспомощно моргать и прижимать к груди смятую коробку. Бежать? Они загородили собой выход. Ситуация была безвыходная.
- Значит, хочешь по-плохому…, - заявила оторва и кинула приспешницам. – Дина, Мина, держите ее. За руки! – и без предупреждения меня скрутила резкая боль от удара в живот.
Благородных леди не учат драться, за них всегда есть кому заступиться, они не привыкли толкаться на базаре и даже ругаться с сестрами и братьями с помощью физической силы. У меня шансов в этом бою не было, но безумно хотелось оставить подарок себе, как частичку родного и близкого, дома, где все было мирно и сладко.
Я вцепилась в нее, словно та могла спасти от боли и разъярённых соседок. Даже не закрывала лицо, по которому попали пару ударов наотмашь. В ход пошли и ноги.
Несчастная растоптанная коробка, наконец, вылетела из рук и по ней тут же пробежались три пары ног, спешивших добавить свой удар. Дыхание перехватывало, судорожно хватала воздух, со свистом, захлебывалась собственной слюной и чем-то с привкусом железа. Кривясь, я сплюнула вязкую жидкость, и на полу появилось красное пятно.
Но девушки разъяренные отказом и не думали отступать. Они в азарте схватили меня за руки и ноги, распяв в разломанной кровати.
- Святая Эмилия, ваше святейшество, - измывалась Мина, выкручивая запястье.
- Великая мученица, - вторила ей сестра. – Тебя будут помнить.
- Вас накажут, - прохрипела я из последних сил, от боли тошнило и темнело в глазах.
- Пару ударов розгами за твою попорченную шкурку мы потерпим, - ответила Кара за всех. – Ты, - она указала на коротковолосую брюнетку Фролу, с расплющенным словно лопатой носом. - Держи ей горло, вот так, - Кара показала душащее движение. – Сильнее!
Воздуха в легких становилось все меньше, сознание покидало, вместо окружающих девчонок я видела лишь белые мушки.
- Она бледнеет, смотри. А вдруг того…
- Прикидывается, еще давай.
Закричала как могла, хрипя и раздирая собственно горло, все внутри горело огнем и эта боль нарастала.
А говорят, смерть это быстро. Но она не облегчала страдания, а делала лишь сильнее. Агония захватила сознание.
Что это такое? Ни удары, ни толчки не могли сравниться с этой разрывавшей душу силой. Меня словно вывернули наизнанку, порезали ну куски, а затем стали снова мучительно собирать обратно. Все тело трясло в припадке, по венам струилась раскаленная лава. Я мечтала лишь потерять сознание. Окончательно впасть в темноту, лишь бы не чувствовать поглощавший плоть жар.
- Тише вы! Глаза, смотрите!
- Да сосуды лопнули, бывает, нечего орать так.
- Но они белые!
- Северная леди, все такие они бледнолицые.
- Да нет же! – Дина верещала в истерике, - Белые как снег, а раньше серые были.
- И кожа! – подхватила Мина. – Сияет, блестит. Волосы!
Кара скривилась и близоруко сощурилась.
- Глупости. Кровь отлила, хватит душить, ослабь чутка, - осторожно произнесла она, уверенности в голосе стало меньше.
Я слышала их и одновременно не понимала, голоса доходили как через трубу, их заглушал барабанный стук в ушах.
Секунда и все прекратилось. Словно все то, происходило было не со мной. Тело, освободившись от убивавшей его боли, стало слишком легким, и было готово воспарить. Я сделала глубокий надрывный вдох и выдохнула, выпуская напряжение.
Я постаралась отползти от них дальше, но спрятаться было негде.
- Вот видите, все нормально с ней, - усмехнулась Кара и практически сразу взвыла.
Удар прилетел сбоку, где стояла Мина. Та со стеклянными глазами надвигалась на подругу и замахнулась снова.
- Эй. Ты чего. Да все, не будем колотить ее, пускай живет.
Дверь распахнулась, оказывается, одна из соседок выскочила в начале драки, и вот теперь вернулась. В ее руках блестел наточенный кухонный нож, а лицо перекошено от злости.
- Давайте добьем, крови попила, гадина, - зашипела она и двинулась в мою сторону.
Тело трясло в поступавшей истерике, слезы ужаса застилали обзор. Понимая, что девушки себя не контролируют и этот нож, просто станет концом, я дико завизжала и закрылась руками, единственный способ защититься.
Я все же не хотела погибнуть, пусть жизнь не сладкая, но смерть пугала больше. Оставалось лишь умолять.
- Не меня! – закричала, срывая голос, – Не меня!
И вдруг нападавшая стала опускать руку словно проникшись сочувствием, и лишь в полете резко развернула и воткнула в горло ошеломленно моргавшей Дине.
Булькающее клокотание сменилось грохотом упавшего тела.
Мы замерли, никто больше не кидался на меня. Я закусила губу, чтобы снова не завизжать. Даже странное сияние метки на руке не пугало меня сейчас так сильно как труп.
Кара немигающее смотрела на подругу, а затем вдруг повернулась ко мне. Под ее глазом наливался синяк, видно все же зацепила ногой, когда брыкалась. Я хихикнула не сдержавшись, но было не до смеха.
- Это Прорыв. Магия… Зовите матушку Агату! – прошептал Кара.
Все девушки с визгом кинулись прочь от меня, как от прокаженной. Все понимали, что это значит. Магия среди простых людей, не имевших церковного сана, запрещена. Каждый, кто допустил применение, подлежал доставлению в столицу на формальный суд крови, после чего ждала неминуемая казнь.
Я осталась одна, раскачиваясь и в ужасе рассматривая свои руки, там, где раньше был шрам, говоривший о запечатывании магии.
Отметина внутри ладони исчезла.
Глава 2
Валдор
В небольшом окошке мелькнули лучи заходящего солнца. Такого холодного, как обычно бывает зимой, когда оно выглядывает из-под тяжелых облаков.
Раздраженно задвинув изъеденную молью занавеску, я вздохнул и вернулся к кровати, рядом с которой свалены неразобранные сумки. Трогать их не было ни малейшего желания, тем более, что собираюсь уехать при первой же возможности.
Только вот настоятельница монастыря не спешила меня принять. Разместили, проводили. А мне бы отдать послание и отправиться своей дорогой. В кои-то веки дали возможность отдохнуть. Я и не помнил, когда в последний раз удавалось попасть домой.
Да и не рвался туда вовсе. После всех этих лет, проведенных в инквизиторском ордене, родовое поместье казалось чужим. Но в этот раз я должен был туда наведаться.
С последнего задания я вернулся весьма помятым, но скорее морально, чем физически. Это была охота на очередную группу магов, рыскавших по королевству в поисках Источника.
Провел ладонью по лбу, словно желая смахнуть эти мерзкие мысли, как паутина налипшие на голову.
- Избавь Создатель от греха сомнения, - прошептал, приложив к губам два пальца.
На руках все еще надеты красные перчатки. Ощутил удушливый запах крови, хотя они и были абсолютно чистыми. С раздражением, стянул мягкую кожу, отбросив в темный угол и уставился в потолок. Я понимал, что не должен позволять себе погружаться в темные мысли, но удержаться было сложно. Закрывая глаза, тут же слышал душераздирающий крик.
И вот снова: уши заложило от срывавшегося в хрип голоса. Они всегда просили пощады, прощения, торговались, уговаривали. Если не удавалось победить инквизитора, отрицали вину и давили на жалость. И нещадно врали. Сколько лжи уже я слышал за эти восемь лет работы.
И никогда прежде не прислушивался с голосу мрака, что вещал из этих одаренных. Сила моей веры незыблема.
- Сила моей веры незыблема, - повторил я вслух.
Нет ничего проще, чем знать правду.
Ристания идет по пути Создателя, окруженная предателями, поддавшимися человеческой слабости. С востока земли язычников, что отрицают единого бога. Дикари.
Вдоль всей южной границы Фолинтия, отступники принявшие магию у людей как нечто обыденное.
И лишь Ристания, отделенная магическим щитом, стойко стоит на своей вере. Лишь кардинал бережет нас от тьмы. А инквизиция как цепные псы святейшего кардинала чистят землю от скверны. И все это возможно благодаря защите Источника.
- Незыблема, - прошептал я как мантру и через мгновение скривился, словно почувствовал физическую боль. – Ересь какая-то.
И снова перед глазами картина упавшего на колени мужчины средних лет. Рядом лежат два трупа, тех, кто пытался сопротивляться, маги, сковать которых я смог лишь своей силой. Их глаза широко распахнуты от ужаса, а позы неестественно вывернуты: умирали корчась от боли. Вокруг еще несколько мертвецов с оружием в руках, этих уже сразил острый клинок.
Я сел на неразобранной постели, оперившись головой на ладони.
Нужно просто добраться домой и поспать. Не думать о работе, о кардинале с его странными поручениями, о погибших людях. Я сглотнул вязкую горьковатую слюну и выдохнул, резко, словно выбивая отравленный воздух из легких.Так и поступлю.
В дверь вежливо постучали, и пришлось впустить.
Кто бы удивился, ужин мне принесли прямо в «покои». Чтобы лишний раз не бродил по коридорам женской обители.
- Милорд, библиотека на пролет ниже. Лестницей пользоваться будете только вы. Во дворе по ней же ходить можно без ограничений.
Захотелось раздраженно закатить глаза, но сдержался. Все же, здесь я не в своем праве.
- Это все распоряжения? – все же в голосе прорезалась угроза.
Уловив интонацию, монахиня поджала губы, но не спасовала.
- Лорд инквизитор, вы сейчас здесь не от имени Ордена, а потому ваши полномочия несколько меньше обычных. Придется соблюдать правила. Это все.
Невольно хмыкнул, женщина оказалась стальной. Мало кто рисковал так грубо говорить с инквизитором. Нам то и в глаза люди старались не смотреть, боясь всех этих сказок о выжигании души за темные помыслы. Если бы все было так просто.
Искать нарушителей церковных законов приходилось вручную: думать, исследовать. Лишь уже открывшийся дар мы могли увидеть, проверяя человека. Мысли же, увы, оставались тайной.
Не знаю, что больше пугало людей, эти мистические россказни или реальная способность причинять боль. Вот она-то не была выдумкой.
Но монашка все равно рискнула, даже по удаляющейся спине было видно негодование от моего присутствия. Она вышла из чердачной комнаты, недовольно шлепая квадратными каблуками туфель.
Неожиданно сменилась погода, поздним вечером пошел снег, и сон накинулся сам с собой. И я, наконец, сбросил обувь и вернулся к кровати.
Утром меня все же приняла настоятельница. Она говорила сухо и резко, словно не терпелось избавиться от гостя, только вот никак не удавалось: за ночь дорогу замело, и я был все равно вынужден задержаться.
Сидя в ее кабинете, старался не показывать, что злит подобный прием. И все таки я инквизитор, а не заехавших с тракта торгаш, и не по своей воле тут торчу.
Мать Агата была высокой крупной женщиной, с упрямыми тонкими губами и буравящим взглядом, выглядевшей полностью соответствовавшей должности.
Я положил на стол конверт, не желая передавать из рук в руки, дабы не коснуться ненароком ее кожи. Трогать одаренных, даже в перчатках, то еще удовольствие для инквизитора, словно молнией прошибает все тело. И колючие иголки еще долго блуждают в мышцах.
Женщина одним пальцем притянула к себе и распечатала ножом. Для прочтения ей хватило лишь взгляда, не больше пару секунд. Послание явно было коротким.
Она тут же подозрительно на меня посмотрела, словно желала узнать, не читал ли я. К счастью дар чтения мыслей, как мне известно, был лишь у кардинала. Монашка была обычной целительницей. Убедившись, что мое лицо непроницаемо, она поджала губы и убрала листок в стол.
Хотелось бы узнать, что такого передал кардинал, что нельзя было доверить посыльным.
- Путь скоро будет свободен, лорд инквизитор. А пока, рады принимать вас в Святой купели, но помните о правилах, все же мужчинам здесь не место.
Я поднялся на ноги. До чего же мне здесь не рады, даже не скрывают. Во дворце себя так никто вести не смел, скорее лебезили и уважительно сторонились. На северных же окраинах к гостям из столицы относились едва терпимо.
От безделья и назло монашкам я побродил по монастырю с уверенным видом проверяющего, заглядывая в разные помещения без особой цели. Отчего-то хотелось подразнить их.
С восточной стороны донеслись голоса: то ли смех, то ли крики, из чего догадался, что слишком близко подошел к жилому этажу. Шутки шутками, но кардинально нарушать правила не стоит, все же церковные законы.
Даже не знаю, откуда проснулся этот мальчишеский дух бунтарства, я думал, его подавили давным-давно в процессе обучения. Но после случившегося в последней поездке в душе самовольно рос протест.
По высоким визгливым ноткам было не понятно, что там происходит.
Каменные стены отразили эхом крик, причем спутать теперь было нельзя: столько боли и отчаяния было в нем, а уж боль инквизиторы слышать умели. Зубы привычно сжались до скрипа, плечи напряглись. Я был готов применять силу, собравшуюся на кончиках пальцев, только не мог. Магия инквизитора предназначена лишь для дел церкви.
Мольбы о помощи так и не последовало, а плач все еще разносился эхом. Так кричат, когда молчать сил нет, но не ждут ни от кого защиты.
Я стоял как вкопанный, не смея ступить на запретную территорию, но все же решил плюнуть на глупые правила. Совращать монашек вроде не собирался.
Спеша на завывающий звук в лабиринте поворотов, свернул не туда и уперся в кладовку. А когда нашел нужный поворот, заметил вдалеке фигуры в красном, с топотом бегущие прочь.
- Похоже, сами разобрались, - ничуть не расстроился и, стараясь не стучать каблуками, побрел обратно, надеясь не попасться на глаза одной из бдящих монахинь.
Но ожиданиям было не суждено оправдаться.
Прямо из-за угла на всей скорости в меня кто-то влетел. Очередная фигура в красном, уже в глазах от них рябило. С разбегу она ударилась мне в грудь, едва успев выставить руки. Меня лишь слегка шатнуло, все же не был готов к такому нападению, а девушка глухо охнув, отпрыгнула назад, потерев лоб. Его удар и я ощущал в правом плече.
С интересом склонил голову набок, разглядывая светловолосое недоразумение. Как можно было не заметить инквизитора в пустом коридоре, размеров то я не маленьких.
Девушка явно испугалась этой встрече больше меня, но вскинув голову, вопреки всему, колюче уставилась. Словно это я без предупреждения появился посреди дороги.
Забавно, повадки как у типичной аристократки: сама врезалась, а в глазах претензия.
- Прошу прощения, - сообщил без тени вины, молчать дальше было глупо, - Заблудился в ваших лабиринтах, - знал, что ей тяжело выдерживать мой испытывающий взгляд, но послушница держалась неплохо. Я же не без удовольствия разглядывал ее симпатичное личико. В другом месте и в другое время наверное не пропустил бы ее без внимания.
Наклонился чуть в ее сторону и холодно произнес:
