– Разве я тебя плохо приняла?
– Нет, уверенно отвечал мальчик.
– Разве ты не хочешь со мной остаться?
– Хочу, ответил мальчик владычице.
Глаза девочки в этот момент наполнились горькими слезами.
– Пошли же! Нас наверняка ждут дома, я не хочу без тебя уходить, стала умолять девочка.
– Меня не ждут, ответил ей мальчик. Владычица хитро улыбнулась, подошла к мальчику, и нежно поцеловала его. В ту же секунду мальчик стал полностью терять человеческое тело, пока вовсе не превратился в манекен. Взялись они с владычицей за руку, и ушли прочь. Девочка рассердилась, и ринулась в портал сама по себе. Вернулась она домой, и стала жить обычной жизнью, что была у неё до встречи с мальчиком. А с тем мальчиком так никогда больше и не встретилась. Так и остался он в городе живых манекенов.
Сборник «Красные врата», 10 рассказов
Верну тебе молодость
В одном маленьком городке, названия которого ещё и не придумали, да и самого городка пока что в помине нет, но тем не менее, представим себе проживала одинокая пожилая пара. У них не было ни детей, ни друзей. Как так получилось, спросите вы? Ведь это кажется невозможным, но на практике всё просто - были они очень стары, и застенчивы, настолько, что порой даже друг с другом тяжело было поделиться чем-то по-настоящему важным, вольной птицей витающим в мыслях, запертой в вечной клетке черепной коробки, в потаённых уголках головного мозга, куда они никого не впускали. Однако Мистер и Миссис Смит любили друг друга. Тяжело отрицать любовь, когда за вашими плечами постепенно собирается в кучу. По всей видимости эта самая куча, должна была вероятно располагаться в огромном чёрном целлофановом пакете, где собиралась уже много лет ежегодно, сменяя другой аналогичный чёрный целлофановый пакет, и все эти пакеты, как по-волшебству, немым журавлиным клином улетали прямиком в большой жестяной контейнер для мусора, с выгравированном на нём корявым почерком, слово "прошлое". И каждый прожитый совместный год, незаметно от их самих образовывал за их спинами всё новый, и новый подобный пакет, и кажется эту цепочку уже не прервать. Кажется подобные пакеты мусора, содержащие новый совместно прожитый год будут улетать в отведённый для этого, но тем не менее незримый мусорный бак до тех пор, пока один из них не поменяет привычный маршрут по направлению к мусорной свалке на новое направление, где тело одного из стариков упакуется в гроб. Если этим телом окажется жена, то вероятно она каждый вечер приходила на могилку к супругу, зажигала длинную церковную свечку, и всё так же молчала у его могилы, как молчала при его жизни около него. В какой-то момент, дата которого уж давным-давно позабыта, они перестали даже общаться. Но они любили друг друга... Словно по привычке, в праздничные дни, старик приносил скудный букет из тринадцати хризантем, ведь это были любимые цветы его старушки, а она готовила ему на ужин его любимую пиццу с куриным мясом, под толстым слоем сыра. Жили они на две свои скудные пенсии, так что даже такие подарки были знаками внимания на вес чистого золота, однако какой-то души не хватало в них, и вся атмосфера какого бы то ни было праздника походила на клумбу усаженную искусственными цветами. Да и чувства были не так остры как раньше. Старость постепенно забирала всё то, чем была полна молодость. С каждым годом всё актуальнее становилось ощущение вечной болезни коронавирусом, напрочь отбивающий вкус и запах сперва у еды, а затем и у самой жизни, если проболеть достаточно долго, упираясь, и ни в какую не проигрывая в поединке госпоже смерти. Казалось в жизни одинокой, пожилой пары не произойдёт уже ничего нового, но однажды, старик вернулся с рынка домой в столь добром расположении духа, и таким весёлым, каким старушка-жена не видела его уж добрый десяток лет, кажется это — с момента последнего дня рождения его покойного друга, то ли с последнего повышения на работе, то ли это был его собственный день рождения, уже один бог помнит...
— Миссис Смит, дорогая, подай-ка мне шкатулку с моими сбережениями, как никогда ласково зазывал у порога Мистер Смит свою старую жену.
— Дорогая?.. Ты что, напился что ли? И опять пить идёшь, на то тебе сбережения из шкатулки? - Недовольно проворчала старушка. Но в голосе её таилось в сотню раз больше переживаний, нежели недовольства, что она озвучила...
— Да нет же, глупая, я тебе подарок сделать хочу, гордо ответил старик.
— Подарок... Чуть смутившись, взявшись за сердце, в котором что-то резко кольнуло, прошептала старушка, протягивая мужу деньги. Забрав кошелёк старик пропал из дверей так же неожиданно, как в них появился. Его не было всего два часа, но для миссис Смит за то время миновала целая вечность. В её мыслях сменяли друг друга вопрос за вопросом : с чего бы это вдруг ей подарок? Какой подарок? Это должно быть нечто съедобное, ведь она с молодости так любила тот самый маленький ресторан с деликатесами, закрывшийся тридцать лет тому назад, быть может ресторан переехал? Может старик нашёл его в другом городе, и хочет поужинать вместе раками с пивом, закрыв глаза на все "против", как в молодости, за просмотром романтического кино...
А может быть он притащит новую стиральную машинку? Ведь старая уж совсем непригодной стала, вечно из неё протекает, создавая лишний повод для мытья полов. Или может быть он купит робота уборщика? Или хотя бы робот-пылесос? Не то поясница уже концы отдаёт, здоровья ни на что не хватает, а из современной техники в доме только проклятый телевизор. А проклятый он оттого, что если пересматривать на нём матч пятидесятилетней давности, с участием Реал Мадрид, то Криштиану Роналду будет чуть ли не по комнате бегать со своим мячиком.. И каждый раз страшно, что он вот-вот что то разобьёт. Проклятые голограммы... Мысли миссис Смит перебил скрип двери. В дверях появился мистер Смит, с коробкой в форме человеческого тела.
-Ну, что стоишь старая? Беги за ножницами, отрезай скотч с коробки, да открывай подарок! Спустя минуту старушка прибежала в прихожую уже с ножницами, распаковала коробку, и замерла, то ли от изумления, то ли от страха.
— Ну, как тебе? Нравится? Теперь она всё за тебя делать будет! А ты отдохнёшь, прокомментировал Мистер Смит, разглядывая роботизированную куклу, из силикона высшего качества, точную копию Миссис Смит в её двадцать лет. Это не удивительно, ведь куклу делали по фотографии.. Так и стали они жить втроем, с куклой. Кукла готовила, убиралась, стирала... Бедная Миссис Смит каждый день ощущала себя ненужной в собственном доме. Однажды утром, проснувшись вместе с мужем, она твёрдо решила отвоевать у куклы внимание, и не придумала ничего лучше : — Дорогой, обращалась она к мужу хрипловатым, тревожным голосом, в котором чувствовалась какая-то необъяснимая дрожь... — Дорогой, на могилке наших родителей то мы давно не убирались с тобой, травой заросли небось, а они так многое для нас сделали ведь.. Свадьбу организовали нам, собственные деньги в неё вложили, ты помнишь? Дорогой, ты помнишь?
— Помню, холодно ответил старик. — Так может.. Куклу отправим на это задание? — Неуверенно предложил он.
— Что ты такое говоришь, дорогой, какую куклу? Убраться на могилке это ведь прежде всего память, давай вдвоём сходим? - С нескрываемой тревогой произнесла миссис Смит. Но Мистер Смит даже не видел её лица за своей спиной, он смотрел на куклу. Он думал только о ней, точной копии молодой Миссис Смит...
Мистер Смит так и отнекивался, и бедная Миссис Смит решила проведать родительские могилки в одиночестве. Когда она вернулась, и вошла в дом, то услышала странные звуки, похожие на стоны, доносящиеся из спальной. Она пошла на эти звуки, осторожно открыла дверь, и тут же захлопнула её от увиденного. Её обиды не было предела, она спустилась вниз вся в слезах. Кроме Мистера и Миссис Смит, из живых существ один бог знает что произошло в той комнате в её отсутствие. Но известно что произошедшее было сродни предательству. Мистер Смит даже не заметил как его жена тихо собрала свои вещи, и уехала прочь... Он до сих пор не знает где она, и как она там. И живет он совершенно один, со своей куклой, точной копией молодой Миссис Смит...
Утилизация
В далёком городе далёкого будущего жила девушка. Она была прекрасна. Столь прекрасна, что во всём городе наверняка не было ей равных в её прелести. Однако была она ровно столь же несчастна, потому что наше, человеческое понимание прекрасного не позволяло никому вокруг разглядеть в ней ту самую, настоящую красоту. Красоту, что начинается в мыслях, оборачивается намерением, и изливается в благое дело, красоту, что заключено в каждое действие, мысль и слово, красоту внутреннюю, приборов для видения которой к глубочайшему сожалению за столько лет технологического прогресса так и не изобрели... В чём же заключалась её красота? Она нисколько не обладала модельной внешностью, будучи вполне обычной среднестатистической юной девушкой, пообщавшись с которой, вы бы не услышали ничего необычного, и уж тем более отвратительного, однако огромный шрам на её милом личике отпугивал всякого потенциального собеседника, а потому девушка практически ни с кем не общалась. А если и доводилось, то разве что по какому либо социальному вопросу, и чаще всего с работниками социальных услуг. Да и тут по иронии судьбы, в последние годы, сфера обслуживания практически полностью была автоматизирована, в какой-то момент, которого уж никто и не вспомнит, так свыклось, прогресс решил что теперь в этой сфере больше не нужны живые люди, и можно обойтись одними лишь роботами. Вместе с этими роботами работала и наша героиня. Она была очень умна, и образована, но ни один работодатель не решался брать её на работу, а больше всего её увлекало решение командных задач. Вот и стала она работать в одном коллективе со своими новыми металлическими, буквально, друзьями. Но она не жаловалась. Роботы, с которыми она трудилась бок о бок были очень даже милы и добры с ней. Ещё бы, кто бы из них стал встречать её по одёжке, в отличие от окружающих людей..? Казалось, помимо отдела кадров, принявших её на работу, одни только роботы обращались к ней по имени, и вообще когда-либо заводили с ней диалог. Элизабет, так звали девушку, уже позабыла когда в последний раз разговаривала по-душам с живыми людьми, а потому на работу она вышла в весьма мрачном, подавленном настроении. Помимо этого, она очень сильно переживала. Извечная тревога, причиной которой было одновременно совершенно всё, и совсем ничего - съедала её изнутри. По профессии Элизабет была поваром. Даже при том, что среди рабочего персонала на кухне она была единственным человеком, она постоянно думала о камерах, расположенных по углам кухни, и о том самом начальстве, которого не видела в лицо, но своё шрамированное лицо от него, или от неё, кто бы то ни был, Элизабет старательно прятала. А в условиях, когда её окружали идеальные рабочие, которые к тому же не знают чувства усталости, её хрупкие ручки извечно тряслись от страха налажать, и потерять единственную работу, на которую она была способна, и куда её с горем по полам приняли за последние полгода. Тяжко выживать на пособие по безработице, в полном одиночестве. И уж никак не хотелось к этому возвращаться.
Но даже с такой тревогой в душе, она умудрилась заметить на кухне робота с горящими, красными зрачками, за место должных зелёных. Это означало только одно : робот был неисправен. И хотя это было не в её интересах, и уж тем более компетенции, ей стало интересно, что же с ним не так. Смущаясь, и переживая, она всё же решилась подойти к нему, и спросить : — Что это с тобой?
— Масло, смазывающее мои механизмы, для обеспечения стабильной работы на исходе, дружелюбно ответил металлический коллега.
— Печально, видимо это ощущение не из приятных, задумалась она вслух. Робот промолчал.
— И когда же тебе его заменят? -Подлила она.
— Это исключено, моя гарантия на исходе, заменят вероятнее всего меня целиком на данном рабочем месте, ответил робот.
Юной Элизабет стало грустно. Ей в жизни было не о ком беспокоиться помимо себя, ведь кроме себя у неё совершенно никого не было. Ни семьи, ни друзей, долгие несколько лет она провела в компании роботов-рабочих, и собственных мыслей. А интеллект роботов был хоть и всезнающим, да искусственным. Впрочем, компания-изготовитель их так и рекомендовала : роботы с искусственным интеллектом, для работы на фабриках и предприятиях. Волей-неволей Элизабет прониклась сочувствием к механическому коллеге. Однажды, во время перерыва, подобрав удобный момент, она так и спросила у робота : известно ли ему, что такое сочувствие. На что робот ответил, что сочувствие — это выученное качество человека, позволяющее ему проецировать чужие переживания на собственные ощущения.
— Верно, заключила Элизабет. А ты мне сочувствуешь..? — Волнительно прошептала Элизабет.
— Роботы это имитация жизни, следовательно я лишь могу имитировать сочувствие, заключил робот. Элизабет стало любопытно. Днями напролёт она стала общаться со своим железным другом, задавая ему бесконечные вопросы, в свободное от работы время, если таковое находилось. Неизвестно что по этому поводу думал робот, но Элизабет к нему привязалась, как привязывается живое существо к другому живому существу. Так наблюдатели заметили, что грани между человеческим и искусственным сознанием стирал не только технологический прогресс. Но продолжали молча наблюдать. Длилось это довольно долго, годами. За это время в жизни Элизабет ничего не изменилось. Разве что теперь ей всегда было с кем поговорить "по-душам", хотя вряд ли некто допустил бы хотя бы в мыслях что общение с роботом есть общение с воодушевлённым предметом. Со стороны это воспринимали скорее как если бы человек разговаривал только с телевизором, или радио. Некоторые даже над этим насмехались. И чем больше над Элизабет насмехались, тем пуще крепчала её дружба с механическим коллегой. У робота не было ни пола, ни такого понятия возраста, которое можно было бы сопоставить с человеческим, ни настоящих органов чувств, лишь датчики за место них, но как будто бы за его стальной плотью скрывалась душа. Так, например, когда Элизабет случайно поранилась ножом на кухне, робот заботливо приволок откуда-то флакон перекиси водорода, и бинты. И столь же заботливо обработал рану юной поварихи. Элизабет чувствовала себя счастливее от той заботы, которой её внезапно окружили. Робот уделял ей больше всего внимания, по той простой причине, что сама Элизабет чаще всего давала обратную связь. Роботы это программы, а программам свойственна обработка данных, соответственно активнее всего такая программа будет работать там, где есть что обрабатывать. Но Элизабет была далека от этой темы, и никогда не воспринимала добро как должное, ибо так научила жизнь. В нашей современной жизни проще дождаться помощи от программ, и роботов, нежели от живых людей, полагала Элизабет. И ведь не зря..
Всякий раз она ранилась ножом снова, и снова, рассчитывая лишь на дружескую помощь в лице коллеги-робота, и небольшую страховку. Не то чтобы она была такой неряхой, однако с момента как людей на рынке труда почти полностью заменили машины, одна лишь медицинская страховка, а точнее злоупотребление ей, если можно так выразиться, помогало Элизабет хоть как то сводить концы с концами.
– Нет, уверенно отвечал мальчик.
– Разве ты не хочешь со мной остаться?
– Хочу, ответил мальчик владычице.
Глаза девочки в этот момент наполнились горькими слезами.
– Пошли же! Нас наверняка ждут дома, я не хочу без тебя уходить, стала умолять девочка.
– Меня не ждут, ответил ей мальчик. Владычица хитро улыбнулась, подошла к мальчику, и нежно поцеловала его. В ту же секунду мальчик стал полностью терять человеческое тело, пока вовсе не превратился в манекен. Взялись они с владычицей за руку, и ушли прочь. Девочка рассердилась, и ринулась в портал сама по себе. Вернулась она домой, и стала жить обычной жизнью, что была у неё до встречи с мальчиком. А с тем мальчиком так никогда больше и не встретилась. Так и остался он в городе живых манекенов.
Сборник «Красные врата», 10 рассказов
Верну тебе молодость
В одном маленьком городке, названия которого ещё и не придумали, да и самого городка пока что в помине нет, но тем не менее, представим себе проживала одинокая пожилая пара. У них не было ни детей, ни друзей. Как так получилось, спросите вы? Ведь это кажется невозможным, но на практике всё просто - были они очень стары, и застенчивы, настолько, что порой даже друг с другом тяжело было поделиться чем-то по-настоящему важным, вольной птицей витающим в мыслях, запертой в вечной клетке черепной коробки, в потаённых уголках головного мозга, куда они никого не впускали. Однако Мистер и Миссис Смит любили друг друга. Тяжело отрицать любовь, когда за вашими плечами постепенно собирается в кучу. По всей видимости эта самая куча, должна была вероятно располагаться в огромном чёрном целлофановом пакете, где собиралась уже много лет ежегодно, сменяя другой аналогичный чёрный целлофановый пакет, и все эти пакеты, как по-волшебству, немым журавлиным клином улетали прямиком в большой жестяной контейнер для мусора, с выгравированном на нём корявым почерком, слово "прошлое". И каждый прожитый совместный год, незаметно от их самих образовывал за их спинами всё новый, и новый подобный пакет, и кажется эту цепочку уже не прервать. Кажется подобные пакеты мусора, содержащие новый совместно прожитый год будут улетать в отведённый для этого, но тем не менее незримый мусорный бак до тех пор, пока один из них не поменяет привычный маршрут по направлению к мусорной свалке на новое направление, где тело одного из стариков упакуется в гроб. Если этим телом окажется жена, то вероятно она каждый вечер приходила на могилку к супругу, зажигала длинную церковную свечку, и всё так же молчала у его могилы, как молчала при его жизни около него. В какой-то момент, дата которого уж давным-давно позабыта, они перестали даже общаться. Но они любили друг друга... Словно по привычке, в праздничные дни, старик приносил скудный букет из тринадцати хризантем, ведь это были любимые цветы его старушки, а она готовила ему на ужин его любимую пиццу с куриным мясом, под толстым слоем сыра. Жили они на две свои скудные пенсии, так что даже такие подарки были знаками внимания на вес чистого золота, однако какой-то души не хватало в них, и вся атмосфера какого бы то ни было праздника походила на клумбу усаженную искусственными цветами. Да и чувства были не так остры как раньше. Старость постепенно забирала всё то, чем была полна молодость. С каждым годом всё актуальнее становилось ощущение вечной болезни коронавирусом, напрочь отбивающий вкус и запах сперва у еды, а затем и у самой жизни, если проболеть достаточно долго, упираясь, и ни в какую не проигрывая в поединке госпоже смерти. Казалось в жизни одинокой, пожилой пары не произойдёт уже ничего нового, но однажды, старик вернулся с рынка домой в столь добром расположении духа, и таким весёлым, каким старушка-жена не видела его уж добрый десяток лет, кажется это — с момента последнего дня рождения его покойного друга, то ли с последнего повышения на работе, то ли это был его собственный день рождения, уже один бог помнит...
— Миссис Смит, дорогая, подай-ка мне шкатулку с моими сбережениями, как никогда ласково зазывал у порога Мистер Смит свою старую жену.
— Дорогая?.. Ты что, напился что ли? И опять пить идёшь, на то тебе сбережения из шкатулки? - Недовольно проворчала старушка. Но в голосе её таилось в сотню раз больше переживаний, нежели недовольства, что она озвучила...
— Да нет же, глупая, я тебе подарок сделать хочу, гордо ответил старик.
— Подарок... Чуть смутившись, взявшись за сердце, в котором что-то резко кольнуло, прошептала старушка, протягивая мужу деньги. Забрав кошелёк старик пропал из дверей так же неожиданно, как в них появился. Его не было всего два часа, но для миссис Смит за то время миновала целая вечность. В её мыслях сменяли друг друга вопрос за вопросом : с чего бы это вдруг ей подарок? Какой подарок? Это должно быть нечто съедобное, ведь она с молодости так любила тот самый маленький ресторан с деликатесами, закрывшийся тридцать лет тому назад, быть может ресторан переехал? Может старик нашёл его в другом городе, и хочет поужинать вместе раками с пивом, закрыв глаза на все "против", как в молодости, за просмотром романтического кино...
А может быть он притащит новую стиральную машинку? Ведь старая уж совсем непригодной стала, вечно из неё протекает, создавая лишний повод для мытья полов. Или может быть он купит робота уборщика? Или хотя бы робот-пылесос? Не то поясница уже концы отдаёт, здоровья ни на что не хватает, а из современной техники в доме только проклятый телевизор. А проклятый он оттого, что если пересматривать на нём матч пятидесятилетней давности, с участием Реал Мадрид, то Криштиану Роналду будет чуть ли не по комнате бегать со своим мячиком.. И каждый раз страшно, что он вот-вот что то разобьёт. Проклятые голограммы... Мысли миссис Смит перебил скрип двери. В дверях появился мистер Смит, с коробкой в форме человеческого тела.
-Ну, что стоишь старая? Беги за ножницами, отрезай скотч с коробки, да открывай подарок! Спустя минуту старушка прибежала в прихожую уже с ножницами, распаковала коробку, и замерла, то ли от изумления, то ли от страха.
— Ну, как тебе? Нравится? Теперь она всё за тебя делать будет! А ты отдохнёшь, прокомментировал Мистер Смит, разглядывая роботизированную куклу, из силикона высшего качества, точную копию Миссис Смит в её двадцать лет. Это не удивительно, ведь куклу делали по фотографии.. Так и стали они жить втроем, с куклой. Кукла готовила, убиралась, стирала... Бедная Миссис Смит каждый день ощущала себя ненужной в собственном доме. Однажды утром, проснувшись вместе с мужем, она твёрдо решила отвоевать у куклы внимание, и не придумала ничего лучше : — Дорогой, обращалась она к мужу хрипловатым, тревожным голосом, в котором чувствовалась какая-то необъяснимая дрожь... — Дорогой, на могилке наших родителей то мы давно не убирались с тобой, травой заросли небось, а они так многое для нас сделали ведь.. Свадьбу организовали нам, собственные деньги в неё вложили, ты помнишь? Дорогой, ты помнишь?
— Помню, холодно ответил старик. — Так может.. Куклу отправим на это задание? — Неуверенно предложил он.
— Что ты такое говоришь, дорогой, какую куклу? Убраться на могилке это ведь прежде всего память, давай вдвоём сходим? - С нескрываемой тревогой произнесла миссис Смит. Но Мистер Смит даже не видел её лица за своей спиной, он смотрел на куклу. Он думал только о ней, точной копии молодой Миссис Смит...
Мистер Смит так и отнекивался, и бедная Миссис Смит решила проведать родительские могилки в одиночестве. Когда она вернулась, и вошла в дом, то услышала странные звуки, похожие на стоны, доносящиеся из спальной. Она пошла на эти звуки, осторожно открыла дверь, и тут же захлопнула её от увиденного. Её обиды не было предела, она спустилась вниз вся в слезах. Кроме Мистера и Миссис Смит, из живых существ один бог знает что произошло в той комнате в её отсутствие. Но известно что произошедшее было сродни предательству. Мистер Смит даже не заметил как его жена тихо собрала свои вещи, и уехала прочь... Он до сих пор не знает где она, и как она там. И живет он совершенно один, со своей куклой, точной копией молодой Миссис Смит...
Утилизация
В далёком городе далёкого будущего жила девушка. Она была прекрасна. Столь прекрасна, что во всём городе наверняка не было ей равных в её прелести. Однако была она ровно столь же несчастна, потому что наше, человеческое понимание прекрасного не позволяло никому вокруг разглядеть в ней ту самую, настоящую красоту. Красоту, что начинается в мыслях, оборачивается намерением, и изливается в благое дело, красоту, что заключено в каждое действие, мысль и слово, красоту внутреннюю, приборов для видения которой к глубочайшему сожалению за столько лет технологического прогресса так и не изобрели... В чём же заключалась её красота? Она нисколько не обладала модельной внешностью, будучи вполне обычной среднестатистической юной девушкой, пообщавшись с которой, вы бы не услышали ничего необычного, и уж тем более отвратительного, однако огромный шрам на её милом личике отпугивал всякого потенциального собеседника, а потому девушка практически ни с кем не общалась. А если и доводилось, то разве что по какому либо социальному вопросу, и чаще всего с работниками социальных услуг. Да и тут по иронии судьбы, в последние годы, сфера обслуживания практически полностью была автоматизирована, в какой-то момент, которого уж никто и не вспомнит, так свыклось, прогресс решил что теперь в этой сфере больше не нужны живые люди, и можно обойтись одними лишь роботами. Вместе с этими роботами работала и наша героиня. Она была очень умна, и образована, но ни один работодатель не решался брать её на работу, а больше всего её увлекало решение командных задач. Вот и стала она работать в одном коллективе со своими новыми металлическими, буквально, друзьями. Но она не жаловалась. Роботы, с которыми она трудилась бок о бок были очень даже милы и добры с ней. Ещё бы, кто бы из них стал встречать её по одёжке, в отличие от окружающих людей..? Казалось, помимо отдела кадров, принявших её на работу, одни только роботы обращались к ней по имени, и вообще когда-либо заводили с ней диалог. Элизабет, так звали девушку, уже позабыла когда в последний раз разговаривала по-душам с живыми людьми, а потому на работу она вышла в весьма мрачном, подавленном настроении. Помимо этого, она очень сильно переживала. Извечная тревога, причиной которой было одновременно совершенно всё, и совсем ничего - съедала её изнутри. По профессии Элизабет была поваром. Даже при том, что среди рабочего персонала на кухне она была единственным человеком, она постоянно думала о камерах, расположенных по углам кухни, и о том самом начальстве, которого не видела в лицо, но своё шрамированное лицо от него, или от неё, кто бы то ни был, Элизабет старательно прятала. А в условиях, когда её окружали идеальные рабочие, которые к тому же не знают чувства усталости, её хрупкие ручки извечно тряслись от страха налажать, и потерять единственную работу, на которую она была способна, и куда её с горем по полам приняли за последние полгода. Тяжко выживать на пособие по безработице, в полном одиночестве. И уж никак не хотелось к этому возвращаться.
Но даже с такой тревогой в душе, она умудрилась заметить на кухне робота с горящими, красными зрачками, за место должных зелёных. Это означало только одно : робот был неисправен. И хотя это было не в её интересах, и уж тем более компетенции, ей стало интересно, что же с ним не так. Смущаясь, и переживая, она всё же решилась подойти к нему, и спросить : — Что это с тобой?
— Масло, смазывающее мои механизмы, для обеспечения стабильной работы на исходе, дружелюбно ответил металлический коллега.
— Печально, видимо это ощущение не из приятных, задумалась она вслух. Робот промолчал.
— И когда же тебе его заменят? -Подлила она.
— Это исключено, моя гарантия на исходе, заменят вероятнее всего меня целиком на данном рабочем месте, ответил робот.
Юной Элизабет стало грустно. Ей в жизни было не о ком беспокоиться помимо себя, ведь кроме себя у неё совершенно никого не было. Ни семьи, ни друзей, долгие несколько лет она провела в компании роботов-рабочих, и собственных мыслей. А интеллект роботов был хоть и всезнающим, да искусственным. Впрочем, компания-изготовитель их так и рекомендовала : роботы с искусственным интеллектом, для работы на фабриках и предприятиях. Волей-неволей Элизабет прониклась сочувствием к механическому коллеге. Однажды, во время перерыва, подобрав удобный момент, она так и спросила у робота : известно ли ему, что такое сочувствие. На что робот ответил, что сочувствие — это выученное качество человека, позволяющее ему проецировать чужие переживания на собственные ощущения.
— Верно, заключила Элизабет. А ты мне сочувствуешь..? — Волнительно прошептала Элизабет.
— Роботы это имитация жизни, следовательно я лишь могу имитировать сочувствие, заключил робот. Элизабет стало любопытно. Днями напролёт она стала общаться со своим железным другом, задавая ему бесконечные вопросы, в свободное от работы время, если таковое находилось. Неизвестно что по этому поводу думал робот, но Элизабет к нему привязалась, как привязывается живое существо к другому живому существу. Так наблюдатели заметили, что грани между человеческим и искусственным сознанием стирал не только технологический прогресс. Но продолжали молча наблюдать. Длилось это довольно долго, годами. За это время в жизни Элизабет ничего не изменилось. Разве что теперь ей всегда было с кем поговорить "по-душам", хотя вряд ли некто допустил бы хотя бы в мыслях что общение с роботом есть общение с воодушевлённым предметом. Со стороны это воспринимали скорее как если бы человек разговаривал только с телевизором, или радио. Некоторые даже над этим насмехались. И чем больше над Элизабет насмехались, тем пуще крепчала её дружба с механическим коллегой. У робота не было ни пола, ни такого понятия возраста, которое можно было бы сопоставить с человеческим, ни настоящих органов чувств, лишь датчики за место них, но как будто бы за его стальной плотью скрывалась душа. Так, например, когда Элизабет случайно поранилась ножом на кухне, робот заботливо приволок откуда-то флакон перекиси водорода, и бинты. И столь же заботливо обработал рану юной поварихи. Элизабет чувствовала себя счастливее от той заботы, которой её внезапно окружили. Робот уделял ей больше всего внимания, по той простой причине, что сама Элизабет чаще всего давала обратную связь. Роботы это программы, а программам свойственна обработка данных, соответственно активнее всего такая программа будет работать там, где есть что обрабатывать. Но Элизабет была далека от этой темы, и никогда не воспринимала добро как должное, ибо так научила жизнь. В нашей современной жизни проще дождаться помощи от программ, и роботов, нежели от живых людей, полагала Элизабет. И ведь не зря..
Всякий раз она ранилась ножом снова, и снова, рассчитывая лишь на дружескую помощь в лице коллеги-робота, и небольшую страховку. Не то чтобы она была такой неряхой, однако с момента как людей на рынке труда почти полностью заменили машины, одна лишь медицинская страховка, а точнее злоупотребление ей, если можно так выразиться, помогало Элизабет хоть как то сводить концы с концами.
