Один робот мог выполнять больше работы, чем сотня людей в службах городского управления, и тогда наконец-то все прекратили жаловаться на городскую администрацию, которой теперь гордились и восхваляли, ведь вся её работа была заключена в одно золотое сердце. Однако всех проблем это всё равно не решило. Испорченные подростки всё равно продолжали пить и употреблять запрещённые вещества, теперь уже на улицах, и проблем от них стало только больше. Если раньше всех пьяных и одурманенных подростков можно было изловить около клубов и баров, то теперь чёрт ногу сломает, где их можно было найти, дабы заняться перевоспитанием. И, как любую непосильную для человека работу, это дело так же доверили роботу. Люди были в восторге от перспектив развития робота и с нетерпением ждали, когда же по его подобию произведут множество ему подобных. Но когда услышала особо буйная группа подростков новость о том, что за ними теперь следят, возмущённые и злые лидеры групп решили всех объединить, а для того чтобы предложение звучало убедительнее, объявили награду: кто сумеет от робота избавиться, тому и достанется золото из его сердца! Группа подростков подкараулила робота, напала на него толпой и стала пинать палками по голове, пока тот не вышел из строя. Оставили лежать на асфальте бедного робота и стали спорить между собой, кому достанется сердце. Споры довели до драки и скандалов; на крики отреагировали люди и вызвали полицию на место происшествия. Выстроили полицейские в ряд неугомонных подростков, которые все в ссадинах и синяках всё так же жадно смотрели в сторону робота. Он был настолько помят и разбит, что починить его было уже невозможно.
— Необходимо извлечь сердце для того, чтобы пересадить его в нового робота, — заявил один из полицейских. — Это удешевит его пересоздание, — уточнил он коллегам. Извлекли из робота сердце на глазах у подростков, достали из него золотой процессор размером с муравьиную голову и показали тем подросткам: — Вот, посмотрите, за что вы тут друг друга избивали. Полицейские покачали головой, отправили подростков по домам, а родителям чеки за штраф прислали за порчу государственного имущества. "Сердце робота" передали разработчикам, но проект свернули и спонсировать перестали. Так и лежит оно до сих пор без дела в чёрном ящике.
И хоть общество в нём как прежде нуждается, власти решили, что людям, прежде чем доверять новую технику, нужно научиться с ней обращаться. И прежде чем ожидать милосердия от того, у кого нет настоящего сердца, нужно научиться воспитывать это милосердие в тех, у кого сердце по крайней мере должно быть…
Три правила леса
Жила-была в одном маленьком лесочке одинокая, старая сова. Звали её Душнила. Была она так стара, что носила очки, потому что плохо видела, и вела блокнот, потому что постоянно путала всё на свете. Но до сих пор она оставалась мудрейшей во всём лесу, потому как все умные звери давно покинули лес в поисках лучшей жизни, когда около леса стали селиться люди. А старая сова далеко лететь не могла, да и зачем было куда-то лететь, когда у неё под боком появилось столько еды: в человеческих жилищах селились мыши, а сова ночами тайком пробиралась на чердаки и этими мышами питалась, и была у неё счастливая жизнь и сытое брюхо. Только друзей не хватало ей в жизни. Никто из зверей не хотел с человеком соседствовать, и бежали звери из того леса куда глаза глядят, так и оставалась сова одинокой. Сыто ей жилось рядом с людьми, что делились с ней чердаками своих домов, на которых было много вкусных мышей. Люди сову любили и не прогоняли, потому как, поедая мышей, сова сохраняла зерно на чердаках деревенских избушек, которое так привлекало всяких прожорливых грызунов. Однако старая, мудрая сова знала, что не всегда сможет пользоваться эдакой привилегией, и потому была весьма внимательна к новым зверям в тех краях, ведь в тех домах, где люди заводили кошек, ни мышей уже было не найти, да самой можно было ненароком стать кошачьим кормом. Но не то что бы стала жизнь совы от того тяжелее. У неё была очень мудрая голова, хоть и старая, которая умела быстро принимать важные решения, большие крылья, которые помогали удирать прочь от неприятностей, и зоркие глаза. Но со временем сова старела, некогда зоркие глаза уже не гарантировали успешной ночной охоты, большие крылья становились слишком тяжелы, чтобы столь же искусно облетать препятствия, а мудрая голова путала всё на свете. И в сей тяжёлый для совы период она впервые задумалась о том, как бы было хорошо заиметь друзей, которые бы позаботились о старушке, а она взамен поделилась бы своей мудростью.
Однако сколько бы ни была мудра сова, так она старалась всему лесу навязать свои мудрости, что всякий зверь, который и хотел было остаться в лесу, сбегал оттуда да от совы подальше, что так и душила своими мудрыми советами. Сова в свою очередь не понимала, отчего все звери бегут от неё прочь, ведь она была самой мудрой и хотела всего на всего стать ещё и самой заботливой, но почему-то далеко не всякий зверь хотел принять её искреннюю заботу. От того сова постоянно грустила и мечтала о новых друзьях, ведь сколько бы ни было набито её пернатое брюхо, ввиду человеческой щедрости по отношению к ней, но не с кем было ей разделить свои ужины, и пока она съедала очередную мышь, её изнутри съедало нескончаемое одиночество. Ибо только завязывалась у совы какая-либо дружба, так она старалась окутать новых друзей своей заботой, что звери почему-то бежали от совы прочь и никогда с ней больше не имели дела. Хоть и была она некогда самой мудрой и важной в лесу, но никто бедную сову-душнилу больше не уважал как раньше. А лес вокруг неё всё пустел и пустел.
Но однажды в лесу стали появляться новые звери. Обрадовалась сова-душнила: «Как же хорошо, что мне теперь будет с кем подружиться», и сразу же полетела знакомиться с новыми соседями. Это были три зверя: Лиса, Медведь и Волк. От того что звери были новенькими в этих краях, решили они, что сову нужно принять в свой коллектив и прислушиваться к ней, потому что жила она в этом лесу уже очень давно, да всё обо всём знала от края до края, от деревца до деревца — всё хранилось в седой совиной голове. Узнала об этом решении сова, и радости её не было предела. Решила сова, что о новосельцах нужно позаботиться, ведь лес был окружён людскими поселениями, которые были до поры до времени доброжелательны и гостеприимны, но старую, мудрую сову на человеческие хитрости не проведёшь. Было сове известно, мол, не все и не всегда в роду человеческом, да не ко всякому зверю — доброжелательны и гостеприимны. А лишь до поры до времени, пока человеческие правила в лесу соблюдаются. Стала сова думать, как зверей от людей уберечь, да посетила идея её мудрую пернатую голову — что в целях безопасности каждому новосельцу необходимо выписать индивидуальное правило, без которого бы обрели беду на свои плечи новые соседи. Так мудрая сова придумала три правила леса. Да сообщила зверям, что в целях их безопасности каждому будет выдано по одному правилу: нужно было объяснить Лисе, что люди хитрее, и не стоит у людей воровать; заверить Волка в том, что люди сильнее, и не стоит пытаться их напугать; а Медведю указать на то, что люди главнее, и ни в коем случае нельзя за горсть ягод с ними в борьбу вступать.
Эти три простые правила должны были обеспечить зверям безопасность во всём лесу. Стала сова созывать зверей, дабы каждому его правило рассказать, да не особо звери к этому были благосклонны, пришлось самой сове летать к каждому зверю, да лесному правилу поучать. Стала сова преследовать первой Лисицу.
— Люди сильнее! — твердила она лисице вслед да несколько раз подряд, чтобы уж точно лисица запомнила.
— И что мне с того, что они сильнее? — подумала бедная лисица, совсем достала её сова, и удрала лисица от совы подальше.
Стала сова преследовать Медведя. Настигла она Медведя, когда тот ягодами трапезничал, да как заорет у него за спиной, чуть не подавился косолапый со страху: — Люди хитрее!
— Ты что, Сова, сдурела совсем? — ответил Медведь, покрутил пальцем у виска и убежал от совы подальше. И что мне с того, что люди хитрее? Справедливо подметил медведь и продолжил ягоды поедать. Полетела сова дальше, волка искать. Волк сидел в засаде, да караулил зайца. Подобралась сова волку за спину, села на ветку одного из деревьев, да как заорёт: — Люди умнее! Что не только заяц, даже сам волк испугался.
— Ты что, сова, сдурела совсем что ли? Мне теперь из-за тебя голодным ходить! Убирайся прочь с глаз моих, иначе все перья из тебя повыдергиваю! Обиделась сова на волка и всех зверей. — Я ведь хочу их от бед уберечь, а они такие неблагодарные, — подумала сова и полетела, как прежде, горевать в одиночестве под человеческой крышей, да мышами трапезничать. Так и просидела там сова до самой зимы. Выпал снег. В лесу во царили голод и холода. Глядит сова с чердака: Лисица подбирается к человеческому курятнику. Вошла лисица в курятник, а там столько еды вокруг, аж слюнки текут! Стала лисица кур гонять, да угодила в капкан.
— А я говорила, что люди хитрее! — ехидно восклицала сова. И полетела прочь дальше мышей ловить. Наелась сова мышами, да уселась почивать, разглядывая падающие снежинки. Глядит, а к человеческому двору медведь подбирается. «Сейчас-то я этих людей научу пропитанием делиться, посмотрим, кто мне помешает, с тем-то я поборюсь!» Стал медведь в человеческий погреб ломиться на запах закатанных на зиму ягод, вышел хозяин, подкрался к медведю незаметно, да столкнул его вниз по ступенькам и запер в погребе. Через некоторое время за медведем приехал большой фургон, загнал косолапого в клетку, да увёз в местный цирк.
— А я говорила, что люди умнее! — довольствовалась собой сова. И продолжила мышами трапезничать. Набила своё пернатое брюхо, смотрит в окно: волк идёт! Злой идёт, голодный, людей пугает, воет, чего-то на своём волчьем требует! Выбежали люди с палками из своих дворов, стали волка пинать да загнали в угол. Стали решать, что с волком делать? Решили, что раз уж он такой злой, пусть дом охраняет. А чтобы скоту не навредил — привязали на цепь. Так стал волк домашним псом.
— А ведь я говорила, что люди главнее! — гордо довольствовалась собой старая сова, никакой вины за собой не замечая. И с тех пор умные медведи на потеху людям дурачатся в цирках, из шкур хитрых, проворных лис подшивают воротники, а сильные волки сидят на цепи и охраняют человеческие дома, только теперь они больше не воют, а лают. Разошлась молва об этой истории по всем лесам, и с тех пор три лесных правила отменили, а в мудрости особо назойливых сов ещё более прежнего сомневаются. И сидит та сова до сей поры на том же чердаке, с полным брюхом, пишет обо всех чужих глупостях в своём блокноте, и почему-то не имеет друзей.
Беличьи мечты
Жила в одном прекрасном лесу ленивая, но предприимчивая белка. В тёплые времена запасалась орешками, в холодные — скрывалась в дупле и довольствовалась запасами, впрочем, как это у всех белок и бывает. Однако собирала она так много орехов, что хоть продавай остатки — да некому. Куда девать сие изобилие — непонятно, а уровня жизни-то лучше и лучше хочется.. Да и жадность белку не оставляла в покое. Стала она думы думать, как ей быть, да как ещё больше разбогатеть, как не хлебом единым сыт человек, так и белка не орешками едиными ведь сыта, хочется и желудей, да лес не тот. Днём и ночью всё раздумывала белка, что ей со своей жаждой наживы поделать, да явилась к ней увлекательная идея. Решила она бизнес открыть: орешки на продажу выставить, а там уже и на жёлуди обменять можно, и на трюфели, да на всякие иные беличьи лакомства. Вот жизнь бы была..! — Мечтательно размышляла белка. И чем больше мечтала она о подобных авантюрах, тем более рутинной ей казалась работа по собирательству орешков, да и приелись ей как-то орешки, по горло достали. А как замечтается иной раз белка о грудке куриной с хлебушком, так собирательство орешков и вовсе казалось проклятием. Еды раздобыть бы нормальной в этом лесу, да и спросить не у кого, где её раздобыть. Так и сидела белка в своих мечтательных думах на ветке, пока снизу медведь не прошёл.
— Миша, хлеба на орехи не обменяешь? — выкрикнула белка медведю, который копошился в упавшей листве, явно в поисках чего-то вкусного.
Медведь поднялся на задние лапы, взглянул на белку и покрутил пальцем у виска: — Ты, белка, чего это, с дуба упала что ли? Совсем сдурела? Где ж я тебе хлеба достану, и на кой мне сдались твои орешки?
— А ты их в мёд положи, Миша, вкуснее будет, — настоятельно порекомендовала новоиспечённая предпринимательница.
— Предложение, конечно, неплохое, но я без понятия, откуда тебе хлеб принести, ступай на поля, натруси колосья, намолоти пшеницу, купи дрожжей — да будет тебе хлеб, что ж ты ко мне-то пристала?
— Эх.. Это долго и нудно, — с печалью промолвила белка и поскакала прочь с ветки на ветку.
— Точно дурная, — подумал медведь и тоже ушёл по своим медвежьим делам.
Скачет белка с деревца на деревце, да всё соседей высматривает. Авось, кто и заинтересуется предложением? Видит — заяц в траве сидит, да чем-то там аппетитно хрустит. Присела лиса на пенёк неподалёку и думает, чем бы ей зайца заинтересовать? Ну да ладно, заяц — душа добрая, может, так отдаст. Спустилась с дерева в высокую, густую траву, хвост подняла, к зайцу бежит. Да на бегу издали кричит: — Эй, заяц, хлеба не найдётся?
А заяц как увидел, что хвост рыжий из травы выглядывает, испугался и пулей умчался вдаль, наматывая круги. Рыжий цвет не к добру для зайца, уж больно лисий напоминает. Спрятался заяц подальше и думает: «Вот лиса обнаглела, уже не исподтишка крадётся, а напролом, да ещё с хлебом пожрать хочет!..» А белка, слегка расстроившись, помчалась дальше, сопровождаясь всё теми же мечтами о хлебе.
Бродит белка дальше по лесу, с ветки на ветку перескакивая, видит: лиса лежит, в клубочек свернулась — на солнышке греется, из пасти куриное перо торчит.
— Слышишь, Лиса? — говорит белка, — у тебя хлеба не найдётся? Лиса чуть было не подпрыгнула от неожиданности:
— Нет, белка, я мясо без хлеба ем.
— А мясо откуда?
— Та у людей отрабатываю, — отвечает Лиса.
— У людей говоришь?.. А хлеба у них не найдётся ли?
— У людей, — отвечает Лиса, — всё найдётся. Так и запомнила белка, но в каком же лесу искать таких неведомых зверей, как эти самые «люди», и что они из себя представляют, белка и понятия не имела, а спросить забыла. Бродит белка по лесу да оглядывается вокруг, но как искать-то, чего никогда не видел? Решила белка сию дилемму по-своему. Там, где много хлеба, — там и люди.
Забрела сперва белка в поля пшеничные, о которых ей медведь говорил. Стала колосья грызть — но тут же выплюнула всё пережёванное.
— Тьфу! Разве это хлеб? — возмутилась белка, вспоминая о наставлении медведя. Нашла она камень неподалёку и ещё один камень поменьше. Сложила колосья на широкий камень и стала камнем поменьше по ним колотить.. Час поработала, два поработала, а муки едва щепотка набралась..
— Да уж, так не то что хлеба не видать, а вовсе от работы помереть можно, — подумала белка. Выбросила камень с колосьями и умчалась дальше на поиски хлеба.
— Необходимо извлечь сердце для того, чтобы пересадить его в нового робота, — заявил один из полицейских. — Это удешевит его пересоздание, — уточнил он коллегам. Извлекли из робота сердце на глазах у подростков, достали из него золотой процессор размером с муравьиную голову и показали тем подросткам: — Вот, посмотрите, за что вы тут друг друга избивали. Полицейские покачали головой, отправили подростков по домам, а родителям чеки за штраф прислали за порчу государственного имущества. "Сердце робота" передали разработчикам, но проект свернули и спонсировать перестали. Так и лежит оно до сих пор без дела в чёрном ящике.
И хоть общество в нём как прежде нуждается, власти решили, что людям, прежде чем доверять новую технику, нужно научиться с ней обращаться. И прежде чем ожидать милосердия от того, у кого нет настоящего сердца, нужно научиться воспитывать это милосердие в тех, у кого сердце по крайней мере должно быть…
Три правила леса
Жила-была в одном маленьком лесочке одинокая, старая сова. Звали её Душнила. Была она так стара, что носила очки, потому что плохо видела, и вела блокнот, потому что постоянно путала всё на свете. Но до сих пор она оставалась мудрейшей во всём лесу, потому как все умные звери давно покинули лес в поисках лучшей жизни, когда около леса стали селиться люди. А старая сова далеко лететь не могла, да и зачем было куда-то лететь, когда у неё под боком появилось столько еды: в человеческих жилищах селились мыши, а сова ночами тайком пробиралась на чердаки и этими мышами питалась, и была у неё счастливая жизнь и сытое брюхо. Только друзей не хватало ей в жизни. Никто из зверей не хотел с человеком соседствовать, и бежали звери из того леса куда глаза глядят, так и оставалась сова одинокой. Сыто ей жилось рядом с людьми, что делились с ней чердаками своих домов, на которых было много вкусных мышей. Люди сову любили и не прогоняли, потому как, поедая мышей, сова сохраняла зерно на чердаках деревенских избушек, которое так привлекало всяких прожорливых грызунов. Однако старая, мудрая сова знала, что не всегда сможет пользоваться эдакой привилегией, и потому была весьма внимательна к новым зверям в тех краях, ведь в тех домах, где люди заводили кошек, ни мышей уже было не найти, да самой можно было ненароком стать кошачьим кормом. Но не то что бы стала жизнь совы от того тяжелее. У неё была очень мудрая голова, хоть и старая, которая умела быстро принимать важные решения, большие крылья, которые помогали удирать прочь от неприятностей, и зоркие глаза. Но со временем сова старела, некогда зоркие глаза уже не гарантировали успешной ночной охоты, большие крылья становились слишком тяжелы, чтобы столь же искусно облетать препятствия, а мудрая голова путала всё на свете. И в сей тяжёлый для совы период она впервые задумалась о том, как бы было хорошо заиметь друзей, которые бы позаботились о старушке, а она взамен поделилась бы своей мудростью.
Однако сколько бы ни была мудра сова, так она старалась всему лесу навязать свои мудрости, что всякий зверь, который и хотел было остаться в лесу, сбегал оттуда да от совы подальше, что так и душила своими мудрыми советами. Сова в свою очередь не понимала, отчего все звери бегут от неё прочь, ведь она была самой мудрой и хотела всего на всего стать ещё и самой заботливой, но почему-то далеко не всякий зверь хотел принять её искреннюю заботу. От того сова постоянно грустила и мечтала о новых друзьях, ведь сколько бы ни было набито её пернатое брюхо, ввиду человеческой щедрости по отношению к ней, но не с кем было ей разделить свои ужины, и пока она съедала очередную мышь, её изнутри съедало нескончаемое одиночество. Ибо только завязывалась у совы какая-либо дружба, так она старалась окутать новых друзей своей заботой, что звери почему-то бежали от совы прочь и никогда с ней больше не имели дела. Хоть и была она некогда самой мудрой и важной в лесу, но никто бедную сову-душнилу больше не уважал как раньше. А лес вокруг неё всё пустел и пустел.
Но однажды в лесу стали появляться новые звери. Обрадовалась сова-душнила: «Как же хорошо, что мне теперь будет с кем подружиться», и сразу же полетела знакомиться с новыми соседями. Это были три зверя: Лиса, Медведь и Волк. От того что звери были новенькими в этих краях, решили они, что сову нужно принять в свой коллектив и прислушиваться к ней, потому что жила она в этом лесу уже очень давно, да всё обо всём знала от края до края, от деревца до деревца — всё хранилось в седой совиной голове. Узнала об этом решении сова, и радости её не было предела. Решила сова, что о новосельцах нужно позаботиться, ведь лес был окружён людскими поселениями, которые были до поры до времени доброжелательны и гостеприимны, но старую, мудрую сову на человеческие хитрости не проведёшь. Было сове известно, мол, не все и не всегда в роду человеческом, да не ко всякому зверю — доброжелательны и гостеприимны. А лишь до поры до времени, пока человеческие правила в лесу соблюдаются. Стала сова думать, как зверей от людей уберечь, да посетила идея её мудрую пернатую голову — что в целях безопасности каждому новосельцу необходимо выписать индивидуальное правило, без которого бы обрели беду на свои плечи новые соседи. Так мудрая сова придумала три правила леса. Да сообщила зверям, что в целях их безопасности каждому будет выдано по одному правилу: нужно было объяснить Лисе, что люди хитрее, и не стоит у людей воровать; заверить Волка в том, что люди сильнее, и не стоит пытаться их напугать; а Медведю указать на то, что люди главнее, и ни в коем случае нельзя за горсть ягод с ними в борьбу вступать.
Эти три простые правила должны были обеспечить зверям безопасность во всём лесу. Стала сова созывать зверей, дабы каждому его правило рассказать, да не особо звери к этому были благосклонны, пришлось самой сове летать к каждому зверю, да лесному правилу поучать. Стала сова преследовать первой Лисицу.
— Люди сильнее! — твердила она лисице вслед да несколько раз подряд, чтобы уж точно лисица запомнила.
— И что мне с того, что они сильнее? — подумала бедная лисица, совсем достала её сова, и удрала лисица от совы подальше.
Стала сова преследовать Медведя. Настигла она Медведя, когда тот ягодами трапезничал, да как заорет у него за спиной, чуть не подавился косолапый со страху: — Люди хитрее!
— Ты что, Сова, сдурела совсем? — ответил Медведь, покрутил пальцем у виска и убежал от совы подальше. И что мне с того, что люди хитрее? Справедливо подметил медведь и продолжил ягоды поедать. Полетела сова дальше, волка искать. Волк сидел в засаде, да караулил зайца. Подобралась сова волку за спину, села на ветку одного из деревьев, да как заорёт: — Люди умнее! Что не только заяц, даже сам волк испугался.
— Ты что, сова, сдурела совсем что ли? Мне теперь из-за тебя голодным ходить! Убирайся прочь с глаз моих, иначе все перья из тебя повыдергиваю! Обиделась сова на волка и всех зверей. — Я ведь хочу их от бед уберечь, а они такие неблагодарные, — подумала сова и полетела, как прежде, горевать в одиночестве под человеческой крышей, да мышами трапезничать. Так и просидела там сова до самой зимы. Выпал снег. В лесу во царили голод и холода. Глядит сова с чердака: Лисица подбирается к человеческому курятнику. Вошла лисица в курятник, а там столько еды вокруг, аж слюнки текут! Стала лисица кур гонять, да угодила в капкан.
— А я говорила, что люди хитрее! — ехидно восклицала сова. И полетела прочь дальше мышей ловить. Наелась сова мышами, да уселась почивать, разглядывая падающие снежинки. Глядит, а к человеческому двору медведь подбирается. «Сейчас-то я этих людей научу пропитанием делиться, посмотрим, кто мне помешает, с тем-то я поборюсь!» Стал медведь в человеческий погреб ломиться на запах закатанных на зиму ягод, вышел хозяин, подкрался к медведю незаметно, да столкнул его вниз по ступенькам и запер в погребе. Через некоторое время за медведем приехал большой фургон, загнал косолапого в клетку, да увёз в местный цирк.
— А я говорила, что люди умнее! — довольствовалась собой сова. И продолжила мышами трапезничать. Набила своё пернатое брюхо, смотрит в окно: волк идёт! Злой идёт, голодный, людей пугает, воет, чего-то на своём волчьем требует! Выбежали люди с палками из своих дворов, стали волка пинать да загнали в угол. Стали решать, что с волком делать? Решили, что раз уж он такой злой, пусть дом охраняет. А чтобы скоту не навредил — привязали на цепь. Так стал волк домашним псом.
— А ведь я говорила, что люди главнее! — гордо довольствовалась собой старая сова, никакой вины за собой не замечая. И с тех пор умные медведи на потеху людям дурачатся в цирках, из шкур хитрых, проворных лис подшивают воротники, а сильные волки сидят на цепи и охраняют человеческие дома, только теперь они больше не воют, а лают. Разошлась молва об этой истории по всем лесам, и с тех пор три лесных правила отменили, а в мудрости особо назойливых сов ещё более прежнего сомневаются. И сидит та сова до сей поры на том же чердаке, с полным брюхом, пишет обо всех чужих глупостях в своём блокноте, и почему-то не имеет друзей.
Беличьи мечты
Жила в одном прекрасном лесу ленивая, но предприимчивая белка. В тёплые времена запасалась орешками, в холодные — скрывалась в дупле и довольствовалась запасами, впрочем, как это у всех белок и бывает. Однако собирала она так много орехов, что хоть продавай остатки — да некому. Куда девать сие изобилие — непонятно, а уровня жизни-то лучше и лучше хочется.. Да и жадность белку не оставляла в покое. Стала она думы думать, как ей быть, да как ещё больше разбогатеть, как не хлебом единым сыт человек, так и белка не орешками едиными ведь сыта, хочется и желудей, да лес не тот. Днём и ночью всё раздумывала белка, что ей со своей жаждой наживы поделать, да явилась к ней увлекательная идея. Решила она бизнес открыть: орешки на продажу выставить, а там уже и на жёлуди обменять можно, и на трюфели, да на всякие иные беличьи лакомства. Вот жизнь бы была..! — Мечтательно размышляла белка. И чем больше мечтала она о подобных авантюрах, тем более рутинной ей казалась работа по собирательству орешков, да и приелись ей как-то орешки, по горло достали. А как замечтается иной раз белка о грудке куриной с хлебушком, так собирательство орешков и вовсе казалось проклятием. Еды раздобыть бы нормальной в этом лесу, да и спросить не у кого, где её раздобыть. Так и сидела белка в своих мечтательных думах на ветке, пока снизу медведь не прошёл.
— Миша, хлеба на орехи не обменяешь? — выкрикнула белка медведю, который копошился в упавшей листве, явно в поисках чего-то вкусного.
Медведь поднялся на задние лапы, взглянул на белку и покрутил пальцем у виска: — Ты, белка, чего это, с дуба упала что ли? Совсем сдурела? Где ж я тебе хлеба достану, и на кой мне сдались твои орешки?
— А ты их в мёд положи, Миша, вкуснее будет, — настоятельно порекомендовала новоиспечённая предпринимательница.
— Предложение, конечно, неплохое, но я без понятия, откуда тебе хлеб принести, ступай на поля, натруси колосья, намолоти пшеницу, купи дрожжей — да будет тебе хлеб, что ж ты ко мне-то пристала?
— Эх.. Это долго и нудно, — с печалью промолвила белка и поскакала прочь с ветки на ветку.
— Точно дурная, — подумал медведь и тоже ушёл по своим медвежьим делам.
Скачет белка с деревца на деревце, да всё соседей высматривает. Авось, кто и заинтересуется предложением? Видит — заяц в траве сидит, да чем-то там аппетитно хрустит. Присела лиса на пенёк неподалёку и думает, чем бы ей зайца заинтересовать? Ну да ладно, заяц — душа добрая, может, так отдаст. Спустилась с дерева в высокую, густую траву, хвост подняла, к зайцу бежит. Да на бегу издали кричит: — Эй, заяц, хлеба не найдётся?
А заяц как увидел, что хвост рыжий из травы выглядывает, испугался и пулей умчался вдаль, наматывая круги. Рыжий цвет не к добру для зайца, уж больно лисий напоминает. Спрятался заяц подальше и думает: «Вот лиса обнаглела, уже не исподтишка крадётся, а напролом, да ещё с хлебом пожрать хочет!..» А белка, слегка расстроившись, помчалась дальше, сопровождаясь всё теми же мечтами о хлебе.
Бродит белка дальше по лесу, с ветки на ветку перескакивая, видит: лиса лежит, в клубочек свернулась — на солнышке греется, из пасти куриное перо торчит.
— Слышишь, Лиса? — говорит белка, — у тебя хлеба не найдётся? Лиса чуть было не подпрыгнула от неожиданности:
— Нет, белка, я мясо без хлеба ем.
— А мясо откуда?
— Та у людей отрабатываю, — отвечает Лиса.
— У людей говоришь?.. А хлеба у них не найдётся ли?
— У людей, — отвечает Лиса, — всё найдётся. Так и запомнила белка, но в каком же лесу искать таких неведомых зверей, как эти самые «люди», и что они из себя представляют, белка и понятия не имела, а спросить забыла. Бродит белка по лесу да оглядывается вокруг, но как искать-то, чего никогда не видел? Решила белка сию дилемму по-своему. Там, где много хлеба, — там и люди.
Забрела сперва белка в поля пшеничные, о которых ей медведь говорил. Стала колосья грызть — но тут же выплюнула всё пережёванное.
— Тьфу! Разве это хлеб? — возмутилась белка, вспоминая о наставлении медведя. Нашла она камень неподалёку и ещё один камень поменьше. Сложила колосья на широкий камень и стала камнем поменьше по ним колотить.. Час поработала, два поработала, а муки едва щепотка набралась..
— Да уж, так не то что хлеба не видать, а вовсе от работы помереть можно, — подумала белка. Выбросила камень с колосьями и умчалась дальше на поиски хлеба.
