Долго бродила по лесу разными тропами, совсем запуталась, да сама не поняла, как угодила в человеческие поселения. Смотрит по сторонам да удивляется: вокруг так мало деревьев, да и животные совсем другие. Оглянулась по сторонам, видит: одно из таких животных лежит, по всей видимости, около собственного домика и что-то аппетитно жуёт.
— Ты кто? — спросила белка, подобравшись поближе.
— Я пёс, — отвечает животное, продолжая пережёвывать пищу.
— А что это там у тебя в тарелке, пёс?
— Что, что.. Хлеб, — уныло отвечает пёс, а сам думает: «Вот бы сейчас кусок мяса, да белку жалко…» Глядит на неё исподлобья: приставучая, глупая, сразу видно — не цивилизованная.
— А ты, пёс, откуда хлеба достал? Колосья небось колотил? Пёс чуть было не подавился со смеху.
— Ты чего, белка, дурная что ли? — отвечает пёс. — Я это на людей работаю, дом охраняю, вот они меня хлебом и кормят, — заявляет он белке, а сам всё о мясе думает, да белку, блин, жалко.. Мало того что не цивилизованная, вон, ещё и дурная.
— Так вот оно как оказывается! Нужно устроиться к людям на работу, и я смогу, как и ты, получать взамен хлеб?
— Ну, наверное, — отвечает пёс. — Только я ни разу не видел белок в хозяйстве. Я вот могу дом охранять, а ты..? Даже не знаю, чего посоветовать.. Ну, ты попробуй, авось, примут тебя в человеческое хозяйство…
Выслушала белка своё первое объявление о работе, да стала искать открытую вакансию. Бродит по человеческому двору, ищет, куда податься, так и встретила человека. Увидал человек белку, да понравилась она ему так, что захотелось себе оставить. Стал он манить её орешками: «Ну, думает белка, на первый раз и орешки сойдут». Подошла к человеку, стала грызть орешки на его ладони, а тот как схватит её, да запрет в клетку. Оглядывается она в клетке, в одном углу так же что-то наподобие собачьей миски лежит, а в другом углу колесо. Думает: «Ну вот, видимо, таково моё рабочее место». Так и крутится та белка в колесе на потеху человеку, а он её всё орешками да орешками кормит. А выбраться из клетки уже никак. Так теперь живёт белка в своей клетке, грызёт всё те же орешки и мечтает о том же хлебе. А всё потому, что с дурной головой мечты остаются мечтами и ни к чему хорошему не приводят…
Пандемия
Дело было не так давно в современной Азии. Зародилась некая зараза в виде короны, которую можно было разглядеть, глядя на сию заразу под микроскопом. Плодилась корона, да всё пыталась всех вокруг короновать. Однако сия коронация вовсе ничего хорошего не сулила, не говоря уже о власти, а напротив: всякий заражённый человек делился с вирусом властью над собственным иммунитетом. Так болезнь и назвали: коронавирус. Странные были последствия у болезни… Вместе с иммунитетом она неким наглым образом отнимала у людей и обоняние, и вкус. Казалось, будто вирус пытается отнять у людей основные радости жизни, и штамм за штаммом ставит своей целью отнять как можно больше. Заведения стали закрываться на карантин. Люди оставались без работы, учёбы и развлечений. А некоторые из них, чей иммунитет оказывался слишком слаб перед лицом болезни, либо погибали, либо становились заложниками больничных коек, оснащённых аппаратами искусственной вентиляции лёгких, и подолгу жили, лёжа в одном и том же месте, без уверенности в том, смогут ли когда-то снова вдохнуть свежего воздуха собственной грудью. Хуже всего приходилось болезненным пожилым. Корону поначалу даже так и прозвали «болезнью стариков», потому как они были больше всего уязвимы к нападкам вируса и тяжелее всех его переносили. Однако сие название было отнюдь не самым правильным, ибо на деле болезнь не щадила никого: молод ты или стар, богат или беден — каждый рисковал своим здоровьем под нападками эпидемии, каких свет не видывал уже довольно давно. Всё в мире остановилось: и хорошее, и плохое, и экономическое развитие, и войны, и санкции, и содружества. Экономику словно парализовало, а до политики как-то не было дела. Люди и власти были заняты спасением своих народов. Не было дела ни до споров, ни до санкций, ни до ненависти на национальной почве.
Даже когда болезнь слегка ослабла, власти стран предусмотрительно отнеслись к возможным последствиям её новых буйств, и для того чтобы хоть как-то их минимизировать, стали вводить различного рода ограничительные меры и делиться друг с другом средствами по борьбе с эпидемией. Ведь самое страшное было даже не в самой болезни, по большей части лишь сулящей оставить еду без вкуса, а цветы и парфюм без запаха… Самое страшное заключалось в масштабности эпидемии, ибо болел весь мир, да так, что даже глобусы стали символично изображать в медицинских защитных масках. Да и что уж скрывать, смертей болезнь принесла тоже немало; для современного уровня медицины это были огромные потери, но больше всего своей жизнью и здоровьем рисковали врачи, которые ежедневно ухаживали за больными и, в отличие от стариков, которые могли спрятаться от вируса за стенами своих домов, врачам приходилось сталкиваться с ним ежедневно лицом к лицу. Что ж поделать, есть такая работа — спасать чужие жизни, рискуя своей.
И так и сяк эпидемия пыталась захватить весь мир и подчинить своей воле. А весь мир объединялся против эпидемии. Штаммы осложняли переносимость болезни, а сам вирус всё продолжал разделять и отдалять друг от друга целые страны и отдельных людей. Но люди не стали идти на поводу у болезни. Они напротив сплотились воедино и всем миром стали совершенствовать современную медицину. Впервые за долгое время вся земля сплотилась против единого врага в лице вируса. И пусть они теряли обоняние и вкус, но зато обретали единство, которого в обычное время было так тяжело добиться. День и ночь учёные и врачи боролись с последствиями эпидемии и искали выход из ситуации, пока не открыли для себя некий целительный спутник, который манил за собой в прежние времена, где не было ни вируса, ни карантина, ни безработицы. Так его и назвали — «Спутник V». И стал спутник не только переломным моментом в борьбе с эпидемией, но и гордостью отечественной медицины, в которую долгое время никто не верил. И послали спутник вдоль и вширь всего отечества, и когда убедились в его эффективности — отправили за рубеж, чтобы другие страны тоже смогли пережить и побороть эпидемию. Много было этих стран, да не все помнят. Но героев своих помнит родина спутника. Тех героев, которые сражались со страшной, назойливой болезнью, пришедшей с Дальнего Востока и обогнувшей весь мир. Теперь эти герои высечены из камня и украшают городские окрестности, и, как положено супергероям, наши герои так же носят маски, с разницей в том, что плащи у них белого цвета, и они не летают над головами, а скромно катаются на белых маршрутках с красными крестами и синими сиренами.
Днём и ночью они трудились, спасая тысячи жизней. Работали они так много, что на их лицах оставались следы от постоянного ношения масок и подолгу не исчезали. Они почти не спали, не ели и каждую минуту рисковали быть поражёнными тем, с чем сами же и боролись, — вирусом. Поэтому, пока спасительный спутник не был открыт, они носили по нескольку масок, и в таком положении, едва имея чем дышать, обслуживали больных, которые дышать самостоятельно уже не могли. А главной задачей стало распространение того самого спутника по миру, дабы каждый имел шанс победить вирус, — и свой, и чужой, и друг, и враг — спутника хватало на всех, и с его помощью пандемию удалось ослабить, впрочем, даже — практически победить… А сама пандемия не оставила лишь плохих последствий. Как это обычно бывает, «не было худа без добра», и в мир эпидемия привнесла немало важных уроков. Например, напомнила людям, какие профессии действительно важны в нашем мире, а именно профессия супергероя в белом плаще. А самоизоляция научила людей ухаживать за больными близкими и показала, насколько важна забота, да какие чудеса она способна творить. Да и дружба с любовью в мире стали крепнуть, потому как в изоляции друг от дружки люди вспомнили, сколько счастья содержат встречи, и как важны тёплые прикосновения, которые на долгий период оказались под запретом вынужденных изоляционных мер. Очередная пандемия в конце концов была побеждена, и казалось, будто сделала людей сильнее и лучше: научила страны действовать сообща, а людей — заботиться друг о друге и желать доброго здравия. Так и закончилась эпидемия… Но вскоре после этого вновь начались войны, санкции, споры и ненависть, и затмили собой героев в белых плащах и их благие деяния. И до сих пор непонятно, эпидемии ли больший враг человечества, или само человечество?
Лесная комедия
В одном прекрасном лесу, до которого охотники ещё не добрались, жили жизнерадостные звери. Это был маленький лес, по сравнению со многими густыми лесами, многие бы и не назвали это лесом, скорее лесополоса или парк. Но зато все жили одной большой и дружной семьёй. Жизнь в том лесу была явно не раем. Всякому медведю земляники вечно не хватало, всякой лисе падали, всякому оленю спокойствия за свои рога — их можно было повредить о низкорослые деревья. Звери находили покой лишь в своей лесной дружбе. А дружба их не на простом слове держалась, а на весточках неписьменных. Звери их почему-то очень ценили, по какой-то понятной лишь зверям причине. Переносили эти самые весточки в большинстве своём специализирующиеся на этом дятлы. Днём они по деревьям стучали, а по ночам своими дятловыми негласными обязательствами занимались. Справлялись они хорошо. Стоило на одном краю леса увидеть какому-то дятлу, что какой-то бобёр бросил плотину строить, взялся за бобрихой ухаживать, — на другой край леса дятловой почтой уже доносилась весточка: кто эти бобёр с бобрихой, да с кем они кольцом золочёным обручены. Хорошо справлялись дятлы со своими делами… По неизвестным причинам особенно активны они были весной. Как только весеннее солнце красную макушку припечёт, дятлы сразу же носились из стороны в сторону с новостями. И считали себя во всём умнее других, ибо летали высоко и видели всё, хоть и жили они в тёмном дупле.
Кто-то с ними крепко дружил, а кто-то почему-то недолюбливал. Летом в душную погоду уж больно дурные у них из дупла запахи исходили. Но не всех это беспокоило. Многие дятлов с радостью принимали за их талант репортёрской деятельности. Ни весточки шустрые дятлы никогда не упускали мимо своих маленьких ушей. А после, как присядут пировать червячками в корке дерева, и давай, покуда стучат, — весточки свои рассказывать. Но не всем, а только тем, кто с ними, с дятлами дружил. А подружиться с дятлом было несложно, их дружбу можно было заслужить одной мохнатой гусеницей. Очень дружелюбными были дятлы. Дружили они и с зайцем да лисой, и с волком да косулей. Да всем старались всегда угодить. Иной раз хуже, иной раз лучше дружилось зверям, но всякий раз, встречаясь за одним столом, и бельчонок с лисёнком, и волчонок с лосёнком — все становились будто бы одним целым, вместе ели лесные ягоды с пчелиным мёдом, пили берёзовый сок, и всех объединял родной лес. Но стоило им разойтись, тут же прилетали дятлы и каждому в отдельности докладывали, кто как себя вёл, как им казалось, в их мудрых дятловских глазах. Лес это вам не скотный двор, тут другая жизнь и другие правила. Хотя по правде говоря, всё ещё зависело, из какого лесу был дикий зверь. Но в целом, по правде говоря, лес он и в Африке лес, и правила там лесные — для всех.
Иной раз выходили из лесу звери, шли в города, но люди большую часть зверей прогоняли, а остальных под строгим контролем и наблюдением держали. Иначе мало ли, волчок за бочок кого-то укусит, иль змея на кого нашипит. Однако зверей было много, а лесных стражей гораздо меньше. И иди пойми, кто насколько честно из лесу выбирался: то медведь стражу мёд принесёт, то белка желудей, — кто на что горазд был. Жуков навозных там только не очень любили. Странными были у них подарки. Да и повадки неладные. Но кое-как уживались. По-своему дружили, а когда не дружили, жаловались друг на друга, а после снова дружили с теми, на кого пожаловались. Дружные были.
Но вот однажды вышел у людей новый закон, согласно которому по зелёной тропе можно было в город попасть. Стали звери идеей городской соблазняться, да ступать по зелёной тропе. В городе можно было не добывать себе пропитание, а прямо у домов людей подбирать. Или на людей работать за эту еду. Много зверей собралось на переселение. Все хотели удрать из леса, потому что был он слишком тесен, ведь это был маленький лес, скорее лесополоса, ну или парк. Стали звери переселяться, и сами того не заметили, как весь лес переселили в город. Выделили им свой городской район, где можно было жить с людьми и работать за пропитание, которого в их лесу из-за засухи становилось с годами всё меньше. Так и заселили звери выделенные им районы, и пропитания у них стало гораздо больше. Но люди, то ли со зла, то ли от обиды, те районы оградили высоким забором, как в заповедном парке, и из заповедной зоны без серьёзных оснований не выпускали. Так соскучились некоторые звери по друзьям своим — дятлам, что сами не заметили, как стали дятлами, всё скучали да стучали. И теперь те районы — не районы вовсе, а зоопарки, потому что мало вывести животное из лесу, нужно ещё вывести лес из животного. Так и остались они дикими, хоть и многие из них считали себя городскими.
Планета лысых обезьян
Однажды жители развитой цивилизации, работающие в области космонавтики, подобрались так близко к другой обитаемой планете, как не удавалось ещё никому во вселенной. Это было прогрессом в сфере поиска внеземных цивилизаций и обещало стать началом новых времён. Их высокотехнологичные приборы позволяли изучать планету, оставаясь недосягаемыми и незамеченными. Изучением занимались два астронавта, а их целью было обнаружение развитых цивилизаций в необъятном космическом пространстве. Долго они добирались до орбиты той самой планеты, но как только увидели нечто, отдалённо напоминающее летательные аппараты, остановились в том диапазоне, в котором их бы не засекли. Такое могло быть расценено как посягательство на территорию. Не всем же во вселенной быть гостеприимными, а рисковать было нельзя. Долго бились умы учёных над изобретением новейших технологий, которые изучили бы планету без личного вмешательства. Каких только не было предложений на этот счёт…
Кто-то предложил отправить роботов, но идею оценили далеко не все. Кто-то предлагал идеи разумнее, например, замаскировать тех же роботов под образы птиц, обитающих на той самой планете. И это решение уже должно было быть принято комиссией, но в самый последний момент у одного из её представителей родилась гениальная идея: просто взломать всю технику и приборы, не меняя их функционала, а лишь используя их для слежки. Было много споров; все понимали, что это откровенный шпионаж высочайшего уровня и широчайших масштабов. Однако ничего лучшего придумано не было, и приходилось работать, как говорится, с тем, что есть. Инопланетяне подключились ко всем устройствам, изобретённым руками человека: что обладали видеокамерой, звукозаписью и прочими инструментами, у которых были хоть малейшие шансы выдать секреты человечества.
— Ты кто? — спросила белка, подобравшись поближе.
— Я пёс, — отвечает животное, продолжая пережёвывать пищу.
— А что это там у тебя в тарелке, пёс?
— Что, что.. Хлеб, — уныло отвечает пёс, а сам думает: «Вот бы сейчас кусок мяса, да белку жалко…» Глядит на неё исподлобья: приставучая, глупая, сразу видно — не цивилизованная.
— А ты, пёс, откуда хлеба достал? Колосья небось колотил? Пёс чуть было не подавился со смеху.
— Ты чего, белка, дурная что ли? — отвечает пёс. — Я это на людей работаю, дом охраняю, вот они меня хлебом и кормят, — заявляет он белке, а сам всё о мясе думает, да белку, блин, жалко.. Мало того что не цивилизованная, вон, ещё и дурная.
— Так вот оно как оказывается! Нужно устроиться к людям на работу, и я смогу, как и ты, получать взамен хлеб?
— Ну, наверное, — отвечает пёс. — Только я ни разу не видел белок в хозяйстве. Я вот могу дом охранять, а ты..? Даже не знаю, чего посоветовать.. Ну, ты попробуй, авось, примут тебя в человеческое хозяйство…
Выслушала белка своё первое объявление о работе, да стала искать открытую вакансию. Бродит по человеческому двору, ищет, куда податься, так и встретила человека. Увидал человек белку, да понравилась она ему так, что захотелось себе оставить. Стал он манить её орешками: «Ну, думает белка, на первый раз и орешки сойдут». Подошла к человеку, стала грызть орешки на его ладони, а тот как схватит её, да запрет в клетку. Оглядывается она в клетке, в одном углу так же что-то наподобие собачьей миски лежит, а в другом углу колесо. Думает: «Ну вот, видимо, таково моё рабочее место». Так и крутится та белка в колесе на потеху человеку, а он её всё орешками да орешками кормит. А выбраться из клетки уже никак. Так теперь живёт белка в своей клетке, грызёт всё те же орешки и мечтает о том же хлебе. А всё потому, что с дурной головой мечты остаются мечтами и ни к чему хорошему не приводят…
Пандемия
Дело было не так давно в современной Азии. Зародилась некая зараза в виде короны, которую можно было разглядеть, глядя на сию заразу под микроскопом. Плодилась корона, да всё пыталась всех вокруг короновать. Однако сия коронация вовсе ничего хорошего не сулила, не говоря уже о власти, а напротив: всякий заражённый человек делился с вирусом властью над собственным иммунитетом. Так болезнь и назвали: коронавирус. Странные были последствия у болезни… Вместе с иммунитетом она неким наглым образом отнимала у людей и обоняние, и вкус. Казалось, будто вирус пытается отнять у людей основные радости жизни, и штамм за штаммом ставит своей целью отнять как можно больше. Заведения стали закрываться на карантин. Люди оставались без работы, учёбы и развлечений. А некоторые из них, чей иммунитет оказывался слишком слаб перед лицом болезни, либо погибали, либо становились заложниками больничных коек, оснащённых аппаратами искусственной вентиляции лёгких, и подолгу жили, лёжа в одном и том же месте, без уверенности в том, смогут ли когда-то снова вдохнуть свежего воздуха собственной грудью. Хуже всего приходилось болезненным пожилым. Корону поначалу даже так и прозвали «болезнью стариков», потому как они были больше всего уязвимы к нападкам вируса и тяжелее всех его переносили. Однако сие название было отнюдь не самым правильным, ибо на деле болезнь не щадила никого: молод ты или стар, богат или беден — каждый рисковал своим здоровьем под нападками эпидемии, каких свет не видывал уже довольно давно. Всё в мире остановилось: и хорошее, и плохое, и экономическое развитие, и войны, и санкции, и содружества. Экономику словно парализовало, а до политики как-то не было дела. Люди и власти были заняты спасением своих народов. Не было дела ни до споров, ни до санкций, ни до ненависти на национальной почве.
Даже когда болезнь слегка ослабла, власти стран предусмотрительно отнеслись к возможным последствиям её новых буйств, и для того чтобы хоть как-то их минимизировать, стали вводить различного рода ограничительные меры и делиться друг с другом средствами по борьбе с эпидемией. Ведь самое страшное было даже не в самой болезни, по большей части лишь сулящей оставить еду без вкуса, а цветы и парфюм без запаха… Самое страшное заключалось в масштабности эпидемии, ибо болел весь мир, да так, что даже глобусы стали символично изображать в медицинских защитных масках. Да и что уж скрывать, смертей болезнь принесла тоже немало; для современного уровня медицины это были огромные потери, но больше всего своей жизнью и здоровьем рисковали врачи, которые ежедневно ухаживали за больными и, в отличие от стариков, которые могли спрятаться от вируса за стенами своих домов, врачам приходилось сталкиваться с ним ежедневно лицом к лицу. Что ж поделать, есть такая работа — спасать чужие жизни, рискуя своей.
И так и сяк эпидемия пыталась захватить весь мир и подчинить своей воле. А весь мир объединялся против эпидемии. Штаммы осложняли переносимость болезни, а сам вирус всё продолжал разделять и отдалять друг от друга целые страны и отдельных людей. Но люди не стали идти на поводу у болезни. Они напротив сплотились воедино и всем миром стали совершенствовать современную медицину. Впервые за долгое время вся земля сплотилась против единого врага в лице вируса. И пусть они теряли обоняние и вкус, но зато обретали единство, которого в обычное время было так тяжело добиться. День и ночь учёные и врачи боролись с последствиями эпидемии и искали выход из ситуации, пока не открыли для себя некий целительный спутник, который манил за собой в прежние времена, где не было ни вируса, ни карантина, ни безработицы. Так его и назвали — «Спутник V». И стал спутник не только переломным моментом в борьбе с эпидемией, но и гордостью отечественной медицины, в которую долгое время никто не верил. И послали спутник вдоль и вширь всего отечества, и когда убедились в его эффективности — отправили за рубеж, чтобы другие страны тоже смогли пережить и побороть эпидемию. Много было этих стран, да не все помнят. Но героев своих помнит родина спутника. Тех героев, которые сражались со страшной, назойливой болезнью, пришедшей с Дальнего Востока и обогнувшей весь мир. Теперь эти герои высечены из камня и украшают городские окрестности, и, как положено супергероям, наши герои так же носят маски, с разницей в том, что плащи у них белого цвета, и они не летают над головами, а скромно катаются на белых маршрутках с красными крестами и синими сиренами.
Днём и ночью они трудились, спасая тысячи жизней. Работали они так много, что на их лицах оставались следы от постоянного ношения масок и подолгу не исчезали. Они почти не спали, не ели и каждую минуту рисковали быть поражёнными тем, с чем сами же и боролись, — вирусом. Поэтому, пока спасительный спутник не был открыт, они носили по нескольку масок, и в таком положении, едва имея чем дышать, обслуживали больных, которые дышать самостоятельно уже не могли. А главной задачей стало распространение того самого спутника по миру, дабы каждый имел шанс победить вирус, — и свой, и чужой, и друг, и враг — спутника хватало на всех, и с его помощью пандемию удалось ослабить, впрочем, даже — практически победить… А сама пандемия не оставила лишь плохих последствий. Как это обычно бывает, «не было худа без добра», и в мир эпидемия привнесла немало важных уроков. Например, напомнила людям, какие профессии действительно важны в нашем мире, а именно профессия супергероя в белом плаще. А самоизоляция научила людей ухаживать за больными близкими и показала, насколько важна забота, да какие чудеса она способна творить. Да и дружба с любовью в мире стали крепнуть, потому как в изоляции друг от дружки люди вспомнили, сколько счастья содержат встречи, и как важны тёплые прикосновения, которые на долгий период оказались под запретом вынужденных изоляционных мер. Очередная пандемия в конце концов была побеждена, и казалось, будто сделала людей сильнее и лучше: научила страны действовать сообща, а людей — заботиться друг о друге и желать доброго здравия. Так и закончилась эпидемия… Но вскоре после этого вновь начались войны, санкции, споры и ненависть, и затмили собой героев в белых плащах и их благие деяния. И до сих пор непонятно, эпидемии ли больший враг человечества, или само человечество?
Лесная комедия
В одном прекрасном лесу, до которого охотники ещё не добрались, жили жизнерадостные звери. Это был маленький лес, по сравнению со многими густыми лесами, многие бы и не назвали это лесом, скорее лесополоса или парк. Но зато все жили одной большой и дружной семьёй. Жизнь в том лесу была явно не раем. Всякому медведю земляники вечно не хватало, всякой лисе падали, всякому оленю спокойствия за свои рога — их можно было повредить о низкорослые деревья. Звери находили покой лишь в своей лесной дружбе. А дружба их не на простом слове держалась, а на весточках неписьменных. Звери их почему-то очень ценили, по какой-то понятной лишь зверям причине. Переносили эти самые весточки в большинстве своём специализирующиеся на этом дятлы. Днём они по деревьям стучали, а по ночам своими дятловыми негласными обязательствами занимались. Справлялись они хорошо. Стоило на одном краю леса увидеть какому-то дятлу, что какой-то бобёр бросил плотину строить, взялся за бобрихой ухаживать, — на другой край леса дятловой почтой уже доносилась весточка: кто эти бобёр с бобрихой, да с кем они кольцом золочёным обручены. Хорошо справлялись дятлы со своими делами… По неизвестным причинам особенно активны они были весной. Как только весеннее солнце красную макушку припечёт, дятлы сразу же носились из стороны в сторону с новостями. И считали себя во всём умнее других, ибо летали высоко и видели всё, хоть и жили они в тёмном дупле.
Кто-то с ними крепко дружил, а кто-то почему-то недолюбливал. Летом в душную погоду уж больно дурные у них из дупла запахи исходили. Но не всех это беспокоило. Многие дятлов с радостью принимали за их талант репортёрской деятельности. Ни весточки шустрые дятлы никогда не упускали мимо своих маленьких ушей. А после, как присядут пировать червячками в корке дерева, и давай, покуда стучат, — весточки свои рассказывать. Но не всем, а только тем, кто с ними, с дятлами дружил. А подружиться с дятлом было несложно, их дружбу можно было заслужить одной мохнатой гусеницей. Очень дружелюбными были дятлы. Дружили они и с зайцем да лисой, и с волком да косулей. Да всем старались всегда угодить. Иной раз хуже, иной раз лучше дружилось зверям, но всякий раз, встречаясь за одним столом, и бельчонок с лисёнком, и волчонок с лосёнком — все становились будто бы одним целым, вместе ели лесные ягоды с пчелиным мёдом, пили берёзовый сок, и всех объединял родной лес. Но стоило им разойтись, тут же прилетали дятлы и каждому в отдельности докладывали, кто как себя вёл, как им казалось, в их мудрых дятловских глазах. Лес это вам не скотный двор, тут другая жизнь и другие правила. Хотя по правде говоря, всё ещё зависело, из какого лесу был дикий зверь. Но в целом, по правде говоря, лес он и в Африке лес, и правила там лесные — для всех.
Иной раз выходили из лесу звери, шли в города, но люди большую часть зверей прогоняли, а остальных под строгим контролем и наблюдением держали. Иначе мало ли, волчок за бочок кого-то укусит, иль змея на кого нашипит. Однако зверей было много, а лесных стражей гораздо меньше. И иди пойми, кто насколько честно из лесу выбирался: то медведь стражу мёд принесёт, то белка желудей, — кто на что горазд был. Жуков навозных там только не очень любили. Странными были у них подарки. Да и повадки неладные. Но кое-как уживались. По-своему дружили, а когда не дружили, жаловались друг на друга, а после снова дружили с теми, на кого пожаловались. Дружные были.
Но вот однажды вышел у людей новый закон, согласно которому по зелёной тропе можно было в город попасть. Стали звери идеей городской соблазняться, да ступать по зелёной тропе. В городе можно было не добывать себе пропитание, а прямо у домов людей подбирать. Или на людей работать за эту еду. Много зверей собралось на переселение. Все хотели удрать из леса, потому что был он слишком тесен, ведь это был маленький лес, скорее лесополоса, ну или парк. Стали звери переселяться, и сами того не заметили, как весь лес переселили в город. Выделили им свой городской район, где можно было жить с людьми и работать за пропитание, которого в их лесу из-за засухи становилось с годами всё меньше. Так и заселили звери выделенные им районы, и пропитания у них стало гораздо больше. Но люди, то ли со зла, то ли от обиды, те районы оградили высоким забором, как в заповедном парке, и из заповедной зоны без серьёзных оснований не выпускали. Так соскучились некоторые звери по друзьям своим — дятлам, что сами не заметили, как стали дятлами, всё скучали да стучали. И теперь те районы — не районы вовсе, а зоопарки, потому что мало вывести животное из лесу, нужно ещё вывести лес из животного. Так и остались они дикими, хоть и многие из них считали себя городскими.
Планета лысых обезьян
Однажды жители развитой цивилизации, работающие в области космонавтики, подобрались так близко к другой обитаемой планете, как не удавалось ещё никому во вселенной. Это было прогрессом в сфере поиска внеземных цивилизаций и обещало стать началом новых времён. Их высокотехнологичные приборы позволяли изучать планету, оставаясь недосягаемыми и незамеченными. Изучением занимались два астронавта, а их целью было обнаружение развитых цивилизаций в необъятном космическом пространстве. Долго они добирались до орбиты той самой планеты, но как только увидели нечто, отдалённо напоминающее летательные аппараты, остановились в том диапазоне, в котором их бы не засекли. Такое могло быть расценено как посягательство на территорию. Не всем же во вселенной быть гостеприимными, а рисковать было нельзя. Долго бились умы учёных над изобретением новейших технологий, которые изучили бы планету без личного вмешательства. Каких только не было предложений на этот счёт…
Кто-то предложил отправить роботов, но идею оценили далеко не все. Кто-то предлагал идеи разумнее, например, замаскировать тех же роботов под образы птиц, обитающих на той самой планете. И это решение уже должно было быть принято комиссией, но в самый последний момент у одного из её представителей родилась гениальная идея: просто взломать всю технику и приборы, не меняя их функционала, а лишь используя их для слежки. Было много споров; все понимали, что это откровенный шпионаж высочайшего уровня и широчайших масштабов. Однако ничего лучшего придумано не было, и приходилось работать, как говорится, с тем, что есть. Инопланетяне подключились ко всем устройствам, изобретённым руками человека: что обладали видеокамерой, звукозаписью и прочими инструментами, у которых были хоть малейшие шансы выдать секреты человечества.
