Вежливая и добрая душа Айши еле воспринимала новую реальность. Она каждой клеточкой своего тела и души отвергала факт того, что все вокруг — эгоистичные грубияны, и продолжала искать человека, который помог бы ей вернуться в родной дом. Кто-то раздражительно фыркал в ответ на её попытки привлечь внимание, кто-то язвительно и грубо отвечал, а некоторые и вовсе не скупились на оскорбительные высказывания. Апогеем стал момент, когда милашка аккуратно подступилась к некой мамаше с коляской и грудным ребёнком, которая была занята в тот момент кормлением своего отпрыска молоком из бутылочки. Бешеная мамаша с криком, содержащим риторический вопрос: «Ты видишь, я кормлю ребёнка?» — сняла с бутылочки соску и плеснула в девочку ещё горячим молоком. Её не смутило даже то, что теперь ей стало нечем покормить своё чадо, — настолько она была грубой! Как и все окружавшие бедняжку.
К кому бы она ни подошла, никому не было до неё дела, а единственным ответом на её вопросы была сплошная грубость и нелестные высказывания в её сторону. Её ранимое доброе сердечко такого не выдержало, и она решила действовать иначе. Умная малышка быстро смекнула, что если навязчивое поведение не приносит никаких плодов, да ещё и всех раздражает, то нужно заменить его ненавязчивым, сохранив эффективность обращения. Тогда она где-то отыскала большую картонную коробку, вырезала из неё широкий лист подручными средствами, выцарапала на нём текст (так как ручки нигде не нашлось) и встала в людном месте одиночным пикетом. Надпись, выцарапанная на картоне, гласила: «Вы самые лучшие» и ниже ещё одна: «Помогите вернуться домой, я заблудилась».
Долго бедняжка простояла со своим плакатом, уже было потеряла надежду и с горя разбавила своим криком городской фоновый шум: «Ну хоть кто-нибудь, люди добрые!» Прохожие странно на неё поглядывали, а некоторые даже усмехнулись. Уж сотню лет никто не называл их добрыми. Но абсолютное большинство так и не уделило ей особого внимания. Пока мимо не прошла и наконец-то подошла к девочке некая на вид дряхлая, но очень милая старушка. Айша поведала свою историю о том, что просто вышла из дому и очутилась непонятно где, сама того не заметив. Старушка обняла девочку, чтобы её успокоить, — к этому моменту казалось, что она вот-вот зарыдает. Это успокоило Айшу и по крайней мере чуточку доверия спровоцировало со стороны девочки по отношению к этой невероятно милой для сего злого места женщины.
На удивление, но к счастью Айши, женщина оказалась той самой колдуньей, которая рисовала в пространстве те самые порталы, в один из которых малышка собственно и угодила во время прогулки. Старушка так же любезно предложила девочке вернуть её домой, и та была бесконечно рада. Но прямо перед порталом, который нарисовала для неё старушка, Айша внезапно остановилась, вернулась обратно, обняла её, поблагодарила и сказала: «Мне правда очень не терпится попасть домой. Но когда я уйду, то, вероятно, больше вас никогда не увижу… Могу ли я задержаться, чтобы вас отблагодарить?» — спросила Айша, почему-то глядя на сморщенную кисть старой женщины и протягивая к ней свою ладошку. Сердце женщины в тот момент словно растаяло, на лице снова появилась добрейшая улыбка, как та самая, с которой она подошла предложить свою помощь девочке. В этом мире, кроме той самой женщины, до появления Айши никто не был настолько вежливым, милым, воспитанным и правильным. Подумала хорошенько старушка и решила, что вообще-то Айше тоже есть чем ей помочь. Она как раз набрала продуктов в магазине, сдуру напихав в сумку чрезмерно много, и ей было весьма в тягость нести её. Женщина ласково взглянула на Айшу и одобрительно кивнула.
Дом её был весьма далёк, а путь лежал через парки и площади, коих здесь было не сосчитать. Люди, мимо которых проходили Айша и старушка, всё чаще с удивлением оглядывались и наблюдали за ними. Здесь это было в диковинку. Уже десятки, сотни лет, а может, и тысячелетия здесь никто такого не наблюдал: идёт старушка по своим делам, а около неё милая девочка, от которой так и веет добротой, да ещё и помогает бабушке донести её тяжёлую корзинку! Волей-неволей люди стали умиляться этому, а слух о столь редком в тех краях явлении, произошедшем на глазах у сотен, а может, и тысячи людей (кто ж его знает, каково население того загадочного города), разошёлся по всему миру, в который будто бы согнали всех земных грубиянов. И многие волей-неволей стали девочке симпатизировать, а некоторым даже становилось за себя стыдно.
Прошло уж сотни лет, как Айша больше не появлялась в мире грубых людей, но её негласные заветы — быть добрым, вежливым и милым — до сих пор разносятся доброй молвой по тому причудливому миру и зовутся в народе «Айшины заветы». Что были не писаны ею самой, но ею проявленные на практике. Ведь люди всегда будут следовать не вашим замечаниям, а в соответствии с вашим поведением и поступками. Кто знает, как долго ещё эти странные люди не видали бы таких примеров достойного поведения, если бы ангельский голосок милой девочки не привлёк внимания нужного человека. А как показывает практика, когда два человека горят одной идеей достаточно ярко, то свет той идеи способен пролиться на целый мир.
Однако это ещё не совсем конец истории. Осталась в ней одна маленькая, но очень важная деталь. Дело в том, что когда малышка проходила через портал, он был открыт так долго, что два мира навсегда между собой перемешались. И с тех пор теперь непонятно: кто из мира сего, а кто из мира грубиянов…
По образу без подобия
Однажды встретились в баре двое мужчин. Один из них пил пиво, а другой — безалкогольный коктейль. В баре было не особенно людно, и эти двое сидели рядышком у барной стойки. Не умышленно — просто так получилось. Бармен периодически подливал одному пиво, а другому — коктейль. Безалкогольный коктейль. Это важно. Мужчина пил уже, наверное, десятый свой коктейль за этот вечер, и каждый раз он оказывался безалкогольным. В этом не было ошибки бармена — просто каждый вправе сам решать, как ему расслабляться. И если это никоим пагубным образом не влияет на окружающих, то это нужно уважать. А уж если влияет благоприятно, то этим, пожалуй, можно и восхищаться.
Мужчины сидели рядом, но не были знакомы и не разговаривали между собой. Каждый был занят своими мыслями. Здесь пока что возможна небольшая путаница — так как я не придумал имён, они не нужны. Наберитесь терпения, и скоро всё станет понятным. Вернёмся к мужчинам у барной стойки.
Тот мужчина, что не пил алкоголь, странно поглядывал на того, что пил. Это действительно вызывало неловкость. При наглядно ощутимой разнице лишь в отношении к алкоголю такой взгляд в баре как минимум должен был вызвать недоумение у того, кто его заметит. Мужчина, на которого пристально смотрели, был занят телефонным разговором. Он общался со своей женой.
К концу разговора оба мужчины продолжили ещё некоторое время молча попивать свои заказы, пока один из них — с ухоженной бородой и густыми чёрными бровями, нахмурившись, — не прервал молчание и не обратился к соседу по барной стойке:
«Нельзя так о своей жене говорить», — пробормотал бородатый мужчина. Ему не понравилось, что его сосед назвал свою жену вполне литературным словом, без какой-либо агрессии, а даже с некоторым восхищением, — но таким словом, которое в детских сказках не пишут.
Его сосед, услышавший эти слова, улыбнулся ему в ответ. Было сразу заметно, что он совершенно не хочет скандала на пустом месте: «Со своим уставом в чужой монастырь?» — ехидно ухмыльнувшись, ответил он своему соседу, который поневоле, но как бы то ни было, теперь стал его собеседником.
«С каким ещё, чёрт тебя дери, уставом? — недоумевал верующий. — Если тебе так угодно, не уставом, а заповедью! А чтобы тебе, дураку, было понятно — то речь о десятой заповеди: “Не желай жены ближнего твоего и ничего, что у ближнего твоего”…»
«А разве я о чьей-то чужой жене говорил?» — с недоумением спросил мужчина, будучи далёким от религиозной темы и не понимая, отчего к нему вдруг прицепились.
«Ты что, дурак? — отвечал верующий. — Ты что, разве не понимаешь?»
«Не понимаю», — спокойно ответил его собеседник. Верующий человек становился всё более раздражительным. Его раздражало непонимание собеседника, причём он сам это непонимание признал. А ведь это была простая истина, доступная каждому, — неужели так сложно хоть раз в жизни почитать слово божье и не задавать идиотских вопросов? Размышлял верующий, прежде чем прервать молчание, срываясь на более возвышенные тона: «Бог создал тебя по образу и подобию своему. В “Послании к Ефесянам 5:33” было сказано: “А что касается вас, пусть каждый муж любит свою жену, как самого себя, и жена пусть почитает своего мужа”. И тебя, дурак, это тоже касается», — совсем разгневался верующий.
Неверующий вновь ехидно улыбнулся и спросил: «Но с чего ты взял, будто я жену свою не почитаю?» Он действительно так и не понял сути проблемы, которую верующий собеседник пытался донести до его ушей и ума, но у него это получалось мягко говоря неидеально.
«Ты настоящий идиот, если считаешь, будто, обсуждая свою жену в самых откровенных повествованиях, ты её почитаешь… Разве может почтение идти вровень с обсуждением своей постели, да ещё и при посторонних?» — злился верующий пуще прежнего.
«А разве я тебе что-то рассказывал о своей женщине? Или, может, ты знаешь, о какой именно женщине идёт речь?» Он говорил спокойным тоном и искренне пытался понять назойливого «собутыльника», если можно так выразиться. Но оппонента такой ответ, само собой разумеется, не устраивал.
Верующий человек пытался кричать, что-то доказывать, приводить в пример библейские тексты, ссылаться на притчи религиозного характера, но бедный атеист так и не понял, в чём же он оскорбил или унизил собственную женщину, тем более что было очевидно: разговор с его стороны закончился тёплыми словами — хоть и пошлыми, а местами не совсем литературными, но всё же?
«Каждый любит и почитает по-своему», — ответил атеист религиозному мужчине, добавив, что тому, видимо, стоит ответить на звонок. Верующий мужчина достал свой телефон и принял телефонный звонок. Он так яростно что-то доказывал, что сам его не услышал. Во время разговора он много грубил и язвил — так как был весьма рассержен, — а в конце и вовсе бросил трубку.
«И что же ты так разорался-то? — спросил атеист, тут же задав уточняющий вопрос: — Она-то в чём виновата?» И слегка ухмыльнулся, дабы не показаться грубым. Неверующий собеседник очень быстро пожалел, что задал этот вопрос. И стоило ли ему это делать? Нельзя ли было просто промолчать? Размышлял он про себя, но процесс был запущен — верующего было уже не остановить. Он разбрасывался цитатами из Библии, Корана, из священных писаний бог знает кого и чего — чёрт сломает в них ногу…
«“Первое послание к Коринфянам 13:4-8”!!! — прокричал верующий на весь бар и стал громко зачитывать библейский текст: — “Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. А эта дура без меня и трёх часов перенести не может…!!!”» — прокричал верующий на весь бар и громким стуком поставил свой напиток на барную стойку, так же громко сразу после этого заказав крепкую выпивку.
Он выпил, успокоился, даже предложил угощение мужчине, с которым только что яростно спорил, но тот вежливо отказался. Они посидели несколько минут в тишине, прежде чем верующий вновь заговорил. Он рассказывал о каких-то исторических событиях, в которых якобы формировалось почтение женщины к своему мужчине, и что это передаётся испокон веков, и так далее, и тому подобное, — но тут уже зазвонил телефон неверующего. Он поднял трубку, вежливо пообщался, а в конце со словами: «Да, любимая, я скоро буду», — положил трубку.
Верующий дождался, пока сосед договорит, и тут же продолжил свой монолог, но неверующий его перебил: «Прости, но мне действительно пора уходить. Не хочу, чтобы жена переживала».
«Это как же так? — удивился верующий. — Ты что, дурак? Жена должна почитать мужа и смиренно ожидать его, в библейских текстах…» Он не успел закончить свою цитату, так как неверующий человек правда спешил и был вынужден его перебить: «Да, хватит», — спокойным тоном принялся он отвечать. — Уж понял я твои цитаты, брат, мне их по десять раз повторять не нужно. Я же сказал, меня ждёт жена. Она для меня — мать моих детей, а ты кто?»
Это был риторический вопрос, задав который, неверующий накинул на себя пиджак и устремился к выходу, но остановился, задержавшись у двери, и на прощание произнёс: «Ты можешь верить хоть в Гефеста, бога кузнечного ремесла, но какой от этого толк, если ты куёшь какой-то мусор?» С этими словами мужчина ушёл. Ушёл по зову своей любимой женщины и опираясь на собственные взгляды на вопросы семейных ценностей.
А его верующий собеседник заказал себе выпивку, которую ему периодически подливали по жесту положенной купюры на стойку, выключил телефон и больше ни с кем не разговаривал…
Бессмертие зла
Однажды в раю родился новый ангел, который, казалось, больше всех гордился тем, что он ангел. И нет, он не был горделив, как Люцифер, и у него даже в мыслях не было идти против Господа. Господь тоже любил этого ангела. Он был верным, праведным и исполнительным — настоящая правая рука самого Бога. Все в раю им гордились и почитали с малых лет. Его восхваляли как на небесах, так и на земле, как на море, так и на суше; его светлые намерения способны были осветить практически любую тьму, кроме той, бороться с которой Господь не велел. Господь любил и оберегал своих ангелов, а в особенности его. Для удобства назовём его Гавриил, хотя наша сказка не имеет никакого отношения к Библии и событиям в ней описанным.
Гавриил был самым прекрасным ангелом во всём Эдеме. За всю историю вечности существовал лишь один ангел прекраснее Гавриила. Гавриил был самым любимым ангелом в сердце Господа и в сердцах других ангелов. И за всю историю вечности существовал лишь один ангел, которого любили и восхваляли больше, чем Гавриила…
Но Гавриил почему-то о нём никогда раньше не слышал. И с чистым сердцем и совестью считал себя самым излюбленным ангелом Господа и всего рая во все времена.
И в действительности Михаил был одним из лучших и верных ангелов с самого детства — ещё со времён, когда его неокрепшие крылышки были маленькими и маленький ангел ещё не умел летать. Он всегда прислушивался к слову Божьему и поступал в соответствии с ним. В Михаиле даже практически не было злых помыслов и чувств. Только одна вещь приводила юного Михаила в ярость… Только одно слово, только лишь одно имя ангельское. И имя тому было — Люцифер. В детстве Михаил совершенно не понимал Люцифера, но боялся его и в глубине души даже презирал. Негоже было для ангела пойти против самого Господа.
Когда Михаил подрос, его сила росла, а вместе с ней страх перед Люцифером улетучивался. А ненависть к дьяволу росла всё сильнее, до тех пор пока он уже слабо мог её контролировать.
