А добившись этого – открыл контактный зоопарк. Это такое место, где животные бродят по широким, просторным вольерам, а люди в клетках на колёсах, перевозимых транспортными средствами «гуляют» по зоопарку, разглядывая звериный заповедник. Те вольеры были достаточно широки, чтобы удобно было их объезжать, по специально подготовленной дороге, и зверям было просторнее. Однако звери не такой свободы просили. Втеревшись в доверие к хозяину и охране, своей небывалой ласковостью, в мыслях насчет которой хозяин ссылался на успокоительные таблетки, которые звери в свою очередь своими когтями, и клювами то и дело выковыривали, зарывая в пески, а сами дожидались удобного случая. Какого? Спросите вы. А я вам поведаю. Однажды ночью, сторож-стажёр как обычно вышел выполнять свои обязанности за дополнительную плату : ночная кормёжка. Это было придумано для того, чтобы животные наедались за ночь, а днём радовали собой посетителей, а не лежали уткнувшись мордой в кормушку, что очень бесило хозяина. Первыми в очереди на кормление состояли обезьяны, их в зоопарке было больше всего, и все они толпились в одном широком вольере. К его удивлению он обнаружил несколько то ли спящих, то ли мёртвых обезьян на земле, из сотен, что были загнаны в вольер изначально, и ужаснулся! Как же так? Обезьяны пропали! Как только сторож открыл врата в обезьяний вольер, заметив сие безумие, перед глазами бедного старика уже промелькнула сцена его увольнения, и он мысленно перебирал в голове оправдания перед начальством. Выйдя из ступора он бросился к лежащим обезьянам, начал мять их как детские игрушки перед сном пятьдесят лет назад, и дёргать, и трепать, но обезьяны не подавали никаких признаков жизни. И когда сторож уже было смирился с их смертью, совсем забыв про недочёт в клетке, вышедшие обезьяны, что прятались во мраке, ухватившись за верхнюю часть вольера, уже успели не только выбежать из вольера, но и выхватить связку ключей. В считанные минуты, глупые обезьяны, которые никого не волнуют, умудрились разделиться на две группы, одна из которых отвлекала сторожа, что безуспешно пытался за ними угнаться, дабы запереть обратно в клетки, даже не заметив отсутствие ключей у себя на поясе, а вторая группа, воспользовавшись этими ключами успела по-открывать все клетки. Одну обезьяну сторожу всё-таки удалось поймать, но он её случайно выронил из рук, когда ошарашенными глазами заметил как целое звериное полчище пробежало мимо него, и покинула территорию зоопарка. Долго ловили зверей по городу, новостные порталы во всю трубили о чрезвычайном происшествии, город с неуловимыми животными на несколько дней закрылся на карантин, потому что отловить их было крайне тяжело, а обстрел был строго-настрого запрещен. Всех животных конечно выловили, но такое громкое происшествие создало мощный резонанс экологических активистов, и народным собранием было решено закрыть зоопарк. А что касаемо зверей? Загнали в те же вагоны, и увезли их обратно в Африку. Уж больно хитрожопыми они оказались, и никто не хотел браться с ними возиться…
Однажды в семье Ивановых
В одной из обычных русских деревень жил-был обычный мужчина с фамилией Иванов. Типичная русская семья, ничего странного. Иванов рос приличным парнем, хоть и семья у него была неладная, как в той российской передачи : ссоры, скандалы, интриги, крики, расследования. А иногда из-за сплетников односельчан дело превращалось и вовсе в другую популярную передачу : «Пусть говорят». Но Иванов был мужик волевой, и всю дорогу сам себе «Малаховым», как говорится в одной великой русской пословице : Не суди, да не судим будешь, если конечно дело не касается уголовных преступлений, но сейчас не об этом. Отец Иванова рано развёлся, а сын остался с отцом, ну просто потому что : с чего бы это ему, восемнадцать лет спустя уходить из собственного дома, только из-за того, что батька с матушкой не поладили? Иванов старался от этого оградиться, и не лезть ни в чьи личные дела, лишь бы в его не лезли. Когда мать его из семьи уходила, то завещала : сыночек, Иванушка, хочешь остаться – останься, только не пей с отцом, козлёночком станешь. На что Иванов справедливо решил : да лучше уж с козлятами, чем всю жизнь пастухом, и более не стал вмешиваться в личные дела матери с отцом. Так мать и пропала. Поговаривают мол давно уехала с каким-то грузином, за широкие леса, за глубокие моря, куда-то в другую сказку. Бог ей судья. Женился Иванов рано. И то, потому что отцу, видите ли внуков хотелось понянчить, дело конечно странное, нянчить внуков заказывал дедушка, а платили всё равно наёмной нянечке, пока Иванов со своей супругой в полях работу работали, отец то и дело что пил, его чаще видели пьяным чем трезвым. Ежедневно, с самого утра он собирал вокруг себя толпу мало знакомых людей, и опустошал семейные погреба, бочка за бочкой. Да так сильно он упивался, что от постоянного влияния алкоголя на организм, ноги и руки стали непроизвольно трястись. К тому времени у Иванова уже давным-давно сын родился. Жена бросила работу, ушла якобы в декрет, а сама на краю того же сеновала, где они с Ивановым работали кувыркалась с каким-то грузином.
— Я тэбе свой дом пастроить, и твой сын вырастить, и обучить его в лучший русский школа, напевал ей на ухо грузинский акцент, накручивая на эти самые уши невидимые итальянские спагетти. Так в конечном итоге и ускакала в закат, со своим грузинским принцем на белых жигулях. Остался Иванов сам по себе, с маленьким сыном, которого всё ещё смотрела наёмная нянька, и бесполезным отцом, которому после пьянки самому нужна была нянька, и смена подгузников. А руки и ноги его так дрожали, в следствии пьянства, что старик даже есть нормально не мог. Он то и дело опрокидывал тарелку, разбивая её о пол, и вслед за ней ронял фарфоровую ложку, дабы там под столом осколкам тарелки не было одиноко. Ну и что с этим делать? Иванов нашёл в сарае хорошее полено, наточил инструменты, и вырезал из дерева : тарелку, ложку, и кружку, всё – деревянное, такое ж он точно уж не разобьёт? Это сработало. Старик по прежнему ронял столовые приборы, но они больше не разбивались. Пришёл однажды домой с работы Иванов, и видит такую картину : сынок то ли в плотники заделался, то ли балуется, но в руках его под тем же Ивановским инструментом образовалась деревянная тарелка.
— Что ты делаешь, сынок? Дедушке одной тарелки вполне достаточно, прокомментировал Иванов.
— А это не дедушке, это для тебя, папа, когда ты состаришься, с ясной улыбкой на лице ответил ему родной сын. Иванов почесал затылок, поднял сына с холодного пола, дал пинка под зад, посадил в угол, а затем собрал все его вещи. А далее : сын вместе с вещами на выход, путёвка в детдом. Зашёл он после этого к деду, то бишь к отцу своему, да поведал : — Ты чё, старый хрыч, сказок начитался? И бросил в него такую же сумку с его вещами. Путёвка в дом престарелых.
Так и остался один одинёшенек Иванов, да не растерялся : с нянькой той роман закрутил, через год она сына ему родила, и жили они втроём, долго и счастливо!
Однажды между Верой, Надеждой, и Любовью
В маленькой норке под старым дубом жила мышка по имени Вера. У Веры была мягкая серая шерстка, блестящие черные глазки и доброе, доверчивое сердце. Однажды утром маленькая Вера проснулась позже обычного, когда её родители уже отправились на поиски пищи. Вера помнила о том, что из норки ни в коем случае нельзя выбираться, иначе – кругом враги, а потому стала терпеливо дожидаться родителей. Прошёл час. Живот Веры уже начал урчать от голода, а родителей всё не было. Прошло два часа, Вера уж совсем изголодалась, а родителей всё нет, и нет. На третий час, утратив терпение от голода, Вера выскользнула из своей норки и отправилась на поиски еды. Лес был полон вкусных запахов: опавшие желуди, сочные ягоды и сладкие орехи. Ну не лес, а шведский стол! Вера следовала за своим носом, вынюхивая для себя пропитание, и наткнулась на огромный по соотношению к её маленькому тельцу орех. Она схватила его своими крошечными лапками и стала пытаться тащить к своей норке. Но орех был слишком тяжелый для нее. Ну, ничего, подумала Вера, лапками потолкаю, да как-нибудь докачу до норки, за то как родители гордиться будут, когда вернутся! Долго Вера катила по лесу орех, то и дело спотыкаясь о ветки под ногами, и натыкаясь на прочие преграды. Совсем уже было выбилась Вера из сил, и казалось потеряла надежду. Но в этот момент Вера услышала карканье вороны. Она посмотрела вверх и увидела большую, чёрную птицу, сидящую на ветке дерева. —Как тебя зовут? – вскрикнула Вера.
— Надежда, выпучив глаза ответила обалдевшая от мышиной наглости, голодная ворона. Вера не растерялась, и попросила ворону помочь ей донести желудь до норы. Ворона оказалась такой доброй и ласковой! А главное – согласилась помочь. Она схватила желудь своим крепким клювом и полетела за Верой к её норке. Вера остановилась у своей норки, поглядела вверх, обнаружив Надежду, и стала громко пищать, да зазывать её, маша своими маленькими лапками. Услышала ворона Надежда что мышка Вера её зазывает, поглядела вниз, и приземлилась около норки. Только хотела Вера поблагодарить Надежду, как та изо всех сил размахнулась клювом, как цапнула Веру по голове, да и проглотила, вместе с тем жёлудем. Так Вера с Надеждой и не подружились. Но это ещё не конец истории. Воспользовавшись моментом, из ближайших кустов выпрыгнула наблюдавшая за ними всё это время Лиса, цапнула ворону лапой, представилась Любашей, и откусила пернатой голову. Тут должна была быть мораль? Ну, значит, слушайте : Бывает такая любовь, которая и Веру и Надежду погубит, оторвав с плеч две головы, и совершенно никто не извлечёт из этого пользы…
Картины косоглазого художника», (10 рассказов)
Бунт розовых беретов
В одном недалёком государстве, правители так сильно хотели окружить своих граждан заботой, что она превратилась в гипер опеку. Гипер опека, это когда родители так сильно переживают за своего ребенка, что фактически лишают его личной жизни, запирая его в четырёх стенах детской комнаты, дабы им не было повода для переживания за своё чадо. Но что обычно в сказках делают дети, которых запирают в их комнатах против их воли? Бунтуют. А если это не помогает планируют побеги. Но власти того государства конечно же не могли уследить за всеми, и всем угодить.
Царь потратил много сил и энергии на то, чтобы подписать все законы, и у него совсем не было времени читать что же там в этих законах писано. Дело в том, что когда мир начал меняться, вместе с ним стали меняться и люди. Так в одном из государств этого мира, появились два противоборствующих класса. Один класс, называл себя " розовые береты " просил революции непонятно за что и зачем, а второй класс, который сами розовые береты, прозвали " фиолетовыми беретами", оставался дома и закрывал глаза на всё происходящее. Почему? Потому что розовые береты требовали право носить береты розового цвета. Но проблема была в том, что никто им собственно, этого не запрещал. Ну носят, и носят, кому какое дело? Но стоило таким людям из группы розовых беретов в чем то отказать, допустим не уступить им место в автобусе, отказаться сделать комплимент уникальности дизайна их берета, или ещё какую то чушь, они как капризные дети начинали кругом орать о том, что их ущемляют, и не дают им жить. Хотя никакого зла фиолетовые береты розовым не желали, им было, понимаете ли, фиолетово на самом то деле. Но бунт от того не унимался. Напротив розовые береты стали чаще выходить на митинги и демонстрации, чтобы их замечали, и предлагали все большую помощь и защиту, в которой они якобы нуждались. Государство развело руками, и сказало: ну… Надо так надо, что ж поделаешь, раз народ требует. Только вот группа розовых беретов занимала лишь половину от общего числа населения. Кто то однажды в шутку сказал что пусть они организуют новое государство, и живут отдельно. Но однако, власти недалёкого государства, своего гражданина за ту шутку заперли в темницу, и всем пригрозили: что отныне, шутить про розовые береты противозаконно. А значит – уголовно наказуемо.
Вот тогда то хаос и начался. Есть такая поговорка, мол дыма не бывает без огня. Но мы то знаем, а кто не знает то любой дворник вам скажет, что когда поджигаешь то, что гореть не должно, допустим влажную листву, хоть и не придраться на первый взгляд: довольно сухую, ибо высушена солнечным теплом, то вокруг неё образуются клубни дыма, да ещё более густые нежели когда под этим дымом огонь горит. Едкие и бессмысленные. Впрочем как и бунты розовых беретов. Но их уже было не остановить. Их костры войны доходили до полнейшего абсурда. Велосипедисты среди розовых беретов стали носить с собой некие палочки, так называемые " выручалочки ". Только от кого и от чего выручали не понятно. Понятно лишь то, что среди транспорта в том государстве, очень популярен был велосипед. И что же вы думаете, неугомонные, и жаждущие государственных льгот розовые береты-велосипедисты поступали следующим образом: когда розовый берет проезжал мимо фиолетового берета на велосипеде, доставал из за спины прикрепленную туда заранее палочку – выручалочку, вставлял её между спицами колеса, и.. Падал прямо на велодорожку, около Фиолетового берета, начиная громко кричать, звать на помощь, и обвинять во всём фиолетовый берет, хотя те вообще мимо проезжали. В общем, как бы сказать – клевета да и только, но не просто клевета, а грамотно спланированное общественное движение, для которого та самая клевета представляла собой чуть ли не автомагистраль. И неслись они по этой магистрали, нисколько не беспокоясь о других.
Но однажды, фиолетовым беретам это надоело. Розовые береты отнимали их места в общественном транспорте, рабочие места, бюджетные места в учебных заведениях, да ещё и пособия им полагались, а за что? Да ни за что. Просто за то, что пока другие носили фиолетовые береты, те носили розовые, и всюду махали ими перед лицами: своими и чужими. Фиолетовые береты стали тоже выходить на протесты, но это не помогло. Стали тоже требовать пособия, но и это не помогло, да и пособий им не полагалось, ведь они же фиолетовые, а пособия то для розовых! Стали фиолетовые береты думать, как себя от розовых хотя бы оградить да не страдать от них, ведь с каждыми новыми льготами, розовые береты становились лишь всё более наглыми, жадными и нахальными. Так от замысла защиты розовых беретов стали страдать фиолетовые. Но любая борьба в защиту того, что не требовало защиты, бессмысленная борьба: с иллюзорным призом и реальными потерями. Так что теперь, из за того что розовые береты так упорно защищали то, чему ничто не угрожало, фиолетовые береты возненавидели их уже по настоящему. И так как фиолетовых беретов оказалось больше – они быстро победили в этой борьбе, и теперь уже по настоящему ущемили розовых беретов во всяких правах, а льготы отняли. Тогда то розовые береты и поняли, что вся их борьба за свои права была наделена смыслом ничем не больше чем борьба между рыбами за воду. И нет смысла бороться за то, чему ничего не угрожает.
Голубиная почта
В одной далёкой стране, жила влюблённая пара. Они были очень молоды и красивы, да так красивы, что все не могли от них глаз оторвать.
Однажды в семье Ивановых
В одной из обычных русских деревень жил-был обычный мужчина с фамилией Иванов. Типичная русская семья, ничего странного. Иванов рос приличным парнем, хоть и семья у него была неладная, как в той российской передачи : ссоры, скандалы, интриги, крики, расследования. А иногда из-за сплетников односельчан дело превращалось и вовсе в другую популярную передачу : «Пусть говорят». Но Иванов был мужик волевой, и всю дорогу сам себе «Малаховым», как говорится в одной великой русской пословице : Не суди, да не судим будешь, если конечно дело не касается уголовных преступлений, но сейчас не об этом. Отец Иванова рано развёлся, а сын остался с отцом, ну просто потому что : с чего бы это ему, восемнадцать лет спустя уходить из собственного дома, только из-за того, что батька с матушкой не поладили? Иванов старался от этого оградиться, и не лезть ни в чьи личные дела, лишь бы в его не лезли. Когда мать его из семьи уходила, то завещала : сыночек, Иванушка, хочешь остаться – останься, только не пей с отцом, козлёночком станешь. На что Иванов справедливо решил : да лучше уж с козлятами, чем всю жизнь пастухом, и более не стал вмешиваться в личные дела матери с отцом. Так мать и пропала. Поговаривают мол давно уехала с каким-то грузином, за широкие леса, за глубокие моря, куда-то в другую сказку. Бог ей судья. Женился Иванов рано. И то, потому что отцу, видите ли внуков хотелось понянчить, дело конечно странное, нянчить внуков заказывал дедушка, а платили всё равно наёмной нянечке, пока Иванов со своей супругой в полях работу работали, отец то и дело что пил, его чаще видели пьяным чем трезвым. Ежедневно, с самого утра он собирал вокруг себя толпу мало знакомых людей, и опустошал семейные погреба, бочка за бочкой. Да так сильно он упивался, что от постоянного влияния алкоголя на организм, ноги и руки стали непроизвольно трястись. К тому времени у Иванова уже давным-давно сын родился. Жена бросила работу, ушла якобы в декрет, а сама на краю того же сеновала, где они с Ивановым работали кувыркалась с каким-то грузином.
— Я тэбе свой дом пастроить, и твой сын вырастить, и обучить его в лучший русский школа, напевал ей на ухо грузинский акцент, накручивая на эти самые уши невидимые итальянские спагетти. Так в конечном итоге и ускакала в закат, со своим грузинским принцем на белых жигулях. Остался Иванов сам по себе, с маленьким сыном, которого всё ещё смотрела наёмная нянька, и бесполезным отцом, которому после пьянки самому нужна была нянька, и смена подгузников. А руки и ноги его так дрожали, в следствии пьянства, что старик даже есть нормально не мог. Он то и дело опрокидывал тарелку, разбивая её о пол, и вслед за ней ронял фарфоровую ложку, дабы там под столом осколкам тарелки не было одиноко. Ну и что с этим делать? Иванов нашёл в сарае хорошее полено, наточил инструменты, и вырезал из дерева : тарелку, ложку, и кружку, всё – деревянное, такое ж он точно уж не разобьёт? Это сработало. Старик по прежнему ронял столовые приборы, но они больше не разбивались. Пришёл однажды домой с работы Иванов, и видит такую картину : сынок то ли в плотники заделался, то ли балуется, но в руках его под тем же Ивановским инструментом образовалась деревянная тарелка.
— Что ты делаешь, сынок? Дедушке одной тарелки вполне достаточно, прокомментировал Иванов.
— А это не дедушке, это для тебя, папа, когда ты состаришься, с ясной улыбкой на лице ответил ему родной сын. Иванов почесал затылок, поднял сына с холодного пола, дал пинка под зад, посадил в угол, а затем собрал все его вещи. А далее : сын вместе с вещами на выход, путёвка в детдом. Зашёл он после этого к деду, то бишь к отцу своему, да поведал : — Ты чё, старый хрыч, сказок начитался? И бросил в него такую же сумку с его вещами. Путёвка в дом престарелых.
Так и остался один одинёшенек Иванов, да не растерялся : с нянькой той роман закрутил, через год она сына ему родила, и жили они втроём, долго и счастливо!
Однажды между Верой, Надеждой, и Любовью
В маленькой норке под старым дубом жила мышка по имени Вера. У Веры была мягкая серая шерстка, блестящие черные глазки и доброе, доверчивое сердце. Однажды утром маленькая Вера проснулась позже обычного, когда её родители уже отправились на поиски пищи. Вера помнила о том, что из норки ни в коем случае нельзя выбираться, иначе – кругом враги, а потому стала терпеливо дожидаться родителей. Прошёл час. Живот Веры уже начал урчать от голода, а родителей всё не было. Прошло два часа, Вера уж совсем изголодалась, а родителей всё нет, и нет. На третий час, утратив терпение от голода, Вера выскользнула из своей норки и отправилась на поиски еды. Лес был полон вкусных запахов: опавшие желуди, сочные ягоды и сладкие орехи. Ну не лес, а шведский стол! Вера следовала за своим носом, вынюхивая для себя пропитание, и наткнулась на огромный по соотношению к её маленькому тельцу орех. Она схватила его своими крошечными лапками и стала пытаться тащить к своей норке. Но орех был слишком тяжелый для нее. Ну, ничего, подумала Вера, лапками потолкаю, да как-нибудь докачу до норки, за то как родители гордиться будут, когда вернутся! Долго Вера катила по лесу орех, то и дело спотыкаясь о ветки под ногами, и натыкаясь на прочие преграды. Совсем уже было выбилась Вера из сил, и казалось потеряла надежду. Но в этот момент Вера услышала карканье вороны. Она посмотрела вверх и увидела большую, чёрную птицу, сидящую на ветке дерева. —Как тебя зовут? – вскрикнула Вера.
— Надежда, выпучив глаза ответила обалдевшая от мышиной наглости, голодная ворона. Вера не растерялась, и попросила ворону помочь ей донести желудь до норы. Ворона оказалась такой доброй и ласковой! А главное – согласилась помочь. Она схватила желудь своим крепким клювом и полетела за Верой к её норке. Вера остановилась у своей норки, поглядела вверх, обнаружив Надежду, и стала громко пищать, да зазывать её, маша своими маленькими лапками. Услышала ворона Надежда что мышка Вера её зазывает, поглядела вниз, и приземлилась около норки. Только хотела Вера поблагодарить Надежду, как та изо всех сил размахнулась клювом, как цапнула Веру по голове, да и проглотила, вместе с тем жёлудем. Так Вера с Надеждой и не подружились. Но это ещё не конец истории. Воспользовавшись моментом, из ближайших кустов выпрыгнула наблюдавшая за ними всё это время Лиса, цапнула ворону лапой, представилась Любашей, и откусила пернатой голову. Тут должна была быть мораль? Ну, значит, слушайте : Бывает такая любовь, которая и Веру и Надежду погубит, оторвав с плеч две головы, и совершенно никто не извлечёт из этого пользы…
Картины косоглазого художника», (10 рассказов)
Бунт розовых беретов
В одном недалёком государстве, правители так сильно хотели окружить своих граждан заботой, что она превратилась в гипер опеку. Гипер опека, это когда родители так сильно переживают за своего ребенка, что фактически лишают его личной жизни, запирая его в четырёх стенах детской комнаты, дабы им не было повода для переживания за своё чадо. Но что обычно в сказках делают дети, которых запирают в их комнатах против их воли? Бунтуют. А если это не помогает планируют побеги. Но власти того государства конечно же не могли уследить за всеми, и всем угодить.
Царь потратил много сил и энергии на то, чтобы подписать все законы, и у него совсем не было времени читать что же там в этих законах писано. Дело в том, что когда мир начал меняться, вместе с ним стали меняться и люди. Так в одном из государств этого мира, появились два противоборствующих класса. Один класс, называл себя " розовые береты " просил революции непонятно за что и зачем, а второй класс, который сами розовые береты, прозвали " фиолетовыми беретами", оставался дома и закрывал глаза на всё происходящее. Почему? Потому что розовые береты требовали право носить береты розового цвета. Но проблема была в том, что никто им собственно, этого не запрещал. Ну носят, и носят, кому какое дело? Но стоило таким людям из группы розовых беретов в чем то отказать, допустим не уступить им место в автобусе, отказаться сделать комплимент уникальности дизайна их берета, или ещё какую то чушь, они как капризные дети начинали кругом орать о том, что их ущемляют, и не дают им жить. Хотя никакого зла фиолетовые береты розовым не желали, им было, понимаете ли, фиолетово на самом то деле. Но бунт от того не унимался. Напротив розовые береты стали чаще выходить на митинги и демонстрации, чтобы их замечали, и предлагали все большую помощь и защиту, в которой они якобы нуждались. Государство развело руками, и сказало: ну… Надо так надо, что ж поделаешь, раз народ требует. Только вот группа розовых беретов занимала лишь половину от общего числа населения. Кто то однажды в шутку сказал что пусть они организуют новое государство, и живут отдельно. Но однако, власти недалёкого государства, своего гражданина за ту шутку заперли в темницу, и всем пригрозили: что отныне, шутить про розовые береты противозаконно. А значит – уголовно наказуемо.
Вот тогда то хаос и начался. Есть такая поговорка, мол дыма не бывает без огня. Но мы то знаем, а кто не знает то любой дворник вам скажет, что когда поджигаешь то, что гореть не должно, допустим влажную листву, хоть и не придраться на первый взгляд: довольно сухую, ибо высушена солнечным теплом, то вокруг неё образуются клубни дыма, да ещё более густые нежели когда под этим дымом огонь горит. Едкие и бессмысленные. Впрочем как и бунты розовых беретов. Но их уже было не остановить. Их костры войны доходили до полнейшего абсурда. Велосипедисты среди розовых беретов стали носить с собой некие палочки, так называемые " выручалочки ". Только от кого и от чего выручали не понятно. Понятно лишь то, что среди транспорта в том государстве, очень популярен был велосипед. И что же вы думаете, неугомонные, и жаждущие государственных льгот розовые береты-велосипедисты поступали следующим образом: когда розовый берет проезжал мимо фиолетового берета на велосипеде, доставал из за спины прикрепленную туда заранее палочку – выручалочку, вставлял её между спицами колеса, и.. Падал прямо на велодорожку, около Фиолетового берета, начиная громко кричать, звать на помощь, и обвинять во всём фиолетовый берет, хотя те вообще мимо проезжали. В общем, как бы сказать – клевета да и только, но не просто клевета, а грамотно спланированное общественное движение, для которого та самая клевета представляла собой чуть ли не автомагистраль. И неслись они по этой магистрали, нисколько не беспокоясь о других.
Но однажды, фиолетовым беретам это надоело. Розовые береты отнимали их места в общественном транспорте, рабочие места, бюджетные места в учебных заведениях, да ещё и пособия им полагались, а за что? Да ни за что. Просто за то, что пока другие носили фиолетовые береты, те носили розовые, и всюду махали ими перед лицами: своими и чужими. Фиолетовые береты стали тоже выходить на протесты, но это не помогло. Стали тоже требовать пособия, но и это не помогло, да и пособий им не полагалось, ведь они же фиолетовые, а пособия то для розовых! Стали фиолетовые береты думать, как себя от розовых хотя бы оградить да не страдать от них, ведь с каждыми новыми льготами, розовые береты становились лишь всё более наглыми, жадными и нахальными. Так от замысла защиты розовых беретов стали страдать фиолетовые. Но любая борьба в защиту того, что не требовало защиты, бессмысленная борьба: с иллюзорным призом и реальными потерями. Так что теперь, из за того что розовые береты так упорно защищали то, чему ничто не угрожало, фиолетовые береты возненавидели их уже по настоящему. И так как фиолетовых беретов оказалось больше – они быстро победили в этой борьбе, и теперь уже по настоящему ущемили розовых беретов во всяких правах, а льготы отняли. Тогда то розовые береты и поняли, что вся их борьба за свои права была наделена смыслом ничем не больше чем борьба между рыбами за воду. И нет смысла бороться за то, чему ничего не угрожает.
Голубиная почта
В одной далёкой стране, жила влюблённая пара. Они были очень молоды и красивы, да так красивы, что все не могли от них глаз оторвать.
